Сопереживание и суд

– Мы убьём ее. Уверенно провозгласил Вей У Сянь, после чего, ближайшие несколько дней, он вместе с Лань Ванцзи обсуждали план нападения на черепаху губительницу. Шансы на успех были не велики, но они были, и юноши готовы были рискнуть. Когда пришло время для выполнения задуманного, с охапкой стрел и тавро, Вэй Усянь незаметно и беззвучно, словно тонкая и длинная рыбка-лапша, вплавь оказался у переднего отверстия в панцире Черепахи-Губительницы. Малая часть этого входа в панцирь виднелась над водой, поэтому Вэй Усяню удалось заплыть туда, и затем, пробравшись через отверстие, оказаться внутри черепашьего панциря. Его ноги погрузились в толстый слой хлюпающей «тины», от которой исходил зловонный смрад, столь отвратительный, что Вэй Усянь едва сдержал ругательства, рвущиеся наружу. Вэй Ин, затаив дыхание, начал бесшумно передвигаться вперёд, погружаясь ногами всё глубже в склизкую тину. Через достаточное расстояние уровень этой грязевидной штуковины уже доставала Вэй Усяню до пояса. Значительная часть трупов здесь была недоедена, остатки тел лежали большими кусками, что весьма трудно назвать «жижей» — скорее, вокруг высилась куча трупных останков. Вэй Усянь завёл руку за спину и приготовился достать стрелы и тавро, но сразу же заметил, что клеймо, за которое он схватился, за что-то зацепилось, и достать его никак не удавалось. Тогда он протянул руку и схватился за металлическую штуковину, длинную, грубой работы, всю покрытую ржавчиной. Едва рука Вэй Усяня коснулась её, как в его голове раздался пронзительный крик. Юноша словно услышал отчаянные душераздирающие крики десятка тысяч человек, а в тело через руку ворвалась волна леденящего душу холода. Он содрогнулся и резко отдёрнул ладонь. Внезапная огненно-жёлтая вспышка тусклого света, вытянув тень Вэй Ина до неимоверной длины, озарила иссиня-чёрный железный меч, торчащий аккурат из того места тени юноши, где находится сердце. Вэй Усянь молниеносно обернулся и, чего следовало ожидать, увидел перед собой огромный золотисто-жёлтый глаз. Вэй Усянь оказался прямо перед острыми клыками и едва устоял на ногах, когда в лицо ударил оглушительный рёв, от одного звука которого тело отозвалось ноющей болью. В следующий миг, когда голова монстра кинулась к нему, чтобы сожрать, Вэй Усянь поспешил засунуть в её пасть связанные в охапку тавро. Теперь чудище не могло сомкнуть челюсти, и Вэй Усянь с силой метнул охапку стрел в пасть монстра, так что стрелы вонзились прямо в участок уязвимой нежной кожи. От резкой боли Черепаха-Губительница вышла из себя и с такой силой сжала челюсти, что тавро между ними согнулись; Змеевидное тело с силой забилось внутри панциря, мотая головой из стороны в сторону, так что куча трупов начала вздыматься и падать в ее глотку, словно зловонная лавина из человеческих останков, под которой едва не погребло и Вэй Усяня. Он же, из последних сил пытаясь грести против этого жуткого течения, внезапно нащупал рукоять железного меча. Его сердце обдало холодом, а в ушах вновь раздались пронзительные крики и жуткий вой. Его уже затягивало в глотку Черепахи-Губительницы, и чудовище вот-вот собиралось закрыть пасть, поэтому он покрепче схватился за рукоять меча и, пользуясь старым способом, вонзил его между верхним и нижним нёбом монстра. Он крепко вцепился в меч, застрявший в горле черепахи, словно рыбная кость, сдвинуть которую было невозможно. Черепаха-Губительница даже начала биться головой о стены панциря, ей никак не удавалось проглотить «кость», мешавшую сомкнуть челюсти, но и ослаблять хватку она не собиралась, и потому наконец вырвалась из панциря наружу, вместе с нежным телом, что пряталось за твердой броней. Лань Ванцзи, со смертельными струнами наготове, поджидал уже довольно долго, и стоило Черепахе-Губительнице высунуться из панциря, он потянул струну на себя, зацепил её рукой, тетива дрогнула и прорезала плоть монстра. Мотая головой и хвостом в разные стороны, черепаха заметалась в