Сопереживание и суд

— Вы уверены, что готовы пойти на такое? Раздался в гостевой комнате беспокойный голос Вэй У Сяня, который все еще переживал по поводу дальнейшей операции. Он сидел напротив миловидного мужчины, которому было чуть за сорок и недоумевал зачем тот решается на такое. Рядом стоял Цзян Чэн, скрестив руки на груди, и наблюдал за метаниями брата от одной причины отказа до другой. Ему оставалось только вздыхать и ждать, когда шисюн успокоится и смирится с мыслью, что он снова сможет заклинать. А пока приходилось набираться терпения и дать возможность неспокойному возлюбленному поговорить с добровольцем на пересадку ядра.  — Конечно.— Без сомнений отвечает мужчина и слегка кивает.  — Но зачем?— Спрашивает Вэй Ин, силясь понять не сумасшедший ли перед ним.  — Затем же, что и вы.— Также без колебаний говорит доброволец и мягко улыбается Вэй У Сяню, который с неверием и непониманием заламывает брови.  — Не понимаю.— Выдыхает шисюн Главы ордена и переводит взгляд на Ваньиня.  Вэй Ин отдал свое золотое ядро шиди не колеблясь и почти не раздумывая, потому что знал, что заклинательство - это смысл жизни Цзян Чэна. Он вложил слишком много для своего уровня самосовершенствования, чтобы так просто с этим расстаться. Тренировался денно и нощно, не жалея себя; Терпел упреки и нападки своей матушки, хотя очень сильно желал хоть раз услышать от нее похвалу; Старался проявить себя, чтобы его наконец заметил собственный отец; Он трудился упорнее и больше всех, потому что его всегда пытались принизить. И настойчиво пытался доказать обратное, иной раз забывая, что он все еще ребенок и даже наследник имеет права на слабость.  Конечно, Вэй У Сянь не уступал своему брату. Но самосовершенствование ему давалось легче и сам он относился к этому проще. На нем не было чувства ответственности и вечного напоминания о том, что он недостаточно хорош. Родители Цзян Чэна сами не заметили, как сковали своего сына по рукам и ногам, ранив юношеское сердце и навсегда оставив на нем шрамы. И как бы сильно Вэй Ин не старался излечить эту рану своей любовью и вниманием, сделать это ему не удастся. Шрам навсегда останется где-то глубоко внутри, а он может, разве что, следить за тем, чтобы эта рана не открылась вновь.  Именно поэтому, Вэй Ин отнесся к отсутствию золотого ядра тоже достаточно просто. Не без боли, не без тоски, но с надеждой на лучшее. Если для того, чтобы продолжить жить и видеть, как Цзян Ваньинь продолжает расцветать, нужно отдать золотое ядро, он не задумываясь повторит свою жертву. Потому что ему слишком дорог этот блеск фиалковых глаз и нежная улыбка шиди. Намного дороже, чем путь самосовершенствования.  — Вы отдали золотое ядро ради Главы своего ордена, а я ради своей дочери.— Терпеливо поясняет мужчина, вводя Вэй У Сяня в недоумение.  Осознание, что Цзян Чэн не побоялся рассказать о настоящей причине для операции, поражала. Ведь шиди не любит говорить о своих слабостях и тем более проявлять их перед другими. Но, несмотря на это, рассказал их реальную историю. Он по-настоящему меняется ради него и это предает еще больше решимости.  — Видите ли, Господин Вэй, сам я пусть не из великого ордена, но весьма благородного клана. Судьба наследников всегда прописана их родителями, так что это не обошло и меня. Но так вышло, что я полюбил обычную девушку. Без ядра, без рода, без выдающихся качеств. Соотвественно выбор мой не был одобрен. И пусть я люблю свою семью, жить с нелюбимым человеком я не хочу.  — И что вы… ушли из своего клана? Какого?— Не скрывая любопытства, спрашивает Вэй Ин. Истинная причина подобного решения ему не то, что бы интересна, просто очень важна. Ему необходимо убедиться, что подобное было принято в здравом уме, без сомнений и принуждений.  — Да, я принадлежу к клану Чжан. Я покинул свою семью и свой клан ради любимой женщины.— Увидев скептический взгляд собеседника, мужчина посмеялся.— Вы не подумайте, я не в порыве влюбленности поступил так. Я со своей возлюбленной встречаюсь достаточно долго. Достаточно, чтобы у нас успела вырасти дочь. — Подождите! Вы старший сын Главы клана Чжан, того самого из уезда Инчэн?— Встрепенулся Вэй У Сянь от пришедшей догадки.  — Верно.— Не стал отрицать мужчина и улыбнулся чуть шире.— Не думал, что вы знаете всех представителей кланов.  — Не то, что бы я знаю всех, просто в свое время вы были слишком обсуждаемой персоной. Многие задавались вопросом, почему старший наследник клана Чжан не возглавил свой клан и бесследно исчез прямо перед своей скорой свадьбой. Помнится, мы с Цзян Чэном учились в Облачных глубинах с вашим младшим братом и многие ждали от него ответов.