Сопереживание и суд

Вэй У Сянь стоял перед большим зеркалом в полный рост и смотрел на свое отражение. Его одолевали смятение, растерянность и даже какой-то не обузданный страх. Паника явно хотела завладеть его разумом, овладеть им и заставить сбежать. Вэй Ин не был трусом и никогда бы не позволил страху взять вверх. Однако сейчас, смотря на себя совершенно в непривычном обличии, он чувствовал себя так, словно это не его место, словно он чужой и вообще все происходящее не больше, чем сон. Обычное свободное черно-красное ханьфу сменилось на фиолетовые клановые одежды ордена Юнь Мен Цзян. Они скроены точно по фигуре и имеют мягкий и свободный покрой. Кожаные наручи с мелкими металлическими заклепками украшены сбоку ярко-красной шнуровкой, наверняка специально такого цвета, чтобы угодить его вкусу. На широком поясе в тон висел его меч, который наконец вернулся на свое законное место. Тяжело вздохнув, Вэй Ин перевёл взгляд на Чэньцин, которую все это время сжимал в своей руке. Он настолько привык ко тьме внутри себя, что чувствовал себя уязвимо без нее. Возможно, это потому, что в его груди все ещё нет золотого ядра, и это чувство исчезнет, когда его меридианы наполнятся духовными силами, но сейчас он просто не знал как себя вести. Чэньцин была его верной спутницей на протяжении последних нескольких лет и расставаться с ней было нелегко. Казалось, будто, если он откажется от тьмы, то всё его естество пропадет, от него снова отвернутся и оставят одного, потому что без темной ци он почти что бесполезный. Негативный поток мыслей прервался чужим появлением. В покои вошёл Цзян Ваньинь, что пришёл за Вэй У Сянем, чтобы вместе с ним отправиться на собрание кланов. Было немного рановато, но мужчина не любил опаздывать и серьезно относился к этому, посему пришел заведомо раньше. Отчасти от того, что знал, как Вэй Ин долго собирается, а иной раз вообще забывает, что нужно посетить важное мероприятие. Цзян Чен останавливается в паре цуней от шисюна и вглядывается в каждый сантиметр его тела. Видеть возлюбленного в клановых одеждах его ордена было до невозможного приятно и он не удержался от того, чтобы обнять его со спины. Быстро подходит, обхватывает своими руками, слегка растерянного от подобного порыва, Вэй Ина. Волосы шисюна в беспорядке рассыпались по плечам, но мужчине они нисколько не мешали, лишь щекотали лицо. Вдыхая глубоко аромат возлюбленного, Ваньинь не может поверить своему счастью. Ведь Вэй У Сянь сейчас рядом, больше не избегает его, и, более того, все-таки надел форму их ордена. Да, их, потому что Вэй Ин был и будет частью Юньмэна. Одной из основных её составляющих, потому что без него Пристань Лотоса уж совсем кажется пустой. Без его смеха, без его лукавой улыбки или же простого немого присутствия, хотя это вряд ли как-то можно отнести к У Сяню, жизнь в родном клане стала тяжелее в разы. – До последнего думал, что не наденешь.– Произнёс Цзян Чен, утыкаясь лбом в плечо Вэй Ина. Где-то в груди приятно затрепетало и, совсем на чуть-чуть, он не против проявить свои чувства. Лишь бы этот болван понял, что дома его ждут. Вэй У Сянь шумно выдыхает и с замиранием сердца продолжает смотреть на себя в зеркале, только уже в объятиях главы ордена Цзян. Что-то приятное и теплое зародилось в груди, перекрывая все гнетущие чувства и мысли. – До последнего думал, что не позволишь.– Признался Вэй Ин, прикрывая глаза. Он честно считал, что после его ухода, Цзян Ваньинь не позволит ему больше даже ступить на порог Пристани Лотоса, не то, что бы снова стать частью его клана. Но он ошибся и был рад, что не оказался прав. Он счастлив, что вернётся домой, но сомнения не давали насладиться счастьем в полную меру. Подняв голову, Цзян Чен заметил это смятение на лице шисюна и, ласково убрав волосы на одну сторону плеча мужчины и положив подбородок ему на другое плечо, сильнее сжал в своих руках. – Что тебя беспокоит?