чёрном пруду с такой силой, что образовала огромную воронку, вода из которой мощным столбом взлетела к сводам пещеры. Но как бы тварь ни свирепствовала, двое заклинателей ранили её всё глубже и глубже, один изнутри, так что она не могла ни прожевать, ни сожрать его, а другой снаружи, обмотав струну вокруг самой тонкой части её шеи, шаг за шагом продвигаясь вглубь. Кровь хлестала фонтаном! Отойдя от ужаса и с жадностью хватая воздух, заклинатели в спешке оглядели друг друга. Все были на месте, хотя и не совсем в порядке. Никто и не думал, что победа над не сформировавшимся божеством была лёгкой, но никто не предполагал, что она была столь ужасающей и жуткой. Ко всему прочему, эффекта добавил ещё и тот несчастный меч, пропитанный такой мощной тьмой, что, вспоминая, невозможно не содрогнуться. – Стоит признать, этот Вей У Сянь не из слабонервных.– Произнёс Не Минцзюе, приходя в себя из-за оцепенения. Все же сопереживание потому и результативно и опасно, потому что передает заклинателю все испытываемые душой эмоции. И иногда они настолько непереносимые, что трудно прийти в себя. Мужчины пережили войну, и от подобного отошли очень быстро. Только Цзян Янли тряслась в ужасе, бледная, как смерть, и трясущаяся как осиновый лист. Цзинь Цзысюань прижимал ее к себе, успокаивая, уверяя, что сейчас это всего лишь кошмар. Главы орденов терпеливо ждали, когда девушка успокоится, понимая, что подобные зрелища не для девиц. Но стоило отдать должное, молодая госпожа Цзинь успокоилась очень даже быстро и уверенно присоединилась к дальнейшему путешествию по воспоминаниям своего младшего брата. Чем ужаснее было воспоминание, тем больше решимости было в ее глазах. Посему, никто не собирался ей препятствовать. Холодная и неуютная пещера сменилась комнатой. Вэй Усянь лежал на деревянном ложе, а рядом, опустив голову над книгой, сидела Цзян Яньли. Увидев, что он проснулся, она слегка вскинула брови, отложила книгу и позвала: — А-Сянь! Вэй Усянь отозвался: — Шицзе! Он с огромным трудом приподнялся на кровати, жар отступил, но слабость ещё сковывала движения, и горло немного пересохло. — Я вернулся домой? Когда я выбрался из пещеры? Это дядя Цзян отправил людей, чтобы спасти меня? А где Лань Чжань? И Цзян Чэн?– Разразился вопросами Вей Ин и был грубо перебит резко открывшейся дверью. В комнату вошёл Цзян Чэн, неся в руках горшочек из белого фарфора. Стоило ему переступить порог, как он недовольно прокричал: – Чего расшумелся!– Затем протянул горшочек сестре, и уже спокойно произнес.– Я принес суп, что ты приготовила. Цзян Янли взяла горшочек и принялась разливать суп по чашкам. В то время как Вей У Сянь смотрел на своего шиди не скрывая радости. – Цзян Чэн, паршивец, а ну подойди сюда.– Проговорил Вей Ин, желая стиснуть брата в своих руках. Это желание гулко отдалось в груди сопереживающих. – За какой такой надобностью? Падёшь на колени и рассыпешься в благодарностях?– Огрызнулся Цзян Ваньинь, скрестив руки на груди. — Мне пришлось ждать помощи целых семь дней! Признайся, ты хотел, чтобы я там умер?!– Начал канючить Вей У Сянь, понимая, что шиди не желает к нему подходить. От этого чувства Цзинь Цзысюань не удержался от смешка. Желание Вэй Ина прикоснуться к Цзян Чену, было настолько похоже на его собственное желание коснуться Цзян Янли, что было невозможно не понять. — Ты разве умер? И кто же в таком случае сейчас со мной разговаривает? — От горы Муси до Юньмэна самое большее — пять дней пути! — Ты дурак? Это только в одну сторону, а обратный путь ты посчитал? К тому же, когда мы с отрядом людей оказались на месте, нам пришлось обойти всю гору в поисках того баньяна, а ещё раскапывать вход, заваленный псами из клана Вэнь. Я спас тебя спустя семь дней, ты должен в ноги мне поклониться!