Клетки

— Эш, — Фабиан смотрел, как Фишер упал лбом на стол, вполголоса пробормотал: «ауч», подложил собственную руку и повторно упал уже на неё. — Ты ни о чём не хочешь поговорить? — Хочу. Как верно: предварить сертификат или предъявить? Оба слова кажутся такими правильными! — Предъявить. И это всё, что тебя беспокоит? — О нет! Конечно, нет! Ещё меня крайне беспокоит, что Элис настолько полагается на мою степень в бизнес-администрировании. Я как бы с тех пор очень сильно специализировался и очень легко могу наговорить всякой херни в отношении бизнес-процессов. И чем дальше эти процессы от маркетинга, тем более ужасающе я некомпетентен. — Но ты же гуглишь, — Фабиан кивнул на стол, который весьма походил на рабочее место конспиролога, только без доски и красных ниток. В остальном этот организованный хаос из распечатанных листов с пометками, выделенным текстом, оторванными фрагментами, приклеенными скотчем уже в другой части схемы и пронумерованными стрелками, выглядел вполне себе безумно, но систематично. — Мне приходится буквально не отрывать взгляд от предыдущего шага, когда я гуглю следующий, иначе я забываю, что уже прочитал. Вот логично же, что страховка делается уже после открытия счёта, зачем я это записал? — Тебе нужно отдохнуть. — А твоей матери и её подельникам нужно до завтра выяснить, арестуют ли их, если они начнут вместо джина производить санитайзер — как мы разрешим конфликт этих двух маркаций? — Мотиваций. — Я так и сказал. И почему они не выяснили всё ДО того, как закупать сырьё и расходники? — Потому что там большинство — такие же, как Элис, а винокурня вполне себе спокойно работала больше ста лет, ранее не испытывая потребности в новых направлениях и продуктах? — предположил О’Райли. — Она обанкротится, потеряет дом и переедет к нам, — вздохнул Эш. — У неё нет дома, есть только квартира с до смешного низкими платежами по ипотеке. И потом, я думаю, доля Элис в этом бизнесе будет минимальной. — О, так это мы потеряем квартиру в какой-то мутной схеме и переедем к ней? — Давай надеяться, что и этого не произойдёт. — Ты прав. Всё равно, похоже, скоро некому будет что-то покупать. Или продавать.       Пессимистичный настрой Фишера был связан с тем, что накануне в Висконсине было зарегистрировано рекордное количество новых случаев коронавируса, половина из них — среди людей от 20 до 25, которые первыми ринулись выстраиваться в очереди в редкие уже открывшиеся бары и рестораны. Некоторые из баров повторно закрывались менее, чем через сутки. Это весьма походило на то, как человек приоткрывает крышку сундука с вырезанными на нём пугающими, но не до конца понятными проклятиями, видит внутри что-то ожидаемо жуткое, захлопывает обратно и отбегает подальше, на всякий случай крестясь и поливая землю безумно дорогим санитайзером. Подвох со всей этой заболевшей молодёжью был в том, что большинство из них чувствовали себя прекрасно и продолжали как ни в чём не бывало разгуливать по округе, всё дальше и эффективнее инфицируя всех, кто попадался на пути. А ещё начали болеть очень маленькие дети — что недавно считалось невозможным. Теперь же вирус перестал устраивать дискриминацию и эйджизм и установилось равенство.       Тест же Фабиана оказался отрицательным, что могло означать много всякого: например, то, что О’Райли был здоров; или уже выздоровел настолько, что в пробе было недостаточно частиц вируса; или он болел намного раньше; или это был ложноотрицательный результат. Тем не менее теперь они оба были официально здоровы. — Не думаю, что всё настолько плохо — ещё даже дополнительные места размещения больных не начали задействовать. — А ведь правда… Хм, может, к сентябрю всё закончится? Смотри, среди нас все уже переболели, Мэри-Энн говорит, что среди её подопечных положительных