– Прямо спросил он, не желая больше видеть как Вэй Ин переживает все в одиночку и замыкается от него. Цзян Ваньинь хочет защитить его, позаботиться о нем, и он будет стараться. Да, с горем пополам, но будет стараться. Это лучше, чем быть в гордом одиночестве и видеть как тот постепенно убивает себя. Вэй У Сянь снова перевел взгляд на Чэньцин в своих руках и поджал губы. Он запутался. Не знал, стоит ли возвращаться на правильный путь, лишая кого-то другого такой возможности? Он ведь все эти годы жил без золотого ядра, значит сможет прожить и дальше? Вэй Ин и сам не понимал чего хочет. – Ты...– Цзян Чен напрягся и внимательно оглядел лицо своего шисюна через отражение.– Не хочешь бросать темный путь? В голосе не было ни упрека, ни злости. Только чистое беспокойство. Вэй Ин сглотнул ком в горле и встретился со взглядом главы ордена Цзян в зеркале. Виолевые глаза выжидающе смотрели на него, на что мужчина отрицательно покачал головой. – Я не знаю. Я...– Вэй У Сянь закусил губу, а после заставил себя сказать. Он чувствовал, как Ваньинь старается понять его и он тоже должен постараться, чтобы больше не было пропасти между ними.– Просто уже привык к пустоте и тьме внутри себя. Цзян Чен вздохнул и немного отстранился. Он не отпустил Вэй Ина из своих объятий, лишь сжал ладонь, в которой находилась флейта. Руки у шисюна были холодные и, отчего-то, их невольно захотелось согреть. – Дело не в том, что я против твоего выбора.– Начал говорить Ваньинь, заставляя тёмного заклинателя замереть.– Просто как бы хорош и удобен ни был этот путь, за него нужно платить. А я не хочу, чтобы платой были твои душа и тело. Но...– Мужчина поцеловал Вэй У Сяня куда-то в висок и мягко произнёс.– Если твое решение не поменяется, я не буду настаивать. Это твой выбор, и я поддержу тебя, чем смогу. Вэй Ин болезненно закусил нижнюю губу и сильнее сжал флейту в своих руках, словно хотел за что-то ухватиться. Он прекрасно знал, что Цзян Чен против использования темной ци, но опять идёт ему на уступки, переступает через себя, чтобы поддержать. И от осознания этого, решение приходит само собой. Зачем ему темный одинокий путь, когда заботливые сильные руки помогают ему вернуться на светлый? Ему не нужна ни власть, ни слава, ни могущество. Он лишь хочет быть рядом со своей семьёй. А-Чэном и шицзе. И если перед ним стоит выбор "темный путь или они", разве он может выбирать? Конечно, нет. Выбор и без того понятен. Без А-Чэна нет ему счастливой жизни. Поэтому, вдохнув в себя по больше воздуха, он поворачивается к своему возлюбленному, разрывая объятие, и вкладывает в его ладонь Чэньцин. – Она мне больше не понадобится. Забирай и её, и меня, и моё сердце.– Произносит он, а после коротко целует шиди в губы. А Ваньинь слабо улыбается, убирает Чэньцин к себе в верхние одежды, а потом касается ладонью лица шисюна. Он ласково поглаживает его щеку, заправляет выбившиеся пряди волос за ухо, и также коротко его целует. Какая-то тягучая сладость заполняет все нутро и заставляет его быть мягким. Цзян Чэн всегда боялся этих нежных чувств к своему сводному брату, но сейчас понимает, что иногда побыть ласковым немного можно. И еще больше в этом убеждается, когда получает в ответ взгляд, полный любви, или той же ласки, только в двойном размере. – Вот так бы сразу. Но нет, нам надо было побуйствовать и больше года делать из себя отшельника.– В шутливой манере проворчал Цзян Чен, заставляя Вэй У Сяня насупиться и надуть губы. Слова эти немного задели, но обида в миг испарилась, когда шиди произнёс:– Я скучал, бедствие ты мое.– И поцеловал. Сладко так и нежно, заставляя сердце и душу У Сяня трепетать. Цзян Чен разрывает поцелуй и улыбается уголками губ, когда слышит тихий протест со стороны возлюбленного. Вэй Ин смотрит разочаровано, по-детски дуя губы, что самое приятное так быстро закончилось, но Цзян Чен лишь возвращает своему лицу серьезные и хмурые нотки, и слегка щелкает шисюна по носу. Он и сам не был бы против продолжить и он этим непременно займётся позже, после того как они посетят собрание кланов и вернутся в Пристань Лотоса. А сейчас он разворачивает Вэй У Сяня снова к себе спиной, придвигает ногой стоящий рядом пуф и сажает на него своего возлюбленного. Взяв золотой гребень с небольшого туалетного столика, он начинает аккуратно расчёсывать пряди цвета вороньего крыла. В каких бы ужасных условиях Вэй Ин не жил, волосы его по-прежнему густые, шелковистые и непослушные, как и сам их обладатель. – Оставишь волосы распущенными или сделаешь хвост?