Сопереживание и суд

4

— Это правда?— Разрушает рабочую атмосферу голос Вэй У Сяня, нагло ворвавшегося в кабинет Цзян Ваньиня. Второй, до этого итак нахмуренный, сводит брови к переносице еще сильнее, сжимает держащий в руке свиток и внимательно смотрит на нарушителя своего спокойствия. Настроение и так было ни к черту, работы, с которой появились некоторые трудности, навалом, да и личных проблем не поубавилось. Цзян Чэн не помнил, когда он в последний раз нормально ел. Про сон так и вообще ничего говорить не стоит. Но восстановление Пристани Лотоса в самом разгаре. Помощников для поручений совсем мало, а достаточно опытных вообще нет. Поэтому он не мог себе позволить права на слабость или отдых. С головой уходил в кучу документов и донесений, выбираясь из них только для того, чтобы проверить, как идет процесс труда у его адептов. При возможности он, конечно, брал с собой Вэй Ина, чтобы хотя бы так побыть вдвоем. Однако в последнее время его шисюн где-то пропадал, и, не имея достаточно времени на его поиски, он уходил в одиночестве, прося у прислуги сообщить ему о его возвращении. — Я, конечно, говорил, что ты можешь приходить ко мне в любое время, но не врываться же подобным образом. Вэй У Сянь, имей совесть!— Возмутился глава ордена Цзян, мгновенно вспыхивая в раздражении. Бывший темный заклинатель, кажется, не внял его словам и, озабоченный своей мыслью, с которой пришел, сел напротив своего шиди за стол на коротких ножках, что обильно был завален бумагами. Те были аккуратно сложены в разные стопки, скорее всего, рассортированные по нужному Цзян Ваньиню положению. — Это правда, что ты вписал Вэнь Юаня в семейный реестр?— Взбудоражено поинтересовался Вэй Ин, смотря на своего возлюбленного ошалевшими глазами. Видимо он был настолько потрясен такой новостью, что ни о чем другом думать сейчас не мог. Цзян Чэн тяжело вздыхает и убирает свиток, что все еще был в его руке, в нужную стопку. Неделю назад Ваньинь в самом деле записал Вэнь Юаня в семейный реестр, как члена семейства Цзян. Соответственно и фамилию свою дал. Любой, кто узнавал об этом, был крайне поражен. Ведь каждый второй знал о лютой ненависти Главы ордена Цзян к людям из клана Вэнь. Но мужчина не с дурости так поступил. Честно сказать, он и до этого задумывался о подобном. Вэнь Юань был совсем маленький, родился почти под конец войны и был воспитан людьми из семейства целителей, которые в Аннигиляции Солнца не участвовали. Но тот факт, что он носил фамилию Вэнь, сразу опускал мальчика в глазах окружающих. Цзян Чэн сначала не обращал на это внимания, думая, что со временем это уляжется, поскольку враждебных действий люди павшего клана не проявляли. Но он ошибся, наивно полагая, что если он сам смог справиться со своей неприязнью, то смогут и другие. Окончательно на его решение повлиял тот день, когда маленький А-Юань сбежал с занятий, на которые он ходил с другими детьми. Расчет был на то, что мальчик начнёт развиваться и, конечно же, найдет себе друзей. Проблем не должно было быть, поскольку Вэнь Юань открытый и солнечный ребенок. Однако что-то пошло не так. Тогда Ваньинь был менее загружен и мог позволить себе пройтись по не до конца восстановленной резиденции, чтобы удовлетвориться проделанной работой. Вэй У Сянь на тот момент опять куда-то запропостился и мужчина надеялся наткнуться на него во время своего обхода. Однако вместо него он обнаружил взбалмошенных людей из ордена Вэнь, которые что-то активно рассказывали Вэнь Цин. Их непонятная встреча, которая из-за шума привлекла внимание жителей и некоторых адептов, заставила почувствовать Цзян Чэна приступ недовольства. Он сразу же направился приструнить нарушителей порядка, но, когда ему сообщили о том, что Вэнь Юань пропал, весь его пыл в миг испарился. Цзян Ваньинь не знал по какой причине он отправился самолично искать ребенка, наплевав на время и работу. И не смотря на свое испорченное настроение, продолжал искать. Хотя мог оставить это дело на адептов. Возможно это из-за того, что эта ситуация напомнила ему про тот случай, когда он прогнал Вэй У Сяня на улицу. Маленький шисюн убежал и спрятался на дереве, местонахождение которого Цзян Чэн помнил даже сейчас. И какая же ирония, что он нашел А-Юаня на том же самом месте. – И что ты там делаешь?– Спрашивает мужчина, стоило ему подойти к знакомой иве. Малыш вздрагивает от неожиданности, скорее всего не услышав посторонних шагов, и поднимает свои большие заплаканные глаза на Главу ордена Цзян. Он громко шмыгает носом, открывает рот в желании ответить, но по непонятной причине передумывает и отворачивается. – И что это значит?– Искренне недоумевая, переспрашивает Цзян Чэн, на что ему в ответ отрицательно покачали головой. Он впервые видел, чтобы Вэнь Юань капризничал. Обычно ребёнок был тихим и послушным, никогда не пакостил и не достовлял неприятностей. Часто улыбался. Но видимо сегодня, а может быть даже и раньше, что-то случилось, раз маленький Юань начал так себя вести. И Цзян Чэн не знал, что ему делать. Как уговорить ребенка спуститься, не навредив и не напугав. Негодование от бессилия росло, из-за чего он тяжело вздохнул, потирая переносицу. Он предпринял ещё одну попытку заговорить. — Тебя кто-то обидел? Малыш снова покачал головой и захотел отвернуться от Главы ордена Цзян всем корпусом, но не удержал равновесия и начал падать с ветви дерева. А Ваньинь чуть ли не в первые почувствовал, как сердце ушло в пятки. Моментально среагировал и бросился ловить ребенка, который изначально даже не понял что произошло. Но, оказавшись в теплых и сильных руках заклинателя, осознал произошедшее и вцепился ручками в верхние одежды мужчины. Почувствовав, что его бережно прижимают к себе, он опять заплакал. Цзян Чэн напряженно выдыхает, пытаясь успокоить взволновавшееся сердце, а после поджимает губы. Он не понимает ни свое собственное поведение, ни то, что ему сейчас делать. Он ведь и с людьми плохо ладит, с Вэй У Сянем не может до конца наладить отношения, а тут ребенок, которого легко можно ранить, даже если ты совсем этого не хочешь. Но, когда он смотрит на это маленькое хрупкое создание в своих руках, под ребрами что-то сжимается и он не может оставить все так, как есть. — Если ты не скажешь, что произошло, то я не смогу тебе помочь.— Стараясь быть как можно мягче, произносит Ваньинь. — Не нужно мне помогать. Я просто уйду и не буду никому мешать.