Соперники возрождения

Хань Цзинь, услышав его слова, лишь криво улыбнулся поджатыми губами: — Между нами нет необходимости говорить такое. Это я пришел раньше. Как только Хань Цзинь произнес эти слова, его взгляд на Чжэн Цзюэ стал еще более сложным. Даже такой ветеран, как Лу Юньсинь, не мог не улыбнуться и сухо сказать: — Я не знал, что у молодого господина Хань и Аарона такие потрясающие отношения. Хань Цзинь многозначительно посмотрел на Лу Юньсиня и слегка дёрнул уголком рта: — Я уже был знаком с Аароном и Ленни, а сегодня у Калтекс был аукцион каллиграфии и живописи, поэтому я попросил Аарона сопровождать меня. Лу Юньсинь, не возражаете, если я украду его у вас? Услышав это, Лу Юньсин вздохнул с облегчением. Если бы у Хань Цзиня и Чжэн Цзюэ действительно были такие отношения, то у него однозначно появилась головная боль. — Конечно, наша встреча уже закончилась, поэтому вы двое, пожалуйста, не стесняйтесь, — Лу Юньсинь обернулся и улыбнулся Чжэн Цзюэ. Чжэн Цзюэ сухо приподнял уголок рта, но это не было улыбкой. Он кивнул окружающим и двинулся вместе с Хань Цзинем. Когда Чжэн Цзюэ ушел, он все еще чувствовал на своей спине преследующие его взгляды. Как только Чжэн Цзюэ вышел на улицу, спокойствие, которое он сохранял, внезапно рухнуло, и его лицо сразу же осунулось: — Господин Хань, что вы имели в виду? — негромко спросил Чжэн Цзюэ. Хань Цзинь облегченно улыбнулся: — Я здесь, чтобы найти тебя, о чем ты? Чжэн Цзюэ был полумертв от гнева, его лицо посинело: — Вы могли просто прийти и поискать меня, зачем же было говорить такие обманчивые слова при всех! — Что я сказал? Разве я не объяснился? — Хань Цзинь все так же ехидно смеялся. У Чжэн Цзюэ запершило в горле. Он не мог ни подняться, ни опуститься. Хотя ему хотелось съесть Хань Цзиня сырым, он все еще сохранял здравый смысл. Знал, что некоторые слова не должны быть произнесены. Давление воздуха упало, и он только прошептал: — Больше так не делайте! — эта фраза прозвучала очень резко. Хань Цзинь прищурил глаза и улыбнулся в ответ. Выражение его лица было искренним, но в душе он был немного самодоволен. По его мнению, появление Чжэн Цзюэ уже было признаком компромисса. *** Когда Хань Цзинь и Чжэн Цзюэ прибыли в «Калтекс», было девять часов, аукцион уже почти закончился, однако Хань Цзинь не сильно спешил. Лот, который он так хотел, все еще оставался некупленным. Чжэн Цзюэ внимательно изучил аукционный список. Он так долго пробыл в Гонконге, но не обратил внимания на антикварный рынок. Сегодня же здесь присутствовало много богатых людей, ведь этот бизнес был весьма прибыльным. Чжэн Цзюэ наблюдал за аукционом с этой мыслью, и она уже не была такой отталкивающей, как раньше. Вместо этого он просидел здесь довольно долго, и в его сердце зародился интерес. На аукцион была выставлена пара нефритовых браслетов, которые, по слухам, носила некая королева. Более чем в пять раз превышающие свою цену, они действительно казались бесполезными для продажи. Видя, что Чжэн Цзюэ заинтересовался, Хань Цзинь польстил ему и объяснил, что Чжэн Цзюэ никогда раньше не сталкивался с этим, и, естественно, он не знал столько, сколько знал Хань Цзинь, имеющий семью с довольно интересным прошлым. Кроме того, хотя у Хань Цзиня низкий EQ, он занимался бизнесом. Его IQ был очень высок, а слова просты и