– Поинтересовался Цзян Чен привычным тоном, ощущая как немного подрагивают его руки. И он очень надеялся, что Вэй Ин этого не заметит. – Думаю за распущенные волосы меня снова упрекнут за своеволие. Давай хвост.– Усмехнувшись, ответил шисюн, внимательно наблюдая за ухаживаниями главы ордена. Сердце немного сжалось от мысли, что он всего этого не заслуживает, и опускает глаза в пол. Он любит Цзян Ваньиня, это бесспорно, и очень хочет быть ближе к нему. Намного ближе, чем братья или друзья. Хочет целовать до беспамятства, обнимать крепко крепко, зарываться в его волосах, и давиться от щемящей нежности. Желает делить с ним одну постель, обладать им, дарить наслаждение и ловить поцелуями тихие стоны, которые бы тот явно сдерживал. Хочет как прежде устраивать дружеские потасовки, а после вместе смеяться. Желает быть рядом всегда, помогать и быть опорой. Но он не знает, надо ли это самому Цзян Чену. Да, он целовал, и сейчас ухаживает. Но вдруг он путает симпатию с влечением и желанием позаботиться о брате? Эти вопросы не давали покоя, захватывая омерзительным и гадким чувством сердце. – Что ты там себе опять напридумывал?– Сурово спросил шиди, сильно нахмурившись. Вэй У Сянь поднял свои глаза и встретился с фиалковыми. Он не хотел портить такой уютный между ними момент, но если не спросит, так ведь и будет мучаться. Да и Ваньинь спрашивает не из праздного любопытства, а потому что наверняка беспокоится. – Ты уверен, что тебе это нужно?– Ответил вопросом на вопрос Вэй Ин и, почувствовав как руки на его волосах замерли, потупил взгляд. Было страшно снова разочаровать возлюбленного.– Ты ведь глава ордена. Тебе нужна красивая и послушная жена, которая родит тебе наследника.– Руки на его волосах продолжили своё дело, но Вэй У Сянь не поднял взгляда. Чувствовал, что Цзян Чен начинает злиться, но остановиться уже не мог.– Ты ведь знаешь меня. Я не могу быть идеально послушным, как воспитанная этому женщина, я не смогу дать тебе наследника, которым сможет одарить тебя жена. И любовь моя неправильная, эгоистичная. Ответишь один раз взаимностью и я больше не смогу, понимаешь? Больше не смогу себя сдерживать, как делал это прежде. Смотреть на тебя с другими, если передумаешь, не смогу. А жена явно будет терпеливая и тихая, в отличие от меня. Не будет доставлять тебе проблем. – Ты закончил?– Грубо перебил Вэй Ина Цзян Чен, закрепляя хвост чем-то более крепким, чем обычная лента. Вэй У Сянь озадаченно смотрит на себя в зеркало, а после его глаза слегка расширяются в удивлении. В высокий длинный хвост были вплетены по бокам две маленькие косички, идентичные на волосах Ваньиня. Мужчина так погрузился в свой монолог, что даже не заметил, что делали с его волосами, которые были крепко закреплены небольшим металлическим гуанем в форме лотоса с аметистом в сердцевине. Он был скромным, не таким роскошным как у Цзян Чена, но такой же красивый и, самое главное, важный. – Если бы не торчал на своей горе, подарил бы вовремя.– Возмутился Ваньинь и скрестил руки на груди, не сводя глаз с лица возлюбленного. А Вэй Ин оцепенел, потому что вовсе не ожидал такого подарка. Ведь гуань одевали по достижении совершеннолетия. В этом году им обоим как раз исполнилось двадцать один, и если для Цзян Чена это вполне себе разумеющееся, то сам он даже не думал о том, чтобы надеть это украшение. Обычно для этого семья устраивала церемонию, но какая ему к черту церемония, если он считался предателем и был далеко от семьи? Но Цзян Чен не забыл, и пусть для него не было специальной торжественной церемонии, шиди лично занялся подборкой украшения для него и причёской. Оторвав взгляд от украшения, Вэй У Сянь поворачивается к своему возлюбленному и застаёт того немного смущённого. Ваньинь смотрел куда-то в сторону, хмуря брови, делая вид, что это не он пытается скрыть красноту своих щёк. Ведь ещё одной важной деталью были как раз таки эти две косички. Они словно обозначали что-то парное, специальное для них двоих, словно говорившие, что теперь они вместе и почти что одно целое. Таким незначительным поступком, Цзян Чен ясно дал понять истинный смысл своих чувств. Может глупо, но явно открыто, это выражало его любовь к нему. Не парные украшения, не парные одежды, а всего лишь скоромные две косички, но говорившие за себя много. Любой, кто присмотрится к ним, сразу все поймет. – Все ведь сразу всё поймут. Поползут слухи, что ты обрезанный рукав. И тогда ты точно не сможешь найти себе жену.