— Наконец хоть что-то отвечает Вэнь Юань, вынуждая мужчину нахмуриться. Услышать подобное от ребенка Цзян Чэн вообще не ожидал. Он никогда не общался с детьми, которые были сильно младше него, однако даже так понимал, что в таком возрасте это не нормально. Мальчику только пошел пятый год, подобные мысли не должны посещать его голову. А если таковое все-таки произошло, значит ему это внушили. — Кто тебе это сказал?— Интересуется Ваньинь, но его снова начинают игнорировать. Понятно, что Вэнь Юань не такой, чтобы бежать и жаловаться на своих обидчиков. Он достаточно умный ребенок, почти всегда прислушивается к взрослым и открыт для окружающих. Но если все дошло до того, что малыш решил сбежать, значит он довольно долго терпел плохое отношение к себе. Эти предположения огорчали и заставили заклинателя снова вздохнуть. Немного подумав, он решается поместиться под деревом и попытаться разговорить мальчика. — Я тебе когда-то говорил, что ты мне мешаешь?— Спрашивает Глава ордена серьезным тоном, заставляя мальчонку посмотреть на себя. А-Юань который раз качает головой из стороны в сторону, давая отрицательный ответ.— Вот видишь – нет. И я уверен, что твои тетя, дядя и Вэй Ин тоже ничего подобного не говорили. Тогда откуда подобные глупости у тебя в голове? Вэнь Юань вновь шмыгнул носом, опустил глазки, словно в чем-то очень сильно провинился и еле слышно проговорил: — Учитель сказал, что я позор и грязное пятно вашего ордена. А ребята говорят, что я плохой и мешаю хорошим людям жить. От услышанного Цзян Ваньинь почувствовал как закипает кровь от злости. Он и сам изначально предвзято относился к малышу, но никогда не говорил ему этого напрямую. Особенно такие столь ужасные слова. И теперь, когда он поменял свое отношение к этому ребенку, соотвественно начал замечать как несправедливо к нему относятся. Он отправил его в частную школу, что была ближе к той деревне, где поселились остатки клана Вэнь, и думал, что если и случится ущемление Вэнь Юаня, то как раз таки учитель и пресечет подобное к нему отношение. Ведь именно педагог должен подавать детям нравственные нормы, а не провоцировать своих учеников унижать кого-то, кем бы он ни был. Подобное отношение заставило Цзян Чэна задуматься о будущем ребенка уже серьезнее. Он понимал, что такое к нему обращение будет всегда, как только будут узнавать его происхождение. И терпеть подобное всю жизнь мальчик вряд-ли сможет. Все эти факты заставили мужчину принять следующее решение: — Не слушай их. В твоей жизни появятся еще много подобных людей, которые не захотят принимать тебя такого, какой ты есть. Но ты всегда должен знать, что есть люди, которые будут любить и принимать тебя любого.— Проговорил Цзян Чэн, мельком осознавая, что эти слова подходят и к нему.— Хочешь мы с Вэй Ином заберем тебя? Будешь жить с нами, у тебя будет свой учитель, который тебя не обидит, и ты сможешь общаться только с теми ребятами, с которыми захочешь. Будем жить вместе, поэтому ты всегда сможешь к нам прийти. Ваньинь говорил не уверенно. Не потому, что сомневался в своем решении, а потому что не знал, надо ли это самому ребенку. Но на самом деле такой вариант был очень даже хорош. С вступлением Вэнь Юаня в семейство Цзян, он избавится, пусть не от всех, но от множества пересудов в свою сторону. Окружающие не смогут открыто выражать свою неприязнь. И то, что ребенок окажется под его опекой, позволит ему его защитить. Он сможет контролировать его обучение и развитие. А также малышу откроется множество дверей в будущем, которые в данный момент для него закрыты. И что еще более важно - Вэнь Цин и Вэнь Нин, что на постоянной основе находились в резиденции Пристани Лотоса, смогут чаще видеться с ним. Конечно, он долго сомневался по этому поводу. Ведь это всё-таки ребенок, который ко всему прочему ещё и из ордена предателей. Но он, сам того не понимая, привязался к нему, поэтому поступить иначе не мог. — Как семья? Ты будешь мне папой?— Спрашивает А-Юань, перестав плакать. Подобный вопрос выводит из колеи, но Цзян Чэн не тушуется. Он не знает чем обойдется ему это решение, но он хочет верить, что не ошибся. — Сначала попробуем пожить вместе, хорошо? А потом ты решишь, кем я для тебя буду: дядей, братом или папой. В тот вечер Вэнь Юань остался ночевать в Пристани Лотоса. Оставшийся остаток дня он провел в кабинете Главы ордена Цзян и поздним вечером уснул на его коленях. Ваньинь в тот же вечер, когда закончил с документацией, передал малыша прислуге и отправился к Вэнь Цин. Они обговорили этот вопрос и окончательно решились на подобный шаг. Сразу же после разговора с целительницей, он оформил нужный документ и уже через неделю А-Юань официально получил фамилию Цзян и переехал в резиденцию Пристани Лотоса. Наверное, Вэй У Сянь натолкнулся на адептов, что готовили мальчику комнату. И услышав от них неожиданную новость, незамедлительно отправился к Цзян Чэну, совершенно позабыв, что тому хватает забот. — Правда. Цзян Юань теперь член нашей семьи.— Отвечает Ваньинь своему возлюбленному, который от шока выглядел очень даже смешно. Однако Главе ордена было не до смеха. — Зачем? Ты хоть понимаешь какую большую надежду дал этому ребенку? Если ты поступил так для того, чтобы доказать мне что-то или пошел мне на уступки, то ты очень сильно его ранишь. Он и так потерял своих родителей, близким тоже жить немного. И если он узнает, что на самом деле его до сих пор не приняли, мы его сломаем! Цзян Чэн, ну зачем… Несчастная тирада прервалась резким ударом ладони об стол. Вэй У Сянь вздрогнул от неожиданности и непонимающе посмотрел на шиди. Его слова настолько сильно возмутили Ваньиня, что тот заметно разозлился. Но, заметив испуганный взгляд возлюбленного, он тут же стушевался, сжав кулаки. Поджав губы, он отвернул лицо от шисюна. Какое-то время ему понадобилось, чтобы подавить в себе возмущения. – Скорее всего, я сам виноват, что ты такого обо мне мнения. Но мое решение искренне и родственники Цзян Юаня его одобрили. На данный момент я всего лишь дал ему свою фамилию и место в нашей семье. Время покажет, кем он для нас станет. А пока это решение принято лишь затем, чтобы обезопасить его и обеспечить ему будущее.– Проговорил Цзян Чэн, понимая, что настроение полностью испорчено. – Цзян Чэн...– Хотел было исправиться Вэй Ин, осознавая, что все неправильно понял и сходу, не разобравшись, задел чувства возлюбленного. Но Ваньинь не позволил к себе подобраться, грозно посмотрев на шисюна: – А теперь прочь из моего кабинета и иди учись правильно входить в кабинет главы своего ордена!

