Клетки

Китай сообщил о первой смерти от нового типа коронавируса Published 9:10 PM GMT-6, January 10, 2020 ПЕКИН (Associated Press) — Органы здравоохранения в центральном городе Китая в субботу сообщили о первой смерти в стране от нового типа коронавируса, в то время как правительство готовилось к туристическому буму в честь Лунного Нового года на фоне опасений по поводу возможной вспышки, аналогичной вспышке вируса атипичной пневмонии в начале 2000-х годов. Муниципальная комиссия здравоохранения Ухани заявила, что по данным на пятницу ещё семь человек находились в критическом состоянии из сорока одного человека, страдающих пневмонией, вызванной «предварительно установленным новым типом коронавируса». Это меньше прежнего показателя в пятьдесят девять человек. Остальные находились в стабильном состоянии, и по крайней мере двое были выписаны из больницы. Умерший пациент был идентифицирован как 61-летний мужчина, который был госпитализирован с одышкой и тяжёлой пневмонией. Комиссия сообщила, что мужчина, который умер в четверг, также страдал от опухолей брюшной полости и хронического заболевания печени и был частым посетителем продовольственного рынка на окраине Ухани, который связывают с большинством случаев.

***

— Ну, в общем, ты понял, да? — примерно в четвёртый раз повторил Чэд, засунув чуть ли не 60% себя в машину Эша через неосмотрительно опущенное стекло. — Напитки начнут подавать в шесть, еду — как получится. — Я не сказал, что приду, — Эш сделал вид, что включает заднюю, Чэд даже не пытался сделать вид, что испугался. — Я понимаю, что у тебя там, наверное, очередь из желающих провести с тобой вечер, ночь, все выходные, а то и остаток жизни, но зато у нас тебя ждёт бесплатный бар и… сюрприз, — Чэд зажмурился, но Эш знал, что он так подмигивает, и его тут же охватило плохое предчувствие. — Ты будешь пытаться меня свести с кем-то, — простонал он и упал головой на руль. — Ну ты придумаешь тоже! Geez Louise! Когда я так делал? — В прошлый раз, когда я был у вас. И в позапрошлый. И… — Ну, карапуз-Иисус, было такое пару-два-три раза, но я осознал свои ошибки! Нельзя навязывать людям то, чего они не хотят. И очень невежливо думать, что если ты знаешь двоих людей одной и той же или схожей ориентации, их нужно непременно познакомить и рассчитывать, что они начнут встречаться. — Ты явно знаешь больше, чем двоих, — Эш размышлял, не заглушить ли двигатель — у его друга явно был приступ среднезападного прощания, которое оборачивается как минимум сорокаминутным разговором после того, как все уже сказали «пока», а это могло дорого стоить окружающей среде… и водителю, предполагающему, что он сейчас вхолостую сожжёт галлон топлива. — Семнадцать, — объявил Блинкен после задумчивого закатывания глаз и счёта вполголоса. — Или девятнадцать, но насчёт Хэмиша и Майлза я не уверен. — Не скромничай, твой гейдар работает лучше, чем мой, — нехотя признал Эш. — Если ты упомянул Хэмиша, то, возможно, он ещё сам этого не знает, но скоро его профиль появится в Grindr с тегами «дружба», «общение», «хобби». И хобби этим будет составление личной картотеки мэдисонских фаллосов путём тактильного знакомства и перорального приёма два раза в день. — Два? — Ну да, неофит же, столько лет пропущено, надо навёрстывать. — Хм, логично. — Я буду из принципа сопротивляться твоим сводническим усилиям, понятно? — Да понял я, понял, упрямый ты мул, непокорный ты гусь! Всё равно же ни разу не сработало. — Да, ни разу, — Эш отвёл глаза. Людям не всегда нужно знать обо всём, что происходит в их гараже или гостевой спальне. К тому же, это фактически не их спальня, а Эша, так как он там бывает чаще, чем даже мама Блинкен или родители экс-Пожицки. — Так что прекрати. — Да я всё равно никак не могу угадать твой типаж. — Потому что у меня его нет. — Хотя… подожди… Адам Драйвер. — Нет. То есть он всеобщий типаж, что несложно, когда ты фактически более молодая и ещё более высокая версия Киану Ривза. — Мэри-Энн сказала, что простит мне Драйвера. Киану тоже. Всех братьев Скарсгардов. Кристиана Бейла, Уилла Арнетта, Джона Хэма, Майкла Шина… — начал перечислять Чэд, и Эшу пришлось прервать эту мечтательную ораторию: — Прекрати это уже ради хруста! Мне очень пора. Ужасно тороплюсь! Меня ждёт… что-то срочное. Вот, придумал! Меня ждёт мытьё холодильника. Он уже там дверь открыл в нетерпении и всё такое — никак больше не могу задерживаться. — О, конечно-сердешно! Поезжай. Оп, а что это у нас тут? У тебя давление в шинах низкое, — Чэд ткнул в предупреждение на панели. — Нет, мистер, вы так никуда не поедете! Где у тебя насос?       Эш нажал на кнопку подъёма стекла. Чэд понял намёк и извлёк себя из салона, но обошёл вокруг машины и попинал колёса, после чего заключил: — Подкачай как только доедешь. Ну, или вечером у меня сделаем. — Я не приеду к вам. — До вечера! Езжай осторожнее! — До вторника, — они чередовали спортзалы, во вторник была очередь Чэда ехать в зал Фишера. — Хорошего тебе дня! Передавай привет родителям!       Эш покачал головой, но отъезжая улыбался. После пары часов с Чэдом потребность в обществе людей удовлетворялась примерно на 130%.

