Клетки

— Сколько у нас места в хранилище? — спросил Эш, опуская на пол последнюю коробку. — Немного, — Фабиан бросил оценивающий взгляд на пирамиду, выстроившуюся по центру комнаты. — Надо подумать, нельзя ли что-то оттуда выбросить. — До меня там было просторно, — Эш вздохнул и сел на пол. — Мне пора подумать, что я готов выбросить. — Тебе не обязательно делать это сейчас. — Не надо делать мне поблажки только потому, что у меня кто-то умер, — Фишер начал отрывать скотч с коробки, подписанной как «Разное». — Почему? — Сейчас у всех кто-то умирает, что ж теперь, всех жалеть? — Ну да. — Хм. Звучит… нормально, наверное, — он начал доставать фотографии в рамках, стараясь подолгу их не рассматривать. — Может, родители что-то возьмут. Только я сам им увезу и оставлю у дома, потому что эта доставка… Ну как из соседнего района они доставляли это чуть ли не две недели? — Есть какие-то причины, — Фабиан потёр лоб. — А вообще, нам нужно жильё побольше. — Да? — О’Райли понял, что что-то зажало клавишу (его палец), и на экране были уже две строчки, состоящие из aaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaa, а ведь он собирался написать всего один неопределённый артикль. — Ну да. Как-то несправедливо, что Эмбер приходится дожидаться нас каждый раз, когда ей хочется подышать воздухом или поискать съедобный мусор. — Мне кажется, нам ещё долго до момента, когда какой-то мусор будет считаться несъедобным. Но да, несправедливо. — Мы с дедом это не обсуждали, но я сильно подозреваю, что он оставил большую часть наследства мне. Не думаю, что там целое состояние, но на первый взнос хватит. — У меня ещё по этой квартире ипотека не закрыта. — Надо подумать, что с этим делать. — Я обязательно подумаю, но не сейчас — что-то голова болит. — Да это не срочно, сейчас, наверное, и на просмотры домов не особо походишь — все или в самоизоляции, или болеют, или вот-вот заболеют. — Он уже добрался до нижнего слоя вещей в первой коробке и наткнулся там на вейп. — Некоторым людям предки оставляют что-то, что можно положить на каминную полку или убрать за стекло, а Карл… Вот была бы это трубка — другое дело, а с этим что делать? Что вообще люди делают с такими вещами? Вот, скажем, у него тут блокноты — я разве могу их открывать? Я бы не хотел, чтобы он видел мои записные книжки — там могут быть дудлы, вызывающие вопросы. Чёрт, надеюсь, у него ничего такого нет. А если я не буду смотреть, это будет выглядеть как то, что мне наплевать? — Нет. — Точно? Потому что мне не наплевать, но… — Эш, — Фабиан подошёл и осторожно обнял его, будто опасаясь, что будет оказано сопротивление. — Тебе не надо разбирать всё это прямо сейчас. Давай пока унесём в кладовку, а потом… когда-нибудь ты посмотришь. — Я не должен был приносить ему этот чёртов вейп. Конечно, он и без меня мог его добыть, но я не должен был облегчать ему это дело! А теперь… — За месяц в домах для пожилых людей умерло почти 300 человек. — И что? — То, что это в десять раз больше, чем месяцем ранее. Это уже просто стихийное бедствие. — Но есть же куча людей старше него, которые живы! Значит, надо смотреть на сопутствующие факторы. — Ты не виноват. — Ты этого не знаешь. — А вот и знаю. Ты был очень ответственным. И даже отказался от идеи тайно проникнуть к нему в комнату ночью, чтобы нормально меня показать. — А теперь ты его никогда не увидишь! Вообще никогда! Это же бред какой-то. Я бы на твоём месте даже не поверил, что он трёхмерный и реальный. — Я верю. — Неубедительно звучит. — Я просто устал. Мне надо буквально двадцать минут поспать, и всё будет в порядке. Скажешь мне потом, что ты решил делать с вещами. — Да, хорошо.       Через двадцать минут Фабиан не демонстрировал ни малейших признаков пробуждения. Через два часа — промежуток дневного сна абсолютно О’Райли не свойственный — Эш пошёл проверить, что случилось. Его заверили, что ничего, но неплохо бы достать ещё одно одеяло и хорошо закрыть окно.       Вечером Фабиан встал, дошёл до кухни, посмотрел на еду, но смог решиться только на чай с ромашкой. Слишком задумчиво размешивая добавленную ложку мёда, он попросил принести градусник и в конце фразы не смог удержаться от кашля. Очень слабого, короткого и сухого. Но это заставило его сразу начать в панике оглядываться по сторонам в поиске маски и, не найдя её сразу, сбежать в спальню.       