тестов было более 90% — так что она точно этого надышалась и поделилась с Чэдом, так? Элис сошьёт или свяжет себе такую защиту, под которую ни одна вирусная частица не проберётся, а если проберётся, она её уничтожит своим джиновым санитайзером. Мои родители… надо узнать, кстати, что с ними. А дед практически в неприступной крепости. Всё! Все в безопасности. — Кхм. — Ну что-о-о-о? Поехали на Summerfest? Если билеты ещё остались, — внезапно поник Эш. — Сейчас посмотрю. — Уже заходя на сайт, он внезапно похолодел и осторожно, словно ожидая взрыва, оглянулся на Фабиана. У того было лицо человека, который ждёт, что будет дальше, после предложения поехать на самый многолюдный музыкальный фестиваль в мире, которое поступило немедленно за предположением того же самого предлагающего, что скоро все умрут. Кажется, других эмоций там не наблюдалось. Например, ужаса от того, что ему тут намекают, что ему придётся делить свою квартиру с Эшем, как минимум, до сентября. Позволив себе наполовину выдохнуть, последовательный Фишер вдруг понял, что смотрит на сообщение о переносе мероприятия. — Ну нет! Уже точно холодно будет — я на такое не согласен, — Эш закрыл вкладку. — Жаль. В прошлом году Джей Ло была.       Фабиан, который, видимо, начал считать, что после Дня Первого Теста у него теперь есть права петь в любой момент, начал подтверждающе вокализировать, но был скоропостижно остановлен. — О нет! Что это сейчас было? — Дженнифер? Лопес? — Го… голодный Иисус, пришедший в Culver’s за час до открытия! Даже по тем звукам, которые ты успел произвести, я слышу, что это Шакира! — Упс. Да. Теперь я вспомнил. Шакира. Которая Lady Marmelade. — Агилера! Там была Агилера! Я начинаю подозревать, что ты дива-расист, и все мелкие латиноамериканки для тебя на одно лицо или на один голос. Эмбер, ну ты слышала это? — собака сделала вид, что понимает, о чём он, и в подтверждение попыталась запрыгнуть если не на стол, то на колени точно. Часть так тщательно организованных бумаг полетела на пол. — Мы бы всё равно не смогли поехать в Милуоки, — между тем сказал Фабиан. — Это почему же? — С кем Эмбер останется? — С Элис? С кем-то из твоих многочисленных, крепко связанных с собаками приятелей? — Она наша собака, а не их. Нельзя так просто сбрасывать на людей немалую ответственность. — А ты не преувеличиваешь случайно насколько это большое бремя для них? Ну оке-е-е-ей, давай сначала куда-то ближе поедем и с ней — посмотрим, возможно ли это вообще.

***

      Оказалось, что довольно сложно отправиться даже в мини-путешествие во время мирового мора, если вы планируете остаться недалеко от Мэдисона, найти место, где можно жить с собакой, и при этом самому ещё захотеть это место увидеть и провести там время.       Сразу после озвучивания идеи Эш нашёл ровно ноль вариантов. Но его причитания были услышаны, а страдания нашли отклик, и вот 6 июня пришла радостная новость, что через четыре дня открываются для посещения природные парки! С ограничениями. Но ведь открываются!       Фишер не был огромным фанатом походов. Там ему не нравилось спать в палатке, делить территорию с комарами и клещами, много ходить, подвергаться посещению общественных туалетов и не менее общественных душевых, если он оставался на ночь или две, платить какие-то неразумные деньги за еду в закусочных на территории или нести эту еду с собой, раздумывая, какая её часть успеет испортиться на жаре или раздавиться содержимым рюкзака. О, рюкзак же ещё! Та вещь, которая имела свойство волшебным образом набирать вес, даже если ты его не снимал с плеч и не открывал несколько часов — особенно, если не снимал несколько часов!       