Между Падшим и Вампиром

Кровь в чаше была похожа на густой ликер. Вильгельм водил указательным пальцем по краю чашки — это нелепое движение успокаивало его. Собравшийся совет расселся вокруг стола, сохранял молчание, и терпеливо ждал его решения. Зов Лиара Арсоль, ставшего нынешним королем граничащих земель, дошел до Вильгельма спустя пару дней. После новости о том, что Ансиаль и Афрам в плену, Вивьен пропала на двое суток, а затем вернулась, с не меньшим страхом в глазах, и передала слова короля-захватчика, которые из каждого угла произносили испуганные люди. Кайл, никогда не участвовавший ни в одной войне, воздержался от советов и комментариев. Так же поступили Стефан и Аран. Стефан, поскольку не имел ни малейшего понятия, как действовать дальше, Аран — потому что пока еще не был назван советником, чтобы советовать своему императору, как поступить. И хотя Вильгельм никогда не принижал его достоинств, Аран решил, что должность пажа напротив, не так сильно бросается в глаза, как должность советника. Свое слово высказал только Фабьен. — Ты когда-то хотел идти по стопам Амелина. И хотя ты не желал ступать по кровавым следам, тебе придется, если хочешь защитить своих людей. Афрам и Ансиаль совершили ошибку, вопреки вашим предостережениям, и поплатились за нее. Он наверняка хочет взыскать с тебя все, что они натворили. Наследник ты, а, значит, и приказы были за тобой. — Ансиаль наверняка мог и соврать, что сам устроил войну. Чтобы обелить себя, он мог бы сказать, что это твой и только твой приказ, когда он вообще обращал внимание на совесть? — заметила Вивьен. Сторожка Стефана в заморозки почти не прогревалась изнутри. Сколько бы Стефан не побрасывал дров — этого было недостаточно. И пальцы Вильгельма снова и снова замерзали, несмотря на то, что кровь с помощью тепла Кайла, оставалась приятной и комфортной для питья температуры. Вивьен открутила бутылку с джином, расставила стаканы и разлила каждому по несколько глотков, затем села на свое место. Вильгельм постучал пальцами по столешнице. Все, что сказали медик и сестра, звучало как истина. — Я никогда не интересовался Арсолем больше, чем нужно. Жииут и живут. Это внешняя политика, а я был занят больше внутренней, и чувствую, что у меня нет никакого приемущества. Что мы знаем о Лиаре? Стефан откинулся на спинку шатающегося стула. — Из уст народа понятно, что полгода назад его обвинили в грехе прелюбодеяния. Потом обвинили в том, что он пролил кровь в святом месте, на него напали, по неизветным причинам. Из-за этого он ослеп, в бою его лишили глаза. Вильгельм закрыл глаза, вспоминая портрет арсольского принца, который видел много лет назад. Тогда у него были целы оба глаза. Молодой человек был привлекателен, с понимающим взором, который художник смог запечатлеть. — После он был обвинен в убийстве своей законной супруги, она носила под сердцем дитя. Он не стал ни отрицать, ни повел себя под суд, а просто сбежал. Из-за этого двор возненавидел его, и бывшим королем Реньяром, было принято решение передать трон младшей дочери, в обход сына. — Эмбер. — Да, До нужного возраста, ее мать, королева Галена должна была вести королевские дела. Все считали, что Лиар действительно причастен, поскольку, если бы он этого не делал, то не сбежал и доказал свою невиновность. — Так он все же убил свою супругу? — Я не знаю точно. Не могу сказать наверняка, он это или не он, нужно было бы быть там, чтобы судить, — признался Стефан. — А дальше? — Спустя пару месяцев после вынужденного изгнания, буквально перед смертью Амелина и узурпацией твоей власти Лиар вернулся. Он пришел на праздник осени, и устроил кровавую расправу на глазах