Клетки

      Половина Блинкенов очень хотела знать, как прошло свидание, и очень плохо это скрывала. Эш сжалился и в подробностях рассказал про… таверну. Он не поскупился на эпитеты, когда описывал атмосферу и меню. Мэри-Энн сказала, что теперь хочет туда пойти. Фишер умолчал, что завтра там будут празднования по случаю Дня Святого Патрика, и как-то так получилось, что они с Фабианом одновременно решили, что заглянут в Ten Tales в одно и то же время. После того, как Чэд сказал: «Ну и ладно! Я тебе тоже не буду ничего рассказывать», что не напугало совсем, так как было нереализуемо на практике, Эш всё-таки соблаговолил обронить, что всё прошло неплохо, и возможно, они с О’Райли останутся друзьями. Блинкен согласно закивал и отметил, что всё понимает, ведь если бы на его жизненном пути встретился Эрик, он бы тоже всех остальных отправлял во френд-зону.       Упоминание человека на букву «Э» заставило Фишера взгрустнуть — нет, они всё ещё переписывались, но звонков не было уже вторую неделю, а сообщения всё чаще выглядели так, будто их пишут из чувства долга. Вчера, например, было только фото вида из окна гостиницы и фраза «Доброе утро!». Ну да, благодаря тому, что фотография была сделана очень рано, ещё до рассвета, на ней был не столько вид, сколько отражение мистера Юбэнка (и отражение это ещё не успело надеть рубашку и явно знало, что делает), но это было настолько же нечётким посылом, как и предрассветный, почти невидимый Уилмингтон, который Эрик якобы (или реально?) пытался показать. Эш не стал в ответ отправлять пейзаж, открывающийся из зеркала его ванной — это казалось самонадеянным.       В общем, ему удалось провести всех: Блинкенов, которые, конечно, не догадались, что френд-зона у Эша хоть и реальная, но с очень слабой охраной границ и либеральным взглядом на правила входа и выхода; Эрика, оставшегося в неведении, что его (не)вольное селфи заметили; себя, якобы до сих пор думающего, что он снова встречается с Фабианом, потому что его просто заинтриговала профессия О’Райли, и он хочет узнать побольше о психологии кошек и собак, ну и отпраздновать День Святого Патрика с человеком с явно ирландской фамилией — кто ж от такого откажется?       За полтора часа до встречи Эш получил сообщение:       «Хм. Элис позвонила и сказала, что их закрывают? Буквально, им велели не пускать людей внутрь. Разрешили только торговать с прилавка на тротуаре и доставку делать😕Я попробую узнать, что в других местах происходит».       Но ощущение, что они и так знают, что в остальных барах и ресторанах то же самое, появилось мгновенно и не обмануло — закрывали всё. Казалось, что со всех сторон раздаётся хлопанье дверей, лязг цепей, ключи неохотно поворачиваются в замках, а сотни людей в зелёном растерянно смотрят на происходящее, всё ещё надеясь, что это какая-то ошибка.       Как назло, дома не было пива. Вообще. Что логично — кто делает запасы, собираясь отмечать День Святого Патрика не дома?! С едой тоже всё обстояло не очень благополучно. Один шкаф ломился от упаковок с рисом, чечевицей и пастой, но как это есть, если остальных ингредиентов нет?! Эш достал из холодильника одинокую банку имбирного эля. Рука зачем-то дрожала. Он позвонил в доставку. Вместо 15 минут ему предложили подождать 2,5 часа. Какие ещё признаки надвигающегося апокалипсиса вам нужны?!       Он всё-таки заказал еду, подозревая, что если протянуть, придётся ждать 11 часов, и сел проверять, насколько всё плохо с финансами. Всё его состояние было представлено 4572 долларами 75 центами. И это уже с зарплатой, поступившей с утра… Нормальных заработков не ожидалось ещё два месяца. Если они потом будут. Если будет какое-то «потом». Конечно, был 401(k)… Но если Фишер и знал хоть что-то о накоплениях, то это то, что нельзя трогать 401(k).       Утром по Скайпу провели совещание, и региональный менеджер пытался всех подбодрить, уверяя, что учебники всё равно будут нужны, а закрытие школ — явление временное, так что никто не останется без работы. Но уверенности в его голосе было не то чтобы много.       