Но теперь Эш был взрослым и организованным, а значит, мог избежать многих, если не всех проблем, не правда ли? Первым он исключил рюкзак. Этот огромный плюс-сайз ублюдок должен был остаться там, где ему самое место — в дальнем углу кладовки в квартире родителей — уступив место своему очень компактному собрату. Все вещи вполне можно было доставить машиной. Той машиной, которую он намеревался подогнать прямо в кемпинг. У многочасовой ходьбы тоже не было особых шансов затесаться в программу — количество шагов предполагалось строго соотносить с настроением и соответственно уменьшать (увеличивать — вряд ли). Что касается мест общественного пользования, Фишер рассчитывал, что из-за пандемии их теперь подвергают глубокой очистке и практически непрерывной уборке.       Накануне поездки Эш торжественно заявил: — Всё готово! — Что, всё? — уточнил Фабиан, который, как оказалось, в лесу не спал ещё ни разу и просто всецело положился на чрезвычайно опытного организатора. — Пиво, сосиски, маршмеллоу. Если ты переживаешь, что я забыл горчицу, то оставь эти сомнения — их у меня целых три! — А, ну не знаю, палатка? — Чё-ё-ё-ёё-ёрт! Сейчас позвоню родителям, пусть откопают, завтра мимо проедем, они сбросят из окна.       Разговор не получился настолько коротким, насколько Эш хотел, потому что сначала его мама отчего-то начала удивляться и дробить вопросы, что приводило к речевым конструкциям, вроде: «Ты? В поход? Добровольно? Куда? Что случилось?», потом присоединился отец, который откуда-то издалека повторил те же вопросы, добавив только: «Кто? Эш? Это точно он?». А потом они заметили, что этот Эш ещё и не у себя дома… Он, конечно, сразу же дал себе слово прекратить всем подряд звонить по FaceTime, но было уже поздно. — Ты переехал? — спросила Лиза. — Да. Работа нестабильная, аренда высокая, — выпалил её сын абсолютную, но слегка сокращённую правду. К нему подошла Эмбер. Спросила, почему он схватил её мячик, сжал и не отдаёт. Вслух спросила. — У тебя… собака? — допрос продолжил уже Уолтер. — С чего вы взяли?       Эмбер начала облизывать его руку и пришлось признать реальность её существования. — Окей, да. — Мы должны знать что-то ещё? — Лиза говорила осторожно, словно опасаясь, что Эш сейчас выбросит телефон в окно, потом выйдет за ним, удалит их номер, зайдёт обратно и снова выбросит, но в этот раз энергичнее. Эш же обрадовался, что дед не проболтался. Но теперь ему самому придётся… Он вдохнул. Тренировка на Карле не помогла. Но был ещё Чэд. А больше всех была Мэри-Энн, которая ходила прямо тут и… говорила всякое. Если подумать, когда они узнали, ничего не случилось. Ничего даже особо не изменилось. Потому что любые личные перемены на фоне пандемии выглядит не такими уж и страшными. — А, ну да. Я тут не один живу, — у Эша получилось сказать это почти спокойно. Он запнулся всего два раза. — Тебе приходится снимать квартиру с соседом? — уточнил отец. — Или с соседями? — Уолтер! — Лиза закатила глаза и объяснила младшему Фишеру: — Он шутит. — Да что с вами?.. О! О-о-о. Серьёзно? — Да, пап, серьёзно! — Эш в глазазакатывании превзошёл свою мать. — Это квартира Фабиана. Вот его диван, вон там его кухня, а вот он сам. Фэб, оказывается, ты знакомишься с моими родителями! Можно ограничиться простым привет — мы же не договаривались. — Здравствуйте, — Фабиан попытался непринуждённо улыбнуться. Эш не стал его долго мучить и быстро развернул камеру на себя. — Так во-о-о-о-от… Найдёте палатку? — Мы… найдём… да, — родители обменивались взглядами и что-то показывали друг другу жестами, что, кажется, переводилось, как: «Веди себя естественно! — Это ты веди себя естественно! — У меня сто-о-о-о-олько вопросов! — Но сначала просто возьмёмся за руки и попрыгаем, да? — Да! И выпьем. Мне надо выпить. Тебе? — Очень! Двойной. Льда поменьше». — Завтра в 10 заедем. Не проспите, — Эш нажал отбой и посмотрел на Фабиана. — Кажется, теперь правда всё, — кивнул тот.