***

      Был ещё только полдень субботы, и Эш был преисполнен самыми оптимистичными ожиданиями от себя и этих выходных. Он собирался приготовить сбалансированный обед, в котором будет мало соли и много клетчатки, и, возможно, составить список покупок, чтобы завтра, когда будет закупаться на следующую неделю, не позволить ничему лишнему проникнуть в свою тележку, тем самым показав себе, насколько он сосредоточен и разумен, да и вообще, знаете, сэкономить. После этого можно будет разобрать вещи в одном шкафу, отнести всё, что возможно, на переработку, остальное выбросить.       Из трудных дел останется только вымыть стены в ванной — это было то, что он откладывал уже пять недель и смог дотянуть до нового года.       А сделав всё это, он сможет развлекаться: не помешает слегка вспомнить испанский — в марте отпуск и, конечно, в Кабо ничуть не меньше людей говорят на английском, чем в Сан-Диего, но Фишер хотел выглядеть вежливым туристом. Да и вообще, это запустит мозг и поможет наконец-то открыть тот файл, который прислал его босс. Кажется, там страниц 200, прочитав которые, Эш поймёт, как воспитать в себе лидерские качества, добиваться всех поставленных целей, делать эти цели амбициознее, получить продвижение и, что немаловажно, захотеть это продвижение. Это так воодушевляло! Нет, ну конечно, он не рассчитывал прямо все 200 страниц за день преодолеть, но 80-то, наверное, вполне реально? Всё-таки лучше снизить до 50, но распечатать их и добавить подчёркивание основных мыслей. Эш даже решил сразу найти маркер, который будет лежать ярким напоминанием на столе и не позволит сбиться с курса и забыть, на что он настроен.       Преисполнившись решимости, Эш выдвинул Кухонный Ящик — ну тот, который избежал присвоения чёткой функции и стал дерзким дивергентом и радикальным ренегатом, принимая в себя всё — от отвёртки и странного вида батареек, до штуки для тушения свечей, аспирина, скрепок, запасного экрана для телефона, успевшего потерять плёнку и вконец поцарапаться, пробника увлажняющего крема, срок годности которого закончился в 2017, ручки от разбитой кружки, примерно семи зарядников от… чего-то, старых счетов, купонов и меню доставки. О, купоны!       Один из них заманчиво провозглашал, что действителен до конца января 2020. Он был на пиццу из заведения, которое уже успело разочаровать своими пресными и одновременно потрясающе жирными изделиями, но скидка 60% — это скидка 60%.       И так удачно было, что заказа надо ждать полчаса! Просто Эш вообще не собирался открывать приложение на букву G — он же планировал день психического здоровья, цифрового детокса и заботы о себе, а не сутки ангста, недоумения и депрессии, но если всего полчаса…       Он твёрдо решил, что это будет такой эквивалент постоять рядом с курящими людьми, внутренне их осуждая, но не желая прерывать разговор, который начался ещё до этого саморазрушительного акта запихивания в себя никотина — у действия были временные границы. Он сможет остановиться. Коробка пиццы в руках станет той тёплой квадратной картонной точкой, которая остановит поток потенциальных претендентов на свободное время Фишера.       Первая минута всегда сопровождалась смесью лёгкой тревоги (не будет ни одного тапа, ни один человек не ответит на его сообщение, он будет выглядеть смешным и отчаявшимся), любопытства (там же наверняка появились новенькие! Да же? Да?! Мэдисон — конечно, ни Милуоки, но и не Ла Кросс какой-нибудь — всё время говорят о том, как он быстро растёт и развивается, логично при этом ожидать поток новых… хм, лиц. Правда, в диаграмме Венна должно совпасть три фактора: приезжие должны пользоваться тем же приложением, отвечать параметрам Эша, а он — их. Ничего сложного! О нет, такого никогда не будет! Эй, это опять про тревогу, а мы тут любопытство обсуждаем!), неизбежного возбуждения (и пусть только кто-то попробует тут упомянуть про академика Павлова и его собак — это вообще другое! Прямо ничего общего. Там условный рефлекс, тут… отстаньте. Как будто Эш один такой. Точно нет) и совсем крошечной, почти незаметной за всем остальным, надежды.       