Когда Эш дошёл туда с градусником, дверь была закрыта. При попытке войти, ему сказали оставлять всё у двери и не подходить. — Прекрати драматизировать, — Фишер всё-таки распахнул дверь, но дальше заходить не стал. — Во-первых, это может быть просто простуда… — Не может, — Фабиан снова кашлянул. — Если над кустом возвышаются рога лося — это лось, а не человек, который почему-то разгуливает по округе с рогами. — Смотри-ка, а твой мозг пока не так уж и затуманен — меня вот тогда сразу вырубило. Отсюда во-вторых: у меня антитела. — Мы этого не знаем. Да не только мы — никто пока ни в чём не уверен. Так что давай я тут изолируюсь на всякий случай. — В-третьих, когда я болел, ты крайне плохо от меня изолировался. — Сначала я пытался. Бросай градусник.       Эш выполнил просьбу и смотрел, как Фабиан садится на кровати, собирая подушки в кучу с таким видом, как будто это весьма сложное дело. Через пару минут он объявил: — 100,8. — Это много! — Эш прислонился к дверному косяку, так как и сам внезапно почувствовал слабость. — У тебя больше было. — Потому что я люблю преувеличивать! Тебе такое нельзя! — Ерунда. Просто принеси ибупрофен — у нас же там осталось пара стаканов таблеток? — Ты обещаешь выздороветь? — Да. Смотри, я нормально дышу и редко кашляю.       Фабиан очень плохо выполнял своё обещание. Он весьма превратно понимал, что значит слово «выздоравливать» и делал всё наоборот: с каждым днём небольшими шагами он приближался к ухудшению. Его температура, вместо того, чтобы вести себя, как температуры нормальных людей, и после принятия таблетки снижаться, лениво отползала на градус, только чтобы вернуться с ещё более высокими показателями, и в какой-то момент практически перестала снижаться ниже 102, хотя ей стали предлагать уже не только ибупрофен, но и парацетамол.       На пятый день начались хрипы, и Фабиан стал общаться сообщениями вместо слов, чтобы экономить дыхание. Текст обычно был оптимистичным и пестрел весёлыми эмодзи — что повысило уровень беспокойства Эша до оранжевого, потому что это сильно отличалось от обычной манеры О’Райли. — Поехали в скорую, — потребовал Эш в четыре утра шестого дня, после того, как так и не смог уснуть. Его не пускали в кровать, но стена, за которой он спал, не слишком хорошо справлялась с обязанностями по шумоподавлению, и он прекрасно слышал, как Фабиан несколько раз начинал кашлять и пытался заглушить себя подушкой.       О’Райли помотал головой и тут же зажмурился то ли от головокружения, то ли от боли. — Я тебе тогда сюда сейчас скорую вызову! — угрожающе заявил Эш, сам не веря, что удастся такое провернуть. Фабиан ответил свистящим: «Я… окей». — Ну да, точно! Всё, я звоню.       И он действительно позвонил. Когда узнали, что никто не умирает сию минуту, его перевели в очередь и ответили только через полчаса. Узнав, что больной, в общем-то, дышит, в сознании и не страдает никакими хроническими заболеваниями, посоветовали контролировать жизненные показатели и, если станет хуже, ну прямо намного хуже, катастрофически хуже, ехать в больницу. Этот ответ Фишера не устроил. И он позвонил ещё по одному номеру. Который не ответил совсем. Но перезвонил через пару мучительных часов. — Привет. Что как? — голос был уставшим. Эш не мог вспомнить, чтобы раньше слышал Дилана уставшим. Это как будто было противоестественно для него. — Привет. Да… я в порядке. Ты стал водителем скорой? — вопрос прозвучал без прелюдии, но Дилан отреагировал так, будто все люди так и разговаривают. — А, ну да. Но я уже в EMT переквалифицировался, тут всё плохо с персоналом. — Поздравляю. Дилан, как сделать так, чтобы скорая приехала? — Ну, вызвать надо. — Они не едут, — Эш вышел на балкон, опасаясь, что Фабиан услышит и начнёт препятствовать выполнению его плана. — Значит, случай не экстренный. — Да экстренный! Он даже говорить не может! И температура не снижается! И я не помню, когда он ел. Да я не помню, когда я ел! — Так, спокойно. У меня минута осталась. Напиши мне подробно, что происходит. Все параметры, понял? Я могу тебе рассказать, как сделать, чтобы скорая точно приехала, но если они… да даже я явимся и увидим, что происходит не то, что мы думали, это очень плохо. И не только потому что врать нехорошо, а потому что кто-то реально в это время умереть может. Понял? Пиши. Я посмотрю, что можно сделать.       