– Обеспокоился Вэй У Сянь, за что получил грозный взгляд. Глава ордена схватил Вэй Ина за плечи и не сильно встряхнул. – Не нужна мне никакая жена, мне нужен ты, Вэй Ин! Нашёл за что переживать, пусть говорят, что хотят. А про наследника мы подумаем позже. Как минимум лет через десять! А сейчас ты затыкаешь свой рот и мы идём вдалбливать этим болванам твою невиновность. Цзян Чен повысил голос, и ещё пару раз показательно встряхнул шисюна, который долго недоумевающе на него смотрел, словно искал подвох. Но, не найдя ни в словах, ни в глазах главы ордена Цзян ничего, что могло сказать о сомнении его чувств, притянул мужчину к себе. Он усадил Ваньиня к себе на колени, заставив того растеряться, и уткнулся носом ему в шею, крепко обняв. Дыхание его было горячим, вызвав этим мурашки по телу шиди, который намертво вцепился в его плечи, словно готов был провалиться в какой-то омут. – Тогда заткни меня.– Сказал Вэй Ин и сам же потянулся к Цзян Чену за поцелуем. И целовал жадно, требовательно, заставляя и себя, и возлюбленного задыхаться. Впивался в рот немного грубо, показывая все свое собственничество к объекту своего воздыхания. Губы Цзян Ваньиня были сейчас настолько податливыми, что Вэй У Сянь не удержался от лёгких укусов, каждый из которых потом зализывал. А после начал спускаться влажными и слишком уж изнеженными, по сравнению с последним, поцелуями по подбородку к шее. Вэй Ин ощутил лёгкую дрожь со стороны мужчины и довольно улыбнулся, оставив на коже небольшой след от зубов, по которому сразу же прошёлся своим языком. Но стоило ему услышать тихий сдавленный стон над ухом, как и сам задрожал всем телом и отстранился. Встретился с расфокусированным взглядом шиди, тяжело взглотнул, чувствуя как сердце заполняет ликование и восторг от представшей ему картины. Покрасневший и тяжело дышащий Цзян Чен был таким красивым, таким соблазнительным, что захотелось незамедлительно завалить того на пол и выцеловывать каждый участок его кожи, вырывая из уст тихие и сладкие стоны. – Теперь уж точно видно, что ты мой.– Широко улыбаясь, с лёгкой хрипотцой проговорил Вэй Ин, не отрывая взгляда от шеи главы ордена. Ваньинь непонимающе вскинул брови и перевел взгляд к зеркалу, всматриваясь туда же, куда смотрел и его шисюн. Не считая смущающей и явно неприличной позы, он сначала ничего не замечал, но стоило ему увидеть как на открытой части шеи начало заливаться красное пятно, как былое наваждение сменилось возмущением, вынуждая его вскочить с уж очень удобных колен. Он настолько обомлел под ласками шисюна, что не заметил этой проказы с его стороны. Но больше он злился не из-за этого пятна, а из-за того, что так легко растаял в его руках. Сердце явно остановится от подобных выходок. – Ты!.. Вэй У Сянь, ты... Паршивец! Как ты мне теперь предлагаешь идти на совет кланов?!– Выругался Цзян Ваньинь, злясь ещё сильнее от того, что видел: Вэй Ин был доволен собой и тем, что сделал.– Нисколько не изменился! Все такой же бесстыжий! Больше ни на цунь к себе не подпущу! Проорал глава ордена, смущённый и злой, и вылетел из покоев, хлопая дверью. Вэй У Сянь громко рассмеялся и бросился в след за шиди, который стремительно от него удалялся. – А-Чэн, как ты можешь такое говорить? Тебе же понравилось! Кто из нас тут ещё бесстыжий?– Дразнился Вэй Ин, заполняя золотые коридоры своим смехом. Душа наполнилась лёгкостью, а сердце безмерным счастьем и любовью. – Иди к демонам, Вэй У Сянь!– Крикнул Цзян Чен, когда шисюн с ним поравнялся. Но в голосе не было злости, а лицо, совсем на миг, озарила нежная улыбка. Потому что Вэй Ин шел на собрание кланов вместе с ним, плечом к плечу, и от этого в груди потеплело.