у всего двора. Убил дальнего родственника королевы, то ли лорда, то ли маркиза. По слухам, тот был… насильником и полным садистом. Убил своего духовного наставника, следом королеву и небесного судью. Обвинил всех и каждого, но в чем — сейчас уже и не узнаешь. Зрелище было столь кровавым, что до сих пор его боятся обсуждать. — Как стража допустила кровопролитие? Как король это позволил? Кайл задал вопрос, который вертелся на языке у Вильгельма. Стефан уперся руками в столешницу. Он выглядел взволнованным, но его голос звучал ровно. — Легко. После войны, которую развязал Амелин, последний оставшийся правитель начал бояться магии. До панической дрожи и паранойи. Это не слишком выражалось в мирное время, но достаточно было услышать, то там, то здесь новости, что кого-то повесили, либо сожгли по подозрению во владении магическим искусством. Только у нас убивали только некромантов, а в Арсоле — вообще всех. Представь количество жертв, и всех, кто был загнан в подполье. Если у нас в Аркане не могли жить только некроманты, то бежать в Арсоль было даже хуже. Места вообще не было — нигде места не было. Представь количество сирот. Думаю, Лиар знал об этом, и знал, на что шел. Это наверняка был вызов отцу и обществу, крайняя мера, и король ничего не мог сделать, потому что боялся целых двадцать лет, что магия снова вернется в его мир. И вот она вернулась, и пролилась кровь. — А где сейчас король Реньяр, если Лиар на троне? — спросила Вивьен. Стефан выпрямился и бросил на нее короткий взгляд. — Я не знаю, — честно ответил он. Вильгельм сделал глоток крови, поставил чашку и снова постучал пальцами по столешнице. — Плевать на солдат, пошедших с Афрамом и Ансиалем, они сами хотели кровопролития и получили его. Меня больше волнуют мирные в колониях. Что с ними? — нервно спросил юноша. Вивьен ответила: — Ничего. Лиар сказал, что не позволит своим людям мародерствовать до тех пор, пока сами люди не начнут проявлять агрессию. Пока что они ждут, стараются лишний раз никого не спровоцировать, и Лиар держит слово. Только несколько семей сбежали ближе к столице. Никто не остановил их, поэтому формально люди могут оставить свои дома, но мало кто решится на это. Все думают, что ты умер, и что помощи ждать неоткуда. — А никто не задался вопросом, почему он обратился именно к тебе? — внезапно спросил Кайл, и все повернулись к нему. Его голос был уверенным. Вильгельм взглянул в его лицо, скрытое тенями. — То есть? — Подумай сам, Вильгельм. Этот арсольский король взял в плен твоих брата и дядю. Они узурпировали трон в тайне ото всех. Лиару явно нужен был тот, кто сейчас управляет страной, император, я прав? Вряд ли Ансиаль позабыл свою жажду власти и перед страхом смерти высказался, что бросил тебя в темницу без еды и воды, чтобы ты умер. — Нет, Ансиаль бы никогда так не сказал. Тем более, он считает, что его руки чисты, — медленно отозвался Вильгельм. — Скорее всего, он заявил, что я повесился от горя. Списать все на самоубийство — лучший выход от неудобных вопросов, требующих неприятной правды. — И, тем не менее, — заметил Стефан, смекнув, к чему клонит Кайл, — Даже если Ансиаль сказал, что ты мертв, Лиар обратился к тебе. Как он узнал, что ты жив? Кто ещё знал, что ты жив и сбежал из тюрьмы? Фабьен, Вивьен и Вильгельм повернулись к Арану. Тот растерялся от такого настороженного внимания. — Я… я понятия не имею. От простых людей было очень хорошо скрыто произошедшее, они действительно думают, что Вы умерли от собственной руки! Правду знают, только верные солдаты и участники заговора, но… но… — Аран запнулся. — Они не могут во всеуслышание рассказать, что Вы живы и бежали. Даже двор