Вы можете думать, что вам плевать на многие вещи. Например, вы только усмехнётесь, когда услышите, как после положительного теста центрового «Юта-Джазз» Руди Гобера НБА приостановила сезон. В конце концов, где вы, а где люди, бросающие мяч в корзину за 41 миллион в год. Возможно, вы даже оцените тёмную, практически непроницаемо чёрную иронию ситуации, потому что Руди, несмотря на то, что, казалось бы, играет в игру, где периодически не бьют в голову, за пару часов до своего положительного теста на пресс-конференции шутил, что у него коронавирус, а на прощание, жестами, вызывающими чёткие ассоциации с харассментом, коснулся всех микрофонов и поверхностей в зоне доступа. И вы даже не заметите, что, оказывается, отменили March Madness, и за этим посыпались преждевременные закрытия сезонов и в более низких лигах и дивизионах. От вируса не защищали даже шлемы, изогнутые палки и наплечники — НХЛ тоже перевернула табличку стороной CLOSED и опустила жалюзи.       Но всё это неизбежно создавало ощущение сжимающегося пространства. Ковид настолько поднял температуру, что после стирки мир сел и в нём стало жутко некомфортно. И если во всех спортивных делах ещё как-то можно было игнорировать происходящее и только сочувственно кивать, когда кассиры и бармены сокрушались, что остались с повторами вместо новых игр, то закрытый бар, ресторан и даже чёртов спортзал вызывали клаустрофобию даже у самых стойких.       И вы точно пожалеете, что у вас нет знакомых, которые могут отсыпать пригоршню антитревожных таблеток, когда получите имейл от руководства, где вместо планов на следующие две недели вдруг будет послание на мятном фоне, призывающее просто отдохнуть и посвятить больше времени себе и семье, а заканчиваться оно будет щедрым подарком в виде трёхмесячной подписки на приложение для практикования осознанности и обучения медитации.       Эш, как и любой другой человек без семьи, детей и даже домашней улитки, и так посвящал себе столько времени, что хватило бы на двадцать замученных родителей одного ребёнка, и на пятьдесят — тех, у кого их от двух. Медитацию и осознанность он вслух называл «любопытными и заслуживающими внимания явлениями», а в остальное время не думал про них, как не думал про то, зачем люди увеличивают грудь или заказывают кухонную столешницу из мрамора. Видимо, многие коллеги разделяли его приоритеты, потому что через пять минут после получения имейла ему пришло приглашение в чат «Мы в жопе», организованный Алисией, отвечающей за 40 школьных дистриктов в Мичигане. Регионального менеджера по Среднему Западу пригласить забыли. Название чата никто не оспаривал.       После получаса панического ора, все начали успокаивать друг друга и призывать просто готовиться к худшему, а не закрывать глаза на проблемы. Худшим был признан сценарий, при котором школы не откроют ещё две недели, что означало впихивание программы этих недель в оставшиеся, из чего следовало, что все мероприятия по планированию закупок на следующий учебный год перенесут, самое раннее, на конец мая, а потом торговым представителям придётся забыть о таком явлении, как выходные, и пытаться обработать все заказы на повышенных скоростях. К вечеру кто-то предположил, что школы не откроют дольше, скажем, месяц. Его призвали не быть смешным и не сходить с ума — неизвестная болезнь неизвестной болезнью, а дроби и атомное число осмия мимо детей школьного возраста пройти не должны.       На следующий день, когда в округе Дэйн официально объявили локальную эпидемию ковида, остатки оптимизма растаяли. К четвергу, в который всех информировали о первых двух смертях от коронавируса в Висконсине, многие начали демонстрировать отрицательный оптимизм.       