понятны. Чжэн Цзюэ тоже заинтересовался. На некоторое время атмосфера между ними разгладилось. Хань Цзинь во время разговора исподтишка поглядывал на Чжэн Цзюэ. Он привык говорить с ним либо вежливо и равнодушно, либо так, что искры летели во все стороны. Он никогда не был таким тихим, как сейчас. Теперь же он смотрел на красивое и светлое лицо Чжэн Цзюэ и смотрел на него серьезно и пристально. Хань Цзинь вдруг почувствовал, что у него пересох язык, а рука, которую он слабо держал, резко сжалась. Чжэн Цзюэ заметил, что Хань Цзинь внезапно замолчал, и повернул голову, чтобы посмотреть на него с некоторым сомнением, как вдруг натолкнулся на пылающие глаза Хань Цзиня. Температура, опалившая его в этот момент, повергла Чжэн Цзюэ в шок. Он ощутил, как онемела кожа головы. Окружающие голоса внезапно исчезли, остались только эти темные глаза, и Чжэн Цзюэ на некоторое время потерял дар речи. — Аарон, ты… — Хань Цзинь поджал пересохшие губы и протянул руку, чтобы схватить Чжэн Цзюэ за ладонь. Чжэн Цзюэ испуганно вздрогнул и быстро отстранился. В трансе до нео снова донесся шум толпы вокруг, и он, взглянув на сцену, негромко сказал: — Молодой господин Хань, каллиграфия и живопись, которые вы хотели сфотографировать, уже на сцене. Хань Цзинь с некоторой потерей посмотрел на свою пустую руку, закрыл глаза и промолчал. После этого между ними воцарилось странное молчание. Чжэн Цзюэ выглядел более нормальным, а вот у Хань Цзиня от начала до конца было черное лицо. Несмотря на то, что каллиграфия и живопись в итоге были успешно сфотографированы, улыбка на его губах так и не проявилась. Человек, отвечающий за Калтекс, был так напуган, что даже говорил осторожно, боясь вызвать катастрофу. Хотя Хань Цзинь потерял лицо, он не посмел выразить свой гнев Чжэн Цзюэ и все же сопроводил его до двери квартиры. Чжэн Цзюэ всю дорогу до дома дремал на своем сиденье, не обращая внимания на Хань Цзиня. Он не лицемерил, а действительно просто дремал. На душе стало как-то не по себе, поэтому он больше не особо-то хотел встречаться с ним взглядом. *** Проследив за тем, как Чжэн Цзюэ вошел в квартиру, Хань Цзинь уехал. Увидев, что время только десять часов, он позвонил Чжоу Чэнгану и спросил, находится ли тот сейчас в особняке семьи Чжоу. Сегодня в его сердце все было очень сложно. Он снова и снова вспоминал взгляд Чжэн Цзюэ, которым тот смотрел на него. Вроде бы немного удивленный, но в то же время какой-то сосредоточенный. Он никогда раньше не видел такого взгляда в глазах этого мужчины. В это время в его сердце царил легкий хаос. Хань Цзинь неосознанно поехал на своей машине в Гуйланьфан, который являлся самым популярным местом в Гонконге. Хань Цзинь и раньше был частым гостем, но после знакомства с Чжэн Цзюэ он вдруг обнаружил, что уже давно не был здесь. Хань Цзинь подъехал на своей машине к бару, в который он обычно ходил, и только тогда увидел, как из него вышли друзья-лисы, с которыми он раньше играл. Хань Цзинь слегка нахмурился. Он хотел спрятаться, однако не успел, ведь у кого-то из них были острые глаза, и, едва завидев машину Хань Цзиня, поспешил поздороваться: — Молодой господин Хань, какое совпадение! Хань Цзинь взглянул на него, и оказалось, что это был племянник Вэнь Хуаня, Вэнь Ицзе. Разобравшись с ним, он отказался от мысли уйти. Этот человек