Клетки

— Куда ты уходишь?! — возмутился Эш, когда после его вопроса Фабиан покинул пределы кровати. — Ты же не всерьёз ожидаешь, что я сразу отвечу? Нет, ну я понял, что сегодня бесполезно пытаться одеться, но мне надо хотя бы принять вертикальное положение и избавиться от урчания в желудке, прежде чем я приму одно из самых важных решений в жизни. — Да зачем? Я подозреваю, что ты уже много раз про такое думал. — И тем не менее, как ты видишь, нигде в этой квартире собака не прячется, даже самая крошечная — это о чём-то говорит. — Ладно! Хорошо! Если ты настаиваешь, пошли есть повядший салат и остывшую рыбу. Но знай, что ты ужасный зануда! Раньше ты таким не был.       За лужином, где-то между треской и банановым сорбетом, Фишер сказал: — Тебе сейчас примерно тридцать. — Мне довольно точно тридцать, плюс несколько месяцев. — Опять же, нормальный человек должен был после этого спросить: «А что?», но О’Райли просто ответил и продолжил делать вид, что его десерт — это отличный заменитель мороженого. — Когда у тебя день рождения? — В сентябре? — Ты что, не знаешь точно? О боже, только не говори мне, что там какая-то история с этим связана, и Элис на самом деле нашла тебя в коробке за Dollar Store. — Нет. Это был Target. Это одна из тех историй, где женщина не знает, что беременна. Вот она пошла в Target, проходила там месяца три… могла бы и дольше, но начались схватки. Забрать ребёнка она не могла — у неё не было люльки для перевозки новорождённых. Я её не виню — безопасность превыше всего.       Эш осторожно поставил стакан (с водой! Он до сих пор поверить не мог, что добровольно пьёт во время еды жидкость без вкуса, цвета и запаха — только со звуком сталкивающихся кубиков льда), нарушая и так не соблюдаемый никем этикет, водрузил локти на стол и устроил подбородок на сцепленных в замок пальцах. Если бы он этого не сделал, его бы мог настигнуть приступ головокружения — да не простого, а такого, при котором голова крутится вокруг своей оси, пока не отвалится. Он очень внимательно посмотрел на Фабиана. С любым другим человеком можно было бы сразу сказать, что он несёт чушь, но с этим… Это могло быть правдой. Могло же? Или нет? — Target максимум до одиннадцати работает, — наконец, сказал он. — А мой день рождения правда в сентябре, второго — спасибо, что не одиннадцатого. И я почти уверен, что Элис — моя биологическая мать. Ну, или она очень хорошо притворяется и организовала все эти убедительные фото со мной цвета клюквы, когда я только что родился. Хочешь посмотреть? — Пожалуй, не сейчас. Ну так вот, — сказал Эш, как будто и не было всех этих реплик между, — представь, что ты доживёшь до девяноста… — Если ты сейчас скажешь, что без собаки это будут зря прожитые годы… — Да нет! При чём тут собака? Если бы ты знал, что доживёшь до девяноста, но следующие шестьдесят лет мог бы сохранить только или мозг или тело себя тридцатилетнего, что бы ты выбрал? — Ни то, ни другое. — Не было такого варианта! Это мозг, да? — Я этого не говорил. И это слишком общее понятие. Что под этим подразумевается? Качество краткосрочной памяти? Острота внимания? Ну да, с этим жаль расставаться, но я сейчас гораздо лучше работаю с классификацией информации и построением логических связей, чем, скажем, десять лет назад — и уверен, что это не предел. А этот вопрос как будто подразумевает, что консервируются не только какие-то завидные черты молодого мозга, но и всё остальное. — Спасибо, ты разрешил мою дилемму! Раз ты так оптимистично смотришь на мозговое будущее, я тогда выбираю тридцатилетнее тело. Если бы можно было двадцатипятилетнее, я бы это предпочёл. — Я бы нет. — Да что с тобой не так?! — В двадцать пять я был в самом пекле своей Ph.D. и думал, что у меня нет времени не только на спорт, но и на еду. Прямо чудеса, как моё тело не отомстило мне… ещё сильнее. — Всё, я понял, ты из тех людей, кто думает, что настоящее лучше, чем прошлое, — Эш произнёс это так, будто описывал некое редкое и заслуживающее жалости хроническое заболевание. — Да, похоже на то. — Поехали за собакой? — Это так не делается. — А как делается? — У тебя есть ресурсы, чтобы это узнать, — Фабиан начал убирать посуду в посудомойку. — Давай ты изучишь вопрос и потом мы это обсудим. — Хм… Со мной родители так разговаривали. — Какие у тебя разумные родители. — Ты этого не знаешь. Нельзя судить о них по тому, насколько я великолепен. — Ладно, не буду. — Хочешь узнать?       О’Райли замер буквально на миллисекунду, но быстро сделал вид, что этой паузы не было. — Да, конечно. — Отлично, что с ними пока нельзя встретиться в трёхмерном пространстве — так можно будет притвориться, что связь пропала, если что-то пойдёт не так, — успокоил себя Эш, только сейчас понявший, что предложил, и слегка пожалевший об этом. — Да, это очень взрослый подход, ему и будем следовать.