— Поделился своими мыслями Вэй Ин, метнув взгляд на шиди, который ему кивнул, соглашаясь с его словами.  — Ого. А Господин Вэй весьма осведомлен.— Изумился доброволец и после печально вздохнул.— Надеюсь мой брат не сильно пострадал после моего ухода. С того дня, мы ни разу не виделись.  — Ваш брат возглавил свой клан в период разгара Аннигиляции солнца и активно в ней участвовал. Не знаю как у него обстоят дела сейчас, но после окончания войны он был жив и здоров.— Рассказал Ваньинь все, что ему было известно.  Бывший наследник клана Чжан благодарно кивнул Главе ордена Цзян и вернул взгляд на Вэй У Сяня, который был сейчас похож на потерянного вороненка. Мужчина диву давался, что такого парня нарекли Старейшиной Илина, отступником и приверженцем темного пути. Пусть в действительности он и использовал темный путь, но на самом же деле злодеем не являлся. И как заклинателям хватило совести так очернить умного и способного юношу, он не понимал.  — Из-за того, что я отказался от своего рода, моей дочери будет сложно найти хорошую кандидатуру в спутники жизни.— Продолжил мужчина, вернувшись к теме основного разговора.— Не смотря на то, что она умная и талантливая заклинательница, без имени ей остается только работать на ферме или в поле. А человеку с золотым ядром не место среди поденщиков.  — Выходит она действительно способная заклинательница, раз смогла сформировать ядро будучи не в тех условиях.— Резюмировал Вэй У Сянь, уже улавливая смысл условия сделки.  Мужчине стать прославленным заклинателем намного проще, чем обычной женщине. Если мужчине стоит только проявить себя и с каждым годом укреплять свою репутацию, то женщине сначала нужно доказать, что она действительно чего-то стоит. И если одним, имеющим клановое имя, еще дадут шанс показать себя и раскрыться, то девушке без имени даже пытаться не стоит. Вэй У Сянь знал только одну женщину, с чьим мнением зачастую считались. И это была никто иная, как Мадам Юй, в роду которой были очень сильные женщины.  — Я лично занимался ее обучением, когда узнал, что у нее есть отголоски духовной силы. Но мои познания не столь глубоки, как у Старейшин и уважаемых учителей. Мне бы очень хотелось, чтобы моя дочь могла развиваться и найти достойного спутника жизни. Поэтому я соглашаюсь на эту операцию, чтобы обеспечить будущее своей дочери. Мне и моей жене хватает той спокойной размеренной жизни, которую мы имеем сейчас. Но вот молодой заклинательнице с амбициями и стремлением к большему этого не достаточно.  — Значит, вы хотите, чтобы Глава ордена Цзян позволил вашей дочери совершенствоваться на равне с нашими учениками, а после зарекомендовал ее перед благородными мужьями?— Уточнил Вэй Ин, выслушав добровольца.  — Вернее, дать ей возможность совершенствоваться и служить у вас в ордене до тех пор, пока она сама не встретит своего спутника жизни.— Поправил мужчина и, видимо вспомнив о дочери, ласково улыбнулся.– Я не хочу, чтобы ее судьба была прописана. Пусть она сама вершит ее. А я открою ей для этого все возможные двери. Теперь Вэй У Сяню все было понятно. Девушка, не имея имени, может либо удачно выйти замуж, что тоже крайне сложно и не особо приятно, если это делается без любви; либо стать только бродячей заклинательницей. Это не то будущее, которое желаешь своему ребенку. Особенно, если знаешь, что он способен на большее. И, если бывшему наследнику клана Чжан в самом деле больше нет необходимости иметь золотое ядро, то эта сделка ему очень подходит. А Цзян Ваньинь, если что-то обещает, обязательно держит свое слово. Раз он сказал, что выполнит любое условие взамен на золотое ядро, то значит так и будет.  — И ты готов пойти на такое?— Спрашивает Вэй Ин уже возлюбленного.— Уверен, что он не раскроет нашей тайны? Или что его дочь не доставит тебе проблем? — Все в порядке. Я рассказал все как есть, чтобы у Господина Чжан была гарантия, что мы выполним его условия. К тому же, он воспитывался как наследник, поэтому не сомневаюсь, что воспитание у девушки соответствующее.— Ответил Цзян Чэн, не дрогнув ни одним мускулом на лице. Его решимость в этом вопросе была непоколебима.  Вэй У Сяню большего было и не нужно. Он услышал все, что хотел. Опасения его не подтвердились, от чего тяжесть почти отступила от сердца. Понятно, что пока сама операция не пройдет, перестать до конца сомневаться не получится. Но, увидев собственными глазами человека, который готов пойти на такую жертву, и услышав достойную причину на ее осуществление, он смог немного успокоиться. Вздохнув, он задал последний интересующий его вопрос: — Вы уверены, что не пожалеете потом, что остались без золотого ядра?  