4.
16 июня 2023 г., 21:55
— не будешь ты моим папиком! — прикрикивает чонгук тэхёну вслед, когда тот выходит из гаража со словами, что ему нужно вернуться на работу в ресторан. ну вот админил бы у себя в залупе, что приебался к группе чонгука? — то есть, папиком группы! — исправляет он, когда до него не сразу доходит, что он ляпнул. но быть его папиком чонгук тоже не разрешает. не будет просто уточнять, тот и сам поймёт.
— скажи мне, чонгук, — резко останавливается тэхён на тротуаре, что чонгук еле успевает тормознуть, чтобы опять в него не врезаться. сегодня от тэхёна не воняет сраной ашкой, но от этого противнее не становится. — зачем вы выступаете на сцене? намджун рассказывал, как ты практически иногда умоляешь некоторых владельцев пабов дать вам шанс встать на неё.
— много ты знаешь, блять, — недовольно бурчит чонгук, пряча взгляд в бетонные плитки под ногами. — мне не нужна слава. я просто хочу… я хочу, чтобы со мной разделили те чувства, которые я испытываю, исполняя свои песни, — отвечает он. вполне честно, стыдливо, почти неслышно, потому что не поебать ли тэхёну, вообще? зачем спрашивает такие личные вопросы? лучше спросил бы, какого вкуса смазку он предпочитает.
— а что, если таких людей очень много? — спрашивает тэхён без должного издевательского тона. нет, ну чонгуку же сложно ненавидеть этого парня, когда он такой, блять. — что, если их может собраться целый стадион, где каждый из которых чувствует то, что ты хочешь передать своими песнями и исполнением? точно не хочешь поделиться эмоциями, поддержать таких же непонятых панков своей музыкой?
чонгук недолго смотрит заворожёнными глазами на тэхёна. недолго, по его мнению, потому что глаза слезятся так, что приходится несколько тысяч раз моргать. он, конечно, так и не научился математике, да и в физике тоже не разобрался пока, но пространственно-временной континуум, кажется, эррорнулся, потому что они молча стоят друг напротив друга, смотрят так, будто пытаются переиграть друг друга в гляделки и восхищаются.
сука, что делают? восхищаются чем, блять?
чужими родинками на лицах, неидеально-идеальными чертами лица, едва заметными улыбками. тэхён пирсингом-колечком на губе, чонгук — пшеничной чёлкой над бровями.
— почему ты говоришь так, будто сечёшь в этом? ты же блядский реггетон слушаешь. откровенная хуйня, кстати, — наконец подаёт голос чонгук. ну как подаёт, ну как голос. шепчет, как будто боится разбудить весь мир своими чувствами. сука, чувствами. как смешно.
— ты послушал? — хмыкает тэхён, шире улыбаясь. — это так… мило. я просто обязан позвать тебя на свидание за такой интерес, — не смеётся, а просто улыбается, не насмешливо, а нежно.
— пошёл ты нахуй, — чонгук был бы не чонгуком, если бы не засирал светлые тона, которые пытаются ворваться в его чёрную роцкерскую и ещё непроданную дьяволу душу. что-то подсказывает ему, что продастся он в итоге именно этому чёрту, что без обид усмехается ему.
— ты только что лишил себя шанса увильнуть от завтрашней смены, — произносит он с лукавой ухмылкой, что глаза чонгука широко раскрываются. ну блять, и свидания лишился, и от отмены смены? чонгук, какой ты неудачник.
— тогда я сог…
— жду тебя завтра на смене после школы, — качает головой тэхён, мол, ты проебал свой единственный шанс. — приходи сразу в школьной форме, она тебе идёт.
нет, надо издать закон, чтобы на такой интриге не заканчивали разговор. потому что именно это делает тэхён, садясь в свою машину, и, не глядя на чуток прихуевшего чонгука, быстро выезжает со двора.
может, всё-таки школьная форма и не такая блядская. так уж и быть, он ещё чуть-чуть походит в ней школу, ну чтоб предков туда не вызывали. ага, именно поэтому.
спустить отпустить ему грехи или говорить такие комплименты насчёт его таланта. чонгук и без этого мажора знает, что он охуенный, но почему-то всё равно смущённо краснеет, как малолетка, коей, да блять, не является.
— делать вид, что разбираешься в роке и в том, как управлять группой, — всё же отвечает чонгук, отвлекаясь на неоттирающееся пятно на одном из бокалов.
— в роке и музыкальных группах, может, и не разбираюсь. а в менеджменте — очень даже. я два года учился в колледже по бизнес-управлению, пока меня… пока не приехал сюда. а ещё работал менеджером разного рода долбоёбов. с вами уж точно справлюсь, — усмехается тэхён, надменно улыбаясь, и пытается отобрать из ладони чонгука бокал. — сломаешь, блять.