5

Цзян Чэн вздрагивает всем телом и резко открывает глаза. Проходит какое-то время, пока он проводит в какой-то непонятной прострации, прежде чем он понимает, что ему снова приснился кошмар. Он сморгнул остатки сна и сел на постели, чувствуя как сердце гулко отдается в груди. И как расползается мерзкое чувство в душе, желая отравить разум. Но мужчина лишь устало проходится ладонью по лицу и засовывает это чувство в самый дальний угол, чтобы не наседало на итак уже измученную голову. Однако, как бы сильно отбросить все мысли о том, что снилось, не хотелось, это сделать не получалось. Картинки так или иначе продолжали мелькать в сознании, заставляя Ваньиня болезненно морщиться. Перед глазами раз за разом встаёт мертвецки бледное лицо Вэй Ина. Оно сохраняет свои красивые черты лица, но выглядит слишком меланхоличным. Его глаза смотрят прямо на него, Цзян Чэна, словно действительно его видят. Но это не так, что свидетельствует об этом отсутствие у него зрачков. Он стоял неподвижно, со слегка опущенной головой и с пепельными руками, безвольно свисающими вдоль тела. На нем были его черные одежды с красной окантовкой, но ободранные и грязные, скрывающие не все серые участки холодного тела. Он ничего не говорил. Хотя Ваньинь очень этого ждал, ведь знал, что Вэнь Нин умеет разговаривать. Но Вэй У Сянь лишь поворачивался к нему спиной, открывая взору вонзенный в его спину меч, и начинал дрожать. Вместе с этим слуха достигали тихие завывания, пробирающие холодом всю душу и сердце. Мертвец, хоть и не умел делать этого по-настоящему, плакал. Это осознание сквовывало ледяным ужасом. Много мыслей крутилось у мужчины в голове после не столь приятного сна. Меч, что каждый раз показывал ему Вэй У Сянь из сновидения, был точь в точь похож на меч, что Цзинь Цзысюнь вонзил ему на тропе цюнци. Это знание подводило к мысли, что он мог не успеть спасти Вэй Ина и тогда бы все могло закончиться этим. А слезы, скорее всего, говорили о его мучениях. Которые он пережил и которые мог пережить из-за смерти. Каждый раз от этого передёргивало. Цзян Чэн в этом сне пробовал делать много. И поговорить, ничего не слыша в ответ; И вытащить меч, после чего мертвое тело шисюна оборачивалось прахом; И обнять, чтобы утихомирить сводившие его с ума стенания возлюбленного. Но все, во всяком случае, было тщетно. Вэй У Сянь либо испарялся в его руках, либо продолжал мучительно завывать. После чего, до заклинателя доходила болезненная правда: поздно. В этом сне предпринимать что-либо было уже поздно. Что бы он ни делал, ничего не поможет. И каждый раз, просыпаясь, Ваньинь боялся, что сон может оказаться реальностью. Что все так и закончилось, что Вэй У Сянь мертв, что он не смог, не успел спасти его и уже ничего не сможет сделать с этим. А все, чем он сейчас жил, это иллюзия его больного сознания, которое не хочет принимать правду за действительность. И как же становится легче, когда он осознает, что Вэй Ин жив. Иногда, для того, чтобы убедиться в этом, он даже пробирался ночью в покои шисюна. И от облегчения, что ужас не оказался явью, опускался рядом на постель, целовал его черные пряди волос, утыкался носом в макушку, чтобы почувствовать его запах. После чего понимал почему все, что он делал во сне, было бессмысленно: потому что пытаться поговорить нужно с живым Вэй Ином, обнимать надо живого Вэй Ина и оберегать тоже живого. Именно поэтому, молодой глава Цзян накидывает на себя верхние одеяния и снова идёт в покои своего возлюбленного. Очередной раз убеждается, как тяжело ему без своей непоседы, и уже окончательно принимает свое решение. Оно смущает, немного кажется поспешным и даже эгоистичным. Но Цзян Чэн понимает, что так будет лучше для них обоих. Вэй У Сянь последний месяц спит спокойнее. Этому способствовали и разговор, и целебные травы Вэнь Цин. Приходя к нему в спальню, чтобы провести свой совершаемый почти каждую ночь небольшой ритуал, Ваньинь в этом убеждался. Он спал либо также на боку, тихо и размеренно дыша, либо раскидывался в позе звезды, что-то про себя бормоча. Цзян Чэн всегда умилялся, закатывал глаза и поправлял одеяло, которое шисюн безжалостно спинывал. И целовал, почти невесомо, чтобы не разбудить и не умереть потом со стыда. Также и сегодня, Ваньинь почти бесшумно пробирается в комнату Вэй Ина и аккуратно садится на краю постели. Шисюн что-то неразборчиво говорил во сне, вновь раскинувшись на своей кровати. Лишь руку одну, прижал