В конце концов, если сделать кучу допущений, прищуриться и приглушить свет, это выглядело как сообщество единомышленников, где все хотели простого человеческого: — потрахаться, желательно, немедленно; — возможно, поговорить; — осудить друг друга и окружающих; — показать себя; — посмотреть на других; — восьмидюймового члена; — реальных топов в своём районе; — настолько виртуозного dirty talk, чтобы просто ржавчина сходила со всех поверхностей в радиусе мили, все люди непроизвольно краснели, сами не зная отчего, а папа римский вдруг просыпался в холодном поту; — понимания всех сторон, что из этого dirty talk стоит реализовать, а что причинит такие разрушения, что времени до понедельника на восстановление не хватит; — развести вас на деньги; — найти новых фолловеров для своего инстаграма или даже своего избирателя…       Фишер, не отрывая взгляд от экрана, вложил в пухлую руку доставщицы чаевые, закрыл дверь, чуть не ушёл с коробкой на диван, вспомнил, что хорошо воспитан, и начал есть на первой попавшейся поверхности. К счастью, поверхность была недалеко от холодильника, так что не пришлось далеко идти за Jolly Good. Он почти было взял пиво, но в глубине сознания всё ещё сидела мысль, что может понадобится куда-то поехать.       Разочарованно заметив, что не видит никого нового рядом, он расширил радиус до Эмерсон-Ист и Бёрк Хайтс.       Эш не был излишне прихотлив и заносчив. Ему всего-то нужен был кто-то от 21 до 30… ладно, 40, 40 — это же всё равно новые 30; не обязательно высокий, но всё-таки достающий до газа и тормоза; в общем-то любого веса, но если вес в профиле не указан — это подозрительно и непонятно, что ещё этот чувак скрывает, так что мимо; не использующий заглавную Т где-то, кроме начала предложений; 8-дюймовый… ну, просто потому что этот размер был указан в гей-дюймах и при конвертации в стандартные единицы давал 6. Или даже 5 — всё ещё в пределах допустимого. Да, Эш был хорош в gay math.       На радаре появился человек с красивым именем NPNFC27. Эш был вполне себе YP, так что всё это могло обернуться YF, то есть YFC.       Он написал «Привет» — без восклицательного знака, отчаявшимся всё ещё не хотелось выглядеть. В ответ довольно быстро пришло: «Дикпик». Фишер не стал тщательно подходить к выбору фотографии и преподносить её в атмосфере торжественности — с ним же даже не поздоровались. Его оценили, но потом повисло молчание. Надо было держаться и ничего не писать. Лучше в это время представлять, как вторая сторона выставляет свет, подыскивает фон и вообще всячески волнуется, так как видит, что проигрывает это соревнование. Впрочем, ответного жеста не пришлось ждать слишком долго. И это было настоящее произведение искусства. А если точнее, примерно как Давид Микеланджело, только слегка смуглее — а так, очертания, форма, прямота, это вызывающее пренебрежение барберским инструментарием, размер опять же… Эш не был поверхностным человеком, но рука как-то сама дёрнулась заблокировать.       К тому же, ему самому кто-то написал. И это было сообщение длиннее одного слова.       Добрый день. Отличное фото! Как только стемнеет, я хочу, чтобы ты приехал по адресу в следующем сообщении. Дверь будет не заперта. Поднимайся на второй этаж. Не разговаривай со мной. Не пытайся увидеть моё лицо. Ты же vers? Можно устроить так, чтобы сегодня ты был топ? Я буду очень благодарен, если у тебя получится не произнести вообще ни слова. Сообщи, доступен ты на один трах или может быть два, я тут расписание составляю. Хорошего дня!       Эш не стал отвечать на это заманчивое предложение, так как опасался, что, увидев адрес и на следующий день прочитав в новостях об ограблении и/или убийстве в этом доме, будет чувствовать себя слегка виноватым. Да и BB в био не слишком вдохновляло — нет, у него, конечно, пока больше свободного времени, чем обычно, но он не хотел тратить его на разгребание последствий, которые с высокой долей вероятности будут после такого.       