Между Падшим и Вампиром

Лиара привел в себя едкий запах серого дыма, насмешливые голоса и влажный холод, которым водили по его шее и чувствительному месту за ухом. Открыв единственный здоровый глаз, так как правый не закрывался после травмы, Лиар понял, что лежит на подушке. Нет. На удобных коленях. Над лицом склонилось насмешливое лицо Самэла. — О, пришел в себя! Лиар повернул голову Мэй Кай, сидя у костра, подносил ко рту тлеющую сигарету. Именно она распространяла дым, от которого першило в горле и хотелось кашлять. В обществе высшей знати никто не курил — это считалось уделом бедняков и грешников, ибо сигареты и дрянной алкоголь считались пагубными физическими пристрастиями. Святой орден призывал отказываться от них. Мэн Кай сжал сигарету губами, сизый расплывчатый дым скользнул бесформенной пеленой с края его рта и растворился в воздухе. — Воды… Заботливая рука подхватила его под лопатки, позволяя приподняться, губ коснулась прохлада кружки, и Лиар сделал несколько шумных глотков. От холода голова прояснилась, а ноющее тело взбодрилось. Самэл отнял руку, и Лиар увидел, что тот водил по его шее и затылку неровным кусочком уже почти растаявшего льда. — Ваше Высочество малость переусердствовал! — невольно рассмеялся Мэн Кай, — черт, мне даже стало жаль этого грызуна! Самэл и сам не сдержал смеха, Лиар прижал кулак ко рту и прокашлялся. Понимая причину чужого кашля, Мэй Кай бросил сигарету на пол и придавил ее сапогом. — Что случилось? Ничего не помню, — отозвался слабым голосом Лиар. Самэл коротко ухмыльнулся. — Ваше благородие проспал четыре дня после того, как попытался завладеть волей сточной крысы. Я ожидал любого результата, даже отсутствия результата, но не ожидал, что Ваша воля настолько обойдется с мелким грызуном. — Самэл взял старое печенье и всунул Лиару в руки. — Ешь, у тебя истощение. Лиар не стал этому препятствовать. Едва вода попала в желудок, как ему безумно захотелось есть. — А где крыса? — Когда ты начал завладевать ее дыханием, то не рассчитал силу, и у нее пошла кровавая пена изо рта. Частый случай, бывает. Но ты настолько переусердствовал в своем стремлении, что разорвал ей изнутри сердце и легкие — невольно ты подставил и самого себя. Магия, ударившись об тельце крысы, вернулась и ударила по тебе. У ебя пошла кровь и ртом и носом, ты забился в конвульсиях, и нам пришлось тебя откачивать. Мэн Кай даже испугался, что мы убьем венценосную особу. И дело было даже не в том, что ты принц, а в том, что последняя надежда королевства Арсоль. В таком случае, нам бы пришлось самим в петлю лезть. Совесть. Лиар нахмурился. Он всегда умел контролировать себя, что же пошло не так? — Что я не так сделал? — Ты отдал этой крысе слишком много своих магических сил. Наверное, ты перенервничал. Необходимо сделать это спокойнее, проще. Сила в том, чтобы быть сильнее подчиняемого, духовно и физически, научиться контролировать все свое естество самому, а там уже подчинить другого не сложно. Просто слишком много сил отдал. Так бывает, ничего плохого в этом нет. Лиар опустил голову. Спутанные волосы свесились и закрыли его лицо. Это была первая неудача, и дело не в том, что у него не получилось, а в том, что получилось отдать слишком много. Не рассчитал. — Когда можно будет попробовать еще раз? — Завтра, — отозвался Самэл. — Тебе нужно как следует выспаться и поесть. Мэн Кай ленивым движением перебросил два бумажных смятых пакета. Один был с едой: грязными тарами, собранными со свалок, свернутых тряпиц с пирогами, которые оставляли на могилах, огрызки фруктов, на которых еще осталась уже подгнившая мякоть. Увидев этот скудный ужин, Лиар ощутил приступ тошноты. Хотя он пообещал себе принимать с гордо поднятой головой все, что ему