Эш очень ответственно подошёл к описанию. Было сложно не добавлять туда свои эмоции, но он справился, сообщая их шёпотом Эмбер. Слегка запнувшись на весе, он попытался вспомнить, как этот вес ощущался, и вычел десять фунтов. Посидел, слушая звуки за стеной, и убавил ещё два. Хотелось добавить прилагательных и наречий, чтобы донести всю серьёзность ситуации. А вдруг, правда, он драматизирует, и ничего ужасного не происходит? Да нет, какого хрена?! Происходит, конечно, зачем себя газлайтить?       Как человек, уже переживший ковид, Эш отлично помнил, что это было невесело, но и так не было. Он всего лишь пострадал пару дней… и частично — пару месяцев после, но его вылечил чёртов ибупрофен! Много ибупрофена, но тем не менее! И он тогда и не думал хрипеть или сидеть, согнувшись пополам, пытаясь вдохнуть!       Дилан отвечал голосовыми. Это даже не раздражало. 07:15 Понял. Попробую отловить врача. 08:46 Он советует гидроксихлорохин и азитромицин. Но такой говорит: «Попробуйте, гарантировать ничего не могу». Их ещё найти надо. У тебя есть кто-то с волчанкой? Можно у них попросить запас дня на два, чтобы посмотреть, какой будет эффект. «Нет, Дилан, у меня почему-то поблизости нет никого с волчанкой, готового поделиться своими препаратами», — Эш отвечал текстом, чтобы никто не слышал его интонацию. 09:12 Неприятненько. Щас подумаю. Подумал. Надо достать рецепт. На тебя, что ли, его выписать… Так-так-так. Да, на тебя. Я забыл твою фамилию. И не знаю адрес. Короче, присылай всё это, и я достану рецепт. Как-то передать тебе его надо. Хмммммм… Ты потом замучаешься по аптекам ездить, они же вряд ли согласятся его бронировать… Ладно, я сам. Завезу потом. Но надо подождать. Я закончу… да хрен знает, когда я закончу. Должен был в 8. Давай надеяться, что к 11.       От облегчения Эш готов был разрыдаться. А когда приехал Дилан с аптечным пакетом, его хотелось обнимать. Нет, его хотелось засосать до верхних бронхов как минимум, но ответственный медтехник быстро сказал «нет», когда к нему попытались приблизиться, сообщил, что на нём вирусов примерно столько же, сколько ожидаешь обнаружить в скорой после суток — или сколько там было — работы, и, улыбнувшись, отметил, что отблагодарить можно и позже.       Казалось, что теперь всё будет хорошо.       Прошло ещё два дня. Фабиан принимал таблетки. Пил воду. Делал вид, что ест суп, но Эш был уверен, что он не проглатывает больше пары ложек. Не надо было никаких приборов, чтобы понять, что дышать ему стало только сложнее.       Он не сказал нет, когда Эш снова потребовал ехать в отделение скорой. От этого стало страшнее.       На входе Фишера развернули. Наверное, это стоило предвидеть, но он почему-то не ожидал такого развития событий и не сразу понял, что его вообще не пустят внутрь. Отчаянные времена требовали отчаянных действий. Эш впился ногтями в ладони и заявил: — Я его муж. — Значит, с вами и будем на связи, а теперь, пожалуйста, не задерживайте нас, — сказал медбрат? Охранник? Охранник, которого за пару дней переквалифицировали в медбрата?       Двери съезжались и разъезжались обратно. Эш сделал шаг назад. Потом ещё. У него получилось отойти от входа, но не получилось уехать домой.       Через пару часов пришло сообщение: «Всё в порядке🙂Меня отправили в интенсивную терапию😷Люблю тебя»       Первая фраза вроде бы сочеталась с третьей, но точно никак не стыковалась со второй. Эш долго смотрел на них, потом опомнился и ответил: Не отдавай им свой телефон! Пиши сам! И звони. Ну и что, что ты не можешь говорить?! Это не причина. И ты не обязан носить этот их больничный халат завязками назад! Надевай его как хочешь, слышишь? Что они тебе сделают? Если будут симпатичные медбратья, шли фотки. Сделай вид, что ты тяжелобольной и попроси о селфи с ними — должно сработать. Люблю тебя. Ночью тоже можешь писать, если будет скучно. Сообщи, когда тебя можно будет забрать. Всё, пока. А, нет. Ты мог пропустить там… Я тебя люблю. Пиши, если будет что-то интересное. Про скучное тоже пиши. Парковку надо освобождать. Я поехал.