***

— Ты никогда меня ни с кем не знакомил, — Чэд, который провёл почти весь разговор, постоянно ныряя в морозильную камеру, но прилагая все усилия, чтобы его было слышно и оттуда, вдруг выпрямился, захлопнул крышку и взял телефон в руки. — Не может быть, — задумчиво нахмурился Эш. — Может! Прошлым летом мы были на Uncork Me Wisconsin, помнишь? — Да? Наверное. Но даже если не помню, ты не можешь меня винить, это же фестиваль вина. — Ну, в общем, когда мы играли в cornhole… — Подожди, мы выиграли? — Кто это «мы»? Мы же один на один играли. Ну, ты там пару очков набрал в первом фрейме, а потом перестал попадать на доску, и ещё пару раз слишком долго прицеливался и терял подачу. — Да хватит уже меня критиковать! Ты так серьёзно к этому относишься, будто мы в чемпионате штата участвовали! А это был всего лишь способ заполнить перерыв между сейваль бланом и зимним горным мерло. — Помнишь. Ну так вот, чувак из соседней команды помахал тебе рукой. — Это Висконсин, здесь все машут руками — практически без остановки, это причина ветреной погоды зачастую! — Он сказал: «Привет, Эштон», — настаивал на какой-то своей конспирологической теории Блинкен. — Что лишний раз подтверждает, что он меня с кем-то перепутал. — А потом я спросил, кто это, а ты сказал: «Никто». — И?.. — Ты не сказал, что не знаешь. — Хорошо, давай скажу, что не знаю! Да у меня гораздо более значимые отношения были с человеком, который номером вчера ошибся, чем с кем-то, кто перепутал моё имя! — Ну-ка, ну-ка, что там вчера произошло? — Ничего особенного, чувак ошибся номером, а потом мы разговаривали полчаса. Теперь я зачем-то знаю, как он организовал хранение зимних шин, и как его двоюродный брат вылечил странную сыпь на пояснице. — Но теперь ты добровольно будешь меня с кем-то знакомить? — кажется, Чэд вытер пот со лба. Ну не могли же это быть слёзы? Теория про пот, который появился после засовывания головы в морозильную камеру была более реалистичной. — Не с кем-то, а с Фабианом. — Иис…кусные блины! Мне нужно сесть. — Не преувеличивай. — И время подготовиться! Дашь мне полчаса? Нет, час! И заранее позвони, чтобы я настроился! — Я тебе сейчас заранее звоню! — Это другое, Эштон! Просто выйди в соседнюю комнату, предупреди меня, а потом уже знакомь нас. Окей? — Как будто я могу тебя переспорить.       В течение часа Эш успел предупредить Фабиана, что будет знакомить его с Чэдом — просто чтобы потренироваться перед знакомством с родителями. Ведь Блинкен такой беспроблемный и расслабленный человек! Не то что старшие Фишеры проблемные — вовсе нет! Но Чэд! Просто олицетворение прилагательного «chill». — Что… что это? — в лёгком ступоре спросил Эш, как только начал «предупредительную заранее» часть звонка. — Ничего, — сказал безмятежный Блинкен. — Ты что, оделся? — Да будет тебе известно, что я всегда одет! — Точно нет, иначе бы я не знал про шрам у тебя на заднице. — О, это интересная история! Но