предстоит сказать и сделать, невзирая на мораль и нравственность, униженное положение удручало. После месячного сна в гробу, Лиар мечтал о мягкой пуховой перине, что была у него раньше, после месяца поедания всяких гнилых объедков, включая еду, отобранную у бродячих животных, Лиар мечтал о свежеприготовленной пище за королевским столом, со всем соблюдением столового этикета. Поесть вкусно, чтобы насытиться, и разум не требовал большего. Принц, промолчав, занялся вторым пакетом. Несмотря на голод, ему безумно хотелось чего-то, что не отдавало бы плесенью на вкус и запах. Во втором свертке оказалась одежда — полный комплект черного одеяния. Узкая в плечах и приталенная рубаха, включая нижнюю сорочку, длинный плащ с несколькими ремнями, украшенными железными бляхами. На плаще оказались плотные металлические наплечники, отчего верхняя одежда должна была сидеть особенно хорошо. Высокие черные сапоги до колена, на привычной для знати толстой и длинной шнуровке, черные бриджи из суконной ткани — слишком дорогой для бедняков и изгнанников. — Откуда это? Самэл не стал лгать. — Сняли с трупа. Примерь. Лиар сжал ткань в руках. Уж чего он не делал с мертвыми телами, но только не обирал их. Молодой некромант не мог слышать его мыслей, но легко прочитал их по его лицу. — Не стоит слишком сильно придавать значения, откуда появилась та или иная одежда, как ты не придаешь значения, откуда мы приносим пищу. У нас нет денег на заказы, нет семьи с заботливыми женскими руками, да и мы не тканных дел мастера. Не криви лица, Лиар. Примерь и скажи спасибо ушедшему — не уйди он, тебе возвращаться домой в разорванных кальсонах и босиком. Лиару нечего было сказать на это. За месяц непрерывной работы его дорогая обувь действительно истопталась, нижняя сорочка месяц не видела стирки, равно как и вся остальная одеждв, которую Лиар надевал после омовения. Одна и та же, бесконечно грязная одежда. Он не умел стирать — принцев не учат подобной работе. Поэтому венценосные или знатные особы, попадая в сложные ситуации, или адаптировались к работе, что считалась для них черной, либо умирали. — Мне нужно отмыться. Лиар беспорядочно запихал одежду в сверток и поспешил выйти из землянки в сожженный храм, а затем и вовсе — наружу. Зрела первая заря, и воздух был по-утреннему холодным, напоминая о том, что лето уже уступает дорогу поре увядания. Лиар медленно побрел по уже знакомой дорожке. Через окраину кладбща, к лесам, где было небольшое озеро — на карте такое маленькое, что его можно было посчитать лужей. В этой части Арсоля никто не обитал, и каждый сторонился этих мест — они считались безлюдными и дикими, поэтому Лиар не опасался случайной встречи, тем более что теперь, даже безоружный, он легко мог сделать с человеком что-то страшнее, чем смерть. При всей его концентрации бедное животное не просто не смогло подчиниться, он моментально умерло от силы, что он применил к ней. Если он применит столько же сил к человеку, что от него останется? Лиар поспешно снял сапоги и расстегнул куртку, насквозь пропахшую сыростью земли и гнильем тел. Этот запах все еще был для него отвратительным, он никогда бы к нему не привык. Одна за одной принц расстегнул ряд пуговиц и небрежно сбросил рубашку бесформенной грудой сверху куртки. Внезапно по камням что-то зазвенело, и принц резко обернулся на звук. На серых камнях, переливаясь пламенными отблесками, горел небольшой рубин. Рубин из кольца, подаренного Амиталь, в знак любви, и проданного ради пищи. Лиар присел и подобрал драгоценность. Его большой палец бессмысленно скользнул по острой грани красного украшения. Упал бы он так низко, если бы она была жива? А если да, что бы она сказал ему на это? Осудила бы или поддержала? Насколько была