Мужчина добродушно улыбнулся, выражая крайнюю искренность в каждом своем слове: — Влюбленный сыт имея только воду. Без любви голодаешь, имея еду. *** Цзян Чэн был в предвкушении.                   Прошли почти сутки после того, как он оставил Вэй У Сяня на операционном столе и доверил его в золотые руки Вэнь Цин. Наверное впервые он чувствовал абсолютное доверие и всепоглощающую веру по отношению к Вэнь. Но девушка настолько тщательно следила за здоровьем его шисюна, готовила к этому дню и подошла к делу со всей своей серьезностью, что Ваньинь заставил себя придушить в себе все сомнения.  Конечно же, он нервничал. Особенно, когда настало время приступить к операции, а целительница настоятельно просила его удалиться. В тот момент он настолько сильно ухватился за руку шисюна, не желая ее отпускать. Он хотел быть рядом с возлюбленным во время всей процедуры и пытался привести все возможные аргументы, чтобы добиться этого. Однако Дева Вэнь смогла добраться до его голоса разума, и Ваньинь покинул рабочее место девушки, чтобы не мешать и не отвлекать. — Эй, все будет в порядке. Не успеешь и глазом моргнуть, как я снова буду на ногах.— Проговорил Вэй Ин, заметив беспокойство шиди. Он широко улыбнулся, а после весело подмигнул.— И соскучиться тоже.  Цзян Чэн закатил глаза, стараясь выглядеть как можно невозмутимее. Он понимал, что не один переживает, поэтому принял эту шуточную игру. Они пытались разбавить повисшее напряжение.  — Ты это себя так успокаиваешь?— Тыкнул он ему в бок, иронично изогнув бровь.— Я буду скучать, но это не значит, что я буду думать о тебе каждую секунду.  Но Цзян Чэн бессовестно соврал. С той минуты, как он покинул лекарское крыло, до нынешнего момента, он думал о Вэй Ине постоянно. Работа никак не шла, хотя он очень старался на нее отвлечься, чтобы не томить себя ожиданием. Но, как бы он не пытался сосредоточиться, каждый раз возвращался к мыслям, что скоро все наладится. Немного подождать и он вновь сможет взглянуть в серые глаза шисюна, обнять его и почувствовать, как в чужом теле меридианы наполнены духовной силой.  Они усердно шли к этому моменту, работая и над собой, и в отношениях, и в ордене. Вэй У Сянь снова приспосабливался к мирской жизни в Юньмэне, неспешно вновь открывался людям и обучался своим новым обязанностям в клане. Соблюдал наказы Вэнь Цин и умеренно тренировался в свободное от учебы время. Силился помочь Цзян Чэну всем, что входило в его возможности, внимательно слушал, если шиди его наставлял, и сам стремился к тому, чтобы быть достойным своей должности. А самое главное - учился заново понимать своего возлюбленного и принимать его заботу.  Ваньинь старался быть внимательным по отношению к своему избраннику. Следил за его обучением, но не давил на него, если шисюн чего-то не понимал. Контролировал его тренировки, чтобы он не переусердствовал. Наблюдал за его настроением, дабы не упустить его переживания, если они появятся. Потихоньку по-новому открывал его для себя и открывался сам. И, что более важно, учился слушать и говорить. С этим навыком в их отношениях постепенно воцарялась гармония, хоть и мелких ссор не получалось избежать.  Они не изменяли себе. Могли также подшучивать друг над другом, препираться по-мелочи или немного поругаться. Но это не было чем-то обидным для них, они не пытались нарочно ужалить словом так, чтобы было больно. Это был их привычный стиль общения, с которым иной раз они испытывали терпение друг друга, что аж воздух рядом с ними начинал искриться. Эта пылкость и импульсивность осталась с ними еще со времен юности, когда они упорно толкали один другого на авантюры, соревновались между собой во всем и равнялись друг на друга. Они дополняли друг друга, что делало их связь неоспоримой.  Разлука после ухода Вэй Ина из ордена дала понять, как они нуждаются друг в друге, а приобретенная любовь еще больше сплотила их сейчас. Это было не в духе Ваньиня, радоваться раньше времени, пока результат еще не был известен. Но сейчас он не мог сдержать нетерпения и мечтательная улыбка то и дело проявлялась на лице мужчины. Он готов был на продолжительное время бросить все свои дела, лишь бы после операции побыть рядом с возлюбленным и убедиться, что его духовные каналы снова наполнились светлой ци. А после его восстановления можно было бы немного побездельничать: поохотиться на фазанов, отправиться на прогулку по озеру и пособирать лотосы, а когда не будет противопоказаний, вновь столкнуться в тренировочном бою.  