долгая. Как-то раз… — В колледже ты поверил, что твой так называемый друг попадёт из лука в яблоко у тебя на голове… — Это был грейпфрут. — Спасибо за уточнение. В грейпфрут он не попал… но хорошо, что ты тогда додумался отвернуться, а то мог бы сейчас и не похвастать бинокулярным зрением. А потом вы ещё сами пытались эту стрелу вытащить. Всё, конец истории. Где ты взял эту рубашку? — Она была всегда. Или со дня моей свадьбы — что равняется всегда. — Ясно. Зачем надел? — Захотел. — Но вот эту причёску ты точно не мог захотеть, — прищурился Фишер. Волосы Чэда пытались сделать вид, что находятся на голове аристократа столетней давности, но так как дело это для них было совершенно новое, среди них наблюдалось несогласие и полное нежелание сочетаться с лицом Блинкена. — Сразу видно, что Мэри-Энн на тебя нет. — Представляешь, она заявила, что я отвлекаю её по пустякам! — Только не говори, что ты на работу ей звонил! — Ну да. Сказал, что у нас тут чрезвычайные семейные обстоятельства. — Гос…теприимный Ошкош! Уф. Окей. Веди себя нормально. Не говори ничего странного. Почему у тебя такие глаза? — Я резал лук. Сейчас режу. Его просто не видно.       В результате эта предупредительная прелюдия продлилась дольше, чем знакомство, так как Эш осознал, что не знает, что сказать после фраз: «Это Фабиан. А это Чэд». Немного подумав, он смог добавить информацию о том, что он дружит с Блинкенами много лет («В июне будет восемь», — уточнил Чэд). Что рассказывать про О’Райли, он не знал. Сколько они знакомы? И какой период времени тут называть: Десять лет? Полгода? Месяц? — все эти три даты по-своему имели смысл. Описать его статус? А какой он? «Ну, это человек, у которого я живу… Я сначала нескольким другим позвонил, но там что-то не сложилось. А теперь я очень не рекомендую подсвечивать хоть что-то в этой квартире УФ-фонариком. Просто предупреждаю. Его мать предсказывает судьбу, но точно не предвидела меня. А, ну ещё мы собаку решили завести». Потрясающе. Фабиан в некотором роде спас положение, начав светскую беседу о локдауне — это теперь заменяло разговоры о погоде — и поблагодарил Блинкена за снедь, которую тот отправлял уже два раза — но после этого точно начала приближаться опасность повисания неловкого молчания, так что Эш быстро сказал: «Нам пора» и закончил звонок. — Прости. — За что? — не понял проблему О’Райли. — Ну, это было неловко. — Кому? — Э-э-э… У меня вопрос. Перед тем как кому-нибудь позвонить, ты репетируешь, что и как сказать? — Я бы не назвал это репетицией, но, в зависимости от ситуации, я пытаюсь быстро напомнить себе, что хочу от этого звонка, а если он очень важный, то записываю вопросы. — Ага. Понятно. Я не буду тебя просить рассказать, как тебе Чэд. — Спасибо. Мне всё-таки нужно слегка получше его узнать, а для этого требуется провести с человеком хотя бы пятнадцать минут. — Он обычно не так выглядит. — Я учту и не буду пока высекать его образ в камне.