***

      Мистер и миссис Фишер отказались бросать вещи из окна и оставили их у дороги с запиской: «Нет, это не выброшено, сейчас заберут». Почему вместо просто палатки он теперь складывал в багажник ещё и два походных стула, стол и фонарь, Эш не знал, но и не спорил.       Они направлялись в парк Devil's Lake, так как он, с одной стороны, находился совсем близко, с другой, достаточно далеко, чтобы понять: Дороти, мы больше не в Канзасе, мы в месте, которое обещает захватывающие дух виды, туристические тропы разной степени сложности, зачастую ведущие к вершинам гор (или «гор», как говорили всякие, понаехавшие на своих субару из Колорадо туристы), наглядные свидетельства того, что остаётся в месте, где прошёл ледник, и того, что кому-то не лень было строить фигурные курганы. В месте, где можно было слиться с природой настолько, насколько это позволял статус самого посещаемого парка в штате, где размещалось около полутысячи мест для кемпинга (большинство из которых, как не понаслышке знал Фишер, уже забронировали), и где сообщали, что «Пф-ф-ф, да нет! У вас гораздо больше шансов сломать ногу, утонуть или упасть со скалы, чем встретиться с медведем или гремучей змеёй! Ну, не то что это исключено… Посмотрите, какие у нас стервятники! Они необычные, не только падаль едят. Правда милые?»       Фабиан выглядел довольным. Эш чувствовал себя осторожно оптимистично, так как, сев в машину, обнаружил, что чувствует запах кофейного освежителя. Почему всего час назад он не мог уловить аромат кофе, как ни старался, а теперь у него то включается, то выключается обоняние от какой-то не очень свежей, пропитанной неизвестными химикатами картонки, он старался не думать. Эмбер была от всего в диком восторге и так неотрывно смотрела в окно, что на стекле с её стороны не осталось ни одного участка без отпечатка собачьего носа.       Девяностое шоссе выглядело оживлённым, но не настолько, чтобы забыть, что происходит репетиция апокалипсиса: тут и там можно было увидеть, как на зеркале заднего вида болтается маска или, наоборот, на заднем стекле красуется стикер «Зона свободная от масок», «Прекратите публичную маскербацию» или просто изображение довольно милой овечки в маске. Понять, почему последнее должно быть оскорбительно, было не очень просто.       На въезде собралась небольшая очередь, но двигалась она довольно бодро, так что скоро они добрались до служителя парка, обливающегося потом под защитным костюмом. — Вы стикер забыли наклеить, — сообщил он, обойдя машину. — Серьёзно? Сейчас все должны сообщать с помощью стикеров, как они относятся к пандемии? — удивился Фишер. Служитель не отреагировал на этот нелепый вопрос: возможно, он успел услышать его уже несколько раз с утра, но, вероятнее, его эмоции скрывала маска. — Вам нужен годовой пропуск. Если он у вас в телефоне, можете там показать. — Ну, давайте я сейчас заплачу. — Я не принимаю оплату. Вы должны были заранее сделать всё онлайн. — Jeez Louise! И что теперь, всех задерживать? — Нет, вы отъедете в конец очереди и решите эту проблему, — беспощадный распорядитель махнул рукой куда-то в сторону. — Но это… Слушайте, мы можем встать за вами, всё оформить и показать. — Нет.       Руки сжали руль. Потом одна опустилась и резко поставила рычаг на паркинг. — Эш, — осторожно сказал Фабиан. — Ну какого хрена? Мы первый раз за сто лет выехали куда-то, а тут такое?! — Эш, мы должны отъехать, — у О’Райли было лицо человека, перед которым кто-то внезапно выхватил пистолет — он пока не понимает, настоящий или нет, но на всякий случай не рискует и пытается понизить градус происходящего. — Окей! — со стороны дёрганный разворот достиг максимального сходства со сценой, где недовольный клиент разворачивается на каблуках, агрессивно возвращает очки на нос, взмахивает плащом и уходит в направлении, как минимум, офиса менеджера, но возможно стук этих набоек скоро приблизится и к кабинету конгрессмена.       