Между Падшим и Вампиром

— От лица всех небесных судей и чинов, мы пришли призвать Вас к ответу за совершенное злодеяние. Убийство небесного судьи и духовного отца, убийство двух родственников, запрещённая на этой земле магия и мужеложство. Вам есть, что сказать в ответ на эти обвинения?! Хриплый и надрывный голос старца звучал уверенно и громко. Двор, собравшийся по обеим сторонам зала, хранил молчание. Они пришли увидеть чужое раскаяние, потому что страх, что Лиар поселил в их сердцах, ушел бы только с его смертью. Эмбер, вчера похоронившая мать, стояла у трона, одетая в черное. Она носила траур. Ее жених, хваленый рыцарь, чьего имени Лиар уже и не помнил, сбежал сразу, едва стало известно, кем стал старший брат принцессы. Только Реньяра не было. С тех пор, как Лиар объявил себя владыкой Арсоль, предыдущий король заперся у себя в покоях и попросил не беспокоить его. И недели не прошло, как вести дошли уже до верхушки Святого ордена. Удивительно, что сами небеса не приняли физическую форму и не спустились на землю, чтобы потребовать с Падшего короля ответа. Лиар, выслушав обвинения, медленно отвёл руку с кубком и виночерпий наклонил кувшин, чтобы наполнить его. Самэл и Мэн Кай, одетые все в те же черные цвета одежд, стояли у трона, немыми советниками, угрюмо глядя на полукруг из четырнадцати людей, представляющих высший совет Ордена Святого Писания. Они не были небесными судьями, их титул даже не произносился — это был совет, который мог решать даже судьбу короля, когда все низшие не могли справиться с чужим упрямством. А казалось, иерархическая лестница кончается на небесных судьях! Да если бы! На войне с Амелином, большая часть магов в Арсоле была сожжена с их согласия. Высший совет писал некоторые из людских законов в семьях, и говорил от лица неба куда увереннее, чем даже судьи. Их власть никогда не оспаривалась. Их слово было законом. Лиар пригубил вино. Приятная горечь распространилась по телу живительной силой, и, казалось, согрела кончики пальцев. С тех пор, как он вернулся, у него не было времени посмаковать пряный напиток. Но даже сейчас ощущение от винного вкуса омрачалось присутствием высшего совета. Он уже плевал им в лицо, дурманя разум вином, пока они обвиняли его, и среди людей пошли шепотки. Вздернув подбородок, Лиар надменно спросил: — А кто Вы такой, чтобы судить меня? Двор взглянул на него, как один, с недоумением и неодобрением. Задавать такой вопрос было подобно настоящему плевку в лицо — высшая степень неуважения. Совет мог судить кого угодно, и никто не задавал этого вопроса. Мужчина, бросающий обвинения, как драгоценные камни, задохнулся от возмущения. — В своей непомерной гордыне, Вы забыли, чьими руками построено Ваше королевство и чьим желанием возведена земля. Вы забываетесь о том, кто Вы и где находитесь! — Мое королевство построили люди. Обычные люди, каменщики, красители, строители, архитекторы. А Вы кто? — Я тот, кто говорит от имени небес, тот, кто может судить хоть бедняка, хоть короля, и не Вам пререкаться со мной! Я выдвинул Вам обвинения в злодеянии! Все люди здесь готовы подтвердить мои слова, каждый из них был свидетелем убийства Вашими руками! — Старец взглянул на двух магов. — Или с Вашего согласия. — Нет нужды отрицать то, что содеяно, — согласился Лиар с коротким кивком и немедленно увидел в глазах своего оппонента искру злого триумфа. — Ваши обвинения небеспочвенны. — Значит, — старец выпрямил плечи, — Вы признаете то, что сделали это в здравом уме и памяти? — Разумеется. — Тогда Вы знаете, какое наказание следует за подобный грех. Старец вытащил из широкого рукава толстую и небольшую книжку — свод наказаний за преступления против трактатов писания, и поспешно начал ее листать. Не сводя с него внимательных глаз, Лиар снова сделал глоток и небрежным движением отдал бокал Самэлу. — Убийство родственника — это тяжелейший раскол. Вам не раз говорили об этом. С этого дня я отрекаю