– Посетовал Цзян Чен, хоть и в голосе не было раздражения. Скорее показательное недовольство. Цзян Яньли, наполнив супом чашку, протянула её Вэй Усяню. В супе плавали порезанные круглыми кусочками корни лотоса и разварившиеся по краям свиные рёбрышки слегка розоватого оттенка. От обжигающего супа поднимался густой пряный аромат. За всё время пребывания в пещере Вэй Усянь не ел и крошки — в подобных случаях приём тяжёлой пищи крайне опасен, поэтому лёгкий суп пришёлся как нельзя кстати. Пробормотав «Спасибо, шицзе», он схватил чашку и принялся жадно пить бульон. Цзян Чен не мог не усмехнуться, и без того зная, как шисюн любит суп их сестры. А это чувство, передающееся из сопереживания, удовольствие от вкуса бульона, только больше убеждало, что ничего вкуснее этот паршивец не ел, или не считает ничего превосходнее этой похлёбки. В комнату вошёл Цзян Фэнмянь, увидев которого Вей У Сянь сразу отложил чашку. Он хотел уже было встать, но его остановили жестом руки, разрешая остаться на месте. Шицзе забрала чашу с супом и вышла, а Цзян Фэнмянь сел на освободившееся место, взглянул на фарфоровый горшочек, словно тоже хотел попробовать, но, к несчастью, дочь унесла чашку. Цзян Чэн оторвал его от размышлений: — Отец, люди из клана Вэнь всё ещё не собираются возвращать нам мечи? — Сегодня они устраивают празднование.– Ответил мужчина, отводя взгляд от горшочка. — В честь какого такого события? — В честь того, что Вэнь Чао в одиночку сразил монстра, Черепаху-Губительницу.– Как ни в чем не бывало ответил Цзян Фэнмянь. Вей У Сянь, услышав ответ, чуть не упал с кровати. – Вэнь Чао сразил?– Переспросил Вей Ин, не зная смеяться, или возмущаться. Глава ордена Не фыркнул, вспоминая события минувших дней. Орден Цишань Вэнь оставил слишком много неприятных воспоминаний за собой, от которых хотелось бы избавиться. И если бы не исполненная месть, что бы было, никто не знал. – Ты молодец.– Произнёс Цзян Фэнмянь, послушав рассказ приемного сына. – Поздравляю.– Буркнул Ваньинь, очень даже странно, и привлекая внимание шисюна на себя. Тогда Цзян Чэн думал, что Вей У Сянь нисколько его не понимает, но смотря сейчас на него и ощущая все эмоции, что тот испытывал, он понял, как ошибался. Вэй Ин видел его насквозь, понимал все его переживания, чувствовал за собой вину, но ничего не мог с собой поделать. Не мог же он замкнуться в себе, перестать быть собой, чтобы наследник ордена Цзян мог проявить себя? Конечно же не мог. Это было бы оскорбительно по отношению к шиди, и именно поэтому продолжал быть рядом и поддерживать как может. Из раздумий вывел холодный голос Юй Цзыюань. – Моя госпожа. Зачем ты пришла?– Поинтересовался Цзян Фэнмянь, нисколько не смутившийся приходом своей жены. — Зачем я пришла? Смехотворно! Не думала, что мне придётся отвечать на подобный вопрос. Глава Ордена Цзян ещё помнит, что я тоже хозяйка Пристани Лотоса? Ещё помнит, что каждый цунь этой земли подвластен мне? Ещё помнит, кто из этих двоих — его настоящий сын? – Конечно, помню.– Также спокойно ответил мужчина. Разозлившись того пуще от равнодушия мужа, госпожа Пристани Лотоса притянула сына к себе, а после поставила перед его же отцом. — Глава Ордена Цзян, мне придётся тебе кое о чём напомнить. Посмотри повнимательнее, это и есть твой родной сын, будущий хозяин Пристани Лотоса. Пусть он тебе не нравится, потому что я его родила, но он — урождённый потомок Ордена Юньмэн Цзян! И я ни за что не поверю, что ты не знаешь, о чём болтают люди за твоей спиной. О том, что Глава Ордена Юньмэн Цзян спустя столько лет всё ещё влюблён в какую-то Санджэнь и признаёт чужого сына, как своего собственного. Люди строят догадки о том, что Вэй Ин и есть твой… Женщину перебили, повысив голос, и выведя из комнаты прочь. Юный Цзян Чен так и остался стоять пораженный на месте, а после, взглянув на Вэй Ина, бросился на выход. – Цзян Чэн! Глава ордена Цзян сжал кулаки, с досадой понимая, что ещё не отпустил, ещё не пережил, ещё не простил, подобное отношение к себе. И это болью откликалось в сердце, смешиваясь с болью своего шисюна. Ох, а какая эта была боль, когда подобное говорили даже не ему. Цзян Чен не удержался от горького смешка, чувствуя сейчас, как