Клетки

— Мы что-то празднуем? — осторожно поинтересовался Фабиан, разглядывая мятую, но чистую скатерть на столе, который обычно демонстрировал обнажённую поверхность, две зажжённые свечи и таймер на аэрогриле, намекающий, что через три минуты будет готова какая-то еда. — Да! Сегодня презентация шоу под названием «У нас новый план». — У нас? Когда ты успел? — Сказал на работе, что у меня опять ковид, и готовился весь день, — махнул рукой Эш. — До середины мая всё равно работы почти нет, а вот потом со всем этим дополнительно в моём расписании ты меня вряд ли увидишь до конца сентября. Так что ребёнку лучше бы появиться в период с октября по май, чтобы я мог быть кормящим родителем. — Я слышал, что даже если очень захотеть и очень позитивно мыслить, мы не успеем получить его к октябрю. — Ну что ж, февраль, так февраль. А теперь приготовься внимать.       Серьёзность момента дополнительно можно было прочувствовать по второму пришествию доски, на данный момент интригующе прикрытой пледом. — Я тут не успел оформить всё как следует, так что будут смешанные медиа — что-то на экране, а что-то тут, потому что понадобятся спецэффекты, — извиняющимся тоном объяснил Эш. — Я больше заинтригован, чем напуган. — О, еда готова! — Эш быстро вытряхнул курицу и стручковую фасоль на тарелки, приглушил свет, отпилил себе маленький кусок курицы, но дальше просто есть у него терпения уже не хватило и он спросил: — Отгадай, возьмём ли мы в новое путешествие Ренату или доктора Янссен? — Нет? — Нет, конечно! На них печать неудачи. Это, кстати, научный термин и реальная вещь… должна быть. Элис бы точно одобрила. Но учёные его пока не признали, так что будем сами разбираться. Теперь угадай №2: много ли у нас вариантов в Мэдисоне? — О, это я учил! Мало. — Правильно! Поэтому… мы едем в Милуоки! — в этот момент с Эша можно было срисовывать торжествующий эмодзи.       Фабиан не донёс вилку до рта и вернул её на тарелку. Ему удалось идеально скрыть свой восторг. — Понимаю, это не та фраза, после которой люди начинают ликовать. Но ведь это и не Ошкош! И тем более не Антиго. И обещай не говорить нет, пока не выслушаешь моё предложение до конца.       Презентация была неплохо структурирована, и в первой её части Эш объяснял, как сделал выбор в пользу клиники, которой будет оказана честь сделать их родителями. Путь к ней был извилист. Сначала он составил список всех заведений, которые занимаются репродуктивными технологиями. Потом вычеркнул из них те, чей рейтинг был ниже, чем у «Очень страшного кино 5», едва удержавшись от того, чтобы начать узнавать, что они такое натворили (он ставил на подделывание статистики и фотографии с Baby Born вместо реальных младенцев). После этого оказалось, что некоторые клиники, несмотря на отличные оценки, были… странными. На их приветственной странице вместо беременных женщин и счастливых пар с пухлыми детьми было что-то вроде рисунков имбиря, фото отшлифованных камней и каких-то цветов. А все формулировки отличались размытостью, пока ты не нажимал «Узнать подробнее» и не попадал на список услуг, 90% из которых составляли разные виды иглоукалывания. — Ты только посмотри на это! — возмущался Эш. — Формально, придраться не к чему. Они же говорят, что просто «повышают шансы на положительный исход». — При этом приводят какую-то безумную статистику! Как они это изучали? Где их контрольная группа? Да ещё и почти всё тут только для женщин: им и иглоукалывание для успешной суперовуляции, и акупунктура перед переносом эмбриона, и обкалывание во время беременности для лучшего самочувствия, и даже — зацени — процедуры для приятной менструации. Вообще несправедливо! Нам оставили только акупунктуру, повышающую качество спермы. Эх, жаль, нам уже неактуально. — Ты же несерьёзно? — Откуда ты знаешь? Это, конечно, всё бред, но вдруг… — Эш. — Ладно, нет. Я вычеркнул все пять таких «клиник». А интересно, да, что в Мэдисоне такого нет? Потом они ещё удивляются, что про их Милуоки всякое говорят. Так вот…       Список возглавляла клиника с идеальным пятизвёздочным рейтингом. Как будто слегка слишком идеальным, но у неё была лицензия, про неё знали страховщики, да и вообще, сайт выглядел очень профессионально. Вот только…       На странице с историями успеха было три раздела: «Счастливые семьи», «Счастливые мамы» и «ЛГБТК+». У последних не было прилагательного «счастливые». И почему это была отдельная категория? Чтобы долго не искать? Эш отправился по зааббривиатурированному направлению и сразу заметил, что чего-то там не хватает. Он листал, листал и листал, но так и не увидел никого, с кем бы мог себя ассоциировать. Один раз у него вспыхнула надежда, но быстро погасла, когда подпись сообщила, что он смотрит на Дженни и Ханну. Сайт не показал ни одной пары мужчин. Ноль. Он решил, что просто невнимательно смотрел: пандемия же, администратор сайта мог умереть, ему не нашли замену или никто ничего не апдейтил давным-давно, года, этак, c 2014. Он решил позвонить и прояснить недоразумение.       Ему ответил очень приятный и добрый женский голос, который заверил, что клиника, безусловно, lgbt-friendly, даже в их буклете это написано мелкими буквами. А фото… Ой, так получилось. Конечно, вы можете приезжать на консультацию! Вот только… Юристы клиники часто заворачивают контракты, предусматривающие гестационного носителя. Но вы всё равно приезжайте! На непокрываемую страховкой консультацию. Вдруг у кого-то из вас к тому времени появится партнёр, у которого есть матка? Вот было бы замечательно!       В общем, 5-звёздочная клиника отпала.       Но была ещё 4,6-звёздочная. Которая согласилась принять и Фишера с О’Райли, и их восемь эмбрионов.

***

      Оставалась часть пазла, отсутствие которой было катастрофически заметно — у них не было ГН. Эш сказал, что совсем не боится разговора с доктором Янссен, в ходе которого придётся её уволить, но почему-то тянул с этим. А уйдя из клиники, рассчитывать на их базу ГН не стоило. У новой клиники в Милуоки своего пула носителей не было. — Ты слышал о комик-конах? — спросил однажды вечером Эш, отрываясь от экрана и пытаясь морганием заставить глаза поверить, что они не высохли, как поверхность крыши в жаркий день, и не устали, как тот, кто весь локдаун просидел на диване, а потом вдруг решил пешком подняться на пятнадцатый этаж. — А ты умеешь правильно задать вопрос! Да, я мог о них только слышать. — Вот примерно такое же есть для людей, которые не на шутку интересуются репродуктивными технологиями. Только вместо косплея там выступления специалистов, а вместо всякого комиксового мерча пробники гормонов и ИКСИ на глазах изумлённой публики… наверное. И, скорее всего, там ещё какой-то зал славы есть со знаменитостями в мире ЭКО. Там и эмбриологи, и доноры, и ГН… Чёрт, там точно будет Рената! Хотя, может, наш случай подпортил ей статистику. — И к чему ты это рассказываешь? — Помнишь ту организацию, которая дала нам аж 9,700 на прошлый цикл? — Да. Было очень мило с их стороны. — Они нечасто дают повторные гранты, но можно попытаться. И у них есть база суррогатов. — Правда?! — Ага. Только они так просто не дадут к ней доступ. Нужно кое-что сделать. — Кому надо отсосать? — Ха. Ха. Если бы всё было так просто. Надо выступить на конференции. — Я довольно плохо танцую. — Нормально ты танцуешь! Но к твоему танцу надо приложить трогательную историю. Начало у меня есть, потому что я показывал фото наших эмбрионов на работе и рассказывал всякую трогательную чушь. — То есть правду? — Типа того. Только я им ещё имена давал. Так вот… за свою жизнь я видел немало Ted Talks… — У нас есть удачное фото с Эмбер. — О, я вспомнил удачное фото тебя с тем потрясающим стеклянным дилдо. — Эш, соберись! — Я… да. Ты думаешь в правильном направлении! Я ещё с Вики поговорю — может, она даст нам рекомендации и разрешение на использование её фото и некоторых скриншотов переписки — они покажут, что мы заботливые! — Рената, между прочим, тоже должна бы нам положительный отзыв дать. — Как и её новая кухня. Она отправила мне фотки. Говорит, ещё одна работа, и можно будет машину поменять. Почему я всё ещё читаю её сообщения?! — Потому что мы хорошие люди. Ты, в основном. — А, точно. Нам лучше вдвоём выступать. — Я уже понял.