к груди, будто в чем-то во сне давал клятву. Цзян Чэн этому усмехается, убирает с лица Вэй У Сяня волосы, заправляя их за ухо, и наклоняется, чтобы оставить свой полуночный поцелуй. Но надо же, ему чуть не прилетает рукой, что клятвенно лежала на груди мужчины. Молодой глава Цзян словил ее прежде, чем она коснулась его лица. Убедившись, что Вэй Ин не проснулся от своего буйства, Ваньинь лишь качает головой, слегка улыбнувшись, а после всё-таки целует. Сначала ладонь, которую успешно поймал, а после и губы, немного пухлые и сухие. Хотелось их укусить, а затем облизнуть, но каждый раз Цзян Чэн держится. На душе сразу становится легко и хорошо, после чего заклинатель неспешно уходит, забирая с собой свои маленькие ночные коварства. Однако в эту ночь, Ваньинь возвращается не в свои покои, а решает наведаться в лекарское крыло. Он всё-таки решает взять у дежурного лекаря травы, способствующие хорошему сну. И напрягается, увидев на дежурном месте не одного из своих лекарей, а Вэнь Цин. Та замечает его почти сразу и поднимается со своего места, чтобы поприветствовать мужчину как следует. Ваньинь отмахивается от этого жеста и сильно хмурится. – Почему ты на посту?– Спрашивает он, довольно резко. – Это как никак мое рабочее место, за которое я отвечаю. Предпочитаю большую часть работы делать самостоятельно, особенно если это касается чего-то важного.– Спокойно отвечает девушка, хоть и не скрывает, как подобное отношение ее обижает. Цзян Чэн лишь хмыкает и разворачивается, чтобы уйти, но девушка снова его удивляет своей напористостью. – Прежде всего я врач.– Твердо произносит она, и мужчина поворачивается к ней обратно, чтобы встретиться с ее таким же твердым взглядом.– А уже после женщина и потом уже "Вэнь".– Свою фамилию она выделяет особенно красноречиво, заставляя Ваньиня нахмуриться ещё сильнее. – Ты ведь зачем-то пришел сюда. Но передумал, увидев меня. Я настолько не компетентный целитель для тебя? Молодой глава поварачивается к ней уже полным корпусом и складывает руки на груди. Начало этого разговора ему не нравится. – Я доверил в твои руки самое дорогое. Это ли не отвечает на твой вопрос? Девушка точно также складывает руки на груди и совсем не тушуется под его тяжёлым взглядом. – Тогда сядь на кушетку и дай мне тебя осмотреть. Если бы взгляды имели физическое влияние, то здесь бы наверняка начался ожесточенный бой. Оба смотрели на друг друга, не отрывая взгляда и не желая уступать другому. И если бы не то "самое дорогое", о чем, или о ком, говорил Ваньинь, исход этой битвы был бы другим. Но тут мужчина опускает руки и молча проходит на кушетку, демонстративно показывая, как ему эта затея не нравится, но он так уж и быть потерпит. А Вэнь Цин сначала застывает в изумлении, выдавая себя, что не ожидала подобного, но потом быстро приходит в чувства и начинает свой стандартный осмотр. Цзян Ваньинь давал ощущения хождения по тонкому льду. Он тщательно следил за руками целительницы, не упуская ни одного ее действия, красноречиво ожидая подвоха. И девушка даже невольно начала ощущать подобравшуюся опасность, хоть и не выдавала своих эмоций. Просто было ясно: сделай она хоть малейше неправильное движение и лёд под ней треснет, похоронив в своих холодных и бездонных водах. – В общем и целом, ты в порядке.– Выносит вердикт Дева Вэнь и садится напротив главы ордена.– Но у тебя небольшие колебания в духовных каналах. Тебя что-то беспокоит. Кошмары? Цзян Чэн безэмоционально кивает, продолжая наблюдать за девушкой. Та в свою очередь начала собирать какие-то травы из шкафчиков, что были расставленны сзади нее, вдоль стены, и сортировать их по мешочкам. Закончив свое действо, она протянула их мужчине. – В первом лежит лаванда. Она успокаивает и помогает хорошо уснуть. Во втором, пустырник. Он снижает тревожность и нормализует давление. В третьем мешочке, если совсем плохо, настойка от бессонницы и стресса. Заваривать как чай, пить после каждой трапезы. Если ничего из этого не поможет, лучше не тяни и приходи. После инструктажа Ваньинь сухо поблагодил Вэнь Цин, и тем не менее принял ее травы и наставления. Со стороны можно увидеть, что попытки наладить контакт безнадежны. Однако, если сравнивать доверие с тем самым ощущением тонкого льда под ногами, то девушка чувствует, как хрупкий лёд немного окреп. Не достаточно, чтобы можно было безопасно держаться на нем, но достаточно для того, чтобы удержать нагруженный на него вес.