превозмогая боль и ломоту в теле, Вей У Сянь все равно бросился за ним. Все равно догнал, все равно обнял, все равно успокоил. Сейчас он всем своим нутром чувствовал насколько важным он был ему в тот момент. Подростки уже сидели на крыльце. Вей У Сянь держал шиди за плечи, чтобы тот смотрел ему в глаза, а Ваньинь и не сопротивлялся больше. Он слушал его молча, как будто немного успокоившись. Вэй Ин сжал его плечо и с уверенностью в голосе произнёс: — Когда ты станешь Главой Ордена, я стану твоим подчинённым. Так же, как наши отцы. В Ордене Гусу Лань есть Два Нефрита, а у нас в Юньмэне есть Два Героя! Так что закрой-ка рот. Кто сказал, что ты не достоин стать главой ордена? Никто не смеет говорить подобное, даже ты. А если посмеешь заикнуться ещё хоть раз, я задам тебе трёпку. Цзян Ваньинь ударил того локтем в грудь, отвернулся от шисюна, и издевательски произнёс: – Кому ты собрался задать трепку в таком состоянии? Удар прошёлся по месту, где остался шрам от раскалённого тавро. И пускай рана была уже обработана и забинтована, от удара Цзян Чэна Вэй Усянь всё равно вскрикнул от боли. В месть, он снова схватил шиди за шею, немного поиздевался, а после расслабил хватку, и прижался к его спине, опустив голову на плечо. – Не говори больше таких слов, и не смей думать о подобном. Ты будешь достойным главой ордена, что все твои предки перевернутся в гробу от зависти и гордости. Все нуждаются в тебе. И твои родители, и шицзе, и твой орден.– Проговорил Вей У Сянь, а после добавил фразу, которая заставила Цзян Чена опешить:– И я тоже нуждаюсь в тебе. Последних слов Цзян Ваньинь тогда не расслышал и потому сейчас был поражен до глубины души. Как он мог не услышать? Слова же были обращены к нему. Более того, он говорил так искренне и серьезно, что те чувства, которые он испытал услышав клятву шисюна, вспыхнули с новой силой. Когда Вей У Сянь ушел, он подумал, что его предали, забыли про обещание, или что это были пустые слова. Но находясь сейчас здесь, Цзян Чен только больше убедился, что это была истинная, что не на есть, клятва! И он не обманул, не забыл, а бережно по сей день хранит обещание в своём сердце. – Вей У Сянь!– Не выдержал глава ордена Цзян и вспышке ярости ударил по столбу, что стоял рядом.– Я убью его. Не Минцзюе понимал, что юноша испытывал. Ему дали такие громкие и многообещающие клятвы, и более того, серьезность и праведность этих слов прямо сейчас была подтверждена. Так почему Вей У Сянь ушел и оставил своего шиди, которого так искренне и страстно любит? – А-Чэн.– Обратилась к нему дева Цзян и поспешила успокоить брата. – Глава ордена Цзян, мы в таком же негодовании, как и вы. Происходящее просто не поддается пониманию. Нам следует продолжить, чтобы понять.– Произнес Лань Сичэнь, и сделав глубокий вдох, Цзян Ваньинь кивнул. Прохладный уютный вечер заменила глубокая ночь. Осмотревшись по сторонам, стоя возле какой-то стены с башней в форме звериной головы, за собой заклинатели заметили лишь спокойное синее озеро с лотосами. Немного поодаль стояли размашистые ивы, ветви которых прикрывали их. Сначала их настигло недоумение, но когда они увидели главу ордена Цзян с обезумевшим взглядом и заметили рядом юных Вей У Сяня и Цзян Чена, что с точно таким же взглядом глядел в ту же сторону, непроизвольно проследили за их взором. Зрелище было не из приятных. Занимая всю тренировочную площадку Пристани Лотоса, в несколько рядов стояли люди. Все они носили одеяния с изображением палящего солнца; красный, словно кровь, орнамент горящего пламени на вороте, рукавах и полах одежд резал взгляд, вызывая в груди вспышку ненависти и отчаяния. Кроме тех, что стояли, были и те, кто лежал. Павших уже перенесли в северо-западную часть тренировочной площадки, как попало скидав в одну кучу трупов. Но больше внимания привлекали две фигуры, стоящие на коленях. Глаза их были прикрыты, головы опущены, а руки безвольно понурены вдоль тела. Мужчина и женщина. Муж и жена. Хозяйка и хозяин