Вас от святости наших учений. Вы боле не ступите ни в один наш храм, не найдете покаяния, никто и никогда не простит Вам этих бесовских действий! Ни одно благое не перечеркнет зла и тьмы в сердце. Ни одно! Вы считали, что действуете во благо, но пролитая кровь — никогда не будет ему началом! Лиар остался равнодушен, хотя на многих лицах людей мелькнул первобытный ужас. Для них, привыкших быть вхожими в небесный храм, быть участником поклонения столь древнему таинству, отстранение казалось чем-то сродни смерти. Кто же защитит душу? Кто направит на свет из тьмы, стоит оступиться, кто укажет верный путь, и кто простит случайные ошибки, если не небо и не небесный судья?! Но Падший король не задавался этими вопросами. Старец, не увидев чужого страха и смятения, продолжил читать: — В наказание за убийство двух небесных чинов, Вам полагается быть повешенным нагим за руки у дерева на пять дней и пять ночей, во искупление этой священной пролитой крови. Никто не подаст Вам ни еды, ни пищи, никто не имеет права выказать Вам сочувствие. После чего, Вы должны быть казнены. И Ваш расколотый дух будет повержен и отправлен в подземные воды, где и закончится земной путь. — Старец закрыл книгу. Он провел рукой, жестом приглашая пройти к выходу, на что Лиар только желчно усмехнулся. Совет взглянул на него с неудовольствием и легким раздражением. Это ощущалось и без слов. Он должен подчиниться немедленно, склонить голову, и позволить исполниться этому приговору. Старец хрипло спросил: — Вы… не слышали моих слов? — Слышал, — лениво отозвался Падший король. — Но с чего Вы решили, что я позволю мнимому наказанию быть исполненным? Старец едва открыл рот, чтобы что-то сказать, как Лиар сделал резкое движение рукой. Двор отшатнулся, словно от невидимой раскаленной плети, но Лиар всего лишь вырвал книжку из старых и сморщенных рук. — Считаете, что я солгал? — с вызовом бросил мужчина. — Прочтите сами, и сами все узнаете! Черным по белому написаны наказания. Лиар лениво бросил: — Нет нужды. Книжка оказалась в его руках. — Я верю на слово, что Вы не солгали. Но небесные чины не имеют власти в моем королевстве. Высший совет, низший совет, судьи, духовники, ни один из них не имеет прежней власти, с тех пор, как я стал королем. Продажные коррумпированные и лживые — они понесли наказание от своего короля. Заслуженное. Насильник и гордячка, использующая Святой орден в своих целях, доведшая страну до голодной смерти — они заслужили справедливое возмездие от тех, над кем надругались. — Их деяния не облагораживают Ваши! — Конечно, нет. Но и Вы, как и все закрывшие на них глаза, не судья мне. От кончиков пальцев Лиара распространилось тепло, которое можно было увидеть. Словно под ладонями тлела свеча, согревая кожу и толстый старый переплет. — Мы бы вмешались, будь их дела такими же преступными! Но никто не переступал той черты, что переступили Вы! — воскликнул один из членов совета. — Неужели? — елейным голосом спросил Лиар. — Значит, и Вы так же продажны, как и они, если не видели в их деяниях ничего противозаконного. Сейчас речь не о тех, кто умер. Речь о первопричине моих поступков, которые Вы считаете преступлением. А я — не считаю. Лиар опустил глаза на книжку. Он не сомневался ни в одном своем решении, с тех пор, как молился в последний раз. Он не сомневался и сейчас, потому что обратно пути не было. Раздробленная грудная клетка отца Кальна не соберется снова, Галена не восстановит лицевые кости и не вставит обратно вытекший глаз, Каньхир не пришьет обратно к себе член. Каким бы ни было наказание за все, что совершил Лиар, он примет его только свыше, но никак не от людей, неважно, какими высокими и духовными они себя считают. Он уже никому не верил. Никому. Книжка, что он держал в руках, начала медленно тлеть, огонь от кончиков пальцев Лиара разжегся в самой середине, и начал медленно пожирать священный свод изнутри. Старцы все, как один, издали короткий