6

На улице уже опустились сумерки, когда Цзян Чэн решил закончить на сегодня с документацией и вышел во внутренний двор, чтобы прогуляться и посмотреть, как там обстоят дела. Молодые ученики уже давно закончили свои тренировки, поэтому на площадке почти никого не было. Лишь старшие адепты сновали кто куда, выполняя возложенные на них поручения и приготавливая резиденцию ко сну. Мужчина удовлетворился нынешнему порядку, втянул в лёгкие свежего воздуха и пошел вдоль двора, разминая по-очередно затёкшие мышцы. Когда с небольшой разминкой было покончено, он направился в зал Познания меча и разместился на своем законном месте. Но, как только он достал из ножен Саньду, в Главный зал к нему наведался слуга. – Глава ордена, вещи господина Вэя были перемещены, как вы того и хотели.– Отчитался адепт, смиренно ожидая дальнейших указаний. – Самого Вэй У Сяня видели?– Интересуется Ваньинь и заметно хмурится, когда в ответ ему отрицательно покачали головой. – Никто сегодня господина Вэя после завтрака не видел. Цзян Чэн тяжело вздыхает и принимается к полировке меча, как и планировал до прихода юноши. Некоторое время он размышляет, стоит ли отправлять прислугу на поиски шисюна. Но, решив оставить это дело, отпускает парня, который смиренно ждал слова своего главы. – Хорошо. Больше не беспокойте меня. Можешь быть свободен на сегодня. Адепт послушно покинул зал Познания меча, в котором воцарилась тишина сразу после его ухода. За дверью ещё слышались голоса прислуги, но и они вскоре стихли, оставляя Ваньиня один на один со своими мыслями. То, что Вэй У Сянь после завтрака начал бесследно пропадать, Цзян Чэн заметил достаточно давно. Мужчина забегал к нему утром в кабинет, чтобы украсть короткий поцелуй, и скрывался в сумотохе дня. Ваньинь не знал, что на это думать, но, хоть и было сложно, старался почём зря себя не накручивать и ждал, когда шисюн сам расскажет о своих странных похождениях. Он не хотел ущемлять того в свободе действий и в личном пространстве, однако и признания так и не получил. По итогу, все старания быть ближе прошли впустую, продвижек в их отношениях все также нет, и лишь мимолётные поцелуи, оставляемые шисюном по утрам, говорили о том, что отношения не сходят на нет. Конечно, Ваньинь не из тех, кто торопит события в этом плане. У него и опыта то в подобном нет. И более, чем уверен, у Вэй У Сяня, кроме баек о похождениях с девушками, тоже должного опыта не имеется. Но это не отменяет того факта, что хочется быть ближе. Да, время не позволяет. Время Молодого главы забито чуть ли не на каждую минуту и период сейчас достаточно сложный, ведь восстановление Пристани Лотоса в самом разгаре. Однако он старается освободиться хотя бы на недолгую прогулку или заканчивает раньше, чтобы вместе провести ужин. Только какой в этом смысл, если самого Вэй Ина нет? Все эти размышления только больше испортили Ваньиню настроение, заставляя его поджимать губы и ещё усерднее полировать оружие. – Ты злишься на меня?– Нарушает глубокую тишину голос виновника всех тяжёлых рассуждений Цзян Чэна и неловко переминается с ноги на ногу у дверей в Главный зал. Глава ордена Цзян поднимает свой суровый взгляд на Вэй У Сяня, который наконец почтил его своим присутствием, приподнимает брови в немом вопросе и молча продолжает заниматься своим делом. И не то, что бы он злился. Скорее, обижается на подобное поведение со стороны возлюбленного. И от того, что так реагировать глупо, раздражается. Вэй Ин же немного помялся у дверей, прежде чем решился подойти ближе к своему шиди и встать рядом. Некоторое время он ничего не говорил, видимо подбирая слова, а после потёр шею и перевел взгляд. – Если ты хочешь, чтобы какое-то время я не появлялся на твоих глазах, я не буду. Ты только не выгоняй меня. Я не хотел в тот день задеть тебя, я просто переживал... Не такого начала диалога Ваньинь ожидал. Он помнил, что в тот день, когда Вэй У Сянь ворвался в его кабинет с расспросами о Цзян Юане, они так и не поговорили. Молодой глава, конечно, расстроился, что подобное недопонимание произошло, но быстро отпустил ситуацию, ведь они вроде как всё прояснили. Поэтому, убрав Саньду наконец в ножны, он переключил все свое внимание на возлюбленного. – Вэй У Сянь, скажи мне на милость, что за бред ты сейчас несёшь?– Интересуется Цзян Чэн довольно грубо, хотя планировал иначе. – Мои покои пусты и я подумал... Взгляд главы ордена Цзян стал намного мрачнее, когда он понял, что Вэй Ин решил, словно он хочет выгнать его из-за той небольшой недомолвки. – Если бы не пропадал неизвестно где, вовремя бы был извещен об этом.– Скрестив руки на груди, возмутился Ваньинь.– Где тебя, черт побери, носит? Видимо из-за напряжения, которым сквозит и сам Ваньинь и вся эта ситуация, Вэй У Сянь сорвался на крик. Давно не было такого, чтобы в нем вспыхивали эмоции. – Мне надоело сидеть в четырех стенах!– Выпалил Вэй Ин, и стало ясно: он сорвался.