велика ее любовь, что она сделала бы, если бы узнала, что принц, пример для подражания, надежда всего королевства, этот благородный и чувствительный, отзывчивый и честный человек стал падшим. Раскапывал и спал с трупами, ел еду со свалок, и мечтал о том, как будет наслаждаться, когда раздерут на части еще живого Каньхира. На какое дно он опустился из мести и желания вернуться, из-за клятвы и собственной злобы. Он мог грешить на кого угодно, искать виновных, жаловаться на выпавшую ему нелегкую долю, говорить, что у него нет выбора, но выбор был, и он сделал его сознательно и твердо. Истина оставалась всегда одна — это было его решение. Да, от отчаяния, да, от одиночества, на боли, потере, но его решение. Он мог бы смириться и оставить все, как есть, пойти по стопам Галены, и даже стать ей союзником. Преклониться перед ее властью, и отказаться от своего настоящего будущего. Но это был бы не он. Когда-то, в самом начале, Амиталь клялась, что пойдет за ним и в огонь и в воду, неважно, какие испытания встанут на их пути. Клялась как Аглая. Она была твердой, сильной и одновременно очень мягкой. Она боролась до последнего, и она смогла бы выйти из лазарета, пусть без прежнего цветения, пусть ослабленной и потерявшей часть женской красоты, но живой. Лиар сжал рубин в кулаке. Память обжигала раскаленной спицей, что издевательски вонзалась в сердце и разум. Это Галена приложила руку к ее смерти. Не потому, что Лиар любил княжну, и не потому, что она заботилась о его душе и их с Аглаей браке. А потому что это была та самая безусловная поддержка, от которой человек продолжает идти вперед. Несмотря ни на что. Холодный расчет был, оставить его одного — без чужой веры, без любви и понимания. Преодолеть свою первую преграду на пути к власти и завоевании Арканы, сломать одинокий мешающий прутик. Лиар аккуратно положил рубин в складки пропахшей рубашки. Может быть, он и согнулся. Но не сломался. Лиар вошел в воду полностью нагим, не боясь холода, даже ожидая его, как приятного прикосновения. Холодная озерная вода обняла его ноги, затем лодыжки и талию, пока не накрыла собой плечи и шею по самый подбородок. Тело быстро привыкло к холоду, и Лиар упираясь ногами в песчаный ил, находился в воде до первых теплых солнечных лучей, пока голове не стало жарко. Если бы он лежал, он бы даже задремал, слишком поглощенный своими мрачными мыслями о прошлых поступках и будущих шагах. Единственное, что душило его, — это бесконечная обида на отца. На короля, который предпочел поверить властной супруге, подмявшей под себя орден, а не ему, хотя знал Лиара с пеленок, он сам воспитывал его. Разве мог Лиар солгать, глядя в глаза, и убить просто потому, что ему так захотелось? Принц желчно усмехнулся, выходя из воды на берег. Теперь — он мог. Удивительно, что одежда с неизвестного умершего человека пришлась ему в пору. Если бы не слова Самэла о том, что у них совершенно нет денег ни на ткань, ни на пошив, Лиар бы даже решил, что одежда сшита по его меркам. Наплечники сели, как влитые, пояса застегнулись именно там, где нужно, новая обувь оказалась даже лучше, чем старая. Лиар пожалел только о том, что придется еще несколько дней проспать в холодной землянке в таком наряде. Но зато придет он не в старых лохмотьях, с заявлением о том, что забирает трон обратно. — На помощь! На помощь, помогите кто-нибудь! Лиар резко поднял голову. Это был женский крик. Женский испуганный крик, совсем недалеко от кладбища, плачущий женский вопль. Он бы ни с чем его не перепутал. К счастью, он уже оделся, и, поспешно спрятав камень в нагрудный карман, принц поспешил к человеку, зовущему на помощь. — Кто-нибудь, помогите, пожалуйста! — Стой, дрянь! Стой, кому сказал! — Помогите! Помогите! Помогите! Лиар