Глава ордена Цзян был так окрылен, что сталкиваться с жестокой правдой оказалось неимоверно больно. Он думал, что во второй раз терять будет легче. Но в действительности оказалось, что это невыносимее в разы — лишиться того, что обрел вновь.  С небес на землю его опустил слуга, пришедший с новостями от целительницы. Цзян Чэн в этот момент сортировал свитки и ничего кроме хороших новостей не ждал. Он был уверен, что все получится, и в очередной раз пожалел о своей наивности.  — Дева Вэнь сообщила, что операция окончена, но итог ее не утешительный.— Известил адепт, крайне удрученный подобной новостью и тем, что ему пришлось ее доносить.  После этих слов Ваньинь ощутил, как весь окружающий его мир рушится и рассыпается, как свитки, которые он выронил из рук. Он не помнит как оказывается в лекарском крыле, поскольку все для него в миг померкло. Он мог лишь интуитивно идти к целительнице, чтобы убедиться в услышанном. И когда видит Вэнь Цин, смотрит просяще, лишь бы все оказалось злой шуткой. Он проглотит все свое недовольство, только бы с Вэй Ином все было в порядке.  Однако девушка лишь печально качает головой.  — Операция прошла нормально, никаких осложнений не было. Ядро успешно пересажено, но тело Вэй У Сяня отвергает его. И что того хуже, он не просыпается.— Дева Вэнь делает небольшую паузу и сокрушенно добавляет.— Он может не проснуться вообще.  Цзян Чэн чувствует, как тошнота подступает к горлу и как подкашиваются ноги, но заставляет себя пройти к постели, где лежал Вэй Ин. Шисюн выглядел обычно, никаких болезненных признаков на лице и теле он не заметил. Но вот коснувшись его запястья, чтобы прочувствовать меридианы, понимает, что они порожние. Так же пусты, как и он сам сейчас.  — Я подозреваю, что ядро не начало циркуляцию светлой ци из-за того, что духовные каналы были слишком сильно поражены темной энергией. Вэй У Сянь не просто пропускал тьму через себя, он держал ее в себе и это не могло остаться без последствий. Возможно, стоит немного подождать. Организм испытывает стресс, быть может ему нужно время, чтобы принять золотое ядро. Но вероятность этого очень мала.— Говорит Вэнь Цин, но в ответ ничего не получает. Молодой глава даже не пошевелился, оставшись стоять на одном месте, держа руку своего шисюна. Девушка предполагала все возможные варианты событий: от плохой циркуляции, что могло привести к искажению ци, до небольших колебаний в духовных каналах, которые можно было бы исправить медитациями. Отторжение ядра она тоже не исключала, но по ее подсчетам вероятность этого была незначительной. Она сделала все возможное, чтобы этого не произошло. Но почему-то именно это и стало итогом.  Дева Вэнь никогда не боялась ошибиться, потому что подходила к работе со всей своей серьезностью. И если такое случалось, спокойно переносила неудачу и начинала заново. Тем не менее, ныне допущенная ошибка ее глубоко ранила. Она всегда относилась к любому делу ответственно, но после слов Главы ордена Цзян «Я доверил тебе самое дорогое» девушка была намерена выложиться больше, чем идеально. Ей искренне хотелось вернуть мужчине возможность совершенствоваться. Но у нее не получилось ни помочь Вэй У Сяню, ни оправдать доверия Цзян Ваньиня. — Я просчиталась. Я недооценила степень его повреждений. Я ошиблась и приму любое наказание, которое ты посчитаешь нужным.— Подавлено произнесла целительница, готовая принять на себя весь гнев этого человека.  Удивительно, но Цзян Чэн больше не стремился обвинить кого-либо в случившемся. Наверное, это та степень взросления, когда в отношениях, став стимулом развития для другого, вы меняете друг друга в лучшую сторону.  Научившись проявлять терпение к Вэй Ину, Ваньинь смог применить это умение и к окружающим. Стал немного снисходительнее, в какой-то степени мягче. Воспринимает теперь некоторые вещи не так остро, как раньше. И приспособился принимать правду такой, какая она есть. Конечно, он мог сейчас сорваться на целительницу, но ситуации это не исправило бы. Ведь правда в том, что он сам подтолкнул Вэй У Сяня к возвращению ядра. И если бы он не знал, что и сам шисюн искренне этого желал, то наверняка бы начал загоняться.  — Перестань нести бред и займись своей работой. Следи за его состоянием и держи меня в курсе.— Бросил Ваньинь и, прежде, чем уйти, ненадолго сжал ладонь возлюбленного.  