– Вы с Вэнь Цин так печетесь о предстоящей операции, что готовы запереть меня в покоях на круглые сутки. А я и так чувствую себя бесполезным! Смотреть каждый раз на то, как ты беспродыху надрываешься с этими бумажками, проводишь молодым ученикам тренировки, чуть ли не с каждым работая индивидуально, так ещё и сопровождаешь их почти на каждой ночной охоте, для меня просто невыносимо. Все время какие-то отчёты, поручения, которые иной раз тебе приходится делать самому, потому что поручить некому, контроль бюджета и работы над восстановлением резиденции. А ещё прошения жителей, внеплановые задания, и я готов поспорить что там у тебя ещё куча всего! А я ни чем помочь тебе не могу, понимаешь? Поэтому я решил наверстать хотя бы свои физические данные и навыки ведения боя. Знаю ведь, что ты меня к тренировкам учеников близко не подпустишь, пока я хотя бы до среднего своего уровня не подтянусь. Но если бы я сказал об этом, ты бы предъявил мне множество аругментов этого не делать и оказался бы прав. Потому что тьма действительно подпортила все мое здоровье и выносливость! И именно поэтому я пропадаю целыми днями, потому что по-быстрому вернуться в прежний строй у меня не получится. Я вообще не думал, что когда-нибудь снова возьмусь за Суйбянь. И даже не знаю, успешно ли пройдет операция. После того, как Вэй Ин выговорился, он надрывно дышал и злые слезы коснулись его щек. Он обещал своему шиди, что когда он станет главой ордена, он будет помогать ему. А получилось так, что он сидит на его шее и бессовестно пользуется его терпением. Подобное положение его вовсе не устраивает, он хочет быть нужным и по-настоящему полезным. Но пока он отлеживается у себя в комнате и соблюдает покой, который ему прописала Вэнь Цин, Цзян Чэн себя не жалеет, чтобы поднять Пристань Лотоса с колен. А раздражение Ваньиня как рукой сняло, стоило шисюну начать свой душевный монолог. Он какое-то время переваривал услышанное, а после взял Вэй Ина за руку и притянул к себе, усаживая на свои колени. Взгляд его сильно смягчился и на лице появился намек на улыбку. – Стало легче?– Спросил он у возлюбленного, который усердно стирал слезы со своих щек. – Не очень. Устроил тут истерику, как какая-то кисейная барышня.– Проворчал Вэй У Сянь, но говорил уже вполне спокойно. – Теперь понимаешь, почему я просил делиться со мной всем?– Поинтересовался Ваньинь, закрепляя свои руки замком за спиной у мужчины.– Ну поспорили бы мы с тобой, поругались бы немного. Но как-нибудь решили бы этот вопрос. К тому же, не сильно мои аргументы на тебя и влияют. Вон, знал же, что я скажу, но все равно поступил по своему. Только разница в том, Вэй Ин, что ты опять предпочёл от меня все скрыть. Как я по твоему должен к этому относиться? Разве не имею я права злиться? Вэй Ин пораженно моргнул, что в ответ не услышал гневную тираду, а после про себя ответил: "Имеет, но не злится." – Я снова облажался, да?– Горько усмехнулся шисюн и закусил нижнюю губу, чтобы унять дрожь.– Ну вот зачем я тебе такой нужен? Вечно все порчу. Но я просто не хотел нагружать тебя перепалками, когда ты так усердно работаешь. – Вэй Ин, работа - неотъемлемая часть моей жизни. Так уж вышло, что ты выбрал себе в избранники главу ордена, который ещё и стремится вернуть клан к былому величию. И ты знаешь, я сделаю это, независимо от того, как будут развиваться наши отношения. Но это не говорит о том, что я готов буду бросить тебя, если ты снова сделаешь что-то не так. Я склонен идти тебе на уступки, но для этого мне нужно, чтобы ты делился со мной своими проблемами и своими мыслями. Я же оставил тебя в прошлый раз, потому что ты сам попросил. Ты сам предпочёл молчать и нести бремя в одиночестве. И если бы не этот несчастный случай на тропе Цюнци, неизвестно чем бы кончилось твое молчание. Вэй У Сянь шмыгнул носом и опустил взгляд, обдумывая услышанное. Говорить друг с другом, а не домысливать или срываться в обвинениях - весьма хорошая тактика в отношениях. Но он почему то все время забывает об этом. И так становится не привычно, что Цзян Чэн спокойно выражал ему свою точку зрения и даже поучал, что он невольно тихо посмеялся. – Что смешного?– Наигранно возмутился Глава ордена Цзян и тыкнул шисюну в бок. Тот поерзал у него на коленях, а после прижался ближе. – Мой шиди повзрослел. Раньше бы ты в ответ накричал на меня, быть может ещё и ударил, а сейчас ведёшь со мной задушевную беседу. Ваньинь на его слова лишь хмыкнул и в голове невольно вспыхнули картинки его частого кошмара. Прикрыв глаза на несколько мгновений, чтобы отогнать непрошеные воспоминания о сне, он не мог не согласиться со словами шисюна. Ему приходится не только учиться слышать, но и правильно доносить свои мысли, чтобы потом не было того самого "поздно". – Так уж вышло, что я без тебя, засранец, жить не могу. Так что я, Глава твоего ордена, снизошёл до того, чтобы успокаивать и укачивать тебя на своих коленях, как дитя малое. Ты должен быть мне благодарен! – Но так правильно делаешь. Сянь-Сяню только три!– Принял его игру Вэй Ин, а после они вместе рассмеялись. Какое-то время они молча сидели вот так: вдвоём на троне, совсем в неподобающей позе. Но приличие, да и что либо ещё, волновало их в данный момент меньше всего. Они лишь слушали биение своих сердец и упивались возникшей между ними сейчас гармонией. Вэй У Сянь обнял своего возлюбленного так крепко, что даже если захочет, высвободиться тот не сможет. А Цзян Чэн и не захочет, что говорит об этом его спрятанная улыбка где-то в плече у шисюна. – Значит ты не собираешься меня выселять?– Переспрашивает Вэй Ин, когда тело уже затекло и пришлось немного отстраниться для удобства. – Я надеюсь ты выкинешь из своей головы эти глупые мысли, потому что в следующий раз я уже серьезно на это обижусь.– Предупредил Ваньинь, а после подхватил Вэй У Сяня по крепче за бедра и поднялся со своего места.