Видя, что въезд в парк как-то быстро удаляется от них, Фабиан спросил: — Нам не пора затормозить? — Мы едем домой, — Эш смотрел строго вперёд. Из-за скрежета зубов и напряжения челюсти в тысячу ньютонов это звучало скорее как «м ем дмой», но у О’Райли получилось декодировать услышанное. — Почему? — Почему?! — Эш, казалось, был искренне поражён таким непониманием. — Как же меня всё… Я… Если ты скажешь, что я психую по пустякам… — Не собирался я ничего такого говорить. Останови машину. — Тут нельзя! То, что ты не потрудился получить права, не значит, что ты можешь не знать никаких правил! Ты, может, ещё думаешь, что на велосипеде на красный можно проезжать, потому что это же почти пешеход?! — Остановись там, где можно. Или развернись.       Фишер издал звук, от которого Эмбер испуганно тявкнула, но затормозил при первой же возможности. — Ты действительно хочешь поехать домой? — спросил Фабиан, дождавшись, когда Эш заглушит мотор и откинется на спинку сиденья, закрыв глаза. — Да! Нет. Не знаю! У меня четыре дня было, а я как-то пропустил, что нужно было этот дурацкий пропуск заранее покупать! Что ещё я не учёл? А я ведь точно что-то ещё не так сделал! И ты теперь думаешь, что я тупой, и не способен нормально сделать элементарные вещи! — Ничего не произошло, — голос О’Райли звучал так спокойно, что ему было сложно не поверить. — А вот и произошло! — Ты добыл нам жильё и еду. И забронировал место для кемпинга. Забронировал же? — Да. У нас место 503 в Верхнем ледниковом периоде. — Ну вот видишь! А представляешь, скольким людям это место не досталось, потому что они собирались слишком долго? Я бы не отказался там оказаться сегодня.       Эш открыл один глаз и посмотрел на дорогу — плотность движения явно увеличивалась. — Из-за меня нам сейчас дольше придётся ждать, — проворчал он. — Но наше место не отдадут, если успеем до трёх часов палатку поставить. До трёх часов завтрашнего дня. — У нас есть шанс, — улыбнулся Фабиан. — Сам займёшься пропуском или мне посмотреть? — Сам, — Эш бросил телефон на колени. Левой рукой печатать было не слишком удобно, но он никак не мог отпустить руку Фабиана, так что неудобства пришлось терпеть.       Вопреки опасениям Фишера, служитель парка не стал тратить усилия на язвительные комментарии или даже один завалящий пассивно-агрессивный жест — он просто кивнул и напомнил, где нужно свернуть. Их место для кемпинга оказалось довольно густо окружено деревьями и кустарниками, в отличие от неудачников через дорогу, которые видели соседей ничуть не хуже, чем если бы были отделены низким белым заборчиком.       Эш одновременно открыл пиво и сумку с палаткой. И если в банке действительно был только заявленный напиток, то в сумке оказались бонусы в виде вяленой говядины и огромной упаковки M&M’s. — Я буду считать, что Фишеры тут не забыли это, а положили специально для нас, — сказал Эш, тут же доставая зубами полоску мяса и спеша поделиться ею с Фабианом. Тот не сразу понял, что ему предлагают, но после короткого замешательства сообразил. В результате им очень долго пришлось смотреть друг другу в глаза, так как beef jerky — это блюдо, которое требует долгого и вдумчивого жевания. Где-то в начале второго дюйма было принято взаимное решение держаться друг за друга. Для устойчивости, видимо. Эмбер недоумевала, почему она не участвует в этом аттракционе, и бегала кругами