Между Падшим и Вампиром

— Они взяли три города. Беспрепятственно. Отряды на пограничье смели, как солдатиков из бумаги, город был взят почти без кровопролития. Оставшаяся часть отряда дезертировала. Мы не знаем, где они, и сомневаюсь, что сейчас стоит сосредоточить свои силы на поимку предателей, когда мы потеряли уже часть земли. Главнокомандующий ткнул пальцем в латной перчатке на карту. Не ту, что однажды была измарана Лиаром чернильными брызгами и линиями, а совершенно чистую, без изъянов и лишних чернильных пометок. Лиар, так и не севший на кресло с самого начала собрания, проследил за пальцем мужчины. Его скулы обострились. Три города. Те самые, что были более всего близки к зыбкой границе Дэльнойной колонии. Лиар внимательно смотрел на крошечные три точки. Осталось ещё два, и путь в столицу будет полностью открыт. Лиар не утрудился тем, чтобы проводить отца в последний путь — посчитал это лишней тратой времени. С момента вынужденного изгнания, все его чувства к отцу развеяло, как пепел прохладным ветром. За окном царила пасмурная погода. Лед на озерах уже встал — с начала восьмого месяца землю уже окутывали серьезные заморозки. Хорошая погода, чтобы выдвигаться в дальний путь — малая вероятность утопить войска в размякшей грязи. Лиар и не надеялся, что начнется внезапная оттепель. Морозы только крепчали. Восемь генералов расположились вокруг стола. Убился Реньяр или нет, сжёг Лиар святые писания, предал ли кинжалу половину своей семьи, теперь он был королем, и они, вопреки людской злобе, сплотились вокруг нового правителя. Не из кого было выбирать, и потому подчиняться и докладывать приходилось против воли. Лиар смотрел на карту, уткнув кончики длинных пальцев в край столешницы, и злоба в нем поднималась, как холодные волны над морской гладью. Аркана подгадала самый решающий момент — уязвимый аккурат перед возвращением Лиара. Но и самый неблагоприятный. Если бы поспешили, то уже дошли бы до столицы — Галена и Реньяр подняли бы белый флаг, чтобы в итоге королева могла разрушить Аркану изнутри, когда придет время. Проиграть битву, чтобы выиграть войну. Тогда Лиар ни за что бы не вернулся, потому что он противостоял бы по своему, как собирался прямо сейчас. Падший король поднял голову. — Какова численность их войска? — Тысяч десять, может быть, чуть больше, — отозвался главнокомандующий. — Их войска плотнее, сплоченнее, лучше вооружены, чем наши, король. Аркана всегда была первой в военных действиях, с тех пор, как Амелин нарушил целостность чужих границ. Никто из мирных не мог ей ничего противопоставить уже тогда. Лиар осклабился, и генерал поспешно опустил глаза. Они привыкли видеть в глазах правителя страх, а не злобу, и поэтому испугались сами. Они не представляли, каким способом остановить чужое продвижение, тем более теперь, когда власть поменялась так быстро. Лиар снова опустил глаза в карту. Аркана всегда была более подкована в войне, разумеется, у них будет больше людей. Сильных, крепких, натренированных, готовых умереть за свою империю, но взять новую землю. Это будет их земля, где они станут сеять овес и собирать урожай на хлеба, когда придет время. Как ни пытался Реньяр закрывать глаза, он всегда это знал, и всегда боялся. Но Лиар не собирался отдавать то, что принадлежало ему. Его амбиции простирались дальше. Туда, к чужим колониям, которые, ему казалось, можно вырвать в отместку, как сочный кусок из вражьей плоти. — Что они сделали с городами? — Они уничтожили все символы вашей власти, — отчеканил командующий. — Все арсольские стяги были сожжены, все эмблемы вашей королевской семьи. Все резиденции, Вашей покойной матушки и предыдущего короля. Еще они предали огню королевский лес. На его месте теперь белое поле пепла. Дикари. Плевать на стяги, плевать на символы власти, на храмы, на резиденции. Все, что было сожжено, легко отстроить заново. Но лес… Часть нетронутой природы, павшее от тех, кто вдруг возомнил себя их хозяевами. А те, кто жил в лесах, куда им теперь?.. Вся фауна…. Охотничьи угодья тех, кто жил охотой. — Плевать на наши имения. Есть ли потери среди горожан? — Лиар поднял глаза. Генералы с осуждением посмотрели на него. По их лицам он прочитал, что они с большим удовольствием положили бы в землю часть людей, живущих в этих городах, чем позволили бы сжечь королевский стяг. Реньярский приоритет, который и спустя десять лет из сердец не вытравить. Командующий едва заметно качнул головой на вопрос Падшего короля. — Нет, все гораздо хуже, Ваше Величество. Войска Арканы потребовали у них провизию. Провизию, ценности, объявили землю теперь арканской. Сказали, Арсоль и его паршивая власть больше не будет отравлять жизнь простым людям. Они выступали на главной площади, насколько нам известно. Люди слушали… внимательно, вашество. Когда встал вопрос о том, чтобы выдать им провизию… народ взбунтовался. Но не на захватчиков, а на губернаторов. Они сопроводили врагов к назначенным властью людям и тех предали огню и мечу. Их амбары были вскрыты, наши люди и враги увидели, что они битком набиты всем, чем должна была снабжать их власть из столичных земель. Самэл и Мэн Кай переглянулись между собой. Как два советника-чернокнижника, они сидели за военным столом по обе стороны от Лиара. Оба в черной коже, с мрачными взглядами, белыми лицами, совершенно не скрывая ни положения, ни рода деятельности. Расстояние между ними и восемью генералами было внушительным. Почти десять шагов. Король — не король, а магов здесь ненавидели двадцать лет, и сложно просто принять новые порядки. Лиару было плевать на чужой страх. Народ взбунтовался против своей же власти, а на что они рассчитывали, моря их голодом? Реньяр и Галена немедленно бы обвинили их предателями, еретиками, и заставили бы привести каждого в столицу, за тем, чтобы посадить. А еще лучше казнить. И безвыходное положение, голод и болезни не были бы оправданием. — В других городах было то же самое? — спросил Лиар. Командующий опешил. Он только хотел сказать об этом, но вопрос короля его опередил. — Да, Ваше Величество. Во всех трёх городах, ситуация была неизменна. Три из пяти городов уже почти потеряны. Те пять городов, подыхающих в голоде, пока провизия ждала в амбарах губернаторов. Только кого ждала? Свою армию или армию Арканы, которая вторглась именно после смерти Галены? Лиар скользнул ногтями по карте. Что, если покойная Аглая ошиблась в своих догадках? Может быть, Галена и не собиралась нападать? Что, если она собиралась, уничтожив Лиара, отдать Арсоль в чужие руки. Что мог бы сделать Реньяр в таком случае? Только вскрыть себе горло прямо на троне. По спине Лиара пробежали мурашки. На мгновение ему показалось опрометчивым решением так скоро убивать Галену. А вдруг ее смерть подтолкнула Аркану к решительным действиям? Если принц-кровопийца Вильгельм потерял ценного близкого союзника в Арсоль и не стал ждать благоприятного момента. Теперь с ним не договориться, когда их отцы преставились, и он повторяет судьбу своего. А Лиар выбрал свой путь. Яростного сопротивления и кровавого отпора. Король задал вопрос: — Кто ведёт их войска? — Индиговый наместник, Афрам Аркана. Он приходился покойному Амелину братом. Вторым в авангарде от лица неба выступает небесный судья, Ансиаль. Вторый сын Амелина. Самэл и Мэн Кай яростно сверкнули глазами. Как те, кто много лет был под запретом с подачи небесных судей, их отношение было понятно. — Выходит, Ансиаль презрел свои же трактаты еще похуже, чем судья Армарк. А я-то думал, что хуже не бывает. Один из заветов говорит о пути милосердия и пощады. Пути ненасилия и довольствования малым! — Лиар хрипло и зло рассмеялся, но вскоре его смех стих так же быстро, как и начался. — А что же первенец, Вильгельм? Генералы переглянулись. — Мы не располагаем информацией о том, где он. Амелин еще до своей кончины объявил его наследником, и его решение до сих пор не поменялось. Полагаю, его короновали, как нового императора, и теперь именно он решил продолжить начатое отцом, — сказал командующий. — Наверняка сидит в столице и командует оттуда. — Не желает быть в гуще сражений и марать руки. Хотя они и так у него по локоть в крови, — нехотя и с крайней степенью отвращения признался один из генералов. — Он больной психопат, который пьет людскую кровь. Это не было новостью. И Лиар даже не повел бровью, хотя многие сидящие за столом сказали это, чтобы увидеть тот самый страх, к которому привыкли. Кто-то процедил: — Весь в отца. — Только ещё хуже. — Бывает ли хуже? Самэл, до этого хранивший молчание, подал голос: — Не похоже, чтобы Вильгельм полностью пошел в отца. Амелин, когда вел войну, предпочитал не отсиживаться в уютном месте. Он всегда врывался в гущу сражений — с обнаженным чистым мечом. И выходил весь в крови, с головы до пят. — Откуда Вам это знать? — Не понаслышке. Лиар ничего на это не ответил. Все, что делал Амелин, осталось в прошлом, ушло вместе с его смертью. Теперь по обе стороны баррикад остались только их наследники. Главнокомандующий, выждав несколько минут после слов Самэла, уверенно сказал: — Ваше Величество, если позволите, я могу предложить план. Лиар опустил подбородок. Он знал, что предпримет в подобной ситуации, но хотел узнать, сходится ли он во мнении с утвержденным планом его же генералов. Командующий гордо расправил плечи. — Наш климат непостоянен. Сейчас пошли первые заморозки, и только это позволило арканской армии продвинуться через наши границы. Сражаться с ними на поле, не имея численного преимущества — это настоящее самоубийство. Я же предлагаю хитрый выход — медленно сдать два оставшихся города и дать им подступить к столице. Это займет у них некоторое время, недели две, быть может, не