Сопереживание и суд

Комната снова погружалась во мрак, заставив темного заклинателя зажечь свечи и озарить помещение тусклым светом. Тяжело вздохнув, он подошёл к окну, облокотился на подоконник и смерил своим взором, заходящее в закат, солнце. Мыслями он был где-то далеко. Где-то, где все было прогрето солнечными лучами, дул лёгкий прохладный ветерок, заставляя колыхаться спокойную водную гладь и цветущие лотосы, украшающие ее. Там по пристани бегали дети, громко смеясь и играя, а у причала стояли старики и мужчины с лодками, отправляя кого-то в путь по озеру или же принимая какой-то прибывший товар. Мысли об этом месте одновременно и грели душу, и заставляли тосковать. Ведь это родная Пристань Лотоса, которую он покинул, чтобы защитить невинных людей, и в которую его, скорее всего, уже не примут. Ведь он предал хозяина этого места и не имел больше права возвращаться туда. Который раз за этот день, Вей У Сянь снова вздыхает и прикрывает глаза. Прошли сутки с того момента, как он очнулся, и за это время ему ни разу не удалось выйти из этой комнаты. Вэнь Цин строго настрого запретила покидать покои, пока он не отдохнёт и не наберётся сил. Но Вей Ин и так чувствовал себя уже достаточно здоровым, чтобы можно было просто хотя бы прогуляться. Однако на его комнату наложили защитный талисман, который не позволял людям без золотого ядра, а значит обычному человеку, пересечь ее порог. Поэтому он сидел здесь не то больной, не то заключённый, за которым ухаживают и присматривают. Это раздражало. Конечно, Вей У Сяня очень часто и многие навещали. То была Цзян Янли, приходившая не раз, чтобы повидаться с ним и помочь развеять скуку; Вэнь Цин проведывала его, проверяя состояние его здоровья и каждый раз давала то ли выговор, то ли наставления; Даже Цзинь Цзысюань приходил и провел с ним пару часов обычных разговоров, удивляя темного заклинателя тем, что с ним вообще можно хоть что-то обсуждать; К нему также приходили главы четырех великих орденов и сложили руки в извиняющимся поклоне за проведение сопереживания без его на то дозволения, а также пригласили на совет кланов, чтобы обсудить дальнейшие планы и их детали. И только одного человека ему не хватало до невозможного сильно. Цзян Чен так и не приходил к нему, появившись перед ним только с другими главами орденов, и то не наградив его и парой слов. Это расстраивало, и приходилось успокаивать себя мыслью: а с чего бы тому вообще приходить? К его удивлению, все его переживания и домыслы в миг рассеялись, когда, после заката солнца, в его покоях появился Цзян Ваньинь. Мужчина прибыл с адептом из своего ордена, кормилицей из клана Цзинь и ещё какой-то девушкой. Младший заклинатель оставил принесенные вещи на прикроватном комоде и сразу же покинул комнату. Точно также поступила молоденькая девушка, оставив чаши наполненные чем-то на столике с короткими ножками. В помещении остались только Цзян Чен и кормилица. – Как себя чувствуешь?– Нарушил тишину глава ордена Цзян, когда лишние покинули комнату. Голос его был спокоен, но сам мужчина был заметно напряжен. Вей У Сянь взглотнул вязкую слюну, повернувшись к брату всем своим корпусом. – Я уже давно чувствую себя в порядке. Не понимаю, зачем вы так со мной няньчитесь.– Проворчал Вей Ин, потупив взгляд. Ему было неловко после того, как он наговорил столько оскорбительных слов своему шиди. И эта неловкость досаждала и мешала. Хотелось броситься к брату и радостно его обнять, что тот всё-таки пришел и не забыл про него, но не мог себе позволить такой роскоши. Во-первых, они все ещё были в ссоре, во-вторых, Вей У Сянь добавил вчера масла в огонь, а в третьих, Цзян Чену известны его чувства к нему, и из-за этого казалось, что ему будет неприятна близость с ним. – Тебя готовят к операции, поэтому будь добр соблюдать наставления своего врача.