– Как и в случае с Цзян Юанем, я хотел сообщить о твоём переезде лично. – Переезде?– Удивился Вэй Ин, вцепившись в плечи шиди для равновесия. Ваньинь ничего не ответил. Он молча нёс своего шисюна в известном себе направлении, в то время как ноша его озиралась по сторонам, боясь, что их кто-то увидит. Молодого главу это кажется не волновало, не смотря на то, что из них двоих, именно Цзян Чэн больше переживает о том, что говорит общество. Как бы то ни было, мужчина оставался невозмутим, вплоть до своих покоев. – Подожди! Ты хочешь, чтобы я жил в господских покоях?– Моментально взвинтился Вэй У Сянь, стоило ему оказаться за порогом покоев Цзян Чэна. – Я хочу, чтобы ты жил со мной. А господские это покои или нет, не особо то и важно. – Нет, важно! Ты же глава ордена!– Не унимался Вэй Ин, слишком пораженный, что возлюбленный вообще решился на подобный шаг. – Именно поэтому ты переехал ко мне, а не я к тебе.– Ответил мужчина, терпеливо перенося взбудораженное поведение шисюна. Вэй У Сянь на удивление не нашелся с ответом и принялся рассматривать изменения в комнате. Кровать сменилась на более широкую и сместилась в более темную часть комнаты, куда солнечный свет попадает в последнюю очередь. Ее застелили пурпурным бельем и аккуратно расположили на ней множество подушек, часть из которых именно из комнаты Вэй Ина. Шкаф, что до этого был заполнен старыми артефактами и фолиантами, которые вообще непонятным образом смогли пережить пожар, был освобожден от большинства из них и скорее всего перемещено в сокровищницу. На свободных полках красовались более свежие артефакты и трофеи, полученные за время войны, а рядом красовалась полка с Чэньцин, помещенная в красивую вырезанную из темного дерева шкатулку. Вблизи со шкафами на стене были подставки под оружие, и как раз таки на одной из них был пристроен Суйбянь. В остальном было все как и прежде. У окна стоял столик на коротких ножках, вновь заполненный какими-то важными бумагами. Подле кровати была небольшая тумба с горящей лампой и благовониями. А в углу красовались зеркало в полный рост и его верный табурет, где Цзян Чэн проводит каждое утро, чтобы привести волосы в порядок. – Цзян Чэн... – Что? Не нравится? Мне вернуть все как было?– Спросил Ваньинь, мгновенно вгоняя возлюбленного в протест. – Конечно, нравится! Оживлённо отвечает Вэй У Сянь, а после поворачивается к своему шиди, хватает за плечи и толкает в сторону кровати. Ваньинь откидывается на постели, а сам Вэй Ин восседает сверху. И выглядит в этот момент настолько красиво, что заклинатель не успевает удивиться. – Я планирую как следует отблагодарить Главу своего ордена.– Проговаривает он, переходя с веселого тона на соблазнительный шепот. Цзян Чэн сначала пораженно вскидывает брови, а после теряется в поцелуе, которым его награждает Вэй У Сянь. Его настолько сильно повело от ощущения чужих губ на своих губах, что было сравнимо с самым тяжёлым опьянением. Хотя с этим он поспешил, никакое крепкое вино не идёт в сравнение с тем, как его целует Вэй Ин. Обычно мужчина целовал мягко и неторопливо, чувственно ласкал губы, заставляя уповаться нахлынувшей нежностью. Сейчас же его будто накрыло каким-то неизведанным голодом, так напористо он сейчас сминал его губы, что можно было рискнуть задохнуться. А Ваньинь не отстаёт. Одной рукой прижимает к себе поближе, другой зарывается в волосах, давя на затылок, и целует так же жадно, словно наконец дорвался. Перехватывает инициативу и углубляет поцелуй, скользнув языком в приоткрытые губы. Слышит приглушённый стон и понимает, что начинает потряхивать. Жар расползается по всему телу, когда шисюн принимается всем телом к нему притираться, хватать и сжимать все, до чего доберётся. Удовольствие туманит разум, и он кусает чужие губы от переполняющих его ощущений. А в глазах яркие всполохи пляшут от того, как сильно и сладко скручивает низ живота. И так болезненно отдаётся потом во всем теле, когда их прерывает стук в дверь. – Глава ордена Цзян.– Слышится из-за двери, заставляя мужчин прерваться. Вэй У Сянь с трудом отрывается от губ возлюбленного, осоловелым взглядом всматриваясь в его лицо. Цзян Чэн хмурится, но вопреки недовольству, аккуратно прижимает шисюна к себе и ласково проводит ладонью по его волосам. – Что?– Спрашивает Ваньинь, стараясь привести надрывное дыхание в порядок. – Недалеко от Пристани Лотоса над озером был запущен сигнальный огонь. Мы отправили дежурный отряд и выяснилось, что молодые ученики покинули свои комнаты и наткнулись на мирных жителей, на которых напало множество речных гулей. Что прикажете делать? Молодой глава тяжело вздыхает и заставляет шисюна от себя отстраниться, чтобы встать. – Сейчас буду.– Бросает он парню и принимается приводить свой внешний вид в порядок. Вэй У Сянь тем временем выглядит совсем подавлено. – Ты мне не позволишь пойти с тобой, да?– Спрашивает он, хотя ответ очевиден. – Дело не в том, что я сомневаюсь сейчас в твоих способностях, Вэй Ин. Не бери ты меч хоть десять лет, я уверен, твой уровень фехтования не сильно испортится. Но вот контакт с темной ци может испортить все наши труды перед операцией. Гарантии того, что мы не столкнемся с темной энергией, нет. Поэтому я прошу тебя остаться. После этих слов Цзян Чэн оставляет короткий поцелуй на макушке возлюбленного и скрывается за дверью, оставляя Вэй У Сяня в крайне удручённом состоянии.