***

      Эш уверял, что собирается упасть в обморок, но перед этим его стошнит от ужаса (падать после этого будет ещё неприятнее, но что поделать). Фабиан делал вид, что волнуется очень умеренно. Им прицепили микрофоны, пожелали удачи и сказали, что маски можно будет снять, как только они отойдут от персонала.       На выступления всё ещё допускали ограниченное количество зрителей, так что пришлось смотреть на расставленные в шахматном порядке стулья — как будто на их шоу продали совсем мало билетов и пытались создать видимость массовости странной рассадкой. Ещё была то ли онлайн-трансляция, то ли запись, но Эш старался об этом не думать. Они говорят для вот этих тридцати человек, только для них. Особенно для усатого чувака, который начал аплодировать, как только они вышли, а потом достал телефон и принялся снимать, не забывая одобрительно кивать.       Приглашений давали мало, но не взять с собой Чэда не получилось.       В воображении им рисовались прожекторы, которые будут всё засвечивать, создавая непроглядную тьму впереди, из которой доносится редкий кашель и смех в правильные моменты, но в реальности оказалось, что свет везде — что у стендов, что в кафе, что на площадках для спикеров — практически одинаковый и не очень качественный, так что ощущение сцены напрочь отсутствовало. Впрочем, публика действительно смеялась там, где нужно, и никто не уснул за эти восемь минут, так что решено было засчитать этот опыт за успешный. Эш так и сказал: — Мы успешные спикеры! Когда тебе в последний раз платили 10,000 за восемь минут болтовни? — В последний раз никогда. Да и сейчас это не совсем оплата. — Думай как хочешь. Остальное мне тут не особо интересно. Вот логин и пароль, — не теряя ни минуты, Эш плюхнулся на первый попавшийся стул. — Все видели текст? Копируйте. Я первым захожу и смотрю весь список до конца. Фэб, ты через пять минут, на случай если будут обновления. Чэд, ты мой дублёр, если надо будет отправлять сообщения сразу нескольким. Всё, начали.       Первое потрясающее воображение число анкет — две тысячи, оказалось не совсем релевантным, потому что база была общенациональной. После фильтрации их осталось двадцать семь. — Может, Иллинойс ещё включить? — спросил Фабиан, глядя, как Эш морщится, просматривая первые анкеты. — У меня сейчас в мозгу уже огромная доска, на которой находятся все стороны процесса, если туда ещё и другой штат включить… Транспортировка эмбрионов за границу штата случайно не считается федеральным преступлением? Ну, какое-нибудь там перемещение несовершеннолетних без их согласия? — Гугл говорит, что нет, — сказал Чэд. — Но вы подождите отчаиваться. Вот эта дама на Эша похожа, — он продемонстрировал фото жизнерадостной шатенки, обнимающей ягнёнка. — Ну, спасибо! Вообще не похожа. О’Райли, скажи ему! — Чэд, ты что, эта леди — совсем не как будто Эш в парике и с естественным макияжем, — рассеянно сказал Фабиан, читающий текст. — Но… — Да какое но?! — Ты прочитал, что она пишет?       Эш нахмурился, но нажал на «ещё», которое следовало после обычных параметров, вроде возраста и наличия или отсутствия опыта в гестационном вынашивании. Последний, кстати, отсутствовал. — Это же Вики-вайб, — выдохнул он через минуту. — Это хорошо? — уточнил Чэд.       В ответ ему только кивнули, потому что Эш уже отправлял сообщение, как будто секунды решали всё.       В какой-то мере так и было, потому что на конференции у них были конкуренты. Только вот эти конкуренты повели себя глупо и занимались нетворкингом и болтовнёй, когда нужно было молниеносно действовать.       Их напор и быстрота реакции привели к тому, что уже через два дня они ехали в Расин знакомиться с Кэтрин.