– Ответил Ваньинь серьезным тоном, но без грубости в голосе. А темный заклинатель удивлённо на него уставился. Он и сам заметил, что Вэнь Цин давала ему довольно странные наказы о соблюдении приема отваров и режима сна. Будто бы действительно подготавливала его тело к чему-то серьезному. Неужели Цзян Чен решил вернуть ему ядро? Или лишить ядра кого-то другого? Эти намерения были просто недопустимыми, ведь, действительно, кто, кроме него, захочет добровольно отдать свое золотое ядро? Вей У Сянь хотел уже было возмутиться, но глава ордена Цзян остановил его одним жестом руки. – Прибереги свои вопли на потом, а то напугаешь А-Лина.– Произнёс Цзян Ваньинь, взяв в свои руки ребенка, которого все это время держала кормилица. Не дожидаясь ответа, Цзян Чен направился в его сторону, слегка хмуря брови. Оказавшись подле Вей Ина, он встал к нему так, чтобы его шисюн мог видеть лицо малыша. Мальчик тихонько лежал в руках своего дяди и глядел на мужчин своими большими янтарными глазами. На его лбу красовалась красная точка киновари, определяя его принадлежность к ордену Ланьлин Цзинь. Ваньинь, ни сколько не церемонясь, протянул ребенка к темному заклинателю, который дрожащими руками прижал маленького племянника к своей груди. Малыш был такой теплый, нежный и хрупкий, отчего Вэй У Сянь боялся сделать лишнее движение, чтобы ненароком не навредить. Но он не удержался и приблизился своим лицом к его, потерся своим носом об носик племянника, а тот, воспользовавшись близостью дяди, поймал его за выбившиеся пряди волос. – Молодец, Цзинь Лин. Вот ты и поймал своего шишу.– Издал смешок глава ордена Цзян, а Вей Ин расплылся в широкой улыбке. – Он так похож на шицзе.– Мягко произнёс Вей У Сянь, вовсе не желая избавляться от хватки малыша. – Думаешь? А мне кажется вылитый Цзысюань.– Подметил глава ордена Цзян, внимательно наблюдая за племянником и братом. Тяжесть, поселившаяся в груди, на время отступила, сменившись на теплые чувства. Ему было очень приятно наблюдать за родными для себя людьми, от чего слабая улыбка появилась на его лице. Но долго наслаждаться моментом пока не получалось, по скольку А-Лина нужно было возвращать родителям, а им предстоял серьезный разговор. Отдав младенца кормилице и подождав, когда она скроется за дверью, Цзян Ваньинь пригласил шисюна к столу. Сестра приготовила их любимый суп, поэтому мужчина решил воспользоваться возможностью вместе отужинать. Вей У Сяня и не нужно было просить. Завидев суп из свиных рёбрышек и корня лотоса, он быстро оказался подле стола и радостно принялся поедать его. – Шицзе самая лучшая! Мне никогда не разонравится ее суп!– Воскликнул Вей Ин, быстро опустошив свою порцию. Не успел глава ордена Цзян закатить глаза, как к нему неожиданно подсел темный заклинатель, и задорно заглядывался к нему в тарелку. – Цзян Чен, поделись, а?– Попросил У Сянь, повиснув у брата на плече. – Отцепись. Ты съел свою порцию.– Буркнул Ваньинь, дёрнув плечом. Шисюн не собирался отступать. – Ну, я не наелся. Не будь таким жадным. Поделись.