вокруг них. Ей всё-таки достался последний кусок, потому что Фишер выплюнул его, чтобы сократить время до поцелуя. Который длился. И длился. Чтобы не упасть под напором, Фабиану пришлось сделать шаг назад. Потом ещё один. И ещё. Пока он не упёрся в капот машины — и всё стало гораздо устойчивее. — Формально, мы в общественном месте, — прерывисто прошептал О’Райли, когда губы Эша сместились на его шею, а движения бёдрами уже нельзя было объяснить поиском равновесия — это скорее любому равновесию мешало. — Да что за несправедливость! — Фишер уткнулся лбом в его плечо и пытался держать руки выше пояса. — Но если палатка… Или когда стемнеет… — у О’Райли тоже были какие-то проблемы с тем, чтобы не пытаться стянуть с Эша футболку. — Я эту палатку воздвигну за две минуты. Пять, если одной рукой, — это замечание было добавлено, видимо, потому, что вторая его рука дёргала ремень на джинсах Фабиана, как будто не слыша, что её просили пока этого не делать. — Ты уже пошёл? — О’Райли пытался не обвиваться ногами вокруг Эша, но они как-то сами это делали. — Меня тут уже нет, — подтвердил Фишер, практически опрокидывая Фабиана на капот. Если бы не голоса, прозвучавшие неожиданно близко, даже их усиленная и удвоенная сдержанность могла бы не сработать.       Поставив палатку и разместив стулья около костровища, Эш понял, что чего-то не хватает. — Э-м-м, Фэб? А ведь обычно для приготовления еды нужен огонь? Я правильно понимаю голоса предков, звучащие в моей голове? — Да, говорят, он не помешает, а что? — Да так… Мне надо ненадолго отлучиться.       Эш помнил, что в прошлый раз… который, кажется, был лет 15 назад, он с родителями заезжал в магазин прямо в парке. Туда он сейчас и направился, сверившись с картой.       По пути он увидел закрытый Центр Природы. Питьевые фонтанчики с надписями «отключено из соображений безопасности». Заметил табличку ЗАКРЫТО на визит-центре. Запертый магазин после этого не стал большим сюрпризом, но объявление, предлагающее ему, видимо, отправиться в прошлое, так как наставляло «позаботиться о дровах заранее», слегка вывело из себя. Он сел на скамейку и пожалел, что не курит. Потом вспомнил содержимое второй аптечки в машине… Бросил несколько взглядов в том направлении. Это было бы безответственно. Он отвернулся. Сквозь окно магазина были видны аккуратно сложенные на полу вязанки дров — наряду с многими другими вещами, от которых он бы сейчас не отказался. Он встал и, почти насвистывая, подошёл к багажнику. Открыл его. Аптечка была под подстилкой Эмбер. Почему-то это заставило раздражённо захлопнуть дверь и отойти к стенду с картой. Сбоку, помимо призывов не бродить вне троп и не оставлять мусор, было разрешение использовать в качестве дров поваленные деревья, обломившиеся ветки и любую древесину, которую прибьёт к берегам Озера Дьявола. Эш выдохнул и отправился искать топливо. — А ведь я здесь был, — сказал Фабиан. Они сидели на деревянных мостках, уходящих в озеро. Эмбер только что выбралась из воды и обеспечила всем микро-душ. Разозлиться на неё не получилось. Найти пляж, куда можно было с собаками, получилось, но не сразу. На первом пришлось всеми силами удерживать поводок и показать предвкушающей Эм объявление, что ей тут не рады. Зато здесь было очень малолюдно и малособачно: помимо них купанию предавался только степенный терьер, которому на вид было лет 90. Его хозяевам — на пару лет меньше. — М-м? Когда? — Эш, который за этот день успел доставить всех на место, построить укрытие, найти дрова, выяснить, что тем, кто остановился в кемпинге, всё же положена вода, и выпить при этом всего одно крошечное пиво, чувствовал, что доволен