***

      Проверка вайба в реале показала, что Кэтрин — не Вики. Но и не Рената. Она была дружелюбной, чуть уставшей и очень терпеливой. Их разговор примерно пятьдесят раз прерывали два ребёнка, которые постоянно хотели что-то рассказать, съесть, пожаловаться друг на друга, похвастать перед гостями какими-то игрушками       (Эш не впечатлился, но догадался, что надо казаться восхищённым), пошутить       (один из детей — тот, который был в заправленной в защитного цвета шорты слишком большой белой водолазке с блестящим пони, толстых пушистых носках и сандалиях с бренчащими побрекушками — давясь от смеха, сказал: «Отгадай, почему я съела карандаш? Потому что я хотела нарисовать себе обед!» После этого начинающий комик, не в силах противостоять хохоту, упала на пол, повалялась там немного и убежала) или задать вопросы       («А ты знаешь, что детей не покупают в магазинах?». На это очень хотелось ответить, что в какой-то мере покупают, но Фабиан просто отметил, что восхищён, что все члены семьи начали готовиться к предстоящей беременности).       А Кэтрин при этом ни разу не повысила на них голос! Как и их отец, который, правда, по большей части молчал и словно проверял, насколько далеко у него получится отклониться на стуле и не упасть при этом. Эшу потом казалось, что за всё время он произнёс только «Дэн», даже не «Меня зовут Дэн», а просто имя. Тем не менее он кивал или мотал головой, когда у него спрашивали, знает ли он о каких-то пунктах будущего соглашения.       Они получили предварительное да. Не последнюю роль в этом сыграло то, что Кэтрин посмотрела их выступление на конференции и ознакомилась с заключением психологов из старой и новой клиники.       В этот момент к работе приступили адвокаты обеих сторон. Эш и Фабиан договорились, что позволят себе в это время отдохнуть. На роскошный отель или спа денег не было, но тётя Эша разрешила им пожить в её доме на озере, предупредив, что туда никто не заглядывал месяцев семь, так что придётся приготовиться к тому, что их будет встречать пыль, холод и сырость.       Но разве это важно, когда вдобавок к этим опциям была почти летняя майская погода (И белки! — напомнила Эмбер), возможность целых три дня не думать ни о работе, ни об анализах, ни о предстоящих расходах, отсутствие людей в радиусе мили и открывшееся понимание, что они проторчали в квартире больше года, за всё это время всего раз переночевав вне этого места самоизоляции?       После такого возвращаться домой было не самым лёгким занятием, но, к счастью, можно было отвлечься переговорами с юристами, которые занимались не только договором с Кэтрин, но и документами по транспортировке эмбрионов. На этом этапе нужно было всего лишь отключить внутренний калькулятор и с двух рук платить за всё — потому что где-то нужна была карта, а где-то приложение по оплате выставленных счетов.       Анализы для Кэт и Дэна, психолог для них же, осмотр у врача — можно выдохнуть, что не нашли ничего, что требовало лечения.       Выбор и назначение пробного протокола подготовки эндометрия, ожидание его начала, каждые два дня поездки по маршруту Мэдисон-Расин-Милуоки-Расин-Мэдисон — пффф, да это даже не 300 миль в обе стороны! Уверения Кэтрин, что можно не ездить, они с Дэном сами справятся. Ощущения Эша, что не ездить — суперплохая примета, и как только он однажды утром выберет сон, всё обрушится.       Заверения врача, что все идёт отлично. Резолюция, что пробный цикл удался, и следующий будет настоящим.       Начало пикового рабочего сезона Фишера, из-за чего иногда маршрут менялся, притворялся лабиринтом и временами выглядел, как Рокфорд–Расин–Милуоки–Расин–Сидар-Рэпидс. Нет, за сутки в трёх штатах он побывал не раз.       Переселение эмбрионов в новую криокамеру. Накануне Эш согласился, что курьерская служба, которая будет этим заниматься, конечно, выглядит профессионально, умеет обращаться с биоматериалами и, может, уже доставляла не только несколько клеток в криозаморозке, но и почки, и сердца, но…       Вот, например, королевские семьи не летают в одном самолёте, если требуется присутствие их всех — и вовсе не потому, что им тесно в салоне! Как ты не видишь параллелей? Тут всё в параллелях! Так что эмбрионы поедут двумя рейсами в разные дни. Первым классом. Что значит, класс один и это резервуар с жидким азотом? А, это стоит как первый класс? Ну, тогда ладно.       