Проявлялось это по-разному. Скажем, в среду Эш зашёл в свой ALDI и на автопилоте двинулся к замороженной еде, когда его как будто током ударило. Несколько мгновений ушло на то, чтобы понять, что там такое ужасное заметило его боковое зрение, но тут буквально всё его существо содрогнулось: он увидел пустые полки. И не просто какой-то небольшой пробел на том месте, где была обычно дорогая зубная паста по акции, и где работник уже восполнял запасы, нет! Перед ним, насколько хватало глаз… ну ладно, это ALDI, он в футбольных полях не измеряется, но тем заметнее были футов 20 пустоты там, где полагалось быть туалетной бумаге, «Лайсолу» и «Клороксу». Наверное, это всё ещё можно было списать на странности одного этого магазина, про который ходили слухи, что он и холодильниками-то обзавёлся недавно по меркам возраста вселенной, а до этого продавцы спускались в погреб, чтобы вынести новую порцию мороженого или масла. Так что Эш, вообще-то не собиравшийся строить дома баррикады из упаковок туалетной бумаги или снова что-то отмывать — он считал, что так превосходно это сделал, что хватит на следующие несколько недель — вдруг обнаружил, что едет в Walmart.       На парковке он увидел обнадёживающую картину с людьми, выкатывающими тележки с чистящими средствами. Ему удалось успеть заполучить последнюю бутыль какого-то никому не известного отбеливателя, но он опоздал и не нашёл ни одной упаковки антибактериальных салфеток. Это означало только одно: ему придётся ехать в Costco. Что дальше? Минивэн купить для себя одного? Начать носить штаны на резинке и проверять, чтобы подошва ботинок была нескользящей даже летом? Ходить, заложив руки за спину?       «Попробуй всё из перечисленного, только тогда поймёшь», — ответил Эрик, как будто серьёзно отнесясь к этим вопросам. — «И если честно, штаны без молнии и пуговиц звучат оооооочень привлекательно. Я, кажется, не снимал галстук уже месяц и не отказался бы от дня в шортах, например😔».       «Я туда ездил за кошачьим кормом и наполнителем для туалета. Мы выжили. Но я там видел банку майонеза величиной с мою ванну. Я бы съездил с тобой, но ещё три часа работаю, а ты, кажется, ждать не можешь», — это уже был ответ от O'Райли.       Конечно, Эш не мог ждать. Если бы он задержался, ему бы точно не удалось набить полный багажник товарами, которые уже к вечеру можно было продавать на чёрном рынке.       Фабиану дефицитных товаров уже не досталось, но он утверждал, что они ему и не нужны. Эш почти серьёзно упрекал его в легкомысленности и вроде бы в шутку угрожал приехать и просто оставить 121-унцевый мегапак Клорокса у его порога. О’Райли пообещал не запирать двери, а то такую драгоценность могут похитить, так что раз уж доставка приедет, почему бы Фишеру не зайти? Ну так, на минуту. Потому что рекомендуют часто мыть руки, а у Фабиана как раз есть вода и даже мыло.       Флирт во времена пандемии, порой, принимал причудливые формы…       Эш приехал. Не проводить же уже пятый день подряд наедине с собой. Он очень рассчитывал на компанию Блинкенов, но Мэри-Энн имела неосторожность строить свою карьеру в качестве медсестры в Здании Общественной безопасности, как изящно в Мэдисоне именовали тюрьму. Эгоистично связав свою жизнь с постояльцами, которым бесплатно не полагалось даже мыло, она не только подвергала там себя ежедневной опасности, но и заработала статус возможного источника инфекции, которому запрещены контакты с кем-то за пределами работы и людей, с которыми она непосредственно проживает. С «возможным источником» они, конечно, преуменьшили: вирус по тюрьме распространялся быстрее, чем ветрянка на детском дне рождении, хотя предпринимались жёсткие и очень надёжные меры защиты заключённых. Окей, возможно, не меры, а мера — их попросили спать головами в разные стороны, а то, знаете, двухъярусные кровати, камеры размером с купе поезда — опасно всё это! Но если один спит головой на север, а другой — на юг, то уже нет!       Кажется, Эш первый раз видел, как миссис Чэд Блинкен рыдала именно в тот момент, когда она рассказала всё это во время звонка. Она уверяла, что с неё хватит, и пора увольняться. Но почему-то так и не уволилась. А Фишер остался без своего обычного времяпрепровождения.       Кроме дезинфицирующего средства Эш нёс с собой еду. Просто потому что так учтиво. И так делают нормальные люди, насколько он слышал. Он даже уже ходил с едой к другим людям помимо Блинкенов. Хотя, нет, люди — звучит слишком массово. Всё-таки такое происходило только с Диланом. У того можно было не спрашивать, хочет ли он есть: он хотел есть всегда и был рад чему угодно. С остальными было обычно не до размышлений о калориях, а уж если ему случалось задерживаться у кого-то по внезапному стечению обстоятельств, проблема голода решалась по мере наступления.       