И это было последнее в этот день сообщение с таким количеством слов и наличием всей пунктуации, дальше пошло стандартное: «Привет. — привет. — фотка. — неплохо. — лицо. — откроешь приватный? — а ты? — угу. — выезжаешь? — обычно могу, но сегодня принимаю. — у вас расчистили дорогу? — нет пока, но к вечеру, может, и да. — то же. — спишемся вечером? — ОК».       Так что Чэд оказался провидцем: у Эша образовалась очередь из желающих провести с ним вечер. Два человека ведь формально могут считаться очередью? К тому же, он ещё не закончил поиск.       Смеркалось. Фишер осознал, что у него начала болеть голова и слезятся глаза. Он включил свет, поморгал, оглядываясь вокруг и с тоской понимая, что вещи сами себя не разобрали и не унесли на переработку. Он швырнул телефон на диван, быстро заскочил в душ, стараясь не прикасаться к так и не помытым стенам, всё ещё мокрыми ногами дошлёпал до шкафа, не глядя, вытащил какую-то футболку и свитер, взял из холодильника шесть пива, кроме куртки надел шапку и даже не забыл перчатки и вышел в субботний вечер.

***

— Мэри-Энн, ты только посмотри кто пришёл! — воскликнул Блинкен, увидев на пороге Эша и любезно сделав вид, что удивлён такому одолжению. — Фиши! — миссис Блинкен сопроводила объятие ощутимым похлопыванием по спине. Эш давно не был в спортивных командах, но, насколько он помнил, именно так выглядело поздравление игроков тренером. Других игроков, которые не он. Он всё время ожидал, что за этим последует: «Отличная игра, сынок!». Мэри-Энн была на голову его ниже, но этот факт как-то легко забывался, потому что её супруг очень убедительно доказывал, что ей ни в чём нет равных. — Он же меня позвал только потому, что не хочет один за гриль отвечать? — уточнил гость. — Не-е-е-е-ет, — Чэд махнул в сторону кухни. — Я ничего не имею против многократного выскакивания на мороз и триумфального возвращения с новой порцией братвурста, бургеров и даже — внимание! — жареного тофу! — Что прости? — Эш подавился пивом, которое, конечно, успел уже открыть. — Да, представляешь! — Блинкен с гордостью указал на сероватый кусок, лежащий на тарелке, чтобы представлять было проще. — Ты знал, что белок можно получить не только из продуктов животного происхождения? — Это для меня новость, — Эш огляделся в поисках ящика с инструментами и ингредиентами для олд-фэшена. Он обнаружился на подоконнике. — Я сразу понял, что ты шутишь, — сообщил Чэд. — Знай, я не заставлю тебя выходить на мороз. Сам тоже не буду слишком часто ходить. Я слышал, что небольшой обугленный слой даже полезен. Помнишь, мы с тобой видели чёрные багеты в Whole Foods? Они сказали, там уголь. — Думаю, ты прав, багеты с углём — это то же самое, что подгоревшее мясо. — Или тофу, — кивнул его друг. — Или оно, — Эш отправился мыть руки. Да, это была правильная последовательность действий: сначала открываешь пиво, потом уже моешь руки. По пути от раковины к столу он сделал остановку у холодильника, чтобы добыть апельсин, лёд и вишни. В этой семье с фруктами в составе не церемонились, так что и гость подверг их жёсткому прессингу. Вскоре осталось только долить бренди. — Сколько тебе? — спросил он у Блинкена, так как, будучи вежливым человеком, сначала готовил коктейли для других, а потом уже для себя. — Один палец, — с серьёзным видом сказал Чэд. — Но потом добавь второй. Третий… да, тоже можно. — Теперь он довольно улыбался, ожидая восторга публики. Публика свой восторг хорошо скрывала, только смерила его ледяным взглядом, долила бренди до краёв и тут же выпила через палочку корицы, чтобы не прерывать зрительный контакт, отправляясь искать соломинку. И только поставив пустой стакан, Эш закатил глаза и сказал: — Серьёзно? Четвёртый раз? — Потому что это всё ещё смешно! — Он