– Заканючил он, надув губы и прижимаясь к спине шиди своей грудью. Цзян Чен заметно напрягся, сжав чашу в руках и тяжело взглотнув. Ему неожиданно захотелось сделать глупость. Очень приятную глупость. Она может спугнуть Вей Ина, но от этого желание никуда не делось. Поэтому, наполнив рот супом, он повернулся лицом к шисюну, притянул его лицо к себе за щеку и прижался к его губам. Темный заклинатель замер в оцепенении, в то время как чужой язык разомкнул его губы, заставил разжать зубы, и наполнил его рот вкусным бульоном. Немного жидкости стекло по их подбородкам, но большая часть была выпита через поцелуй. Когда суп успешно был съеден, Ваньинь отстранился, но не отодвинулся, смотря на ошарашенного брата. – Ты... Вей У Сянь не знал, что ему сказать, да и вообще не понимал, что думать. Цзян Чен только что поделился с ним супом таким непосредственным способом. А если быть точнее, поцеловал его. Он, глава великого ордена Юнь Мен Цзян, его шиди, только что поцеловал его, человека, что предал его и наговорил всяких гадостей. Что это все значит? – Что?– Слегка осипшим голосом спросил Цзян Ваньинь, честно говоря, немного наслаждаясь изумлением брата. Рука его по прежнему держала щеку шисюна, а лицо отстранено всего на пару сантиметров. Они сидели и смотрели друг другу в глаза, ожидая, что кто-то из них наконец разрешит эту ситуацию. – Ты... Вей Ин предпринял попытку снова заговорить, но все слова застряли в горле. Ему так хотелось, чтобы этот поцелуй означал те же чувства, что он испытает к своему шиди. Но это желание притупляется сомнением. Однако, когда Цзян Чен вопросительно вскидывает брови, словно спрашивая: "что тебе не нравится?", Вей У Сянь не выдерживает напряжения и, поддавшись вперёд, заключает поцелуй на его губах. И к большому счастью У Сяня, Ваньинь отвечает. С такой же пылкостью и жадностью сминает его губы, прижимается всем телом, тает в чужих объятиях и теряется в ощущениях. Вей Ин сжимает Цзян Чена в своих руках и углубляет поцелуй. Его бросает в дрожь, когда возлюбленный издает приглушённый стон, стоило их языкам сплестись. Их ведёт от нарастающего удовольствия, что зарождается где-то в груди и опускается с ноющим ощущением к низу живота. И черт бы побрал того адепта, что решил нарушить этот умопомрачительный момент. – Глава ордена Цзян, разрешите войти.– Обратился заклинатель, не открывая дверь без разрешения. Цзян Чен и Вей Ин отпрыгнули друг от друга, когда услышали посторонний голос. Всматриваясь в лица друг друга, они жутко краснеют, и отворачиваются. Ваньинь поднимается с места, поправляет полы своей одежды, заправляет выбившиеся пряди волос, и глубоко вздыхает, прежде чем впустить своего подчинённого. – Мастер, к которому вы обращались, успешно закончил работу и вернул ларец.– Произнёс адепт, протягивая главе ордена шкатулку в лёгком поклоне. Цзян Ваньинь кивает, принимая коробочку с содержимым. – Что-то ещё? – Главы ордена Не и Лань оповестили, что желающий человек для проведения операции найден. Дева Вэнь занимается его подготовкой.– Отчитался подчинённый и передал главе ордена какой-то свиток с донесением, после чего Цзян Чен его отпустил. Они снова остались в комнате одни и между ними почувствовалось напряжение. Потому что все наваждение в миг пропало, стоило Вей У Сяню заслышать, что главы ордена нашли какого-то человека для проведения какой-то операции. И он нисколько не сомневался, что это касается золотого ядра. Цзян Ваньинь же напряжённо выдохнул и протянул шисюну ларец. Хмуря брови, тот все-таки принимает шкатулку и вся его мрачность снова испаряется, когда он застаёт внутри ларца колокольчик ясности. Тот самый, что он изготавливал целый месяц для своего племянника, и тот самый, что уничтожил Цзинь Цзысюнь. Вей Ин поджимает губы, дотрагиваясь до вещицы, убеждаясь, что все неровности были исправлены, а силы, которыми он наделил колокольчик, не рассеялись. – Спасибо.