Пристани Лотоса. Оба были полностью в крови, намертво замершие, и лишь волосы развивались на ветру в своё удовольствие. Из грудины торчали мечи, которые на их глазах вынули и пинком отбросили тела некогда глав ордена Юнь Мен Цзян. Дева Цзян еле сдержала крик, прикрывая рот рукой, а из глаз ее моментально брызнули слезы. В тот роковой день ее не было в Пристани Лотоса и она не видела смерти своих родителей. И лучше бы не видела. Цзинь Цзысюань, отошёл от шока, и развернул жену к себе. Он уже пожалел, что позволил ей отправиться с ними, ведь воспоминания Вей У Сяня за весь этот период были не столь болезненными, сколь ужасающими. В горле стало сухо и больно, по вискам как будто ударили железным молотом, всё тело прошиб озноб и пробила дрожь от ненависти и отчаяния. Все эти чувства явно передавались от Вей Ина. Не успели эти ощущения раствориться, как они тут же переменились на другие. Они уже стояли по среди какого-то леса, погруженного в сумерки. Боль и обречённость так и не оставила их, добавив к себе ещё безнадежность и сильную вину. Вей У Сянь винил себя в случившемся, в то время как юный Цзян Чен толкнул его, уронив в заросли травы. Он тут же бросился сверху, схватив юношу за воротник и встряхнул его. – Почему?! Почему?! Почему?! Ты счастлив?! Доволен?!– Прокричал Цзян Ваньинь. Рассудок его помутился, а руки сомкнулись на шее Вей ина.– Почему ты спас Лань Ванцзи? Все заклинатели разом почувствовали недостаток воздуха, перед глазами все расплылось, и они, не в силах больше держаться на ногах, опустились на колени. Все с болью зажмурились, хватаясь за шею, и лишь Цзян Чен, терпя все муки, что сам нанес своему шисюну, заставлял себя смотреть. Будто наказывал себя и говорил сам себе: смотри, смотри, смотри, что ты сделал. Терпи и смотри. Прочувствуй его боль и смотри. Спустя мгновение, удушение их отпустило и они жадно начали глотать воздух. Заклинатели пытались прийти в себя, в то время как рядом слышались приглушённые всхлипы. Посмотрев на источник звука, они застали Вей У Сяня, сидевшего на коленях и согнутого пополам. Юноша с силой сжимал ткань одежды на своей груди и сдерживал, пытавшийся вырваться наружу, крик. Он плакал. Плакал навзрыд, но не позволял себе издать и звука. Потому что недалеко от него спал Цзян Чен, которому стоило бы отдохнуть, а он потерпит. Он должен стерпеть. Цзян Ваньинь с силой сжал кулаки, виновато опустив голову. Он был тогда в таком отчаянии, что совсем не думал о чувствах брата. А тот их тщательно скрывал, терпел, душил. Но сейчас, представ перед этим воспоминанием, он ясно ощущал его боль. Он ведь тоже потерял тогда семью... Остальные сопереживающие предпочли промолчать. Потому что их это не касается. Все, что от них требуется, это увидеть правду и вынести вердикт. А все остальное уже личное, и комментировать как-то, это, они не имели права. Лес снова сменился знакомой комнатой в ордене Юнь Мен Цзян. Все неприятные ощущения отступили, и хоть немного можно было облегчённо вздохнуть. Воспоминания Вей У Сяня оказались все таки тяжелее, чем они предполагали. Это было их ошибкой, что они его недооценили. Но времени подумать обо всем у них не было, ведь воспоминания вихрем сменяли одно за другим, и сейчас они наблюдали за лежащим на постели юным Цзян Ченом и стоявшим рядом с ним братом. – Ты её почувствовал? Стоило услышать этот вопрос, как сердце Цзян Ваньиня рухнуло куда-то вниз. – Что? Что почувствовал? — Ты почувствовал мою духовную силу? — Какую духовную силу? Ты никакой духовной силы не использовал. — Использовал. — А ну, ударь ещё раз. — Нет нужды. Сколько бы я тебя ни бил, результат будет тот же. Вэй Усянь, ты знаешь, почему Сжигающего Ядра так называют? Услышав это прозвище, все невольно покосились на главу ордена Цзян. Они явно сейчас видели то, чего видеть не должны. И до того горько, они чувствовали как Вей У Сянь еле держит себя в руках. — Потому что он своими руками разрушает золотое ядро, после чего тебе уже ни за что не удастся