Когда выдавалась свободная минута, Эш гордился тем, как отлично всё успевает. Если они с Фабианом вдруг оказывались в одном помещении и оба не спали, им гордился и Фабиан. Всё шло отлично. Эш чувствовал себя инженером на атомной станции: да, это огромная ответственность, да, тут вокруг куча кнопок и датчиков, и некоторые из них иногда начинают мигать и менять цвет, но он так давно в этом бизнесе, что познал дзен и все тонкости работы, так что абсолютно без паники, и не выпуская из рук стакан с кофе, ходит и предотвращает катастрофы. Он знает, какой сейчас у Кэт день цикла, помнит, когда она может оставить детей с кем-то, а когда они будут брать их с собой в Милуоки, он сам настроил ей напоминания о приёме медикаментов и дополнительно, как бы невзначай, каждый раз интересовался в сообщении, под рукой ли у неё таблетки, за полчаса до их приёма. Он… — Эш. Э-э-эш.       Он уснул. Просто отключился за те пять минут, которые прошли между тем, как он подъехал к дому Кэт, и моментом, когда она вышла. А ведь он приоткрыл окно, чтобы взбодриться прохладным утренним воздухом! — Я не сплю! — Эш подхватил с соседнего сиденья свою сумку и вышел. В «дни детского сада на колёсах», как называл их Фишер, они пользовались машиной Донованов. Первый раз они взяли его, и пришлось переживать кошмар с установкой двух детских сидений, которая предусматривала кучу телодвижений в ограниченном пространстве задних сидений двух автомобилей. А потом ещё оказалось, что стёкла его машины недостаточно затемнены, и дети жаловались, что «тут солнце!». Теперь они путешествовали в привычном младшим Донованам пространстве, где на, под и между сиденьями крошек от еды было столько, что их хватило бы накормить всех птиц и рыб в округе. — Ты в порядке? — Кэт передала ему ключи. — Да. Я тут, похоже, не самый сонный, — он кивнул на тоддлера, который вцепился в шею матери и выглядел нацеленным на сон. — Маверик ночью блевал, — сообщила Саванна, засовывая в рот кончик хвостика, на котором было штук пять бантиков и две заколки. — Детка, давай хотя бы не пальцы, — попросила её мама, заметив, что волосами всё не ограничивается. — С ним всё в порядке. Ты должен знать, что дети иногда выглядят так, будто их наружу выворачивает, а через пару часов могут уже весело бегать, как ни в чём не бывало. — Ага, — Эш принялся усаживать Саванну, которая обычно помогала с этим, но в этот раз решила вести себя, как королевская особа, которой не пристало самой продевать руки в ремни. Её брат не выглядел, как тот, кто начнёт весело бегать, как только его ноги коснутся земли. Вот совсем. Вообще, удивиться, что он что-то подхватил, не получилось — Эш уже видел, как этот ребёнок отковырял и пытался прожевать кусок покрытия детской площадки. С одной стороны, его можно понять: покрытие было яркого розового цвета, но с другой — чувак, у тебя в кармане Орео! Что с тобой не так?! — Ты сама как? — спросил он у Кэтрин, которая в это же время пристёгивала ещё менее склонного к кооперации, да ещё и начавшего хныкать ребёнка. — О, как обычно. Саванна, ты посмотришь за братом? Дашь нам знать, если у него цвет лица станет ближе к зелёному? — Как у Фионы? — Очень интересно, что она не сказала «как у Шрека», — задумчиво протянул Эш. — Не она, а я, — поправила его Саванна, уже принявшаяся выполнять свои обязанности и на всякий случай тыкнувшая брата куклой, подобранной с сиденья. А как ещё ей было тестировать реакции? — Ты, — заверила её мать. — И не до такой степени зелёный.       К чести Маверика нужно отметить, что за сорок минут пути его так и не стошнило. Кэт высадили у клиники, а остальные отправились в Касидрал-Сквер Парк ждать её.       Увидев парк в первый раз, Эш пробормотал: — Да уж, Дороти, мы больше не в Мэдисоне. — Я Саванна, — напомнила девочка, пока что послушно державшая его за руку. — Я это себе сказал. — Ты Эш, — у этого ребёнка была какая-то зацикленность на том, чтобы всех исправлять. Проще было просто согласиться, что она права, чем пытаться объяснить, что кусок газона размером примерно со школьный спортзал с несколькими деревьями, подделкой под Эйфелеву башню и крошечной детской площадкой — это не то, чего ты ожидаешь от парка в крупнейшем городе штата. Но задерживаться там надолго им пока не приходилось, так что свою функцию он худо-бедно выполнял.       В этот раз Маверик наотрез отказался передвигаться самостоятельно и приходилось всё время держать его на руках, одновременно следя, чтобы Саванна не улетела вниз головой с лесенки или не была затоптана другими, более крупными детьми. Ну, с ней хотя бы не надо было опасаться, что она начнёт лизать забор или выкапывать и есть червяков. Она даже самостоятельно следила за своей бутылкой с водой и отгоняла от неё тех, кто делал поползновения к чужой собственности.       