***

      Странно было оказаться дома одному. Оказывается, от такого можно отвыкнуть.       Эш вспоминал, как ему казалось, что не хватает личного пространства — он же даже обрадовался, когда недавно Фабиан ушёл, чтобы разобраться с каким-то сложным случаем, который никак не поддавался коррекции онлайн! И в последнее время они всё чаще гуляли с Эмбер по отдельности, оправдываясь тем, что не совпадали рабочие графики. Но ведь Эш не зажмуривался изо всех сил и не загадывал, чтобы Фабиан вдруг исчез! Не было такого. Он бы запомнил. И сейчас пошёл бы, завернулся в одеяло и уткнулся в подушку, в которую несколько дней кашлял инфицированный человек. А вместо этого он надел перчатки и бросил постель в стирку — значит, совесть его была чиста. Как и квартира, на уборку которой теперь больше никто другой не претендовал.       В первый день О’Райли написал всего раз. Со мной постоянно что-то делают. Сложно писать, когда тебя то и дело переворачивают и что-то втыкают. У меня не осталось ни одной невтыканной части тела. Но я в порядке❤️‍🔥       Очень хотелось позвонить Чэду, но казалось, что игнорируя его целую неделю, как-то странно вдруг как ни в чём не бывало ворваться в его вечер. Но Эш быстро убедил себя, что это ему странно, а Блинкену, скорее всего, нет. — Просто знай, что ты имеешь право переживать горе в любой форме, — вместо привет сказал Чэд, который зачем-то делал грустное выражение лица. — Да что с тобой? Фабиан вообще-то жив. И я надеюсь, что так и останется. — О. Хм. Что? — Ну, у Фэба ковид, ему пришлось остаться в больнице. — И ты ничего не говорил?! То есть… ты имеешь право… — Да заткнись ты уже. Где ты всё это берёшь? — Из источника безграничной мудрости, — откуда-то вне кадра Блинкен извлёк коктейль и отхлебнул. Эш почувствовал, что от желания сделать то же самое у него, кажется, потекли слюни. Но почему-то подумалось, что Фабиан может вдруг позвонить и попросить забрать его домой, а ему никто не ответит, потому что единственный человек в квартире будет в отключке после четырёх олд-фэшенов. Пришлось налить воды. — Из ТикТока, что ли? — А ты умён. — А ты… ладно, ты тоже. — Ты как? — Нууууу… я не в интенсивной терапии. — Как-то много всего происходит в последнее время, ты не находишь? — Чэд уставился в стакан, помешивая звякающий лёд. — Нахожу, — Эш вздохнул. И вдруг внимательнее посмотрел на Блинкена. Тот был… слово подобрать было сложно, потому что оно казалось каким-то оксюмороном. Печальный Блинкен? Серьёзно? А это не то же самое, что горячий снег? Это была новая, неизведанная территория. Трудно было понять, какие тут традиции и что за язык используется. Эш вцепился в стакан. И так и не смог произнести ни слова. И что самое поразительное — Чэд тоже молчал! Окей, молчание и раньше случалось, но оно было совсем другое. Из разряда: мы съели по три бургера и выпили по шесть пива — теперь слова излишни, можно просто лежать на шезлонгах и смотреть в темнеющее небо. Или: сам ты устал из-за лишнего (очень лишнего!) подхода! Я ничего не говорю не потому, что дыхания не хватает, а потому что молчать — нормально! Даже брутально. Или: Крис Хэмсворт. Когда он говорит, простые смертные должны молчать. А он говорил? Не знаю. Что за вопросы вообще?       