столько исходил это старое кладбище, что изучил уже каждую могилу, и знал, где какой труп лежит. Умение чувствовать души умерших, пусть еще не отточенное, уже дало какой-то результат, лежащие мертвые, безошибочно указали ему направление. Обходя старый склеп, Лиар увидел бегущую вдоль ограды девушку. Она то и дело запиналась, держась руками за ограду, не переставая кричать и звать на помощь. Лиар вышел из-за склепа и сделал к ней шаг навстречу. — На помощь, спасите меня! — Дрянь! — Девушка! Она увидела его ровно в тот момент, что он крикнул. Не помн себя от радости, задыхаясь и держась за бок, она бросилась к нему из последних сил. Не добежав всего несколько шагов, она упала прямо на землю, и схватила влажными от пота ладонями подол его кожаного плаща. Лиар присев, с трудом приподнял дрожащее тело на колени. Она тряслась, ее глаза были широки от ужаса, на разбитых губах остался след удара, разорванное тонкое платье оголяло круглое плечо и правую грудь, а бровь была рассечена и кровоточила. От бега девушка едва могла говорить на выдохах: — Прошу Вас, темный господин, помогите мне! А если не можете, то… убейте меня, убейте! Лиар невольно поднял брови. Он не ожидал такой просьбы, когда собирался спросить, что случилось с этой бедняжкой. Ей было на вид лет пятнадцать — круглое лицо деревенской простушки, теплая и плотная фигура в пору девичьего расцвета. Она носила косы, но сейчас вьющиеся волосы растрепались и липли на лицо от пота, а кожа совсем покраснела. — Вот ты где, дрянь! Девушка обернулась и завизжала — от ее крика Лиар зажмурился. До этого момента ему приходилось слышать только вой умерших, но даже тот казался тихим пением по сравнению с этим испуганным воплем. — Спасите меня, господин! Он отдаст меня им, отдаст, я не хочу! — проговорила девушка, с ужасом глядя на приближающегося мужчину. Лиар вскинул голову. На вид человеку было лет сорок — уже немолодой, но в его крепких руках все еще оставалась доля грубой силы. — Он хочет отдать меня своим друзьям! Он хочет, чтобы они пользовали меня! Убейте меня, темный господин, пожалуйста!!! Девушка завыла раненным зверем. В руках ее преследователь держал ремень с железной бляхой. Лиар приподнялся, поднимая и девушку. Мужчина, увидев его, смачно сплюнул на землю, и невольно Лиар передернулся. Он ненавидел подобные жесты. — А ты еще кто и откуда вылез?! А ну, верни эту шлюху! Это моя дочь! Лиар ничего не сказал. Он все еще держал девушку под локти, и хорошо чувствовал, как при словах об их родственной связи, девушка зашлась еще более крупной дрожью. Принц завел себе за плечо. — Я ей покажу, как пересаливать ужин, будет сосать, пока не научится готовить правильно! — Мужчина сплюнул снова. — Темный господин, прошу, не отдавайте меня, лучше убейте! — простонала несчастная, продолжая держаться пальцами за кожу плаща. Лиар сдвинул брови. Он не знал, что говорить в такой ситуации, хотя на его языке вертелось много нелестных слов. — Она не твоя собственность. Уходи. — Еще какая, моя! Из моего семени вышла, я создал ее, я! И мне решить, с кем ей спать, мне! Она обслужит всех, как надо, и уйдет в монахини обруганной, дрянь, не умеющая готовить, научиться ублажать и запомнит навсегда этот день, этот д… Рот мужчины внезапно искривился, и громкая речь оборвалась на полуслове. Лиар понял, в чем дело. Подувший ветер растрепал ему влажные волосы, уже хорошо отросшие за месяц, и прядь, закрывающая правую сторону лица, открыла молочный слепой глаз. Мужчина невольно выронил ремень. Его голос стал хриплым. — Ты… ты принц! Принц Лиар! Падший выродок, убийца! — Кто тут еще убийца, — процедил Лиар в ответ и прикрыл глаза. Пусть Самэл сказал, что потренироваться нужно было на крысах, прежде чем