Эшу показалось, что прошло полдня. Он достал телефон. Оказалось, что они торчали на этой площадке, а.k.а. самом скучном месте на планете всего сорок минут. Или целых сорок минут? Обычно осмотр длился меньше. Уже два раза Эшу сделали комплимент за то, какой он прекрасный отец. Он просто говорил спасибо, не уточняя, чего такого прекрасного он сделал и правда ли, что и со своими детьми можно просто стоять, а с остальным они сами справятся. Хорошо, что Саванна не слышала всего этого, а то бы она точно сказала, что он не её отец, а «человек, которому мама помогает стать родителем».       Кэт позвонила только через час, и то, каким голосом она сообщила: «Мы тут закончили», не сулило ничего хорошего. Кажется, она изо всех сил старалась не плакать. Если бы не Маверик, которого приходилось держать, у Эша бы опустились руки — а так пришлось спросить у него, выдержит ли он тряску, и предложить Саванне побегать наперегонки.       Когда они ворвались в клинику, двое из них выглядели бледными и только одна была довольной и утверждающей, что победила. Кэтрин, понурившись, сидела на бежевом диване. — Что случилось? — они так и не обсудили, можно ли обниматься, так что пришлось просто сесть рядом. — Я родила двоих детей и думала, что меня сложно чем-то напугать. — Кэтрин? — У меня низкий прогестерон, а послезавтра перенос. Мне экстренно вкололи дозу. Вот такой иглой, — она развела ладони в стороны примерно на фут. — В живот?! — Нет. Но это было больно. А они говорят, что теперь так надо делать каждый день примерно до шестой недели беременности. — О боже. Я… я не знаю, что сказать. — Наверное, я просто устала. — Давайте поедим. Тут же есть кафетерий? Или он ужасный? — Мне всё равно, насколько он ужасный, мне с утра нельзя было ничего, так что я готова на любую еду, если она горячая и солёная. — Картошка фри! — захлопала в ладоши Саванна.       Когда они устроились за столом, немного ожил даже Маверик. По крайней мере достаточно, чтобы выпить колу и съесть три палочки картошки. Саванна пыталась согнать его с коленей матери, а когда это не удалось, забралась к Эшу. Теперь, несмотря на то, что он предпринимал меры предосторожности, на него падала еда и капал кетчуп. Кэт извинялась, Саванна тщательно втирала соус в его брюки салфеткой. Эш не мог не думать, что со стороны их можно принять за семью.       К дневному сну он успел вернуть Донованов в Расин и отправился домой, так как назавтра рано утром была встреча в ДеМойне, а в машине кончались запасы приличной одежды. По пути он позвонил Фабиану и рассказал последние новости. Они ещё раз обсудили, что послезавтра утром встречаются в клинике. О’Райли должен был приехать накануне на автобусе и переночевать в отеле, а Фишер собирался подъехать уже из Спрингфилда ночью или рано утром. Идея про ночь Фабиану не понравилась, хотя Эш и говорил, что особой разницы — выезжать в одиннадцать вечера или в четыре утра — нет, и то и другое отстой.       Трогательного разговора не получилось, так как Эш жаловался ещё и на то, что Маверик всё-таки смог стошнить ему на плечо, пока он нёс его до машины, и теперь надо сдавать пиджак в химчистку. Пока что времени хватило только на то, чтобы бросить костюм в угол ванной, схватить из шкафа другой, обнять Эмбер и мчаться дальше.       Школьные советы, чуть более года назад сопротивлявшиеся электронным учебникам, теперь точно так же сопротивлялись бумажным, так как они стоили в среднем на 35% дороже. Эш, прежде искавший доказательства того, что дети отлично усваивают информацию с экрана, теперь разыскивал исследования о преимуществе бумажным носителей.       Он был убедителен. Наверное. В Спрингфилде он почувствовал, что хочет просто лечь на три сдвинутых стула и закрыть глаза под гул голосов. Можно даже не спать. А впрочем, стульев может быть и два.       Каким-то образом его презентация прошла. Скорее всего, он сам добрался до отеля и даже вовремя лёг спать, не забыв завести будильник. Правда, совсем скоро его пробудило неудержимое желание встать и начать косплеить Маверика. Похоже, маленький засранец (или маленький тошнилец, неважно, ему не сообщили все данные) всё-таки заразил его своими детскими вирусами, которые смогли обезоружить и взрослого.       Когда в ванную пришлось бежать третий раз, Эш умылся, сел на пол и понял, что надо срочно выздоравливать, вот сию минуту. Дрожащими руками он взял телефон и нашёл в DoorDash круглосуточную аптеку. Гугл говорил, что ему следует обратиться к врачу, прежде, чем назначать себе препараты, но Гугл, кажется, не понимал, что ему через три часа надо выезжать на одно из самых важных событий в жизни.       