— не сломаю, блять, — вякает себе под нос чонгук и крепко держится за бокал. не потому, что он ему нахуй так сдался и он такой прям усердный работник, что хочет оттереть ебаное пятно, а потому что пальцы тэхёна, сука, ну почему они такие красивые, касаются его, татуированных.
— ладно. я помогу тебе с английским. иначе ты мне всю группу проебёшь с его незнанием, — ломается в конце, нет, не бокал, а тэхён, потому что ну пиздец какой чонгук милаш, притворяющийся брутальным рок-н-рольщиком, а сам слащаво кусает кроличьими зубками нижнюю губу и прячет пунцовые щёки ладошками. как будто тэхён такой дебил и нихера не замечает.
— группа вообще-то моя! — возмущается чонгук, топая тяжёлым ботинком по кафельному полу, чем заставляет тэхёна тихо рассмеяться.
— твоя, малыш, твоя.
🤘
эссе не пишется от слова совсем. от слова «fuck» очень даже. а ещё из головы всё не выходит речь тэхёна о том, что, может, слава — это не так уж и плохо. даже у nirvana она была и по сей день существует. а ещё чонгук ломает весь вечер голову над тем, как назвать-то, блять, группу так, чтобы опять случайно не стать членом. просить у намджуна что-то совсем не хочется. не доверяет он больше ему. никому, мать их, из членов группы. тьфу ты, теперь и выражение «член группы» всегда будет носить в голове чонгука совсем другой подтекст. ну спасибо друзья. как так получилось, что ему глаза второй раз открывает ким тэхён? и как так получается, что чонгуку в голову стреляет охуенно-неохуенная идея? — как у тебя с английским? — спрашивает он у босса, когда тот объясняет ему, как вытирать бокалы так, чтобы после посудомойки на них не оставалось разводов. чонгуку это вполне мог бы и мингю показать, но тот обслуживает гостей в общем зале, в котором сейчас, сука, выступает хосок. а значит, чонгук сегодня помогает стюардам и поварам на кухне. — получше, чем у тебя, — смеётся тэхён. ну само собой. чонгук это понял, сука, может, хватит ржать? три дня уже прошло. — насколько лучше? как у намджуна или как у юнги? — уточняет чонгук, потому что важно. он так плавно подводит к самой теме, хотя думает, что если даже как у юнги с его «задумался о членах и набил член», чонгук всё равно предложит тэхёну то, что обдумывал эти дни. потому что, мать вашу, эссе так и не написано. — ну я свободно владею разговорным, — пожимает плечами тэхён, с интересом рассматривая лицо чонгука, чтобы понять наконец, что он хочет. а ещё потому что испарины красиво блестят на его коже. — в европе сложно не знать английский. — а ты там что делал, кстати? — молодец, чонгук, решил внезапно поговорить о жизни. просто здравствуй, просто как дела. — жил в мадриде с мамой после развода предков, когда мне исполнилось десять. а тэхён милаш, отвечает. блин, чонгук же не начнёт реально видеть в нём друга? но лучше, конечно, друга, чем папика. — а вернулся сюда, чтобы… — всё не унимается чонгук, которому, блять, почему-то интересно, какого хрена этот хрен приехал в их маленький город. ну и что, что здесь живёт его отец. — …чтобы выебать тебя, — с устрашающим тоном произносит тэхён своим баритоном, что чонгук глотает слюну, а потом ещё три раза. и было бы норм, если бы испугался. блять, нет же. ему просто этого захотелось. быть выебанным ким тэхёном, ах ты ж блядский европерец. — ага, смешно, — безразлично, он очень на это надеется, говорит чонгук, поворачивая голову к сраным бокалам, которые заебался уже вытирать, рассматривая на свету то, осталось ли пятнышко. тэхён обещал, что выебет, если останется. а чонгук же знает, что бокал остаётся бокалом, даже с разводами. нехуй так стараться, на самом деле. — я что хотел сказать, — вспоминает он наконец причину своей подводки к теме, — насчёт контракта. — будет составлен через несколько дней. но так как ты несовершеннолетний, моим юристам нужно будет нотариальное разрешение твоих родителей, — отвечает так, как будто именно это хотели спросить. спасибо, конечно, что предупредил. чонгуку теперь придётся как-то объяснять предкам, что он отдаёт себя в рабство нешибко зрелому музыкальному менеджеру, который, вот он уверен, в итоге окажется, что просто не знает, в какую ещё игрушку поиграть, пока отрабатывает своё наказание, сука, чонгук когда-нибудь узнает, за что именно? — сомневаюсь, что они его дадут, — грустно подмечает чонгук. — они