был одним из двух племянников, которые могли противостоять Вэнь Хуаню, и у него уже были какие-то отношения с Хань Цзинем. Это можно было назвать дружбой, но не особо глубокой. Может настало время узнать его немного получше? — Да, вот это совпадение. Вы решили поменять бар? — Хань Цзинь бросил взгляд на группу, стоявшую позади Вэнь Ицзе. Все они были из компании Вэнь Ицзе, не включая несколько незнакомцев. Возможно, они искали себе дам на вечер. — Изначально я хотел вернуться. Если Хань Цзинь заинтересован, я отдам свою жизнь, чтобы сопровождать вас, — Вэнь Ицзе изначально думал, что Хань Цзинь вообще не обратит на него внимания, но он не ожидал, что тот вообще заговорит с ним, поэтому поспешно ударил змею и последовал за палкой. — Нет, уже поздно, мне пора возвращаться, если будет возможность, давай в следующий раз повеселимся вместе, — хотя Хань Цзинь и хотел разузнать о нем, но сейчас его собственное состояние едва ли можно было назвать хорошим. Как только он сказал это, проницательный Вэнь Ицзе испугался, что через два дня он придет к нему с куриными перьями в качестве стрелы. — Хорошо, тогда решено, господин Хань уходит, — Вэнь Ицзе не стал беспокоиться дальше и ответил с улыбкой. Хань Цзинь непринужденно кивнул, затем взглянул на группу людей позади Вэнь Ицзе. Внезапно выражение его лица изменилось, брови слегка нахмурились, но в следующее мгновение он снова расслабился и уехал. Проследив за уходом Хань Цзиня, Вэнь Ицзе посмотрел в ту сторону, которая заставила молодого принца Хань изменить цвет лица. Это оказалась относительно строго одетая женщина с красивыми чертами лица, но такой красоты, как у Хань Цзиня, он никогда раньше не видел, поэтому ради такой женщины измениться настолько было просто невозможно. Вэнь Ицзе нахмурился и долго смотрел на нее, а потом шепотом спросил у Ма Цзая, который шел позади него: — Кто эта женщина? На этот раз сутенером был тот самый мальчик-лошадка. Он взглянул на него и лукаво улыбнулся: — Молодой господин Вэнь не знает? Это Линь Су, бывшая девушка Чжэн Цзюэ, которая в свое время наделала много шума в газетах. Она уехала, как только произошел инцидент, и я слышал, что Чжэн Цзюэ ни с кем не встречался с того момента, а в его компании началась смута. Вот так вот. Вэнь Ицзе слегка приподнял брови. Оказалось, что это Чжэн Цзюэ. Он слышал, что у Чжэн Цзюэ и Чжоу Чэнгана были хорошие отношения, но не ожидал, что тот водит дружбу ещё и с Хань Цзинем. Похоже, Чжэн Цзюэ не стоило недооценивать. Мысли Вэнь Ицзе всполошились, но на его лице по-прежнему сияла улыбка. Видя, что Линь Су немного смущена, он улыбнулся и сказал: — Я не узнал вас раньше, госпожа Линь. Линь Су смущенно дернула уголком рта, опустила голову и ничего не сказала. Вэнь Ицзе не стал больше ничего говорить, повернулся лицом к молодому сутенёру и прошептал: — Исследуй ее хорошенько для меня! Он никогда не верил, что в мире может произойти такое совпадение. Никто больше не знал, кроме него, что его добрый дядя сделал с отцом Чжэн Цзюэ. И эта Линь Су самовольно пришла к нему после того, как покинула Чжэн Цзюэ. Так просто. Ма Цзай выглядел озадаченным, но не осмелился больше задавать вопросы, поэтому послушно склонил голову. После того, как Вэнь Ицзе распорядился по этому поводу, он с улыбкой на лице удалился вместе с остальными.