Минут через сорок курьер оставил за дверью пакет. Через два часа Эш лёг спать, решив, что один час — лучше, чем ноль.       Ему точно стало лучше. По крайней мере он проснулся от звука будильника. А почему у будильника звук мелодии, которая стоит на контакте Фабиана? Он разлепил глаза и сразу понял, что что-то не так: через щель в шторах пробивался не просто свет, а ярчайшее солнце. Он схватил телефон и чуть не потерял сознание: на часах было 8:40. Также на экране наблюдалась иконка будильника — он что, завёл его на четыре часа дня?! Перенос был в 9:00. В Милуоки. Который находился в… 300 милях? Что-то около того. То есть не менее четырёх часов пути. Больше всего на свете он сейчас не хотел брать трубку. — Фэб? — голос был похож на звуки, которые издаёт кусок черепицы, который спустя десятилетия службы всё-таки оторвался и теперь катится к краю крыши. — Ты опаздываешь на десять минут! Ты никогда не опаздываешь. Боже! Я думал, ты умер. Ты где? Недалеко уже? — Кэтрин там? — Да. Все тут. Ты очень нужен. — Только не паникуй, но я… довольно далеко. — Эш? Вообще не время шутить! — несмотря на призывы не паниковать, Фабиан явно этим и занялся. — Тебе придётся сделать это без меня. Я приеду… примерно через четыре с половиной часа. — Какие нахрен четыре с половиной часа?! — О’Райли никогда не повышал голос так. Да, иногда они спорили, пару раз даже ссорились, но Фабиан не кричал. Эш пребывал в полной уверенности, что он просто не умеет этого делать, не обзавёлся такой функцией. — О чёрт, меня всё ещё тошнит, подожди минуту.       Телефон невыключенным валялся рядом с унитазом, и можно было услышать: «Ты что там, напился?! Именно сейчас? Серьёзно?!». Снова обретя способность говорить, Эш прохрипел: — Не пил я. Так, времени нет. Просто иди с Кэтрин и сделай, что там нужно. Тебе же просто надо будет подтвердить, что они взяли не чужой эмбрион? — А согласие? Где я возьму твоё согласие? — Оно у тебя. — Нет. Все документы у тебя. В красной папке. — А я разве… Чёрт. Нет. Нет-нет-нет. Да точно можно что-то сделать. Так. Попроси форму. Я сбегаю вниз, распечатаю, подпишу и отправлю тебе. — Сейчас. Я перезвоню.       Эш принялся лихорадочно одеваться. Прервался на то, чтобы пошарить в аптечном пакете, найти ещё один порошок и быстро разболтать его в воде. Через пять минут, когда Фабиан перезвонил, он уже был готов, если не считать кое-каких разбросанных по комнате вещей. — Они сказали нет. — Не может быть. — О да, я придумал это! Для смеха. Им нужен оригинал подписи. Мы не идентифицировали эмбрионы, Эш. Тот, который разморожен, может быть как твоим, так и моим, так что без твоей подписи нельзя, — кажется, Фабиан начал всхлипывать. Вот это вообще было за рамками. — Попроси их перенести! На… час. Нет, не успею. Час тридцать. Два. Два — самое позднее. — Я попробую, но ты же понимаешь, что у них расписание? — А у нас размороженный эмбрион! Я выезжаю. И попробуй успокоить Кэтрин — не хватало ещё, чтобы с её гормонами какая-то хрень случилась.       Через час, уже совершенно измученным голосом, Фабиан сообщил, что надо будет заплатить штраф, но их взяли на 1:45.       Эш пытался ехать без остановок, но это немного затруднительно, когда вдруг внезапно начинает казаться, что дорога перед тобой начинает сворачиваться или идти волнами. Диагностировав себе обезвоживание, он купил на заправке воды и даже смог удержать её внутри. Стало лучше, но длилось это недолго. На этот раз он заподозрил падение сахара, съел маршмеллоу и запил колой. Мутить начало так, что он еле доехал до съезда, где можно было остановиться. Он думал, что просидел, засунув голову между коленей, минут пять, но оказалось, что двадцать. Наорав на себя, он смог поехать следующую сотню миль, но, судя по количеству сигналивших ему машин, мало кто считал, что ездить даже лёгкими зигзагами — это хороший тон. — Фэб, ты должен взять такси и приехать ко мне. — Что? — Мне плохо. Я так вряд ли доеду целиком. — Ты с ума сошёл? Зачем ты вообще?.. Скидывай координаты.       Вроде бы они успевали. Эш откинул сиденье, открыл дверь и просто таращился в потолок машины. А ведь это ему снилось. Нет, детали не совпадали, но в том кошмаре он тоже куда-то бежал, гнал, опаздывал, что-то терял. Терял… он протянул руку и пошарил на заднем сиденье. Сумки с документами не было. СУМКИ С ДОКУМЕНТАМИ НЕ БЫЛО!       