собой и может начать отдыхать. В данный момент ему даже поддерживать вес своей головы было лень, так что он устроил её на плече О’Райли. — Наверное, мне было лет десять… или восемь. Это была поездка с церковной группой — сами мы вряд ли бы сюда добрались. Было весело. Но потом мы подошли к озеру и тут была просто туча из мух! Ты буквально ударялся в стену из них. На удивление мерзкое ощущение. Я орал и убегал от них, а потом спрашивал у отца Килпатрика, не это ли третья казнь египетская. Не смейся, очень похоже было. — Зачем мне над таким смеяться? Я помню этих мошек, тоже на них натыкался. Кажется, в июне их уже нет. — Они везде были! Я чувствовал, как они копошатся в волосах! А взрослые такие: да не волнуйся, они не кусаются! Как будто я только об этом волновался! Мне потом неделю казалось, что они по мне ползают. —Тебе не кажется, что поездка со мной куда более удачная? — Ну, я посмотрю, что ещё ты для меня припас… то есть… ты не обязан. Забудь. Дурацкая шутка. Вообще не шутка. Прости, — Фабиан быстро поцеловал его в макушку. За спиной послышалось какое-то бурчание. Наверное, такой звук издают пожилые люди из Иллинойса, когда им нужно начать движение. То, что остальные посетители пляжа были из Илли, было понятно не только по их номерам. Хотя, возможно, эта парочка была просто так давно жената, что у них, как у близнецов, появился свой язык — этакая супружеская криптофазия. Так что не исключено, что они там обменивались впечатлениями о погоде. Или мужик в тысячный раз рассказывал, как во времена Великой Депрессии своими руками строил тут тропы и ограждения в составе Гражданского корпуса охраны окружающей среды. Эш решил не думать об этом. — Да, я иногда припасаю что-то даже для себя неожиданное, — Фишер вздохнул. — Тут пахнет болотом или мой нос опять что-то перепутал? — Немного пахнет. К тебе обоняние возвращается? — Типа того. Хочешь попробовать ходить, а не только сидеть в разных местах? — Было бы неплохо. Практически отсюда начинается Тропа Скатившихся Камней — звучит интригующе. — Окей, пошли, посмотрим, куда они скатились.       Трейл на самом деле выглядел так, будто его проложили между небрежно разбросанными камнями, оставшимися от в одночасье разрушившейся гигантской стены — многие блоки имели довольно ровные края и немаленькие размеры. Местами видны были попытки бросить асфальт. Возможно, делали это с вертолёта и не очень прицельно — хотя он действительно облегчал передвижение хотя бы для тех, у кого было четыре лапы с когтями, скользящими на камнях. Тропа проходила вдоль западного утёса, то почти вплотную подходя к воде, то отпрыгивая чуть в сторону в тень сосен, дубов и елей. Кое-где встречались положенные почти сто лет назад ступени и остатки мощения, но они были в таком состоянии, что совсем без них было бы лучше.       Тут и там они видели признаки одичания людей: их обогнал бегун, который из-за узости тропы обогнул их, впрыгнув на камень. Разве нормальный человек станет бегать, когда вокруг такое умиротворение, которое не нарушается, а лишь укрепляется редкими лёгкими порывами ветра с Дьявольского озера? А эти дикари, которые с криками прыгали в воду с уступа, оригинально названного Дьявольский Дайвинг? — Я думаю, когда мы дойдём до конца этой Тропы Дьявола, можно будет прекращать физические упражнения на сегодня, — сказал Эш, который, впрочем, не выглядел измождённым. — Ну, машина осталась на Дьявольской парковке, а вернуться туда всё-таки проще, чем идти до нашего кемпинга пешком, — отметил Фабиан. — Дьявольская рябина, ты прав!       