вопль. Четверо из них бросились к Лиару, намереваясь остановить святотатство. Мэн Кай вскинул голову, останавливая их, Самэл сделал сметающее движение, и трон окружило полукольцом синего пламени. Двор отшатнулся, кто-то оглушительно закричал. Синие тени от пламени блуждали по лицу Лиара, делая его зловещим. Жены прижались к своим мужьям, вдовы прижали ладони к лицу. Неженатые мужчины старались отойти как можно дальше. Страх в их сердцах усилился, и Лиар почувствовал приятное удовлетворение. Хорошо. Пусть они уподобятся Реньяру. Пусть они боятся воочию того, кого не стеснялись презирать. — Я сам решаю, что хорошо, а что плохо для меня самого. Мой закон не имеет ничего общего с Вашим писанием, и люди не обязаны жить как я когда-то по чужой указке. Прятать свои чувства и истинную сущность в угоду вашему спокойствию, — холодно сказал Лиар. Старцы упали на колени. Они не могли ступить в магический огонь. — Ваше Величество! — Падший король, в Вас не осталось ничего светлого! Лиар усмехнулся. Давно не осталось. С тех пор, как умерла Амиталь, как бы он ни пытался убедить себя, что он еще способен вернуться и простить всех за равнодушие, все это было лишь ложью самому себе. — Еще до того, как я вернулся, однажды я обратился к небесам с молитвой. Последней отчаянной молитвой, — сказал Лиар, глядя в лицо старцу, стоявшему на коленях. — Я просил небеса покарать меня сейчас, если я не прав. Они должны были знать, что я сделаю, и что я не отступлюсь от задуманного. Если не прав, молил я, убейте меня сейчас, чтобы спасти невинные жизни, убейте меня здесь, чтобы моего тела никогда не нашли, и имя мое было вычеркнуто из истории. Я хотел умереть, всем своим существом, потому что был уверен, что заслужил. Но знаете, — голос Лиара понизился, — они не убили меня. Значит, были согласны с тем, что произойдет дальше. Они смирились, почему же Вы не можете? Старец не мог ничего ответить на это откровение. Только треск магического огня нарушил тишину. Лиар вытянул руку и бросил книгу в огонь. На сей раз ни один человек из высшего совета не завопил и не закричал. Все они без слов и мольбы стерпели эту оглушительную пощечину. Лиар сглотнул. Он никогда не думал, что сможет переступить эту странную черту. Он всегда уважал Святое Писание. До тех пор, пока не узнал, что это всего лишь очередной элемент управления. А он хотел единоличной власти. И не признавал силы над собой. Потому что среди них не существовало того, кто был бы сильнее. За окном мелькнула тень, послышался глухой удар, кто-то из любопытства взглянул в окно, а затем тишину прорезал душераздирающий крик, от которого Самэл прижал руку к уху, пытаясь заглушить его звук. — КОРОЛЬ!!! Лиар вскинул голову. Женщина, которая взглянула в окно, не смогла ничего сказать. Ее глаза закатились, и она рухнула без сознания. Мужчина, стоявший ближе всех, успел ее подхватить и присесть с ней на колени. Люди бросились к окну, а затем как один отшатнулись, послышались панические крики. — КОРОЛЬ! — Король! — Король! — Небо, король!!! — Не может быть! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Лиар, воочию увидевший чужую панику, приподнялся с трона. Самэл сделал шаг вперед. Сдавленные рыдания превратились в вой. — Король! — Король! Не-е-ет! — Нет, король! Лиар убрал синее пламя и сделал неуверенный шаг со ступени. Из толпы кто-то повернул к нему испуганное лицо. Лиар ожидал, что они что-то скажут. Но люди были слишком шокированы произошедшим, чтобы выговорить хоть что-то, кроме одного слова. Лиар спустился по ступенькам. В глубине души, он понимал, что случилось. Он нарочно шел медленно, чтобы оттянуть момент осознания. Самэл и Мэн Кай не сдвинулись с места. Кто-то из совета подобрал обугленный переплет сгоревшего свода, отчаянно обжигая руки об тлеющие страницы. — Дайте пройти, — глухо сказал Лиар. Люди, слишком потрясенные, не сразу увидели, что он приблизился, а когда увидели, поспешно отпрянули, уступая