создать его вновь. Твоя духовная сила рассеивается, ты становишься обычным человеком. А обычный человек, происходящий из ордена заклинателей, — это всего лишь калека. Вэй Усянь осел на пол. Глядя на, казалось, сошедшего с ума Цзян Чэна, он не находил, что ответить. Эмоции в душе Вэй Усяня хаотично смешались. Но времени на обдумывание этой новости у него не было, поскольку шиди, завидев вошедшего Вэня, чуть ли не обезумел. Вошедший Вэнь Нин в страхе уронил чашу с отваром, и если бы не пришедшая вместе с ним сестра, его бы, скорее всего, живьём задушили. Целительница, а это Вэнь Цин, пустила в лоб наследника ордена Цзян иглу, отчего тот сразу же упал на лежанку. — Вэнь Нин, ты совсем сдурел? Позволяешь ему громко кричать и хохотать! Хочешь, чтобы его обнаружили? Она говорила быстро и чётко, её жёсткий тон не допускал возражений, Вэй Усянь никак не мог поймать момент, чтобы вставить хоть слово. — Я не стану сыпать нравоучениями, ты совершил столь глупый поступок из благодарности — тут ничего не попишешь. Однако этим двоим нельзя надолго здесь оставаться! Ты внезапно объявился в Пристани Лотоса и так же внезапно её покинул, и именно в это время Вэнь Чао упустил их. Думаешь, он идиот? Рано или поздно следы приведут его сюда. Надзирательный пункт в Илине находится под моим командованием, и это — твоя комната. А теперь подумай, какие нам выдвинут обвинения, если обнаружится, что ты их прячешь? Хорошенько подумай! Вэнь Нин пробормотал: — Н-но люди клана Вэнь… — Деяния Ордена Цишань Вэнь не олицетворяют того, что делаем мы. Мы не должны нести ответственность за их прегрешения. Вэй Ин, не нужно так на меня смотреть. У любого преступления есть преступник, у любого долга есть должник. Я — глава надзирательного пункта в Илине, но занять эту должность мне приказали. Я — лекарь и никогда не отнимала чужие жизни, на моих руках нет крови Ордена Юньмэн Цзян. Это было правдой. Никто никогда не слышал, чтобы Вэнь Цин кого-либо убивала. С какими только просьбами ни обращались к ней люди. Всё потому, что Вэнь Цин одна из немногих в Ордене Цишань Вэнь отличалась человечным отношением к окружающим. Порой ей даже удавалось замолвить словечко за людей перед Вэнь Жоханем. У неё всегда была хорошая репутация. Но даже это не помогло ей избавиться от клейма предателей. — Не вытаскивайте иглу. Этот паршивец снова закатит истерику, как только очнётся. Его крики даже снаружи было слышно. Вытащите её, когда затянутся его раны, а потом уходите. Мне вовсе не хочется связываться с Вэнь Чао, и особенно с его девкой. Мне даже смотреть на неё противно! Закончив, она направилась к двери. Вэй Усянь спросил: — Она… имела в виду, что нам нельзя задерживаться тут надолго, но несколько дней мы всё же можем оставаться… да? И теперь главы великих орденов лично убедились в словах главы ордена Цзян и Вей У Сяня, что те действительно им помогли. Укрыли, прокормили, вылечили. Это заслуживало уважения, поскольку не каждый пошел бы против жесткого правителя. Каждый здесь задумался о том, что оставшиеся люди из клана Вэнь не должны нести ответственность за прегрешения Вэнь Жоханя, и на последующем совете кланов должны их помиловать. – Ты что такое говоришь? Вэй У Сянь, ты понимаешь о чем меня просишь? Золотое ядро не игрушка, которую можно передавать из рук в руки. Одно неверное действие и оно рассеется.– Проговорила Вэнь Цин, сложив руки на груди. Заклинатели заинтересовано уставились на разговор. – Но ты же писала трактат о возможности такой операции, значит считаешь, что такое можно сделать.– Вей Ин явно настаивал на своём и не желал отступать. – Да, я написала об этом трактат, и такое действительно возможно. Но у меня никогда не было опыта в подобном, потому что это опасно. Кто в здравом уме захочет вырезать себе золотое ядро? Вэнь Цин явно не желала уступать ему и Вей У Сянь это понимал. Он упал перед ней на колени и склонился в просящем жесте. – Прошу тебя, дева Вэнь. Голос звучал его жалобно, юноша и не думал уже о своей гордости. Все, о чем он мог думать, это шанс спасти своего шиди. Целительница вздохнула. – Шансы такой операции равны пятьдесят на пятьдесят. И если она все таки удастся, вероятность того, что ты останешься жив, очень мала.