Он решил немного подождать, не паниковать раньше времени. Но, каждый раз, когда он получал отчеты о здоровье Вэй Ина от Вэнь Цин, выдержка его ломалась. Дни сменяли друг друга, а долгожданной новости все не было. Шисюн не приходил в себя и, более того, состояние его ухудшалось. С очередным донесением вся надежда испарялась и Ваньинь все меньше верил в то, что что-то поменяется. Все грезы о счастливом будущем и мечты о семейной жизни плавно утекали вместе со временем, которое осталось у безвольного тела.  Сожаление, чувство вины и горечи медленно заполняли сердце Главы ордена Цзян. Как жизнь избранника ускользала сквозь его пальцы, так и он сам терял себя. Второй раз лишиться того, кто дорог сердцу, было чертовски мучительно. Особенно, когда это происходит неспешно и ты ничего не можешь сделать, чтобы предотвратить очевидный исход. Неспособен помочь, пока еще есть время.  Так проходили две недели, тянущиеся настолько мешкотно, что можно было сойти с ума. С этим ожиданием Цзян Чэн потерял всякий сон. Еда совсем не лезла и грозила выйти наружу, каждый раз, когда он пытался пересилить себя и поесть. Он заставлял себя делать повседневные вещи, дабы самому не слечь, и отвлекаться на бумажную работу, чтобы совсем не свихнуться. И вечером позволял себе навестить Вэй У Сяня, желая взглянуть на родное лицо. Ваньинь отпускал Деву Вэнь с поста и оставался наедине с возлюбленным. Целовал его холодные руки, приглаживал черные локоны, очерчивал овал бледного лица. Его начинала пробирать дрожь, когда он понимал, что Вэй Ин снова вернулся к тому состоянию, в котором он его забрал, и смерть вновь поселилась где-то рядышком с ним, а может уже и в нем. Золотое ядро, что изначально насыщенно пульсировало в груди, тоже постепенно рассеивалось. А Цзян Чэн, пусть и терял всякую веру, все равно ждал.  После походов к Вэй Ину Молодой Глава Цзян чувствовал себя опустошенным и отрешенным от мира сего. Дела клана уже не так сильно волновали его, но он выполнял их, лишь бы не думать о худшем и не спустить все труды, вложенные в восстановление Пристани Лотоса. Он ведь говорил, что поднимет орден с колен, независимо от того, как сложатся их отношения. И он сделает это. Только вот хотелось осуществить все задуманное вместе с возлюбленным, о чем он вспоминал, стоило ему в очередной раз вернуться к своим обязанностям.  Когда пошла третья неделя, Цзян Чэн по новой сделался раздражительным и вспыльчивым. Настолько, что любая мелочь могла вывести его на эмоции. А стоило прибыть письму из Ланьлин Цзинь, так все чувства сорвало с предохранителя. Он отшвырнул письменный стол подальше от себя, что все бумаги разлетелись и рассыпались в воздухе. Ему написала сестра, а он даже не знал, как ей сообщить о произошедшем. От того и зарыдал от бессилия, сжав в руках послание.  До этого Ваньинь не разрешал себе лить слезы. Держал себя в руках и не позволял провалиться в бездну отчаяния. Однако увидев почерк сестры, ее мягкий слог и ласковые слова, он почувствовал такую безысходность, как глас вопиющего в пустыне. Боль затопила все естество, и он прижал письмо сестры к груди, словно бы оно избавило его от страданий. Но ничто не могло сейчас унять его душевных терзаний, которые он старался сдерживать все эти две недели. Он рыдал до тех пор, пока не наткнулся взглядом на знакомый лист бумаги.  Усердно вытерев слезы, заволакивающие ему взор, он потянулся за листком, на котором был изображен он сам. Аккуратные линии кисти изобразили резкие, но изящные черты лица, тонкие брови и миндалевидные глаза. Если обычно ему говорили, что взгляд его был тяжелым и испепеляющим, то на изображении он был мягким и задумчивым. Он сидел на берегу озера и глядел на водную гладь, выглядя в этот момент настолько умиротворено и безмятежно, сколь нельзя было сказать, что в жизни он бывал надменным. В глазах Вэй У Сяня он был таким красивым и обворожительным, с легкой улыбкой на лице, что тот не удержался от того, чтобы запечатлеть его образ. Тайком ведь пролез к нему в кабинет, чтобы оставить свой рисунок. И внизу добавил: «Улыбайся. Я умру, если твоя улыбка померкнет.» Цзян Чэн издал тихий нервный смешок, а на глаза снова хлынули слезы. Вэй Ин никогда не следил за словами, часто говорил все, что думал. Его честность и искренность всегда вводили в негодование, в ступор или в смущение. А сейчас так и вообще иронично попали в точку. Только вот эти слова сейчас больше подходили к нему. Ведь в нем и правда умрет все, если он не увидит больше его улыбку.  — Цзян Чэн, ты такой красивый. Можно я тебя нарисую?— Выпалил Вэй У Сянь в тот вечер, заставив шиди зардеться толи от смущения, толи от неожиданности сказанного.  — Что? Зачем?— Вскинулся мужчина и нахмурился, вглядываясь в серые омуты напротив.  — На память? Будем вот лет через десять перебирать старые свитки и наткнемся на рисунок. Вспомним это время, какими мы были.— Предложил шисюн и, когда  Ваньинь поджал губы, добавил.— Пожалуйста. Цзян Чэн отвел взгляд, понимая, что не хочет отказывать. Он всегда имел слабость перед ним и его обаянием. Но эта просьба такая неловкая, что он не может заставить себя согласиться. К тому же, они могли бы сделать это более организованно, пригласить талантливого человека и сделать совместный портрет. — Мы можем пригласить хорошего художника. Он нарисует все, как ты захочешь, и… — Нет!— Перебил Вэй Ин и приблизился к возлюбленному почти вплотную. Он взял лицо Главы ордена Цзян в свои ладони и томно произнес.— Я хочу сам сделать это. Изобразить тебя в этот самый момент, когда ты такой великолепный. Ты всегда потрясающе выглядишь, но сейчас ты настолько очарователен, что я хочу, чтобы ты увидел себя моими глазами. Позволь, А-Чэн, показать тебе, как ты прекрасен.  А после глядел так трогательно и нежно, улыбался ласково, невесомо поглаживал лицо, заставляя Цзян Чэна млеть. Ему ничего не оставалось, кроме как согласиться, а после расслабиться под его привычную и родную болтовню. Воспоминания об этом дне затопили сердце горькой нежностью и вынудили болезненно улыбнуться. Ваньиню бы хотелось вернуться в тот день и отменить все планы на пересадку ядра. Однако, в то же время, он понимал, что ни за чтобы так не поступил. Он бы принимал и любил Вэй У Сяня, независимо от того, есть у него золотое ядро или нет. Он бы и оберегал его, и защищал. Но дело в том, что сам Вэй Ин не был бы от этого до конца счастлив. Ведь тому хотелось не только принимать заботу, но и отдавать. Он желал быть рядом не только в постели и в рабочем кабинете, но и сопровождать везде, как верный друг, помощник и близкий человек. Потому что Вэй У Сянь не просто возлюбленный, с которым можно делить ложе и буднюю жизнь. Вэй Ин намного значимее и важнее. Он равный Цзян Чэну в отношении всего.  — Глава ордена Цзян, Господин Чжан просит вас о личной встрече.— Раздается из-за двери голос адепта и выволакивает мужчину из пучины маеты.  Ваньинь совсем забыл об этом человеке из-за настигнутых его переживаний. Он только один раз поинтересовался у Вэнь Цин, как тот перенес операцию, и, получив положительный ответ, полностью переключился на состояние шисюна.  — Подготовь комнату приема и скажи ему подождать меня там. Я закончу и подойду.— Ответил Цзян Чэн, вернув себе самообладание.  Он стер с лица оставшиеся слезы и уже более ясным взглядом оглядел свой кабинет. Помещение было в полном беспорядке, из-за чего стоило попросить прислугу его убрать и собрать все важные документы. Сам он поднялся со своего места и принялся приводить себя в порядок, хотя внешний вид оставлял желать лучшего.  За все две недели он так себя изнурил, что на лицо значительно изменился. Скулы стали острее, делая его черты более резкими, под глазами выступили синяки от усталости и недосыпа, а губы грубо искусаны от нервозности. Кажется, последние недели отняли с его лица последние отголоски юности. Наведя весь возможный марафет, Ваньинь собрал себя по кусочкам и отправился к человеку, который так милостиво пожертвовал им золотое ядро. На самом деле он не представлял к чему сведется разговор. Если мужчина еще не в курсе, то придется тому сообщить о случившемся, чего делать собственно не хотелось; а если уже обо всем знает, то придется выслушивать все возможные извинения, и может еще чего сверху.  Стоило ему войти в приемную комнату, как последнее предположение подтвердилось. Как только дверь за его спиной закрылась, доброволец опустился на колени и склонил голову.  — Этот недостойный просит прощения у Главы ордена Цзян, что его золотое ядро оказалось бесполезным! Я приму любое наказание, которое вы посчитаете нужным!— На парах выпалил он, заставив Цзян Чэна вздохнуть и почувствовать неимоверную усталость. Все стремились попросить у него прощения за этот случай, но ему от этого становилось только дурнее.  — Прошу вас, Господин Чжан, прекратите это безобразие. Не позорьте себя и не оскорбляйте меня. Все мы понимаем, что здесь ничьей вины нет.— Изнуренно ответил Молодой глава и сел за стол, на котором уже был разлит чай.  Мужчина послушно выполнил просьбу и сел на место перед Главой. Выглядел он совсем разбито, будто это у него погибает родной человек. Но у Цзян Чэна не было ни сил, ни желания язвить по этому поводу. Уязвление чужой слабости больше не приносило ему удовлетворения. Ему просто хотелось былого душевного спокойствия, которое появилось только с возвращением Вэй У Сяня и также покинуло, когда тот не очнулся.  — Мне искренне жаль, что все так вышло.— Произнёс господин Чжан и встретился своим грустным взглядом с потухшим напротив. Ваньинь выражал полную невозмутимость, но в глазах были видны и боль и страх за любимого человека.  — Не о чем тут жалеть. Во всяком случае, не вам. Вы отдали свое золотое ядро и, независимо от того, как сложится судьба, я выполню свою часть договора. Этого бы желал сам Вэй У Сянь. Он бы не хотел, чтобы из-за него и неудачной операции пострадали бы чьи-то судьбы. Это было бы не справедливо, ведь ничьего прегрешения здесь нет.  — Глава Цзян, я понимаю, что мои честные слова и чувства, которые я испытываю из-за всего произошедшего не утешат ваше раненое сердце. Но я хочу, чтобы вы знали, что мой поступок был не только ради выгоды. Я правда хотел вам помочь.  — Благодарю.— Сухо отозвался Цзян Чэн, после чего в помещении воцарилось молчание. Безмолвие угнетало, но сказать в данной ситуации больше было нечего. Никакие извинения и сожаления не помогут. Оставалось только смириться и ждать, когда небеса распорядятся над судьбой Вэй Ина. Многие боялись этого. Для Ваньиня это само собой будет тяжелым ударом, а для других тяжелые последствия. Каждый понимал, что если умрет Вэй У Сянь, вместе с ним погибнет и все светлое, что зародилось в сердце их Главы.    — Глава ордена Цзян, позволите ли вы поделиться своими домыслами?— Нарушил тишину Господин Чжан, на что Цзян Чэн вопросительно изогнул бровь. Ему явно было безразлично, но ради приличия принялся слушать.— Насколько я понял, тело Господина Вэя не хочет принимать ядро. Может так происходит, потому что оно воспринимает его чужеродным?  — Что вы хотите этим сказать?— Уже более заинтересовано спросил Ваньинь.  — Когда Господин Вэй отдал вам свое золотое ядро, ваше тело приняло его без осложнений. Я смею предположить, что так могло получиться из-за того, что вы были знакомы с духовной силой вашего шисюна. Вы ведь росли вместе. Часто сталкивались в тренировочных боях, делились своими силами при тяжелых ранениях и просто постоянно находились рядом. Со мной же Вэй У Сянь никогда не контактировал, моя энергия ци ему не знакома. Поэтому могло получиться так, что тело просто не хочет принимать что-то чужое и его стоит подтолкнуть знакомой энергией.  Удивительно как пара предложений может оживить человека и вдохнуть в него еще немного надежды. Это произошло на глазах добровольца и он готов поклясться, что Глава ордена Цзян быстро взбодрился. Как водяная лилия расцветает с восходом солнца, так и мужчина расцвел от возможности еще что-то попытаться сделать. Этого было недостаточно, чтобы до конца его обрадовать, но вполне хватило для того, чтобы вдохнуть в него малость веры на лучший исход.  Цзян Чэн не стал медлить ни минуты. Осознав, что хотел донести до него доброволец, он сразу же бросился в лекарское крыло. Ему хотелось как можно быстрее проверить предположение мужчины.  Когда он встретился с Вэнь Цин, поспешил рассказать об этом. Девушка хоть и согласилась, но энтузиазма не разделила. С точки зрения медицины это было маловероятно. И пусть золотое ядро больше связывается с душой, нежели с телом, шансов на успех это не сильно прибавляло. Во всяком случае, вреда это не принесло бы, поэтому препятствовать целительница не стала.  Они приступили к затее почти сразу. Девушка встала по одну сторону Вэй У Сяня, с целью следить за его пульсом и меридианами, а Ваньинь по другую, дабы поделиться своей ци. Руки Главы ордена Цзян мелко дрожали, когда он коснулся руки шисюна, но он заставил себя успокоиться, чтобы направить ровный поток светлой энергии. Переживания и страх он загнал глубоко в себя и сконцентрировался на течении своей духовной силы.  Однако ничего не происходило. Ядро не начинало циркулировать, духовные каналы не наполнялись силами, а ци Цзян Чэна растворялась в пустоте. Но заклинатель все равно продолжал передавать духовную энергию, до последнего надеясь на чертово чудо. Он был не из тех людей, кто верит в ложные надежды, но, когда дело касается чего-то жизненно важного, все принципы и убеждения теряют силу под воздействием страха потерять нечто ценное сердцу.  — Ваньинь, это бесполезно.— Произнесла Дева Вэнь, не увидев результата.  Вопреки ее словам, Глава ордена Цзян не прекращал свое действо, упорно растрачивая свою энергию. Девушке было больно смотреть, как мужчина настойчиво держался за эту бесполезную, на ее взгляд, иллюзию.  — Ты впустую тратишь силы. Перестань.  