Тут было не так. — А ты… как? — Эш понял, что, кажется, не задавал этого вопроса очень давно. А в нём был вообще смысл? Блинкен, вроде, всегда и так всё рассказывал. — Да нормально. Я не болею. Мэри-Энн тоже. Ты, похоже, здоров. Чего тут жаловаться? — Тебе тоже можно расстраиваться из-за Карла — я не претендую на монополию тут. — Дааа… я же никак с ним не попрощался. Вообще никак. Думал, он мне приснится хотя бы. Вот, жду пока. — А я что-то не уверен, что хочу, чтобы он мне приснился. — Если он это сделает, отправь его ко мне. — Хорошо.       Видно было, что Чэд хочет сказать что-то ещё, но буквально закусывает губу, чтобы этого не делать. — Чэд? — Нет, ничего. — Твоё ничего размером с Лост-Крик и ещё МакФарланд слегка захватывает. — Да это… типа про женские органы. Не думаю, что ты хочешь про такое разговаривать. — Чьи женские органы? — Наши. — Вообще не стало понятнее. Откуда у тебя женские органы? Или ты имеешь в виду, что они у тебя общие с Мэри-Энн? — Ага. Что-то такое. — Не уверен, что она бы одобрила совместную опеку над своей вагиной, или про что ты там собрался рассказывать. — Откуда ты знаешь такие слова?! — Блинкен внезапно покраснел и даже начал оглядываться. — Я ещё и слово «почки» знаю. Чего ты не удивляешься? — Эш, ты… — Пищевод. — Где? — Проверяю тебя на триггеры. Простата. — Ну всё, прекрати! Хотя… раз мы уже заговорили об этом… — Нет, не заговорили. Ты раньше вот этого заговорил про вагины. Что с ними? — Да не совсем с ними. Ладно. В общем… Мэри-Энн была беременна. — О. — Мы не то что ожидали, но и не совсем не ожидали. — Мгм. Прошедшее время. — Да. Как-то не пошло дальше третьего месяца. А я говорил ей бросать работу! А она такая: работа тут ни при чём, это могло случиться и без неё. — Могло, наверное. — Наверное. — Я не знаю, что сказать. — Да ничего. Что тут скажешь? А помнишь, как Карл часто шутил про мини-Чэдов? Он, правда, намекал, что это мы с тобой как-то должны их произвести на свет, но я же реально… представлял себе такое… но не с тобой, извини. — Извиняю, — Эш вдруг стал очень задумчивым. — Я тебя расстроил. — Нет. То есть… я понял. — Вот, спасибо, что выслушал. — Без проблем. Ты извини, у меня тут срочное дело. — Понимаю. Звони, если что.       Эш кивнул, отключился и тут же отправил сообщение: Тебе не кажется, что нам нужен ребёнок? Мне очень кажется.       Фабиан ответил глубокой ночью.

Я сейчас не в лучшей форме и, кажется, у меня начались галлюцинации.

Ты же не писал, что нам нужен ребёнок?

Если ты в шоке и ужасе, то не писал. Если в негодовании или отвращении, тоже не писал.

Давай я хотя бы домой вернусь сначала?

Это нет?

У меня начала снижаться температура😀

Это да?

Это вернёмся к этому разговору через неделю.

Если ты не передумаешь.

Ты меня плохо знаешь!

Очевидно, это так😆❤️