– Серьёзно произнесла она, желая переубедить парня от этой затеи. Но на нее поднялись уверенные в своем решение глаза. – Все равно. Прошу тебя, сделай это. Без золотого ядра он просто умрет. И что я тогда буду делать? Кто возглавит орден? Кто отомстит за Дядю Цзян и Мадам Юй? Кто поднимет Юнь Мен Цзян с колен? Кто позаботиться о шицзе? Никто! Потому что если он умрет, я пойду за ним! Так чего мне тогда стоит это золотое ядро? Уж лучше остаться без него, или, если так суждено, умереть. Лишь бы он жил! Голос Вей У Сяня чуть ли не срывался на крик. – Да замолчи ты уже! Ну отдашь ты ему золотое ядро, и что? Думаешь он обрадуется твоей жертве и рассыпется в благодарностях? – Я...– Вей У Сянь запнулся, покосился на шиди, а после также уверенно произнёс.– Я ничего ему не скажу. Мне не нужны ни его благодарности, ни извинения! Все, что мне нужно, чтобы он жил. Мне этого будет достаточно. – Да что ж ты за упрямец такой! Если отдашь ему золотое ядро, что будешь делать сам? Зачем идти на такие жертвы? – Да потому что я люблю его, и ни за что не позволю ему умереть! Я же уже сказал, что если он умрет, пойду за ним! Уж лучше жить без золотого ядра, чем без него! Пусть ненавидит меня потом, пусть презирает, пусть бросит, главное он будет жить! Отчаянный крик Вей У Сяня сотряс воздух в комнате, а Цзян Чэна сбил с ног. Он обессиленно осел на пол, схватившись за грудь, где оказывается все это время было золотое ядро Вэй Ина. Все сразу становится на свои места. Почему он не пользуется духовной силой, почему не берет меч, почему пользуется темной энергией. Все стало понятно, а оттого и пусто. Глаза Цзян Ваньиня застекленели, и не отрывали взора от юного Вей У Сяня. – А-Чэн, что с тобой? А-Чэн, приди в себя.– Обратилась к нему Цзян Янли, опустившись на пол рядом с ним. Оставшиеся заклинатели тоже стояли, не в силах пошевелиться. Услышанное шокировало, а чувства, что они разделяли с Вей Ином, твердили о том, что жертва того стоит. Что если юный Цзян Чен выживет, то все непременно будет хорошо. Это ощущал и сам Цзян Ваньинь. Всем нутром чувствовал, как Вей Ин нисколько не сомневается в том, чтобы отдать ему золотое ядро. Боится, но не сомневается. И также сильно, как убеждает себя в правильности своего решения, он лелеет свою любовь к нему где-то глубоко в груди. Любовь, искреннюю, и совсем не братскую, сладкую и страстную, но не пошлую и грязную. И осознание этого заставляет его разбиться на тысячи кусочков, и в тот же миг собраться, склеиться, и вспыхнуть алым румянцем на щеках. Цзинь Цзысюань помог подняться брату жены, хоть и сам был не в лучшем состоянии. А когда комната резко поменялась в обстановке, так и вовсе все разом свалились наземь, хватаясь за даньтянь, и свернулись в адской боли. Цзян Янли же была совсем хрупкой и не могла сдержать слез и крика. Подняв свой взгляд, Цзян Чен застал лежащего на лежанке Вей У Сяня, которому в сознании вырезали ядро. Вэнь Цин аккуратно и уверенно орудовала медицинским ножом, сильно сосредоточившись на деле. В помещении больше никого не было и ничего ей не мешало. Как бы она ни старалась делать все максимально осторожно, Вей У Сянь все равно корчился от боли. Он сжимал кулаки, кусал губы, жмурил глаза, из которых текли слезы, но не смел издать и звука. Иногда из глотки вырывались хрипы или болезненные стоны, но он не кричал. Стиснув зубы, Цзян Ваньинь проклинал все. И судьбу, и Вэней, и Вей У Сяня, а самое главное самого себя. Что поверил в сказку про Баошань Саньжэнь, что недостаточно оберегал его, что не помог ему, что позволил уйти, что не рассказал о чувствах, которые, оказывается были взаимны. Все это тяжёлым грузом свалилось на него вместе с невыносимой болью в области груди. Неизвестно сколько они пребывали в