Она предприняла попытку остановить Ваньиня, но тот грубо отбросил ее руку.  — Замолчи! Это все, что я могу сделать. Поэтому не смей меня останавливать.  Цзян Чэн был на грани безумия. Он так боялся потерять Вэй Ина, что готов был хвататься за любую мелочь и выложиться полностью, если это значило его спасти. Он остервенело кусал губы, но не отпускал руки возлюбленного. Было страшно отпустить, а еще более ужасно принять жестокую правду. Истерика балансировала на краю сознания, из-за чего мужчину начало бросать от крайности в крайность. Он зацепился за еще одну мысль и принялся разматывать бинты на груди шисюна.  — Эй!— Вскинулась девушка и схватила заклинателя за предплечье.— Швы могут разойтись. Может начаться кровотечение. Перестань немедленно.  Но голос разума давно покинул Главу ордена Цзян. Он бешено на нее посмотрел и чуть ли не прорычал: — Стой смирно и следи за его состоянием. Это был, что ни на есть, приказ. И Вэнь Цин могла ослушаться, поскольку покой и здоровье пациентов превыше каких-либо прихотей. Но она понимала, что если не поможет то, что собирался сделать Ваньинь, то не поможет ничего. Поэтому она отступила и послушно вернулась на свое место, следя за показателями Вэй Ина и помешательством Цзян Чэна.  Тот в свою очередь, избавившись от перевязки, дрожащими руками коснулся даньтяня, на месте которого красовалась свежая рана после операции. Он начал напрямую в ядро вливать свою ци, молясь всем небожителям, чтобы это помогло. Плевать, что он мог во второй раз лишиться золотого ядра, которое может просто истощиться и рассеяться. Вэй У Сяню сейчас было нужнее. Потому что без него он просто умрет. А он намного важнее пути самосовершенствования.  Но и это не дало видимых результатов. Ваньинь планировал уже сдаться. Осознание безысходности медленно настигало его. Все теряло смысл, последняя капля надежды равнодушно ускользала прямо у него на глазах. Прикрыв глаза от нахлынувшей боли, он начал отстраняться и мечтать о том, чтобы его сердце остановилось вместе с сердцем возлюбленного. Какая бы не была сейчас сентиментальность, но эта душераздирающая агония неумолимо разбивала в его душе все уже до самых остатков.  — Подожди!— Остановила его Дева Вэнь, прислушиваясь к меридианам точнее. Для более точных ощущений она приложила свою ладонь рядом с рукой Цзян Чэна, а после одобрительно добавила.— Продолжай! Ядро наполнилось силой и начало вращаться.  Мужчина уже не выдерживал этого напряжения и скачков нервных потрясений. Он жалостливо всхлипнул, но продолжил делиться своей духовной энергией. Прикрыв глаза обратно, он уже просто ждал вердикта, как приказа о своей казни. Но время вновь решает над ним поиздеваться, играючи дергая за ниточки последней выдержки. Оно шло так неспешно, что можно было тронуться умом от накала стресса.  Он чувствует как теряет всякие силы, когда Вэнь Цин выдыхает, и оседает на пол, после слов, которые окатили волной облегчения: — Ядро начало свою циркуляцию и его каналы наполнились ци. А после был белый шум.  Девушка что-то там делала, чтобы убедиться в правильности работы золотого ядра, проверяла меридианы, пульс и все остальное. Адреналин явно охватил ее организм, который очень быстро включился в свои задачи. И только Цзян Чэн безвольно сидел подле кровати, не до конца осознавая, что у них все получилось. Разум старательно не хотел принимать эту информацию, словно страшась снова обмануться. Так он пребывал в непонятной прострации до тех пор, пока его плеча не коснулась рука целительницы.  – Твоя ци помогла запустить его новое ядро. Ты молодец. Но ты потратил слишком много сил, тебе следует отдохнуть.– Беспокойный голос Девы Вэнь медленно приводил в чувства.  – Вэй У Сянь... – Ему нужно ещё время, чтобы приспособиться и восстановиться. Пока он ещё не очнулся, тебе следует поспать. Вэнь Цин протянула Цзян Чэну руку, чтобы помочь встать, хотя на самом деле не надеялась, что ее примут. К ее удивлению, мужчина не отказался от поддержки и встал с ее помощью. Его заметно пошатывало. Изнуряющие переживания и сильное напряжение выматало его также, как и переливание духовных сил. Волнуясь за его состояние, она решает поместить его на соседнюю кровать.  – Выпей это и отдохни. Девушка дала Главе ордена Цзян сильное снотворное, чтобы тот мог уснуть на достаточно долгое время. А для вероятности обездвижила его иглой. Крепкий сон ему был необходим, иначе он рисковал на искажение ци из-за сильного эмоционального потрясения. Поэтому она решилась на подобную выходку. Как и ожидалось, Ваньинь уснул почти сразу.