не в курсе, хотя многие и сомневались в чужих заверениях. Люди, что неплохо знали Вас, решили, что Вы бы никогда не пошли на такой отчаянный шаг, что это ложь, но доказательства… где они? — Они знают, что смерть отца, хоть и горе, но не повод отдавать Ансиалю то, что по праву твое. — Фабьен припал губами к стакану. Вильгельм поразмыслив, медленно вылил содержимое стакана в чашу с кровью. — Хорошо, положение вполне понятно. А кто сейчас правит в Аркане? — Госпожа Авира и Эвена. Они, разумеется, знают, генералы выдвинулись, чтобы отбить город и вернуть домой Вашего брата и дядю. Ансиаль ничего не говорил о преемнике, но Святой орден распорядился, если Ансиаль погибнет, пострадает или не сможет более править, на трон сядет Марта, а до ее расцвета, править будут как регенты ее мать и духовный наставник. Вильгельм скрипнул зубами. Ну, конечно. Кто же ещё, как ни духовный наставник у власти? Воцарилось недолгое молчание. Вильгельм мрачно размышлял. Разумеется, и до этого дня он думал, что стоит встретиться с Лиаром и обсудить шаткое перемирие, по крайней мере, король Арсоль будет знать, что Вильгельм не претендует ни на его земли, ни на его людей. Что Вильгельм хочет мира, благоденствия и союза, если это возможно. Но судьба подготовила ему другое испытание. Вивьен подала голос: — Если он пустит кровь Ансиалю и Афраму… — Плевал я на них, — резко сказал Вильгельм, и девушка замолчала, ошеломленная внезапностью и грубым тоном. — Пусть даже и пустит. После того, что они сделали со мной, они это заслужили. — Значит, ты… останешься здесь? Будем отсиживаться? — недоверчиво спросил Стефан. Вильгельм сделал глоток из чаши. — Нет, я поеду на его призыв. А вы двое составите мою свиту. — Он посмотрел на Стефана и Кайла. — Раз он владеет магией, и я покажу, что не так уж и беспомощен. Я поеду не ради Ансиаля или Афрама, а ради людей, которые не должны умирать из-за нас с ним. Вивьен сделала шаг навстречу. — Я хочу поехать с тобой! — сказала она с вызовом. Вильгельм качнул головой. — Нет. — Я твоя сестра! — И поэтому я не хочу, чтобы ты поехала. Это будет грязный разговор, — Вильгельм опустил глаза в чашу с кровью. — И говорить будем только мы. Вивьен осклабилась. — С каких пор ты стал недооценивать женщин?! — Я тебя вовсе не недооцениваю, — Вильгельм поднялся, и ножки его стула скрипнули по деревянному полу. Глаза Вивьен пылали от обиды. — Мне нужно чтобы ты осталась, потому что я беспокоюсь о тебе! — К черту беспокойство, я такое!.. — Вивьен! — Голос Вильгельма был мягким. — Прошу. Если вдруг что-то пойдет не так, а я в этом уверен, ты единственная, на ком могут отыграться! На вас всегда отыгрываются, я не знаю, такова эта омерзительная природа — отыгрываться на том, кто слабее! Вивьен снова осклабилась. — Пожалуйста, — Вильгельм поджал губы, и отчаянно опустил голову. Длинные волосы, уже много дней не видевшие ни мыла, ни воды, заслонили его лицо. — Ты нужна мне здесь. Если со мной что-нибудь случится, расскажи всем правду, расскажи, что сделал Ансиаль, и подумай о народе, на защиту которого у меня не получилось встать в полной мере. Вильгельм вскинул голову. Его губы были белыми. — Что от меня требуется, я сделаю, урегулирую этот возникший конфликт, раз у Ансиаля не хватило разума жить в мире и согласии. Пусть это не будет приказом твоего императора. Пусть это будет просьбой твоего любимого брата. Вивьен поджала губы, затем приблизилась. Ее руки обвили шею Вильгельма, а щекой она припала к его груди. Кайл залпом осушил стакан. — Мне не нравится этот план, — сказал он прямо. — Но если ты уверен, то я пойду. Стефан ничего не сказал. Переглянувшись с Фабьеном и