и так ебут меня каждый день из-за оценок и плохой посещаемости. а тут ещё на тебя батрачу несколько дней. — ой, давай не надо. я знаю, что ты хуёво учился ещё и до своей отработки тут, — опускает тэхён его безуспешные попытки надавить на жалость. чонгук вообще обычно не такой, ему нахуя не сдалась чужая жалость, но с тэхёном почему-то захотелось попробовать. — у меня ты хотя бы бокалы вытирать научился, — усмехается, хорошо зная, что навык так себе. особенно для человека, который рокстаром тут пытается стать, а не ебаным вытиральщиком стекла. хотя если чонгук не сдаст это блядское эссе, именно такая судьба его и ждёт. — мне нужен репетитор по английскому, — выдаёт он наконец то, к чему так старательно подогревал разговор, однако выходит как-то не очень. потому что тэхён вопросительно поднимает бровь, по которой чонгук без слов читает: «и чо? я тут причём?» — я подпишу с тобой контракт, если поможешь написать эссе по инглишу. — эм… ке карахо? — вырывается из тэхёна, который даже не подозревает о том, что из чонгука может вытечь невытекаемое от его испанского. — почему я? хороший вопрос, тэхён. очень. давай вместе сядем где-нибудь за одной сигареткой на двоих и подумаем над тем, почему чонгук решил именно тебя попросить помочь с английским и почему сейчас смотрит на тебя щенячьи-кроличьи-кошачьи-пингвиньими глазками, чтобы ты согласился. кому, как не тэхёну чонгук может довериться? боже, что за абсурд: чонгук, доверяющий тэхёну. ну раз контракт подписывать он всё-таки согласился, да-да, именно, что согласился ещё вечером того же дня, а просто так говорить своё заветное «я согласен» и оттопыривать безымянный пальчик, ой, то есть, подписывать какие-то там бумажки, чонгук не собирается. он рокер или кто? надо же поломаться. да и эссе само себя не напишет, к большому сожалению. — ты у моих родителей разрешение как просить будешь? — я твоих родителей не трахнуть тебя просить собираюсь, — раздражённо отвечает тэхён, а чонгук в ёбаный раз глотает слюну, потому что эти их шуточки про то, как тэхён его трахнет, становятся несмешными. да блять, никогда и не были, а он всё продолжает и продолжает. может, просто трахнешь и успокоишь(ся)? — я скажу, как есть. скажу, что вижу в их талантливом сыне большой потенциал. хочу сделать из него и его друзей-ебалаев звёзд. ну и ещё заработать на их успехе денег, чтобы перестать жить на динеро моего падре. — прекрати. — что именно? да, чонгук, что именно? говорить на испанском, от которого хочется упасть на колени перед тэхёном и попросить его🤘
— мам, это тэхён, он будет меня инглишу учить! — кажется, именно так нужно оповещать домашних о том, что это за хмырь, который неуверенно кланяется ошарашенно вылупившей глаза женщине, выходящей из кухни и сердито смотрящей сыну в спину, который бежит по лестнице на второй этаж. — вы же не… из его группы? — спрашивает она, недоверчиво скрещивая руки на груди. она хорошо знала каждого в лицо. настолько сильно сын выел своим родителям голову этим своим роком, поэтому удивляется вообще тому, что тот притащил с собой парня не из группы. — не совсем. я ким тэхён, сын ким хюншика, который владеет испанским рестораном в центре города, — стеснительно улыбается тэхён, почему-то уже не ощущая должной уверенности, с которой должен был бы просить предков чонгука дать разрешение на подписание контракта. поэтому он, ещё раз поклонившись, бежит вслед за самим парнем, чтобы, во-первых, обматерить его за такую подставу. какого хуя вообще заставил идти к себе домой, если уроками можно заняться да где угодно, а не в комнате родительского дома? а во-вторых… что там во-вторых, тэхён забывает, как только оказывается в этой самой комнате. вместо обоев многочисленные плакаты со всякими рок-звёздами, вместо учебников на полках пластинки и диски с альбомами рок-бэндов, вместо игровой приставки старая электрогитара. — вот, держи тетрадь. тут есть тема, по которой нужно написать эссе. сделай так, чтобы учительница не подумала, что писал не я… — стоп-стоп, малыш, ты чего это удумал? — перебивает его тэхён, отталкивая от себя тетрадь, и, само собой, получает вопросительный взгляд от чонгука, мол, а что не так. да всё не так. — я сюда пришёл не эссе за тебя писать. — а трахать, что ли? — смеётся чонгук и, приняв на себе сердитый взгляд