7

Глава ордена Цзян возвращается достаточно поздно. Спасение юных учеников и жителей, а также воспитательные беседы заняли очень много времени. Мужчина вернулся совсем без сил и намеревался сразу лечь в постель, ведь ему вставать достаточно скоро. Однако он натыкается на занимательную картину, где главной персоной был его возлюбленный. Вэй У Сянь держал один из важных документов в своих руках и внимательно его рассматривал, меняя ракурс и угол обзора, а после так и вообще держа над своей головой. – Чем это ты занимаешься?– Спрашивает Цзян Чэн, вырывая шисюна из раздумий. Мужчина вздрагивает, поджимает губы и убирает свиток на место. Он не выглядел смущенным из-за того, что его поймали за странным занятием, зато был расстроен по какой-то своей причине. Весь его вид выражал крайнее негодование. Ваньинь догадался, что его ждут снова сердечные откровения, поэтому прошел к своему рабочему месту и присел рядом с возлюбленным. В цзинши на некоторое время воцаряется тишина. – Я хочу, чтобы ты тоже со мной всем делился.– Наконец проговаривает Вэй Ин, не поднимая взгляда на шиди.– Хочу, чтобы ты говорил, когда тебе тяжело или больно, грустно или ты просто устал. Хочу, чтобы ты мог положиться на меня, поделиться своей ношей, доверить часть своих дел. Но я понимаю, что мне не хватает знаний для этого. Даже один документ разобрать не смог. Мне это не нравится. Я хочу помогать тебе, а не быть как какая-то наложница, ждущая своего хозяина в постели. Вэй У Сянь очень долго над этим думал. Раньше его не особо волновала бумажная часть работы, долгосрочное планирование и стратегические решения в пользу ордена. Не понимал всей значимости и особо не лез в экономику и политику. Однако сейчас, когда он видит сколько сил в это вкладывает Цзян Чэн, ему хочется помочь. Он хочет часть дел переложить на себя, чтобы шиди было легче, но у него для этого нет должной подготовки. Он совсем ничего в этом не понимает, но искренне хочет занять должность главного помощника Главы ордена. – Вэй У Сянь, если ты хочешь заниматься делами ордена, тебе стоит только сказать и я найму тебе учителя.– Спокойно ответил Ваньинь, наблюдая как дуется перед ним его избранник. – Не хочу учителя!– Капризно запротестовал Вэй Ин. Выражение лица Цзян Чэна сделалось сложным. – Если ты хочешь, чтобы тебя учил я, то ты должен понимать, что у меня крайне мало свободного времени. – Я понимаю. Ваньинь внимательно следил за эмоциями на лице шисюна, который понуро глядел на стопку бумаг на его столе. И судя по всему, не смотря на всю его сейчас капризность, Вэй У Сянь задумался об обучении серьезно. Внимательно отнёсся к тому, что Цзян Чэну сил уже не достаёт, но он по своей упрямой природе продолжает трудиться. Чувствуется, как Вэй Ин действительно хочет взять на себя ответственность за часть важных дел и от этого на душе становится тепло. Впервые за долгое время, помимо сестры, кто-то хочет о нем позаботиться. И это искреннее желание шисюна, заставляет снова идти ему на уступки. – Ладно, объединим теорию в практике. Первую половину дня будешь проводить с учителем, вторую будешь со мной решать дела ордена. Согласен? Лицо Вэй Ина просветлело и он радостно воскликнул: – Согласен! Цзян Чэн не удержался от того, чтобы закатить глаза, да и улыбку скрыть не получилось. Вэй У Сянь радовался и это грело сердце. Из-за всей этой суматохи с восстановлением резиденции и пересадкой ядра, он совсем редко видел эту мальчишескую улыбку. Беспокойство уж слишком сильно овладело мужчиной и поэтому чаще он пребывал в смятении. Конечно, тренировки ему явно пошли на пользу – всё-таки, укрепление тела и духа способствуют светлому сознанию. Однако Вэй Ин оказался ранен внутри сильнее, чем того предполагал Ваньинь. Пустота, которая ещё и сопровождалась пустующим даньтянем, беспощадно снедала его. И где-то в глубине души наверняка продолжает. Заклинатель намерен заполнить эту пустоту. Не без препятствий, но это получается. Вэй У Сянь с каждым днём всё больше начинает походить на прежнего себя. Вся его бледность и отчуждённость из-за использования темной ци сходят на нет, возвращая лицу привычный загар и живой румянец. Больше он не выглядит таким тощим, холодным и мрачным. Снова начал часто улыбаться. Перестал избегать физического контакта, вновь стал тактильным. Учиться заново доверять: семье, окружающим, а самое главное - самому себе. Когда ему вернут золотое ядро и он вернётся к пути самосовершенствования, ему понадобится много времени, чтобы окрепнуть и вернуть утраченные способности. Молодой глава Цзян собирается активно этому способствовать: будет поддерживать, помогать, наставлять, пинать, вдохновлять. И придет время, когда Вэй У Сянь снова возьмёт в руки меч, полностью уверенный в себе и в завтрашнем дне. А пока - следует напомнить о предстоящей процедуре. – Я заходил в лекарское крыло, встретился с Вэнь Цин. Она сказала, что через неделю можно проводить операцию. Эти слова конечно же заставили стереть улыбку с лица шисюна. Мужчина снова сделался встревоженным и сжал полы своих одеяний. Факт операции все ещё был для него трудно принимаемым, но он старался относиться к этому спокойнее. Хотя получалось это с трудом. Ведь он прекрасно помнил, какого это, когда тебя в прямом смысле режут заживо. Не говоря уже о том ощущении пустоты в груди. – Все ещё думаешь, что крадешь чью-то возможность совершенствоваться?– Догадался Ваньинь. И это тоже. Вэй Ину трудно представить, что кто-то добровольно согласился лечь под нож, чтобы даровать ему свое ядро. Это звучит абсурдно, неправдоподобно, нелепо. Он сам делал это только потому, что боялся лишиться дорогого себе человека. А иных обстоятельств, чтобы согласиться на такое, он просто не видит. – Я понимаю, что все будет по согласию. Но я не понимаю, зачем соглашаться на такое. Цзян Чэн вздыхает и какое-то время молчит, потому что не находится с тем, что сказать. Он не знает какие ещё аргументы привести, чтобы успокоить Вэй Ина. Из-за чего решает, что ему убедить его не удастся. Ведь ему не понять какого это отдавать часть себя. Да, он тоже пожертвовал ради Вэй Ина собой и своим ядром, но большую часть того времени он просто не помнит. А вот сам шисюн был в сознании, когда шел на этот поступок, ложился на операционный стол и потом жил с этим. – Хочешь поговорить с добровольцем? Он расскажет тебе о своих мотивах и может так тебе будет легче принять это.– Предложил Ваньинь, выдавая все свое волнение. – Правда можно?– Спрашивает Вэй У Сянь, на что получает кивок. – Почему нет, если тебе так будет спокойнее. Улыбка вернулась на лицо шисюна и он подобрался к Цзян Чэну, чтобы обнять его. Молодой глава не скупился на ответные объятия и прижал возлюбленного к себе крепче. Тревога никуда не отступает. Она следует верной спутницей за Вэй Ином с самого возвращения с горы Луанъцзань. Тьма тенью крадётся следом, ожидая проявления слабости, чтобы в случае чего, утащить за собой на дно. А Ваньинь - свет и надежда в этой непроглядной мгле. Верно ведёт его к поверхности, заставляет верить в лучшее и окутывает своей любовью. Вэй У Сянь уверен, что он поможет ему выбраться из гнилой пучины смерти и крови и больше не позволит ему туда провалиться. И сам не представляет, каким лучом света является для Цзян Чэна в этом море боли и страданий. Несомненно, впреди ждёт ещё больше испытаний и трудностей, но вдвоем их точно будет проще перенести. Вдвоем определенно лучше.