Недолго размышляя, описать ли круг вокруг озера или просто повернуть назад, они остановились на втором варианте, по пути сделав привал и просидев чуть ли не час, просто глядя на воду, поблескивающую в лучах солнца, которое уже начинало медленно клониться к закату.       К 11 вечера всем туристам надлежало вернуться на свои стоянки и не покидать их до восхода солнца, так что сверху кемпинг сейчас наверняка походил на довольно ровный овал, состоящий из множества костров — от бурных и ярких до угомонившихся до едва поблескивающих углей.       Эш сидел и размышлял над важным вопросом: насколько мудро есть двенадцатую зефирину, запивая её третьим пивом. От раздумий его отвлёк Фабиан. — Эш? — Ты прав, это слишком, — маршмеллоу полетел в огонь. — Ты в порядке? — А почему ты спрашиваешь? — Фишер дал себе слово, что будет смотреть только на костёр и не шевельнётся — потому что люди, у которых всё в порядке, вот так и сидят, замерев как скала. Но взгляд О’Райли что-то делал с его решимостью, и вот он уже как-то сполз со стула и оказался рядом с Фабианом, уткнувшись в его колени, потому что иначе пришлось бы встречаться взглядами — а это было слишком. — Из-за меня у тебя нет секса, — пробормотал Эш еле слышно. — А должно быть наоборот. — Из-за меня у тебя не должно быть секса? — уточнил Фабиан. — Спасибо за попытку шутить, но я не могу ответить тебе тем же. — Ну, это не совсем так… — Ты о той руке помощи, когда ты чистил зубы? О боги, я как будто вернулся в девятый класс в школьный туалет. Да кого я обманываю? Не было у меня ничего подобного в девятом классе! Или ты про моё сегодняшнее краткое воодушевление? В общем… не считается это. — А ещё ты не был против, когда я недавно кончил об тебя. — О да! Звучит вдохновляюще! Да об этом можно писать романы и слагать стихи! Там будет что-то про трущиеся чресла и бревно. — Это временно. — Откуда ты это знаешь? Вот откуда?! — от громкости его голоса, кажется, где-то упала с ветки сова и начали прислушиваться около семи соседних палаток. Он тут же начал говорить тише: — Я, я сам не знаю. Со мной никогда раньше такого не было. Мне нравятся члены! Я люблю буквально любой пенис! И раньше меня останавливало не то, что какой-то из них был слишком мал, худ или крив — плевать вообще! Меня останавливало только, если он принадлежал полной и окончательной заднице вместо человека. И то не всегда. А сейчас это выглядит так, будто ты мне противен. А это не так! Но я боюсь, что выглядеть будет так. Опять! И я тогда просто… — Стой, стой, стой, — Фабиан осторожно потряс его за плечо, так как, похоже, его пытались укусить за колено. — Это вообще не так выглядело. — А вот и да. — Мне лучше знать. — Ты просто меня жалеешь. — Ерунда какая. Эш, мы оказались в безумной ситуации. Ты серьёзно болел. Мы до сих пор в стрессе. Не спорь, я умею узнавать стресс — и это он. У всех нас. У тебя. У меня. Даже у Эмбер. И во всех этих обстоятельствах нам нужно было не только продолжать жить каждый день, но и привыкать друг к другу. — Мне не надо было. Я сразу привык, — Фишер шмыгнул носом, видимо, в подтверждение. — Как скажешь. Но тебе придётся признать, что нет никакого понятного сценария, мы не знаем, что ещё произойдёт. Из-за этого можно нервничать. А вот нервничать в себя — нельзя. Я рад, что оказался с тобой. — Да уж… от меня радости… — Послушай меня. Слушаешь? — Угу. — Ты не должен мне постоянное хорошее настроение. Секс пять раз в день тоже не должен. — Но было здорово, — вздохнул Эш. — Кто же спорит. Но признай, что это была неустойчивая схема — год так не проживёшь. — Наверное. О, тут почти совсем темно. — И это значит?.. — Расстёгивай штаны. — Но ведь… — Да нормально всё. Лёгкого проветривания должно быть достаточно. Посмотри пока на Млечный Путь.