исподлобья, плавно переводит смех в нервный. а потом и вовсе прекращает. судя по тому, как мрачнеют глаза тэхёна, трахнет он его не так, как хотелось бы. а чонгуку, кажется, прям очень хочется и уже даже не важно, как именно. — а чтобы научить тебя английскому. сам будешь писать своё эссе. — блять, нет времени у меня на учёбу. мне работать надо. один гондон заставляет другим гондонам еду носить и убирать после них огрызки, — иронизирует чонгук, но тэхёну всё ещё не смешно. блять, как тебя рассмешить-то? так, тут где-то у чонгука должен заваляться красный нос клоуна. — я знал, что это будет сложно, — вздыхает тэхён и приближается к письменному столу, одним взглядом заставив чонгука послушно подойти следом. — так, слово «член» и его синонимы ты уже знаешь, — усмехается он и теперь несмешно уже чонгуку. можно они будут шутить на общие темы, чтобы обоим было смешно, а? — что ещё? — если бы я что-то ещё знал, думаешь, я бы попросил у тебя помощи? — недовольно отвечает чонгук, садясь за стул, и старается вообще не дышать нахуй, потому что ашка сегодня банановая. блять, если тэхён не хочет убить своего потенциального подопечного своим фруктовым дыханием, так хотя бы не садился рядом. да ещё так близко, что чонгук чувствует тепло его кожи. сука, он не романтик, но теперь понимает, каково это ощущать другого чела. это… приятно. — ну давай начнём с того, что ещё у тебя набито на руке. судя по первой надписи, тату свои ты не читал так же, как учебники по английскому, — усмехается тэхён и походу на полном серьёзе, потому что опускает глаза к правой руке чонгука, скрытой под хлопковой тканью школьной формы и ждёт. еблан, чего ждёшь? сам раздевай. то есть, не разденется чонгук. навряд ли раздевать ученика входит в обязанности репетитора. — да шучу я, — уже смеётся тэхён, а чонгук вообще-то расстёгивает пуговицу манжета и всерьёз размышляет о том, а что, если юнги реально, ну прям очень сильно, задумался во время сеансов, и на чонгуке сейчас есть что-то по типу «я ебу ослов»? поэтому он молча встаёт на ноги и теперь расстёгивает пуговицы рубашки. закатать рукава не получится, у него рукав аж по плечо. ага. а под рубашкой нет майки. поэтому пусть тэхён смущается. но почему-то чонгук тоже смущается, однако продолжает медленно высвобождать пуговицы из петель, кто-нибудь остановите его пальцы, они бесконтрольные. — на всякий случай, проверь, а? — просит он, боже, ну что за унижение на бедную головушку бедного чонгук-и, и стеснительно смотрит на неподвижно сидевшего на стуле тэхёна, который стеклянным взглядом не моргает. тоже смотрит. на то, как оголяется торс, который в принципе не раз видел, когда чонгук переодевался в комнате для персонала. но от этого что-то вот совсем не лучше. сейчас они в комнате, за закрытой дверью, не обременённые статусом «босс/должник» два парня с явно нетрадиционной ориентацией, которая так и кричит в лицо: «давай ебаться». рубашка висит лишь на одном рукаве. чонгуку почему-то, ага, почему-то не хватило смелости полностью от неё избавиться. и он подходит ближе к сходящему с ума тэхёну и тычет в него оголённой рукой, типа ну на. — тут есть несколько надписей, тоже на английском. надеюсь. а то мало ли, юнги в один из сеансов обрёл уверенность в том, что хорош во французском там или гренландском, — нервная усмешка выдаёт чонгука с потрохами. он что, просит ким тэхёна оценить его? как какого-то кролика на демонстрации в зообазаре? может, ему ещё пропищать: «ну купите меня, пожалуйста»? чёрт, эта затея с репетиторством изначально была провальной. чонгук, может смиришься с тем, что ты тупой, и на этом порешим, а? а тэхён слушается. опускает глаза к руке чонгука, рассматривает, разглядывает, обследует, как ёбаный ценитель искусства. потому что красиво. юнги талант. но не больше, чем предки чонгука, потому что тут кроме тату-рукава настоящий музейный шедевр стоит, что просто любуйся им и всё. а раз таблички «не трогать» нет, значит, можно и прикоснуться. ну чтобы всецело оценить. он же ценитель, блять. длинные пальцы медленно скользят по моментально покрывающейся мурашками коже, чуть задевая ногтями рисунки и надписи на ней. надо бы сосредоточиться на последних, потому что он тут корректором, мать вашу, заделался. грамотность проверяет, ёпта. но мозг напрочь отказывается