опять про пальцы? — поинтересовалась Мэри-Энн, войдя в кухню и как-то быстро поняв что произошло. — Я разрешаю тебе врезать ему по заднице. — Не-а, ему может понравиться, — Фишер почувствовал, что олд-фэшн начал действовать, и стянул свитер. — Мне меньше биттера, два пальца и вишни ложкой из банки достать, — заказала наблюдательная миссис Блинкен, заметившая, что, кроме ножа, у бармена нет никаких приборов, а банка уже открыта, а потом сообщила: — Там Эрик пришёл. — Кто это? — насторожился Эш. — Да так, чувак один, я ему садовый дом недавно обшивал, — Чэд почему-то прятал глаза. — Мэри-Энн Блинкен, у него планы на меня и этого Эрика, скажи честно? — Эш очень остро осознал, что сейчас стоит в слишком хорошо освещённой кухне в полинявшей футболке с Фестиваля горчицы, волосами, которые высохли под шапкой, а на зубах у него, вполне возможно, ошмётки вишнёвой кожуры. — Ясное дело. Сейчас приведу его, — она ушла, а Фишер прошипел в сторону притихшего друга: — Ты за это ответишь! — одновременно пытаясь заставить волосы обрести волю и хотя бы чуть-чуть приподняться. Пальцы на правой руке были всё ещё липкими. — Я ничего такого не планировал, — попробовал оправдаться Чэд. — Просто пригласил его. У него свой дом. Машина новая. К тому же он весёлый и, кажется, умный. — Кажется? — Ну мы не то что много общались… — Ты бросаешь меня в объятия человека, которого почти не знаешь! — Я знаю, где он живёт… И если ты пропадёшь, мы сразу его заподозрим. — Спасибо! — возмущение Фишера по поводу малознакомости этого типа было слегка… нелогичным. В конце концов, среди итогов прошлого года он мог записать: «Неоднократно рисковал жизнью, отправляясь на встречу с людьми, о которых знал только рост, вес, длину, охват, специализацию (декларируемую), предпочтения и, в лучшем случае, номер телефона».       Через пару секунд появившийся Эрик возвышался над Мэри-Энн на полторы головы и выглядел он… изумительно. Можно было предположить, что среди его предков больше всего было индейцев и латиноамериканцев, но они точно иногда восставали против воли старших родственников и приводили кого-то белого, принёсшего с собой не только раскаяние за дела предыдущих поколений, но и голубые глаза. Не к месту вспомнился Лонни. Фишер отогнал этот образ и заодно напомнил себе, что обычно люди не стоят с открытом ртом, пытаясь окончательно испортить первое впечатление от себя. Он закрыл рот, очень надеясь, что это ненадолго, и улыбнулся. — Это наш друг Эш, — приступил к знакомствам Чэд. — Он тоже… из Мэдисона, — быстро, но не очень изящно нашёлся он, всё ещё, видимо, пытаясь делать вид, будто мысленно уже не составил начало речи шафера: «Когда Эрик зашёл, я сразу почувствовал ЭТО. Ну, знаете, сложно не заметить, когда на ваших глазах происходит фактически запоздавшее рождественское чудо — воздух заискрился, где-то наверху запели сотни ангелов, а Эш, вновь обретя способность говорить, произнёс…» — Ха-ха, да, я Эш, и не менее правда, что я тоже из Мэдисона — всегда был и всегда буду. Ну, знаешь, Go Packers and fuck da Bears! То есть не то, что я fuck исключительно bears, это было бы огромным преувеличением! Нет, я ничего не имею против любого типа, вида и племени… Не в том смысле, что я неразборчив, просто… Будешь коктейль? — наконец набрёл на спасительную фразу он. Чэд смотрел на него в лёгком беспокойстве — он не знал, что у Фишера бывают приступы вербальных конвульсий и теперь думал, не надо ли уложить его на ровную твёрдую поверхность и засунуть между зубами деревянную лопатку или что там ещё в таких случаях делают. — Буду, — сказал Эрик, никак не комментируя всю остальную речь. — На сколько пальцев обычно? — уточнил Блинкен, но Эш так на него посмотрел, что вопрос на этом и закончился. — Один виски, два бренди. — Человек может уехать из Иллинойса, но Иллинойс… — вздохнул Фишер, тем не менее открывая шкаф и доставая дополнительный ингредиент. — Как ты?.. — поразился новый