меньше. За это время, мы сумеем укрепить стены столицы. За это время придет оттепель, и грязь затруднит передвижение врага. Лиар поднял брови. На его лице отразилось непонимание, смешанное с отвращением. Генерал посчитал, что новый король не искушен в битве, и не понял тактики, и поэтому поспешно пояснил: — Ваш отец всегда полагался на волю неба в войне, и именно поэтому мы смогли продержаться так долго. Он полагался на климат, на грязь, в которой тонули вражеские лошади. Мы можем под видом простых горожан послать солдат в захваченные города — арканская армия не знает тайных троп, они продвигаются именно по главному тракту. Когда придет оттепель, наши солдаты возьмут в клещи армию Арканы и ударят в спину. МЫ одержим победу, если же нет, не оставим им и шанса поживится. Лиар сухо спросил: — То есть? — Наши медики в тайне трудились, не покладая рук, и создали исключительной силы отраву. Если высыпать ее в землю — она умрет, и на ней никогда ничего уже не вырастет. Мы можем увести людей в столицу, отдать города без сопротивления. Но только мы будем знать, что отдали им бесплодную пустыню, на которой не вырастет даже самого зачахлого сорняка. В этом будет наша победа. Даже сдав землю, мы не проиграем. Лиар так и не опустил бровей. Он смотрел на главнокомандующего с неподдельным интересом, как смотрят на довольно опасного душевнобольного, но который пока не в состоянии причинить вреда. Командующий же, на едином духу выпаливший свой план, гордо выпятил грудь, ожидая похвалы. Коей всегда ожидал от Реньяра. Губы Лиара скривились. — Сдать города? Увести жителей? Полагаться на оттепель и грязь в середине зимы? Отравить землю, на которой в зиму и так ничего не будет расти из-за холода? И это все, что Вы могли придумать? Гордое выражение на лице главнокомандующего сразу завяло. Генералы посмотрели на Лиара высокомерно. Щенок, который никогда не был на поле боя, что он мог знать о войне? — так и читалось на их лицах. Лиар улыбнулся — холодно и без тени радости. — Не скажу, что я разочарован, но это не тот путь к победе, который мне видится. Мы не станем травить нашу землю. Мы не будем лишать жителей их домов из собственного страха. И мы не станем полагаться на оттепель и мнимую волю небес. — Но Ваш отец… Святые храмы… — Если бы небесам хоть раз было дело до защиты, они вообще не допустили бы этой войны, — отрезал Лиар при одном упоминании о храмах. — Мы не сможем сопротивляться их натиску! Наши попытки будут встречены жестоко, все воины, которых мы отправим, умрут бесславной смертью! Все королевства, которые сопротивлялись, были уничтожены — вся их власть, абсолютно вся была или истреблена, или так подмята, что им приходилось жить в подполье, чтобы никто не знал. Единицы предали себя и сдались Амелину, признавая его власть! Ваш отец никогда бы не… — Мой отец мертв. Он сбросился с башни, потому что был слаб, — жестко отрезал Лиар, и генерал, который произносил эту горячую речь, тут же замолчал. — Ваше Величество. Я понимаю, в Вас говорит горячая кровь, простите за эту дерзость. Но мы никогда не победим их силой войск. Наше сопротивление только раззадорит их пыл, и они никого не пощадят. В подобной ситуации мы можем их только задержать, спрятать ценности, укрепить столицу, а затем добровольно сдаться, чтобы не быть уничтоженными. Подумайте о… подумайте о своих людях. Все они хотят жить, а не тонуть в крови, пущенной Арканой. Лиар ответил усмешкой на эти слова. — Ни Ансиаль, ни Афрам не владеют магией. То, что Вильгельм пьет кровь — это лишь его телесное наказание. В то время как мы можем располагать куда более внушительными силами. Генералы недоуменно взглянули на него. Лиар снова улыбнулся. На сей раз триумфально. — Посылайте людей. Собирайте магов. Скажите, что их новый король нуждается в них больше, чем когда-либо. Скажите, что теперь от них зависит судьба всей их родины. Скажите, что годы гонений и страха с этого дня канут в небытие, и ныне ни один из них не подвергнется угнетению. Среди генералов прошелся судорожный вздох. Они переглянулись, неуютно поежились. — Ваше Величество… — Но ведь маги, они… — Самые сильные жители нашего королевства. В них наша сила против Арканы. Даже один маг стоит куда больше, чем десятки солдат, — отрезал Лиар. Его глаза сверкнули. — Напоследок, скажите им, что я не стану, подобно захватчику Вильгельму, отсиживаться у себя в уютненькой столице! Я последую примеру его родителя, я сам выйду в бой, дабы плюнуть ему в лицо, и показать, насколько он, кровопийца, ничтожен! Генералы как будто воспрянули духом, выпрямились в своих креслах, и неотрывно глядели на Лиара. Его голос становился жестче, громче и уверенней, и теперь они не смели сомневаться. — Мы вернем то, что потеряли за годы старой войны! И сами заберем все, что захотим! Таково слово Вашего правителя! Таково обещание Падшего короля!