вспоминать какие-либо знания на английском. мозг вообще съёбывает нахуй, оставляя тэхёна на попечение сексуального желания. — мальдита сэ, бебé, — шепчет он, ощущая то, как поднимается температура его тела из-за чужого тела. чонгук же сходит с ума. сука, тэхён, ну пойми уже, чонгук сходит с ума, когда ты говоришь на испанском. всё-таки надо набить что-то на этом языке. а потом заставить тэхёна прочитать его. ведь чонгуку сносит крышу полностью так, что он через секунду находит себя сидящим на коленях тэхёна. так, а это когда произошло? неважно, чонгук не встанет, неа. а его никто и не просит. тэхён снизу вверх смотрит в удивлённые глаза-блюдца школьника, который хлопает ресницами так, мол, чесслово, я сам не понимаю, как сюда попал, и лукаво улыбается, продолжая поглаживать предплечье парня. — нарываешься, малыш, — хрипловатый бас одаривает уши чонгука своей мелодией, что хочется послать нахуй и панк, и рэп-рок, и реггетон, и вообще все стили музыки, чтобы сделать голос тэхёна своим самым любимым музыкальным жанром. — нет, блять, это ты нарываешься каждый раз, когда называешь меня малышом, — нежно скулит чонгук, звучно втягивая носом банановый смрад из тяжело выдыхающих губ. зараза, как чонгуку до тошноты нравится его ашечное дыхание. — и на что я нарываюсь-то? — смеётся. блять, этот тэхён смеётся, продолжая смотреть на ёрзающего на себе школьника, как будто чонгук тут единственный, кто покрывается испариной от того, как сильно хочет. нет же, да? — а на что нарываюсь я? — дрожащим голосом шепчет он, еле слыша самого себя. блеск, вокалисту ещё не хватало проблем с голосовыми связками. чонгука определённо прокляли испанские друиды. — ты мне скажи. нет, ну хватит мучать несовершеннолетних. это карается законом, тэхён вообще в курсе этого? наверно, у них в европе это нормально возбуждать семнадцатилетних рокеров, загадочно улыбаться в их вспотевшие от волнения лица и, это ещё что такое, развязно оглаживать ладонями стянутые в хлопковую ткань школьных брюк крепкие бёдра. пальцы, которые оказываются не просто красивыми, но, черти, ловкими, плавно скользят по чонгуку и без всяких препятствий оказываются у него на упругих ягодицах. а затем сжимаются на половинках так, будто бы они всю жизнь только и ждали того, чтобы приехал к ним из мадрида ким, ёб его мать, тэхён и потрогал их. так желали, что чонгук сильнее елозит на коленях тэхёна, вырывая из него протяжный рык. хах, так тебе и надо. мучайся. точнее, помучаемся вместе, потому что у чонгука начинает твердеть всё. член, хватка пальцев на тэхёновых плечах, желание быть им оттраханным. — ты не добьёшься своего, слышал меня? — бормочет чонгук, не желая так легко сдаваться. извините, а то, что ты сидишь и трёшься стояком о живот тэхёна, что значит? не сдался ещё? а, ну ок. интересно посмотреть на твои попытки выпутаться из этой ловушки. потому что чонгук буквально в ней. окутан ею, как пододеяльником, в котором запутываешься так, что да нахуй, останусь тут жить. — я вообще-то тут ради английского, — улыбается тэхён и трётся родинкой на кончике своего носа о родинку на кончике носа чонгука. — если все твои попытки им заняться оканчиваются этим, то неудивительно, что у тебя одни члены на уме. нет, ну зачем так? обидно же. не члены у чонгука на уме. он у него вообще-то музыкой захламлён, а не членами. члены так, иногда в задницу входят, но не дальше. чонгук недовольно выпячивает нижнюю губу в обиде и чуть отталкивается от плеч тэхёна, чтобы встать и/или послать тэхёна нахуй, раз тот не будет писать ему эссе. но тэхён грубо сминает его ягодицы, обратно притягивая к своему телу и врезается поцелуем в надутые губы. за короткое время их знакомства из них на него вылилось столько мата и грязи, что тэхён так и чувствует их языком, которым жадно врывается в рот чонгука. гладит кончиком кроличьи зубки, что небольно грызут тэхёновы губы, и затем надавливает на язык чонгука, который тягуче стонет в него. мм… а можно целый альбом запилить с этим вокалом? тэхён проспонсирует его без раздумий. — иди нахуй, блять, — бормочет чонгук, не открывая глаза, когда ощущает то, как тэхён, еле усиживаясь на стуле, чуть толкается пахом в него. показывает, твою мать, что у него тут между ног. ага, чонгук видел. засматривался не раз, тэхёну не говорите только. — не