таком состоянии, ведь даже не заметили как оказались в лестной чаще у подножия горы Илина. Дул лёгкий ветерок, солнце слепило глаза, а чистый воздух начал заполнять лёгкие. Боль понемногу начала отступать, позволяя сопереживающим подняться на ноги. Цзян Янли невыносимо дрожала, ноги ее не слушались, и мужчины заметно начали переживать. Однако не успели произнести и слова, как заметили юного Вей Ина, в чью спину, насквозь, вонзился меч, одарив заклинателей новой порцией боли. Дева Цзян снова вскрикнула и обессиленно упала в руки мужа, что болезненно морщился. Кто-то ударил Вэй Усяня под колени, заставляя упасть на пол. Перед глазами возник исполненный жестокого восторга Вэнь Чао: – Ты уже на коленях?! Эй, сопляк, разве это не ты недавно валял дурака в пещере Черепахи-Губительницы? А теперь сдался с одного удара? Давай, подерзи ещё! — Быстрее! Молодой господин Вэнь, отрубите ему руку! Он всё ещё должен нам руку!– Нетерпеливо произнесла Ван Линцзяо, указывая пальцем на юношу. – Нет-нет-нет, не будем торопиться. Мы же с таким трудом нашли этого сопляка. Если отрубить ему руку, будет слишком много крови, вскоре после этого он умрёт, и всё наше веселье закончится. Сначала сожжём его ядро. Я хочу услышать, как он завопит так же, как вопил этот мелкий ублюдок Цзян Чэн! Заслышав как Вэнь Чао говорит о Цзян Ваньине, в груди Вей У Сяня тут же вспыхнула жгучая ненависть и злость, что мигом затмили всю боль. Он презренно посмотрел на псов из клана Вэнь, сплюнул кровь прямо в лицо Вэнь Чао и прошипел: – Прекрасно! Выкладывайте все пытки, которые вы мне приготовили, ну же! Коль кишка не тонка — пытай меня! И чем жёстче, тем лучше. После смерти я стану свирепым демоном и буду денно и нощно преследовать ваш орден. Тогда псам из клана Вэнь до самой смерти не будет покоя! Понимая, что наверняка умрёт, Вэй Усянь вдруг успокоился. Ненависть, что клокотала в его душе, превратилась в холодную словно сталь решимость. Заметив выражение его лица, Вэнь Чао, несмотря на раздражение, ощутил страх. Он ударил Вэй Усяня в живот: — А ты всё выпендриваешься! Кого ты хочешь напугать? Героем притворяешься?! Несколько адептов присоединились и стали избивать Вэй Усяня. Когда избиение удовлетворило Вэнь Чао, он приказал своим подчинённым скрутить его, и вместе с ним люди Ордена Цишань Вэнь поднялись в воздух на мечах, оставив далеко позади посёлок и горы. – Ублюдки!– Выругался Цзян Ваньинь, ударив кулаком по земле. – Ничего не скажешь. Не успеваем отойти от одного, накатывает другое. Что-что, но Вей У Сянь явно крепкий орешек.– Прокомментировал Не Минцзюе, переведя дыхание. Ненависть к уже павшему клану вспыхнула вновь, и не понятно, собственные это чувства, или же также Вей У Сяня. – Страшно представить, что ждёт нас впереди.– Произнёс Лань Сичэнь, уже переубедившись в том, что эта была вовсе не хорошая и не безопасная идея. От таких скачков, боли и ненависти, кого-то может застать искажение ци. Будто в подтверждение его слов, их занесло на гору с тяжёлой энергией инь. Рядом стояли те же люди, что схватили Вей Ина, и, держа его за волосы, заставляли смотреть вниз. — Вэй Ин, ты знаешь, что это за место? — Вэнь Чао самодовольно ухмыльнулся. — Эта гора называется Луанъцзань. Услышав название, Вэй Усянь почувствовал, как по спине до самого затылка прокатилась ледяная волна. А Вэнь Чао продолжил: — Гора Луанъцзань находится в Илине. Вы, жители Юньмэна, наверняка тоже слышали это название. Это гора мертвецов, древнее поле битвы. Посмотри на тёмную Ци вокруг, — он цокнул языком. — Невероятно сильная тёмная энергия, не правда ли? Видишь, какая мощная аура зла? Даже мы, Орден Цишань Вэнь, не смогли ничего с ней сделать. Если живой человек сюда попадёт, его тело и душа навсегда останутся здесь. До скончания времён он не сможет выбраться. Вэнь Чао сильнее сжал хватку на волосах Вей Ина. Его лицо исказила злая усмешка. Выделяя каждое слово, он добавил: — Так и тебе никогда отсюда не выбраться! И сбросил его с горы.