Обычно гостеприимство проявлялось по-другому.       Вот, скажем, года три назад у Эша случились практически долгосрочные трёхразовые отношения с чуваком по имени Мэдисон. Сложно было удержаться от шуток про Мэдисона в Мэдисоне, но он как-то смог. Потому что старина Мэдисон не то что обладал превосходным чувством юмора. Он обладал превосходной формой для своих сорока восьми и слегка подозрительно безотказной эрекцией, а вот юмором — нет. Но это не такой уж большой недостаток для человека, не только позиционирующего себя на рынке как «исключительно топ», но на деле им и являющимся.       Добрейшей души человек Мэдди сразу же объявил: «Вот тебе попперсы, я угощаю!» В тот раз Эш ни секунды не колебался. Он не был огромным фанатом стимуляторов, но если они были, он не говорил нет. Как не говорил нет, если его звал курить какой-нибудь весьма привлекательный персонаж.       С Мэдисоном он быстро понял, что тот обладает пороком, свойственным топам, которые ни разу не пробовали даже представить себя в другой роли — он думал, что достаточно сунуть человеку под нос Rush, и путь к двадцатиминутной демонстрации принципа работы поршня открыт. Ну, Фишер знал, куда идёт, так что ему не пришлось идти покупать стол для работы стоя. Тем не менее он наивно посчитал, что Мэдисон будет рад фидбэку и высказал ему пожелания перестать делать вид, что они тут в порно участвуют, ну или хотя бы не представлять, что всё снимается длинным дублем без склеек и вспомнить, что перед ним живой человек. На лице Мэдисона читалась гордость за отлично выполненную работу и непонимание, чем он мог кого-то не устроить, но он сказал ладно.       Это «ладно», похоже, относилось к чему-то другому, потому что во второй раз Эшу удалось найти ноль прогресса в его действиях. Сам же он отказался от без вопросов сунутых стимуляторов, аргументировав это тем, что ему не нравится, с какой частотой это происходит. Мэдисон закатил глаза (не факт, что от услышанного, сам-то он ни в чём себе не отказывал) и нетерпеливо вздыхал, пока Фишер сам принимал меры, которые могли помочь ему следующую неделю продолжать ездить в своей машине, а не стоя в автобусе. Впрочем, терпения его хватило минуты на четыре, потом он потребовал развлекать его чем-то в процессе. Это не очень изящно, но получилось.       Судя по всему, Эш был прав в своих опасениях о побочных действиях попперсов — они явно оказывали какое-то разрушительное воздействие на память, потому что Мэдди и на третий раз забыл, что применение амилнитрата хорошо бы предварять вопросом о желаемости этого подношения. Уже как следует надышавшись сам, он широким жестом предложил их Фишеру… Жест был не только широк, но и плохо скоординирован и, как в замедленной съёмке, Эш в полном ужасе наблюдал, как бутылка наклоняется и её содержимое выплёскивается ему на грудь, живот и совсем не расстроившийся из-за короткой памяти Мэдисона член.       Говорят, в экстремальных ситуациях люди могут одной рукой поднять автомобиль или влезть на гладкий столб за пять секунд. Эш же за пару ударов сердца успел скинуть с себя тяжеленное тело, кажется, сделать сальто, спрыгивая с кровати, пробежать коридор и встать под душ. Туда же почти сразу влетел возможный виновник того, что Фишер навсегда останется с отметинами от химических ожогов.       Он умолял простить его и извинялся. Кажется. Хотя нет, когда шок начал проходить, стало понятно, что: «Какого хера ты так выходишь из комнаты?! У меня соседи! Ты понимаешь, что меня за это могут выселить?!» — походит на извинения весьма отдалённо. Почему-то он ещё и попытался выключить воду. Эш, тоже благополучно успевший надышаться парами, одновременно был вынужден пытаться не упасть в обморок от ужаса, не орать на всю квартиру, когда вода стала ледяной, отталкивать придурка, угрожавшего вызвать полицию (Серьёзно?! Вот настолько его мозг пострадал?), и осознавать, что предательский член всё так же продолжает демонстрировать стояк, как будто только и ждёт, когда все перестанут вести себя неадекватно и что-то уже с этим сделают. Но нет, его хозяин ещё не настолько сошёл с ума.       