знакомый. Было от чего — он же даже не успел продемонстрировать свой акцент или, скажем, проехать ярдов сто по улице, чтобы всё стало сразу ясно. — Просто предположил, — дышать стало проще — всё-таки, как только находишь в человеке какой-нибудь значительный дефект, он перестаёт быть таким уж устрашающе идеальным с этим своим ростом, скулами и глазами. — Я из Спрингфилда. Ты бывал там? — А как же. Бываю по работе, — кивнул Эш. — О, чуть не забыл! — Чэд как-то по-мультяшному хлопнул себя ладонью по лбу. — У меня же гриль не разожжён! Надо срочно этим заняться! — Чэд мне много о тебе рассказывал, — сказал Фишер, когда хозяин дома спешно удалился. — Правда? — Да-а-а-а. Например, я знаю, что у тебя есть садовый дом, который теперь, я полагаю, обшит сайдингом. О, а на этом, кажется, всё. — Ну это не то что дом… на сарай больше похож, — признался Эрик. — Я подумываю мастерскую там сделать. — Что мастерить будешь? — Не знаю ещё. Просто представил, раз у меня теперь свой дом, надо завести дрель, пять видов пил, целую стену с гаечными ключами и, возможно, сварочный аппарат. Подписывать, наверное, сначала всё придётся, чтобы не перепутать, но зато мою маскулинность из космоса будет видно. — А, так ты не знаешь? — Что? — Её же можно просто стразами по контуру выложить, маскулинность — примерно тот же эффект. Ну, не из космоса, но с воздушного шара любой разглядит, — Эш осознал, что забыл, добавлял ли биттер, и на всякий случай плеснул ещё, прежде чем подвинуть стакан Эрику. — Спасибо за совет, действительно, звучит как не менее эффективный, но точно менее трудозатратный способ.       Эш почувствовал, как его пост-коктейльное слабое головокружение вдруг набрало больше оборотов. Этот чувак понимал слегка абсурдный юмор! Он без колебаний расчехлял самоиронию! Было трудно решить, что в нём лучше: этот низкий голос, естественная способность шутить или линия подбородка. — Я жду тебя, — кивнув на свой нетронутый стакан, сказал Эрик. — Так предупредительно с твой стороны! А ты всегда и везде так делаешь? — пришлось идти за новой банкой вишен, так как кто-то только что съел две последние. Скорее всего, это был сам бармен, но он был не уверен. — Всегда ли я жду, пока остальным принесут коктейли? — Угу, да, вот это, — кажется, не все намёки были так прозрачны, как казалось намекающему. — Ну да.       И в это время, как показалось Эшу, просто оглушительно прозвучало уведомление в его телефоне. Эрик очень убедительно сделал вид, что ничего не произошло. Фишер очень непринуждённо и демонстративно не глядя на экран, отключил звук. Он бы предпочёл, чтобы на лице собеседника мелькнуло узнавание, они бы начали весело обмениваться историями, связанными с G, разговор органично привёл бы их к обсуждению собственных предпочтений, и вот они бы уже фактически одной ногой — то есть двумя, по одной от каждого — были бы в постели — возможно, той, недалеко от которой есть садовый дом/сарай/мастерская. Но, что ж, окружной путь, так окружной путь…       Уголь никому есть не пришлось, даже тонкий его слой. Тофу, к счастью, был не для Эрика, как опасался Эш, а для экспериментирующего над собой Блинкена. Что удивительно, никого из гостей не включили в список дежурных по грилю — даже Фишера, который раньше ни разу не избежал этой участи. Вот они, привилегии жертвы сводничества! Видимо, Чэд не желал, чтобы эти двое надолго отходили друг от друга — ведь чары могли ослабнуть.       Пока же они только крепли. К девяти вечера, по мнению Эша, напряжение достигло пика, голоса — громкости, а от летающих между ними искр легко могли загореться слишком пушистые диванные подушки. Чтобы этого не допустить, Фишер постепенно сокращал расстояние. Когда он, заливаясь смехом, случайно шлёпнул не по своему колену, у Блинкенов появились дела на кухне, а у Эша — полная уверенность, что прямо сейчас он узнает, как эти идеальной полноты губы ощущаются на его. И это будет волнительно и слегка неловко — всё-таки они взрослые люди, в гостях, в любую секунду могут вернуться хозяева (хотя тут как минимум один из гостей мог гарантировать, что Чэд скорее позволит отрезать себе палец, чем помешает такому), но они всё равно не смогут удержаться, потому что эта тяга становилась почти невыносимой.       