***

      Следующим утром Фабиан услышал много вопросов, которые начинались с «А ты знал, что…» — и так как всё это было про процесс взятия собаки из приюта, их нельзя было не заподозрить в риторичности. После того, как Эш обнаружил, что сначала нужно подавать заявку и ждать одобрения, он что-то сосредоточенно печатал, потом дождался, когда у O’Райли начнётся перерыв, и попросил его быть фокус-группой.       Официальная заявка выглядела так:

Уважаемые дамы, господа, прочие персоны, собаки, кошки и грызуны!

      Это, возможно, будет самое лёгкое решение в вашей жизни, потому что вы уже знаете, к кому отправится пёс. Человек и специалист Фабиан О’Райли знаком вам не первый (а второй) год, и вы уже должны были понять, какой он ответственный, разумный и при этом добрый. Вы же не сомневаетесь, что он и дома ведёт себя так же, как на работе? Я могу подтвердить. Вчера мы нашли в упаковке салата слизняка и… теперь у нас уже есть первый питомец (он в карантине, так как, оказывается, они могут переносить паразитов! Вы знали? Я в шоке! Хочу теперь быстрее его ресоциализировать и выпустить в дикую природу).       Если у вас есть какие-то сомнения по поводу меня, то совершенно зря. В детстве у меня был хомяк, который прожил счастливую жизнь под моей единоличной опекой. Хэмптонс было два, когда он (или она — я уважал его личные границы и не пытался узнать то, что старина Хэмптонс не сообщал добровольно) ушёл в лучший мир.       Если нужны рекомендации с моего места работы, за меня могут поручиться как минимум тридцать ответственных за учебники и двенадцать библиотекарей из различных школьных округов как Дейна, так и всего штата.       Кроме того, мистер О’Райли будет выступать Опекуном №1, а я соопекуном, намеренным следовать всем его рекомендациям.       Пожалуйста, дайте нам Эмбер, ту потрясающую помесь терьера и американского питбуля, которую я видел у вас на сайте, если кто-то её ещё не забрал (вообще не удивлюсь).       С уважением и надеждой,       Эш Фишер       (и Фабиан О’Райли, не забывайте) — Ты написал на моё место работы, — вздохнул Фабиан. — Но ещё не отправил. Просто подумал, что там у нас больше шансов. И вообще, если отправляться в другое место, они же всё равно спросят, кто ты, и будут подозрительно прищуриваться, строя теории, почему ты у себя на работе не взял питомца. — Я почти уверен, что нам можно без этого пламенного послания обойтись тогда. — Ага! Так и знал, что твои связи помогут! — Но платить всё равно придётся. — Что делать? — О, так ты не нажимал на «дополнительную информацию»? — Не-е-е-е-ет, — заранее испытывая нехорошие предчувствия, Эш кликнул по кнопке и тут же изменился в лице. — Сколько?! Вы серьёзно? Подожди, а если щенка? Они ещё дороже?! — Ну да. Так что — щенок или Эмбер? — Как-то дорого за возможность выходить на улицу… — Что? — Я почему-то думал, что вы хотите побыстрее избавиться от этих бездомных животных и, возможно, даже даёте тем, кто их забирает, какую-то награду. Медаль хотя бы, — быстро объяснил Фишер. — А её же кормить ещё нужно? — Говорят, да. Каждый день. И сейчас она с прививками и после обследования, а потом ещё расходы на ветеринара будут. — Но с другой стороны… посмотри на неё! — Эш повернул экран, чтобы Фабиан мог насладиться фотографиями собаки цвета койота, дополнительно залихватски-ироничный вид которой придавал дефект челюсти, из-за которого казалось, что она то ли собирается свистеть, то ли приподняла один уголок рта, давая понять, что готова выслушать любую чушь, но проникаться этим не обязана. — Ну, она довольно спокойная, — кивнул О’Райли. — Неуклюжая слегка, правда — один раз села на кота, а это был Тень, который не отличается меланхоличностью… А ещё она слегка прилипчивая, и если ей позволить, будет сидеть рядом, не отходя, круглые сутки, при этом время от времени пытаясь влезть на колени. — Так это ж вылитый я! — Не преувеличивай, — не согласился Фабиан и, понятно, что после этого Эш сразу оказался у него на коленях, грозя перевернуть стул и предупреждая: — Никому не рассказывай, что я так себя веду, потому что не веду я так себя! Это всё этот ваш коронавирус. — Ты гораздо лучше Эмбер контролируешь своё слюноотделение, — отметил О’Райли. — Всё! Я понял, что зря это сказал! — но было уже поздно, потому что его лицо начали облизывать. Потом досталось и шее и, если бы они не сошлись на поцелуе, Фишер вполне мог бы довести себя до обезвоживания, просто чтобы доказать, что его навыки облизывания никто не превзойдёт. — Мне пора работать, — выдохнул Фабиан куда-то в левую сторону груди Эша, которая почему-то уже не была скрыта под футболкой. — Так мне тоже, — он стратегически выгнулся, чтобы сосок попал куда нужно. — Поставим на паузу? — О’Райли не выглядел как человек, который хочет паузу. Особенно его подводили руки и не думающие прекращать попыток прижать бёдра Фишера ещё ближе. — А что ещё остаётся? Мне надо подключиться к онлайн-заседанию одного школьного совета через четыре минуты. Хотя… я же без видео буду. — М-м-м… нет. И не пиши мне сообщения, пока я в той комнате. — Я только по делу. — «Я хочу, чтобы ты кончил мне на лицо». — О, цитаты! Ты запомнил! Я польщён. — Это сложно не запомнить. А ещё немного сложно работать, когда тебе такое сообщают. — Это правда было срочно. Я записываю всякие мудрые мысли, чтобы не забыть. — Не перепутай чаты. — Да как можно… О нет, теперь у меня необоснованный страх перепутать чаты! — Знаешь, как от этого страха избавиться? Не пиши того, что нельзя показывать другим людям. — Нет, дурацкий какой-то совет. Я уж лучше буду волноваться.       И в этот раз Фабиан тоже получил срочное сообщение, но оно сильно отличалось от предыдущего.       «Ладно уж, я готов отвалить 350 баксов за Эмбер! Ты умеешь убеждать. Можешь сделать так, чтобы её никому не отдали?🥺»