Не удостаивая Mad Мэдисона ни словом, он протиснулся мимо него и, так и не получив полотенца, вернулся в комнату, оставляя за собой мокрые следы, и принялся делать очередное ужасное дело: натягивать одежду на абсолютно мокрого себя. Хозяин комнаты кричал что-то про воду на полу. Фишеру это было неинтересно.       Он уже выходил, когда увидел, что бутылёк всё ещё валяется на простыне, а его содержимое явно не всё оказалось на госте, а частично вытекло на кровать. — Сейчас же открой окно и поменяй постель. — Не указывай мне, что делать! — Мэдисон раздражённо плюхнулся на кровать, прикрыв пятно футболкой. — Ты же сдохнешь, тупой ты ублюдок! Ты понимаешь, какая тут сейчас концентрация в воздухе? — Отличная концентрация! — Как хочешь.       Фишер спустился в лобби и дождался такси. Ему было абсолютно плевать, что случится. Он не испытывал к мудацкому Мэдисону ни капли жалости. Если тому хотелось, чтобы через несколько дней соседи по квартире, о которых он так беспокоился, нашли его тело, что ж, зачем стоять на пути у такого страстного желания? Он же взрослый. Он понимает, что делает.       Такси уже выехало на Северную Шерман-Авеню. — Fuuuuuuuuuuuuck! — вздрогнувшего от этого крика таксиста можно было понять. — Поехали обратно. — У вас всё в порядке? — У меня всё превосходно. Лучше не бывает!       Пульс, только начавший приходить в норму, снова взлетел до предела, когда Фишер объяснял в домофон уже не Мэдисону, а кому-то из соседей, что забыл телефон, а потом бежал вверх по лестнице.       На него смотрели с огромным подозрением. Он не смотрел ни на кого, в том числе на жильца комнаты, которого он практически пинком скинул с кровати сразу после того как распахнул окно. Простыня и на всякий случай одеяло полетели на балкон.       Сложно было поверить своим ушам, когда он услышал: — Постельное бельё в шкафу.       Ещё сложнее было принять, что он пошёл, взял его и, как прилежная горничная, постелил, не забыв расправить складки. Его любовь к себе и самоуважение в этот момент находились на таком уровне, что хотелось выйти из этого ада не через дверь, а через балкон.       Мэдисон, сидевший на полу голой статуей, заполз на кровать и сказал: — Тут холодно. Там второе одеяло есть, достань.       Эш швырнул в него одеялом, с трудом поборов желание надеть на него пододеяльник, и вышел. Таксист дождался его. Через пару минут он шумно вдохнул, кашлянул и открыл все окна. Фишера трясло. Наверняка это было от холода.       Он не подхватил воспаление лёгких, но на работу следующую неделю не выходил.       Фабиан на человека, который мог стать источником подобных историй, не походил вообще. Возможно, он просто хорошо это прятал. Скрывал за поведением нормального человека. Камуфлировал внимательным взглядом, спокойным голосом и… тканевой маской с котятами?! — Превосходно сочетается с остальным луком, — отметил Эш. Хозяин квартиры встречал его в белом свитере и чёрных домашних штанах. Хотя всем известно, что они должны быть серыми. Фабиан рассмеялся. — Элис подала заявление на пособие по безработице. Сидит пока дома, шьёт маски. Я надеюсь, ты зайдёшь?       Его надежда оправдалась.              На кухонном столе лежало ещё штук пять масок — все не менее жизнерадостные, чем та, которую демонстрировал на себе О’Райли. — Тебе та, что с разноцветными сердечками. Я не знаю, чем она руководствовалась. Возможно, твоей аурой. Если хочешь, я уточню. — Лучше не надо. А можно мне ту, что с серыми звёздами? Мне кажется, моя аура сейчас ближе к этому оттенку. — Конечно. Мы ей не скажем, что она ошиблась. — Подожди, ты что, серьёзно про то, что она меня помнит? — Эш поставил пакет с едой на стол. — Абсолютно. Спрашивает о тебе каждый день. Называет «Твой друг Эш». Ну что, друг мой Эш, мы снова едим вместе? — Ага. Это, типа, теперь наша традиция — есть. Еду. Вместе. — Мне нравится.       Фабиан начал доставать тарелки. Похоже, он был из тех людей, которые не едят из одноразовой посуды.