ему дорогу. Лиар не ощущал кончиков пальцев. Продвигаясь к окну, он ни на кого не смотрел. Шаг за шагом, шаг за шагом, еще один и еще один, пока носок сапога не уткнулся в стену. Лиару посмотрел вниз, и увидел то, что и ожидал увидеть. Дыхание застряло в горле, но глаза остались все такими же сухими, а ресницы даже не задрожали. Лиар поджал губы. Пару месяцев назад, стоя у карты поздней ночью, он сказал своей супруге, что его отец слаб. Что он не признает власти мага над собой, и скорее умрет, чем допустит подобный исход. Он скорее умрет, чем увидит Лиара магом. Или Падшим. И так и случилось. Эмбер залилась слезами и бросилась брату в объятья. Лиар придержал ее, а затем мягко выскользнул из ее рук. Стражники поспешно отворили двери, Лиар вышел во внутренний двор, залитый последними лучами зимнего солнца. Ветер коснулся его лица, растрепал волосы. Вслед за ним высыпала часть двора, которая была ближе к дверям. Реньяр лежал на спине, его правая рука была неестественно выгнута, как и левая нога, голова чуть склонена на бок. Глаза закрыты, а лицо выглядело как никогда умиротворенным. Только изо рта с опущенными уголками губ вытекла струя крови, и ее же капли испортили белоснежную ткань рукава. Послышались сдавленные крики, старцы что-то бурчали себе под нос, но Лиар их не слышал. Он вскинул голову, и увидел, что окно отцовских покоев открыто. Ветер трепал дорогую тюль снаружи, будто она хотела следом вырваться с карниза на свободу. Как Реньяр сделал свой последний шаг. К свободе от власти. И от страха. Позади послышался сдавленный плач Эмбер, в мгновение ока потерявшей обоих родителей. Лиар не обернулся, продолжая стеклянным взглядом смотреть на тело Реньяра. При виде мертвого отца что-то дрогнуло в его душе. То, что, казалось ему, уже давно умерло вместе с теми, кого он по-настоящему любил. Кто-то из толпы вторил плачу Эмбер. Что ж, для них Реньяр был хорошим королем. Ненавидел Амелина, почитал святость писания, следовал советам властной супруги, кормил высшую знать. И не стремился ни к чему большему. Не имел даже малой толики смелости бросить вызов тем, кому мог. Лиар кашлянул, чтобы вернуть голосу былую надменность. Ни к чему собравшимся людишкам видеть его боль, подумал Падший король, они уже достаточно ею насытились. — Подготовьте тело отца к погребению, — глухо сказал он, а затем обернулся к Эмбер. Она плакала в объятьях Аркаля, который сочувствующим взглядом смотрел на нее, и на тело мертвого мужчины в дорогих слоях одежды. На мгновение Лиару показалось, что отец высказал ему свои последние слова. Он предпочел умереть при сыне, чем видеть его правление, и наблюдать за его решениями. Стражники, немедленно позвавшие медиков, бережно перенесли тело бывшего короля на носилки, подняли в четыре руки и понесли сквозь растопившуюся толпу обратно в замок. Лиар ощутил покалывание в пальцах. В душе нарастала странная досада. «Почему же ты не захотел смотреть на то, как могло бы быть? Ведь ты был в безопасности. Я не поднял на тебя руку, когда казнил всех, кого посчитал нужным. Ты не сделал ничего непоправимого. Просто не захотел смотреть. Ты не захотел видеть, что я был прав. И не захотел увидеть последствия моих действий, потому что тогда понял бы свою собственную неправоту». Вдруг из толпы высшей знати, старцев совета, стражников, кто-то выкрикнул: — Отцеубица! Лиар вскинул голову, пытаясь определить, какой человек это крикнул. Этому вскрику повторил еще один: — Убийца отца! — Отца убил! Советники вновь встали полукольцом, все как один выпрямились. Знать встала за их спинами, как за живым щитом, смутно осознавая, что Падший король не настолько безумен, чтобы начать массовое кровопролитие за глупые эмоциональные выкрики. — Он умер из-за Вас. Есть ли смысл осуждать людей за то, что они говорят правду? — спросил один из старцев. Лиар посмотрел на него рассеянно и ничего не ответил. Стоило ли отрицать, что Реньяр решил сделать