– Наконец прошептал У Сянь, прижимая ларец к груди. Эта вещь очень важна для него, ведь он столько дней потратил для того, чтобы вручить ее А-Лину. Цзян Чен удовлетворенно кивает и перемещается к кровати. Устало опустившись на постель, он раскрывает свиток, внимательно в него вчитываясь. Темный заклинатель немного подумав, все-таки приблизился обратно к брату, оставив ларец на прикроватном комоде, и заглянул в свиток через плечо шиди. – Что там такое?– Спрашивает он, замечая как Ваньинь хмурится. – Мы расследуем дело о проклятии Цзинь Цзысюня. Скорее всего человек, наславший его, решил воспользоваться твоей неоднозначной репутацией и повесить вину на тебя. Но раз обвинения сняты, а виновного нет, мы ищем преступника. В тайне, конечно. Как минимум потому, что, мне кажется, Цзинь Гуан Шань здесь замешан.– Рассказал глава ордена Цзян, свернув свиток обратно. Он убрал его на тумбу и устало потёр переносицу.– Никаких следов и доказательств пока нет. Вей У Сянь обнимает брата со спины и упирается подбородком ему в плечо. Он не знает, что сказать на этот счёт, потому что проклясть Цзинь Цзысюня мог кто угодно. Этот кто угодно явно из какого-то малоизвестного клана и потребуется много времени, чтобы найти виновника. – Это очень противное и подлое проклятье. У наславшего его появляются точно такие же сотня дыр и тысячи язв. Уж что-что, но я бы не стал подвергать себя подобному. Это же кощунство над собственной красотой! А я, как сам знаешь, весьма привлекателен.– Проговорил Вей Ин, желая разбавить обстановку насмешливыми нотками. Как и предполагалось, Цзян Чен издал смешок и повернулся в руках шисюна к нему лицом. – Не слишком ли ты заносчив?– Изогнув одну бровь, спросил он, на что темный заклинатель тихонько посмеялся. – Нисколько. Или главе ордена Цзян все-таки не нравится, как я выгляжу?– Ответил вопросом на вопрос, в заигрывающей манере, У Сянь. – Нравится.– Буркнул шиди, и, если бы он не говорил это так серьезно, Вей Ин подумал бы, что тот просто издевается. Однако Цзян Ваньинь говорил на полном серьёзе, не разрывая зрительного контакта с шисюном и не освобождаясь из его рук. Вей У Сянь не шевелился, словно ждал, что сейчас мужчина отстранится и в своей ворчливой манере скажет что-то на подобии: "а с чего бы ты должен мне нравится?". Но Цзян Чен молчал и темный заклинатель закусил губу, опустив грустный взгляд и разомкнув объятия. – Ты же мне это не из-за жалости говоришь?– Спросил Вей У Сянь, чувствуя себя беззащитным. Ну не может же он действительно нравится Цзян Чену? Не может же? Или может? А если может, есть ли у него шанс на взаимность? Куча вопросов заполняла его голову, пока ему не прилетел подзатыльник, опустошая ее. Вей Ин схватился за макушку и прошипел от боли. – Ты совсем идиот? Какая ещё к черту жалость? Ты сам виноват во всем, что с тобой произошло. И я тебя жалеть не собираюсь!– Грубо проговорил Ваньинь, но не более. Он не отстранился, не ушел, а продолжал сидеть рядом. Он даже не злился. – Но к чему тогда это все?– В негодовании интересуется темный заклинатель, поднимая полный непонимания взгляд.– Зачем няньчитесь со мной, зачем забрал людей из клана Вэнь, зачем ищешь мне золотое ядро, и отвечаешь на мои чувства? Зачем это все? Цзян Чена так сильно распирало от недовольства, что его лицо аж покраснело. Он схватил Вей Ина за воротник и грубо протянул к себе, оставляя между лицами пару сантиметров, и заставляя смотреть себе в глаза. – Почему, каждый раз, я непременно должен тебе всё объяснять? Почему ты просто не можешь принять тот факт, что я тоже хочу защитить тебя и позаботиться о тебе? К черту Вэней, к черту золотое ядро, к черту все остальное! Я просто хочу, чтобы ты был рядом со мной! Что в этом тебе может быть непонятного? Ваньинь сорвался на