Когда он видел её в последний раз? Оставил в отеле? Нет, он брал с собой только рабочую и дафл с одеждой. Может, она всё-таки дома, и Фабиан просто не увидел? Кричит на него, а сам…       Тут в мозгу вспыхнул кадр, как он подходит к машине Донованов и бросает документы на заднюю полку. В тот раз они не понадобились, и пока он стрессовал вместе с Кэт из-за прогестерона и ноющего Маверика, он совершенно забыл забрать её!       Телефон упал куда-то под ноги и почему-то на звонок ушли долгие секунд пятнадцать. — Мы недалеко… четверть часа, — сразу же сказал Фабиан. — Разворачивайтесь. Сейчас же. — Что? Мне показалось… — Разворачивайтесь. Папка в машине у Кэт. — Нет. — Так даже быстрее будет. Там подписанное согласие… Я на 99% уверен, что подписал его, потому что думал, что оно ещё в понедельник может понадобиться. — Эш… Дэн привёз Кэтрин и уехал с детьми к своим родителям. Он в Шомбурге. — Если я сейчас… — Прекрати. — Я позвоню в клинику. У нас форс-мажор! Сколько надо времени? Надо просто перенести на четыре. Или когда там ещё окно в расписании есть? Окей, мы заплатим ещё один штраф. Всё равно же будет дешевле, чем новый цикл? — Ничего не делай. Я почти у тебя.       Но, конечно, Эш делал. Он не мог не делать. Делать тоже не очень-то мог, но это его не останавливало. Он думал, что Фабиан просто недостаточно хорошо объяснил, а вот он, сбивчиво и слегка заплетающимся языком, донесёт всё, как надо. С ним пытались разговаривать очень вежливо. Он начал угрожать. Трубку положили.       Почти сразу рядом оказался Фабиан, хотя вроде бы никакая машина не подъезжала. Или да. Почему-то О’Райли спрашивал, уверен ли он, что не пил. Может, курил? Если бы были силы, это бы взбесило, а так Эш только качал головой. Фабиан проверил его зрачки и потрогал лоб. Фишер пытался отпихнуть его руку и говорил, что хватит уже тут сидеть. — Мы больше никуда не торопимся, — сказал О’Райли. — Тут есть мотель в десяти минутах. На северную I-43 выезжать не надо. Как только сможешь, поедем туда. — После этого он отошёл и начал куда-то звонить. Это точно была клиника, и Эш не хотел слышать ни слова.       Самое отвратительное, что к вечеру ему стало намного лучше. Не настолько, чтобы бегать, как ни в чём не бывало, но он заверил, что точно доедет до дома. И доехал.       В мотеле они почти не говорили. Эш по большей части делал вид, что спит, а потом на самом деле уснул. В машине тоже было тихо. Он попробовал заговорить, но Фабиан попросил не отвлекаться. Фабиан включил музыку. Эш её выключил.       Дома он сказал, что, возможно, всё ещё заразен, и остался спать на диване.       Почему-то мир не рухнул из-за того, что произошло, и на следующее утро Эшу нужно было ехать в Грин-Бэй. Хотелось отвернуться к стене и лежать, но вместо этого он сходил в хранилище, откопал кепку Green Bay Packers, отпарил пиджак, малость пострадавший от вчерашних терзаний, и даже съел тост. — Я думаю, нам надо пожить отдельно, — сказал Фабиан, глядя в свою чашку. — Что за бред? — Может, ты не заметил, но мы уже месяц фактически отдельно живём. — Это очень нечестно! Я предупреждал, как будет выглядеть моя работа в этот период! Если бы не локдаун в прошлом году, ты бы ещё тогда это наблюдал! Через полторы недели всё успокоится, и я снова буду здесь. А по результатам этого сезона у меня есть шанс стать региональным менеджером. Нам что, вдруг перестали быть нужны дополнительные деньги? — Я могу помочь тебе с поисками квартиры. Ты пока всё равно в отелях живёшь. Не знаю, уложимся ли в полторы недели, но как насчёт твоих родителей? Предупреди, что это ненадолго. — Не хочу я к родителям! Я хочу жить с тобой. — Я не могу. И нам не стоит сейчас это обсуждать. Полторы недели. Да, это звучит разумно. Поговорим через полторы недели. — Но я могу в это время быть здесь? — Нет. — Но послушай… — Я в пятницу весь день в шелтере, зайди за вещами, которые срочно нужны, пока меня нет. — Ты с ума сошёл? Кто так поступает вообще?! Мы же ещё вчера были в девяти месяцах от того, чтобы стать родителями! Вместе. — Ну да. А потом ты убил наш лучший эмбрион. — Ты… — Эш пошатнулся и наступил на лапу Эмбер. Она взвизгнула. Он извинился. — Я предупреждал, что сейчас разговаривать нельзя. Почему ты просто не ушёл? — Фабиан отвернулся. — Я могу заходить гулять с Эмбер? — Сейчас нет. Полторы недели. Не звони мне и не отвечай на мои звонки. Сообщения тоже пока не читай, если они будут. До свидания, Эш.       Хотелось подойти и встряхнуть его. Очень хотелось кричать. И объяснять, что есть ещё семь эмбрионов. И с Кэт он поговорит. И перед администратором клиники извинится. И… Нужно было работать. Эш развернулся и вышел.