пускать в ход умения на людях, Лиар решил воспользоваться этим моментом. Он хорошо чувствовал чужое дыхание, и сила, которую он черпал из своей озлобленности, будто с воздухом просочилась в чужие легкие, и там вонзилась в мягкую плоть. Мужчина кашлянул один раз, затем второй и третий, а Лиар, стоя без движения, прилагал все силы, что не потерять контроль над каждым его выдохом. Из-за чужого кашля это получалось плохо, и принц сжал кулак. Мужчина согнулся пополам, от того, что его дыхание замедлялось, но он не переставал кашлять, и две силы — организма и чужого влияния схлестнулись в яростном сопротивлении в этом довольно тощем теле. — Ты! Ты! Кха-кха-кха-кха! Девушка судорожно вздохнула за спиной Лиара. Отец на ее глазах начал исходить кровью прямо изо рта, кашель был настолько надрывным, что казалось, мужчина сейчас выхаркает собственные легкие. Не в силах держаться, он упал прямо на землю, марая ее багровыми брызгами, уже не в силах поднять голову. Девушка, пусть и видела все, не сдвинулась с места, чтобы помочь отцу. — Кха-кха-кха-кха! Лиар чувствовал, как дыхание становилось все спокойнее, как организм постепенно подчинялся ему, как грудная клетка поднимается и пускается, потому что он велит так. Но мужчина, стоявший на коленях, все еще истекал кровью, Лиар понял, что его сила заставила внутренние каналы лопнуть. Его смерть явно была уже вопросом времени, его бы разорвало как несчастную крысу. Е если бы Лиара попросили признаться, он бы сказал, что сейчас жаждал этого с особенным удовольствием. Если бы его попросили. Однако резкое прикосновение заставило его ослабить хватку на мужчине. Кто-то сжал его запястье, и, повернув голову, Лиар не без удивления обнаружил Самэла. Ну что же, если он услышал истерические крики о помощи, почему они не могли. Просто он был ближе, а Самэл и Мэн Кай припозднились. — Лиар! Принц перевел надменный взгляд на Самэла. Чернокнижник был спокоен, хотя в его прикосновении присутствовало некое напряжение. — Лиар, отпусти его. — Отпустить?! — процедил принц, перебивая кашель мужчины. — Ты хоть знаешь, что он собирался сделать? — Знаю, — твердо сказал Самэл. Он ослабил хватку на тонком запястье Лиара, и положил ладонь ему на грудь. — Не вынуждай меня насильно тебя успокаивать, Лиар, — предупредил Самэл. — Отпусти его, ослабь свое влияние! Ну же. Принц осклабился. Он чувствовал невесомое биение этой жизни под своими ладонями и больше всего хотел сейчас сжать ее так, чтобы пульсь остановился навсегда. — Лиар! — Лиар, отпусти его! Ты его убьешь! — Ну и что? Он заслужил. Принц сжал зубы. Самэл был выше него. Чернокнижник с трудом отцепил девушку от принца и сам встал за его спиной. Теплые ладони крепко стиснули плечи, до приятной боли, такие же теплые губы скользнули по шее, прямо к уху. Горячий шепот молодого чернокнижника коснулся кожи и разума слишком интимным прикосновением, вызывающим дрожь. — Не надо его убивать. Я знаю, в тебе говорит нетерпение, но послушай…. Если ты отпустишь его сейчас, он убежит в страхе. И ничто не заставит его скрывать, кого он встретил на кладбище. Он расскажет всем, кем стал Его Высочество, принц Лиар. Это будет тот самый слух, первый слух с твоего побега, и будь уверен, он дойдет до Корнелия. Ты пустишь его сам, с полным осознанием того, что ты сделал и что мог… Тому, кто пускал слухи о тебе, пришла пора ответить ударом на удар. А если он обо всем узнает, неужели думаешь, что Талый скроет это от королевы Галены? Пошли им весточку, что ты возвращаешься, новым, сильным и непреклонным, вершащим свою месть. — Голос Самэла стал вкрадчивым и соблазнительным, и Лиар невольно ощутил накативший на него соблазн. — И пусть они боятся закрывать глаза по ночам. Зная, что скоро ты вернешься.