этот шаг именно из-за него? Нет. Но он не толкал его к карнизу и не он распахнул окно. — Убийца отца! — Убийца! — Тварь! Убийца! — Тварь пропащая! — Падший король! Убийца! Лиар осклабился. Ему было нечего ответить на эти обвинения, Последние полгода его жизни и без того были наполнены беспочвенными обвинениями, влекущими презрение, что же изменилось сейчас? Ее стало больше, но кто способен измерить степень ненависти? Вряд ли их нелюбовь к нему была столь же сильной, как к Амелину, однажды стершему больше двадцати королевств. Его мысли, хаотично крутящиеся в голове, складывающиеся в вопросы и ответы, вдруг прервались перестуком. Сначала быстрым, затем гулким и медленным, а двор, тоже привлеченным шумом, прекратил громкие обвинения и отступил. Они почти запаниковали снова, полукольцо старцев брызнуло врассыпную, оставив высшую знать без своего живого щита, и люди отчаянно бросились к стене. Лиар растерянно подумал, что ни к чему бояться всего лишь одного всадника, тем более, это всадник Арсоля. В доспехе, на лошади, с мечом в ножнах. Лишь после он заметил стекающую кровь. Самэл встал позади Лиара. Он всегда вставал так, оказывая почти незаметную поддержку. Зная, что Самэл за спиной, Лиар был уверен, что все, что может полететь в него, будет отражено. Всадник с трудом спешился. В последний момент он не удержался и упал прямо на белый камень широкого крыльца, измарав его багровыми кровавыми мазками. Люди вжались в стены, словно боялись быть испачканными. — Что случилось? — Что происходит?! — Это воин с пограничья! — На нас напали?! Лиар же напротив, сделал шаг вперед. Это действительно был стражник из приграничья с территорией, которая раньше принадлежала Дэльное. Всадник с трудом встал на колени, он тяжело дышал и, похоже, был серьезно ранен. Лиар приблизившись, увидел, что между пальцев у стражника, заливая металл доспеха, толчками течет кровь. Он доехал из последних сил и был уже почти мертв. Лиар громко позвал: — Медика сюда, немедленно! Всадник, не снимая шлема, глотнул воздух. — Ваше Высочество, беда! — захлебываясь чем-то кроме воздуха, прохрипел он. Лиар заметил, что у доспеха не хватает того элемента, что защищал шею, а плечевые латы были разрублены с одной стороны. Но пострадал именно бок, из которого и хлестала кровь. — Аркана…. Аркана пересекла наши границы, — простонал стражник. — Ваше Высочество… они… они… Лиар сделал еще неуверенный шаг вперед. Те слова, которых так боялся Реньяр. Он будто все знал заранее. Он когда-то упоминал, что не переживет еще одну войну. И вот он ушел за несколько минут до того, как о ней пришли вести. Он оставил Лиара одного. — Аркана идет… — До куда они дошли? — спросил Лиар жестко. Воин приехал, чтобы сообщить. И он выполнил свой долг. Даже если он умрет, его смерть не будет напрасной. — Да первого города…. Они сожгли… линию границы, и три аванпоста… — выдавил на последнем издыхании стражник. Его глаза стали закатываться. — Мой принц, бегите… Их… слишком… много. Больше он ничего не сказал. Завалился на бок, звонко бряцнув разрубленными латами, закрыл глаза и затих. Он выполнил свой долг перед королевством. Он был храбрым, отчаянным и держался до последнего. Лиар облизал пересохшие губы. Весь двор услышал эти слова. Их много. Бегите. Но куда бежать? В гавань, а оттуда на кораблях, в неизвестном направлении? Кто даст гарантию, что там за морем, вдали от Арканы, вообще будет хорошо жить? Их никто не ждет. Они, бедняки на чужой земле, никому не будут нужны. Прошло несколько минут, прежде чем Лиар осознал страшные слова во всей их красе. Отец мертв. Аркана пришла к нему с войной. И целый город уже почти захвачен. Лиар медленно повернулся лицом к людям, которые смотрели на него со страхом, смешанным с мучительным ожиданием. Увидев, чего они ждут от него, Падший король желчно усмехнулся сам себе. Хотел править? Разгребай последствия. И вступай в войну. Защищай свою землю и людей от Арканы. Один.