крик, вводя Вей У Сяня в изумление. Его шиди только что был спокоен, но стоило ему произнести те мучающие его вопросы, как тот тут же вспыхнул от злости. Темный заклинатель даже не нашелся, что ответить на это, потому что был сильно поражен услышанным. Неужели Цзян Чен и правда хочет, чтобы Вей Ин был рядом? Сам же глава ордена будто и не замечал растерянности брата, или замечал и решил воспользоваться этим, повалив Вей У Сяня на постель. Руки он разместил по обе стороны от шисюна, а одно колено между его ног. Сжав кулаки и не замечая всю откровенность такой позы, мужчина продолжил отчитывать брата. – Больше я не позволю тебе играть в мученика! Через два дня совет кланов и ты пойдешь вместе со мной. Как адепт ордена Юнь Мен Цзян и как моя правая рука!– Ваньинь указал на вещи, что лежали на прикроватной тумбе и только сейчас Вей У Сянь разглядел в них клановые одежды ордена Цзян и свой меч Суйбянь.– И меч отныне будешь всегда носить с собой! А если будешь препираться, я перед всеми заклинателями объявлю, что ты мой спутник на тропе самосовершенствования.– На этих словах Цзян Чен зарделся, заставив темного заклинателя удивлённо вскинуть брови, но отступать не собирался.– На совете кланов мы официально примем твоих Вэней в наш орден, а ты прилюдно уничтожишь тигриную печать. И с того дня больше не будешь использовать тёмную энергию! Мы вернёмся в Пристань Лотоса, пересадим тебе ядро, и ты денно и нощно будешь проводить время за тренировками. А если попытаешься отлынивать или снова куда-то удрать, то я тебе ноги переломаю. Уяснил? Вей Ин напряженно сглотнул и кивнул. Ему не то, что не оставили права выбора, ему даже не дали и слова вставить. И не то, что бы он был против подобного расклада, он и сам всем сердцем желал вернуться в Пристань Лотоса и быть рядом с возлюбленным, однако кое-что нужно было уточнить и обсудить. Но для начала... Он обвивает шею своего шиди руками и притягивает к себе, вовлекая в поцелуй. Он касается его нежно, ласково сминая мягкие губы. Слегка прикусывает, а после зализывает и проникает в чужой рот языком. Сплетается им с чужим, ласкает и играет одновременно. Зарывается одной рукой в шелковистые волосы и слегка сжимает их на затылке, пробивая партнёра лёгкой дрожью от доставленного удовольствия. Рука шиди опускается ему за спину, потом на талию, прижимая к себе и заставляя прогнуться. Коснувшись телами, они непроизвольно потерлись друг об друга, вышибая весь дух и воздух из лёгких. Вей У Сянь пытается достать ногу из под тела мужчины, случайно задевает ею уже немного затвердевшую плоть, и теряется, когда слышит чужой стон. Тихий, короткий, но такой возбуждающий, от чего темный заклинатель чуть ли не давиться воздухом. – Вей Ин.– Тихо произносит Цзян Чен севшим голосом, вызывая бурю мурашек у темного заклинателя.– Возвращайся в Пристань Лотоса. Возвращайся домой. Возвращайся ко мне.– Шептал он, начиная целовать все участки на лице шисюна. Он смотрит на него с нескрываемой нежностью и теплотой, заставляя Вей У Сяня замереть. Ваньинь очень редко одаривал кого-то таким взглядом, а своего брата так и то реже. Но сейчас он смотрел так именно на него, а после касался губами глаз, носа, щек, подбородка, лба, скул. Наверное, не остался ни один сантиметр кожи, которого бы не коснулся его шиди. И эти подаренные поцелуи осыпают его с ног до головы счастьем, что его тоже любят, что его ждут и в нем нуждаются. В этом порыве он обнимает главу ордена, сильно стискивает в своих руках и утыкается носом в родную шею, вдыхая любимый запах цветущих лотосов, исходящий от него. – Забери меня в Пристань Лотоса, А-Чэн. Забери меня домой.