пойду, блять, — с усмешкой отвечает тэхён, вновь примыкая к горячим податливым губам, и накрывает ладонью пытающийся разорвать ебаную ткань школьной формы член чонгука, ну чтобы нащупать почву. почва вот-вот развалится к чертям, к посеву готова. чонгук знает, как выдаёт себя. ему, блять, тут готовый к работе стояк поглаживают, а ещё он протяжно хнычет в губы, которые сам же не перестаёт целовать. затем избавляет себя от ебаной рубашки. нахуя он вообще её изначально решил снять. но всё правильно сделал. молодец, чонгук. потому что без этого идиотского действия он сейчас не смог бы зарываться пальцами в густые пшеничные волосы тэхёна, влажно целуясь с ним на бешеной скорости, что его банановый запах идеально вписывается в никотиново-мятножвачный чонгука. не смог бы прижиматься голым торсом к телу тэхёна, который сильнее тянет его к себе, впиваясь пальцами одной руки в ягодицу и гуляя другой по напряжённой мокрой от пота спине. сука, чонгук так потеет, как будто целый час на сцене отгроулил. ещё чуть-чуть, и он просто выскользнет из объятий тэхёна и растечётся мерзкой лужей у него под ступнями. идеально. ведь именно такой эффект вызывает у него всё непрекращающийся поцелуй с этим перцем. — у вас просто отличный английский язык, босс, — хихикает чонгук, ненадолго разлепляя обслюнявленные губы, чтобы отдышаться нахуй, иначе сознание сейчас потеряет. — я ещё испанским неплохо так владею, — отвечает тэхён, высовывая кончик языка, и, прекрасно зная, что лишает им дара речи, облизывает свои опухшие губы. чонгук опять теряется во времени, потому что через секунду опять каким-то чудесным образом вновь оказывается приклеенным губами к губам тэхёна. да что ж такое? отстань ты уже от этого геометрического недоразумения непонятной формы. но для чонгука это оказывается сложнейшим челленджем. как и для тэхёна, ладонь которого не прекращает тереть взбухнувший пах школьника, который держится из последних сил, чтобы не кончить и просто не кончиться как брутальный рокер. — я не дам тебе трахнуть меня. слышишь меня, ублюдок? — произносит чонгук, противореча самому себе тем, что прижимается губами к ухмыляющимся губам после каждого своего слова. ну и что. всё равно не даст, пусть даже никак не может перестать целовать тэхёна. это ещё ничего не значит. — так, определись уже, а? — издевательски смеётся ему в лицо тэхён и, нежно, эмм… что?.. хватая чонгука за запястье, отстраняет назад голову от его настойчивых поцелуев. у чонгука вообще-то тоже лапища, о-го-го какие, но почему-то от того, как кожу кисти ласково поглаживают большим пальцем, смотрят с блеском в глазах и смачно облизывают по одному губы, искривлённые в лёгкой улыбке, что бабочки в животе, сука, почему их ещё никто не разогнал нахуй? устраивают в чонгуке бунт. отставить бунт, бунтовать может только чонгук. но не может. панковская душа покидает его желающее тэхёна и желанное им же тело, что чонгук как болванчик молча кивает, сам не зная, на что именно. можно тэхён просто без слов догадается, а? — ладно, малыш. у тебя через час репетиция. а мне на работу надо. сегодня будем изучать существительные. нет, тэхён неправильно догадывается. или догадался, что чонгук тут умереть как хочет быть вытраханно-отсосанным, и тэхён, не изменяя своей ублюдской сущности, делает всё да наоборот. аккуратно выталкивает чонгука со своих уже затёкших из-за тяжести чужих мышц бёдер, встаёт на ноги, поправляя ткань брюк в области паха, который выделяется внушительно так, что чонгук просто стоит на месте как олух, тяжело дыша, и смотрит так, будто впервые такое видит. но тэхён не позволяет ему долго любоваться красотой между ног, потому что реально, чёрт, чонгук и забыл, вынуждает его учиться. просит его одеться, усаживает за письменный стол, открывает перед ним учебник, заставляет выписывать слова, транскрипцию к ним и перевод рядом. а ещё требует повторять, будто бы не замечая того, что чонгук сидит тут, пыжится. больше не из-за ненависти к учёбе, а от злости к самому парню. сука, тэхён серьёзно не видит, как возбудил школьника, ладно, который сам на это нарвался, и сейчас просит у него быть внимательным к тому, что слова «рейн», «рейн» и «рейн» — это три разных слова, которые соответственно означают «дождь», «господство» и «поводья»? ага, чонгуку же ебать как это