И вот он — Взгляд. Держится. Секунду, две, три… Эш сделал микродвижение вперёд. Эрик совершил макродвижение назад. Между ними вдруг откуда-то появились два фута пространства. Фишеровские щёки, и так не бывшие бледными, теперь отличались просто выдающейся краснотой. Он старался чем-то срочно заполнить паузу. Только что они говорили о том, сколько раз по этикету полагается махать водителю соседней машины, когда вы ждёте на светофоре: висконсинец в Эше наставивал на трёх, иллиноец, который притворяется висконсинцем в Эрике, заставлял его доводить количество махов до пяти. «Bitch, да ты так только выдаёшь себя!» — доказывал местный житель. И вот теперь… — Ты любишь… горчицу? — Эш был уверен, что всё дело в его дурацкой, нелепой футболке. И в том факте, что он урод, и никогда не сможет конкурировать с этим овалом лица и плечами. Ну правда, когда ты такой, не будешь же добровольно смотреть на каких-то идиотов, у которых так себе форма носа и щель между передними зубами? Из вежливости, конечно, можно поболтать, раз вы оказались в одном помещении, но дальше? Ха-ха, нет. Но футболка виновата больше. Она же внушила своему хозяину мысль задать вопрос, который окончательно всё испортит. Хотелось немедленно сорвать её. — Я… да. Не так как сырно-пивной соус…       «Ну давай, скажи, что любишь слизывать его с сосиски, пока не останется ни капли, а потом поливать снова», — мысленно потребовал Эш. Эрик не выглядел, как человек, который может сказать такое. Вот совсем нет. Но терять было уже нечего. Фишер выдал своё отчаянное желание сосаться способом гораздо более очевидным, чем восклицательный знак после «привет», так что текст про сосиску сказал он сам. Причём, в середине фразы запнулся, и эффект был потерян. Можно было ставить крест на перспективе немедленно опрокинуть эти более шести футов великолепия и отскакать на нём 250, или сколько там миль, до Спрингфилда. Ну, этому слегка мешало ещё и то, что Мэри-Энн, наверняка, сразу бы прочла его мысли и выстрелила дротиком со снотворным при первом же движении со словами: «Не на моём давенпорте, Фишер!»… — М-м-м-м, кажется, мне пора переходить на Bud Light! Что-то язык заплетается! — воскликнул он. — Или даже домой? Да, пора домой. — Никуда ты не пойдёшь, — крикнула из кухни Мэри-Энн. — Мы тебе постелили в твоей. — О, я, оказывается, никуда не иду! Вот ведь повезло! — Можно твой номер телефона? — почему-то шёпотом спросил Эрик. — Зачем? — «А-а-а-а-а-а-а! Зачем я это спрашиваю?», Фишер мысленно врезал себе. — Я увлекаюсь нумерологией и многое поведаю о твоей судьбе по нему… Ну зачем, как ты думаешь? — Тебе нужны школьные учебники? — продолжал блистать остроумием Эш. — Что? Нет, я в страховой работаю, — Эрик достал свой телефон, разблокировал и протянул обладателю самого не-покерфейса в мире. На самом деле, это фейс было настолько далеко от покера, что начало специализироваться в солитере, а потом и на него махнуло рукой и просто строило карточные домики. — Только Чэду не говори. — Это будет наш секрет? — Фишер совсем ненадолго забыл свой номер телефона — не совсем же он идиот. — Вроде того. А то чувствую, давление с той стороны не ослабеет, а я предпочитаю… более расслабленную обстановку, — Эрик подмигнул. Одним глазом, как нормальный человек, а не как те, что напрягают всех своим сводническим присутствием! Да, он же их и познакомил, но это не значит, что у Блинкена теперь есть вещательные права! Пусть остаётся в неведении, сын суккулента!       Когда они прибирали на кухне после ухода гостя, Эш с трудом, но оставил Блинкена в неведении. Он почти убедительно равнодушно пожал плечами на вопрос, как ему Эрик.