***

— Ты не сбился, у тебя сегодня тоже день рук? — Чэд куда-то шёл в полутьме, но вот остановился, включил свет, и Эш понял, что телефон с ним принесли в гараж. — М-м-м, по ощущениям, вчера был день мышц бёдер и пресса, — Фишер упал на диван. — Я очень горд тобой! Честно говоря, я думал, что ты бросишь тренировки, оправдываясь тем, что спортзалы закрыли. — Ну что ты! У нас тут сколько угодно возможностей для занятий спортом! — Ты ничего не делаешь? — Я не делаю ничего, что скучные люди считают спортом. А ты? — Сейчас. Та-да! — Чэд так резко крутанулся с телефоном, что Эш почувствовал головокружение и не сразу понял, что ему показывают. — Лавка! Немного потрёпанная, зато дёшево! Эти вёдра с цементом — собственность модели, — тут произошла демонстрация инженерно-спортивной мысли, — оказалось дешевле купить чьи-то старые гантели. И смотри, какая винтажная штанга! — Я не штанговый антиквар, не оценю. — И я сам сделал стойку. Надеюсь, выдержит. И теперь у меня тут бесплатный круглосуточный спортзал с музыкой, холодильником и пивом! И ничего после себя протирать не надо. — Фу! Надо! — Смотри, — Чэд улёгся, видимо, намереваясь запечатлеть свои последние минуты на Земле, где его предсмертными словами станут: «И мне даже не надо, чтобы меня кто-то страховал». — Фэб, иди попрощайся с Чэдом, — позвал Эш. — А вы что, уже уходите? — спросил Блинкен, приподнимаясь. — Нет, — сказал подошедший О’Райли, наклоняясь, чтобы просто сказать привет и идти дальше, но вдруг в его лице что-то изменилось. — Нет, мы совсем не торопимся, — он сел на пол рядом с диваном. Эш в недоумении посмотрел на него, без слов вопрошая, что происходит, но Фабиан только так же без слов попросил его держать телефон ровнее. — Хорошо, — обрадовался Чэд. — В общем, смотрите, я сделал высоту под себя, вроде всё удобно, — он снял свою винтажную штангу с опор. — Выглядит отлично, — кивнул О’Райли. Как и просил Блинкен, он смотрел. Очень внимательно. Фишер же сначала сверлил взглядом внезапно заинтересовавшегося гаражными спортзалами Фабиана, потом словно нехотя перевёл взгляд на экран.       И-и-и… это официально можно было объявить самым странным ощущением за последний год. А ведь они были посреди пандемии смертельного вируса! Изолированы от мира! Не ходили на работу и крайне редко видели других людей! И тем не менее ничто из этого не шло в сравнение с тем, что он сейчас смотрел на Чэда какими-то другими глазами. В этом точно был виноват сидящий рядом О’Райли! Или то, что он никогда не видел Блинкена в этом контексте на экране, что придавало происходящему налёт нереальности. Или тот факт, что он провёл с одним человеком целых две с половиной недели, и его сознание, находясь в полном недоумении от происходящего, хваталось за любые внешние стимулы.       И пока они не отводили взглядов от экрана, рука Фабиана начала сначала медленно поглаживать член Эша через шорты, потом, убедившись, что её не отгоняют, осмелела и проскользнула под резинку.       Чэд что-то говорил. Фишер отвечал междометиями и, скорее всего, невпопад. Когда Фабиан переместился и явно собирался перестать ограничиваться руками, Эш слегка запаниковал, почти прокричал: «Мне звонят по работе!» и сбросил вызов. Действия О’Райли это, впрочем, не прервало. — Мы не будем это обсуждать, — спустя полчаса проговорил Эш, прижимаясь потным лбом к не менее влажному лбу Фабиана. — Как хочешь. Я просто хотел сказать, что мне всё понравилось. — И мы больше не будем так делать. — Прямо никогда? — Никогда. — Оке-е-е-е-ей, — не без сожаления протянул Фабиан, который в этот раз почему-то не делился снизошедшими на него вопросами или мудрыми мыслями.       Зато вопрос был у Эша. — Как думаешь, как ты умрёшь? — Если бы мы не договорились не обсуждать кое-что, я бы пошутил, а так… В девяносто лет, от старости, всё ещё в своём уме, в окружении близких, среди которых будут праправнуки. Ты? — Утонув в холестерине от съедобных подарков Чэда в почтенном возрасте пятьдесят пять лет. — Не самая плохая судьба.