интересно. у него самого сейчас дождь меж ног потечёт из-за тэхёнового господства над его чувствами, так ловко тот запрягает невидимыми поводьями вокруг шеи чонгука, что приходится послушно повторять за ним произношение слов. на попытках произнести слово «there», когда кончик языка тэхёна то и дело высовывался за край зубов, словно зазывая чонгука к себе, тот попытался вовлечь его в очередной поцелуй. но был грубо остановлен ладонью в грудь. ну всё, рокерская гордость чонгука сказала ему «бай-бай», потому что он не может себя контролировать рядом с этим гондоном. — если получишь хорошую оценку за эссе, исполню одно твоё желание, — произносит тэхён в конце их невыносимого занятия, что чонгук удивляется тому, как ещё умудряется с таким недотраханным настроением спускаться по лестнице, чтобы направиться в гараж к намджуну. — трахнешь меня? — вырывается из чонгука первое, что приходит в голову. нет же, блять. нет! это не желание чонгука! так почему он готов хоть прям сейчас сесть за это блядское эссе? перерыть весь интернет так, чтобы склеить из чужих сочинений самое охуенное. чтобы и трахнули не менее охуенно. — я думал, ты попросишь отгул, — смеётся тэхён, качая головой, и, спустившись вслед за чонгуком с последней ступеньки, прижимает его плечами к стене. как ёбаную девчонку в школьном коридоре. и чонгук ведёт себя и вправду как целка, которую целует популярный мальчик школы. чонгук вообще-то брутальный рокер, не смей даже вести с ним себя так. ну и что, чонгук делает всё, чтобы доказать обратное. прикрывает веки, отдаётся приторному вкусу, который, блять, всё никак не выветрится из страстных тэхёновых губ, ноет в него и просит своим нытьём большего. — уйди ты, сейчас мать засечёт, — всё же просыпается в чонгуке здравый смысл, если его можно назвать таковым, и он отталкивает тэхёна от себя, вытирая тыльной стороной ладони свои истерзанные в поцелуе губы. друзья, увидев его в таком состоянии, стопудово догадаются, чем он занимался. к счастью, они достаточно тупые, чтобы понять того, кто именно привёл их в это состояние. — ну и пусть? у вас это… зазорно? — искренне удивляется тэхён, изгибая густую бровь в недоумении, и косится в сторону кухни, где громко слышно то, как по телевизору идёт какая-то сопливая дорама. чонгук, вслушиваясь в диалог персонажей, которые блевотно признаются друг другу в любви, начинает сомневаться в себе, потому что хочется послать нахуй свой бэнд, сесть рядом с матерью за пачку семечек и с интересом уставиться в экран. вот настолько чонгуку херово от тэхёна. сука, будь проклят день, в который они познакомились. — вообще-то да, — отвечает чонгук и направляется к выходу как можно быстрее, потому что в голову вкрадывается подозрение о том, что тэхён может взять и проверить то, насколько же зазорно чувакам сосаться в родительском доме одного из них. — это тебе не европа с нудистскими пляжами и смешанными душевыми в спортзалах, — усмехается он, когда за ними закрывается входная дверь. — как ты узнал про нудистский пляж? — внезапно останавливается на полпути тэхён, уставив удивлённый взгляд на улыбающегося чонгука. выражение его лица так же меняется, потому что не вдупляет, что тэхён имеет в виду. про пляжи чонгук же просто так сказал. слышал, что в европе это нормальная вещь. но не торопится осведомлять об этом тэхёна, потому что, судя по его смущённому взгляду, опустив который он направляется к своей машине, как-то подозрительно шумно играясь со связкой ключей в пальцах, чонгуку стоит поковыряться в этом. — ты же подвезёшь меня? — спрашивает чонгук, лукаво улыбаясь уголком губ, и, не получая положительного ответа, садится на соседнее от водительского сидение. ответка получается нужной. — вышел нахуй. дом намджуна в двух кварталах от твоего, — бурчит тэхён, недовольно хмурясь, однако не делает ничего для того, чтобы чонгук реально вышел. наоборот, следит за тем, чтобы тот пристегнулся. — ну же, папик. разве ты не должен разок прокатить малыша на своей тачке? — смеётся чонгук, замечая то, как смягчается взгляд тэхёна от его слов, и еле держится, чтобы не облевать салон из-за сказанного. блядь, что подменила настоящего железного чонгука на это розово-сопливое недоразумение, верни обратно, мразь. — я так понял, твоё желание — это быть выебанным в машине, да? — отвечает тэхён и поворачивает голову к лобовому стеклу, чтобы не видеть того, как школьник прям-таки нарывается. по максимуму своих способностей. браво, к таланту к музыке можно ещё добавить соблазнительность. — я не буду с тобой спать, — включает чонгук вновь свою неопределённость. и не потому что ломается, как сучка, хотя это тоже есть. совсем чуть-чуть. просто трахаться с человеком, на которого работаешь и с которым собираешься работать в будущем, как-то стрёмно. — как хочешь, — пожимает плечами тэхён и на скорости тридцать километров в час едет по прямой дороге, чтобы подольше подержать чонгука у себя в салоне. да и чтобы получить вполне ожидаемую на свои слова реакцию. ох, можно тэхёну менее очевидную книгу? эту он вычитал вдоль и поперёк. потому что чонгук недовольно хмурится на него, скрещивая руки на груди, и, блять, вновь выпячивает эту свою блядскую пухлую нижнюю губу, на которой будто бы татуировано «высоси меня полностью». — так что там насчёт нудистского пляжа? — нарушает тишину чонгук, когда видит, что с их черепашьей скоростью они уже доехали до гаража. надо бы сказать тэхёну высадить его не так близко от дома семейства ким, потому что не хочется объяснять друзьям, какого хуя он потерялся в машине ким, ёб его мать, тэхёна. чонгук вообще все эти несколько дней ясно давал им знать, что бесит его этот европерец. ага, до искусанных друг другу губ и неудовлетворённого стояка в школьных брюках. — ничего. забудь, — отрицательно качает головой тэхён, как будто такого ответа было бы достаточно, чтобы чонгук вышел из салона со словами: «а, ну ок тогда. показалось, значит. ну пока, чо». не пока, блять. чонгук имеет право знать. так, когда это он заимел право? на правах кого он его имеет? очередной хороший вопрос, чувак, давай ты его засунешь себе в жопу и дашь чонгуку с любопытством в глазах повернуться всем телом к водительскому сидению? он тут делом вообще-то занят. и уж кем ему является тэхён или кем хотелось, чтобы он являлся чонгуку, пока рано думать. недобоссом, которому должен, недопродюсером, что поверил в него и его талант, недорепетитором по инглишу, мотивирующим его как самый лучший лайф-коуч. — хорошо. узнаю у намджуна, — произносит вместо прощания чонгук и выходит из салона довольным кроликом, потому что лицо тэхёна, сука, ну это нечестно, серьёзно, всё такое же красивое, искажается в ужасе и панике. парень быстро выбегает следом из салона и перехватывает чонгука, встав перед хитро улыбающимся школьником. сеньор чон, вам не надоело нарываться? судя по тому, как тот с ожиданием молчит, не надоело ни капли. — когда-нибудь я всё-таки оттрахаю тебя так, что колпак поедет, — обещает тэхён, вместо того чтобы пригрозить, и уже не может сдержать своей сраной улыбки, когда чонгук, как мальчишка, получивший слово о том, что ему подарят велосипед на рождество, радостно кивает. — насчёт пляжа я расскажу тебе. но не сейчас. придёшь ночью на отработку. завтра банкет, нужно протереть бокалы. — что, блять? да пошёл ты. не приду я, — уже не так улыбается чонгук, потому что, хоть и всё ещё не ебучий математик, но просчитывает, что предложение сомнительного качества. — я заплачу тебе. — деньгами? — вырывается из чонгука раньше, чем он успевает подумать. но всё равно стоит и взглядом требует ответа, который не заставляет себя ждать. в виде басистого смеха. а что ты ожидал? с тэхёном только так. — нет, блять. не дорос ты до серьёзных денег. ты мне должен вообще-то, забыл, что ли, малыш? — кокетливо играет он бровями и очень умело. а малыш и не забывал. спасибо, тэхён не давал ему об этом забывать. ну, может быть, на время и запамятовал, когда сидел у тэхёна на коленях и позволял ему через поцелуй высасывать из себя остатки разума. — ладно. приду, — послушно бурчит чонгук, не поднимая на тэхёна голову, чем заставляет самого парня нежно сжать пальцами свой подбородок. тэхён соблазнительно улыбается глазами и тянется к ещё не пришедшим в себя после кавардака, устроенного в спальне, губам. — да прекрати ты! — толкается чонгук, отходя назад, и оборачивается по сторонам, не зная, что хуже: быть застуканным друзьями или матушкой ким, которая, может, и не поругает чонгука за то, что тот целуется с её племянником, но всё равно не хочется рисковать. вдруг ещё бутеры перестанет ему делать.