Вильгельмом, который продолжал держать сестру в объятьях, он решительно кивнул. * * * Путь от столицы до первого колониального города занял не более пары часов, тем более что, выехав на открытую местность, Стефан начертил портал, сокращающий расстояние хоть через всю империю. Вильгельм не поехал безоружным, хотя и не совсем понимал, как ему поможет клинок, если вдруг Лиар и его маги решат над ним издеваться. Он никогда не встречался с принцом Арсоля, и не знал, что у него за характер. Власть у двух земель держалась настолько отстраненно друг от друга, насколько это вообще было возможно. Единственным поводом для встречи и более крепкого союза, был бы брак между Вильгельмом и сестрой Лиара, Эмбер. Только Вильгельм не был уверен, что Арсоль не проклянет его за злодеяния против девочки. Вильгельму не нужна была провизия, только вода и кровь, которой у него было в хорошем запасе. Фляга справа оттягивала ремни на бедре, и сжимая бока лошади Вильгельм чувствовал себя увереннее. Разумеется, он привел себя в порядок, насколько это было возможно в его положении. Волосы, хоть и не завитые, а все же чистые темным водопадом струились по спине. Стефану пришлось поработать, за то, чтобы ему дали пару ведер холодной воды. Еще пару ведер принес Кайл из того безопасного места, куда всех вывели из сожженного розового дома. Перед выходом в путь, Стефан попросил у Вильгельма остаться наедине. Он сообщил, что Вильгельм с Лиаром должны договориться, во что бы то ни стало. В Аркане живет много магов, для которых эта земля исконная. Они не потерпят чужого вмешательства и чужой власти над собой, они начнут драться до последней капли крови и последнего мага. Против арсольцев. И если так, то уже будет уже не обычная война, а магическая, и в ход пойдет абсолютно всякая магия, запрещенная, не запрещенная, чернокнижество и прочие магические практики, о которых Стефан даже и не знал. И уже будет неважно, сколько погибнет солдат. При магических войнах погибают не люди, а сам мир умирает — с обеих сторон земля будет выжжена до пепла, проигрывающие маги не оставят после себя места, на котором можно будет жить, не оставят людей, которые смогут работать и платить. Это война без победы — а значит, она никогда не должна быть начатой. О появлении Вильгельма начали говорить еще издали, уже в колонии — новостей из столицы не было. Все думали, что он мертв. И раз Ансиаль приложил руку к его исчезновению, наверняка Святой орден постарался залить мед в уши бестолковым людям, чтобы они поверили. Первые села, застыв на пару мгновений, при виде Вильгельма бросились врассыпную, подобно тараканам, кто-то закричал от страха, и Вильгельм изумился. Если бы он не откликнулся на зов Лиара, тот бы начал лить кровь, разве они не ждали, что он явится? Почему его появление сопровождалось ужасом встречи, а не радостью о того, что их защитник не остался в стороне? Но Вильгельму некогда было об этом думать. Он двигался по дороге дальше, неспешно, уверенно, намереваясь приехать к полудню. На его счастье туманная морозная погода скрыла солнце на весь день, и он мог ехать, не опасаясь за целостность своей кожи. После нескольких дней в тюрьме она так и не приняла привычного оттенка, а стала еще бледнее, став такой же белой как выпавший снег. Он, лежащий на обочинах дороги, являлся крошечными напоминанием о том, что зима уже скоро возьмет права над землей. Кайл и Стефан, ехавшие бок о бок от Вильгельма, хранили гробовое молчание. Кайл был мрачным и решительным, Стефан — спокойным и сдержанным, а Вильгельм, чувствуя их присутствие, не боялся возможной конфронтации. Ему есть чем ответить, если Лиар начнет угрожать. Если начнет. Но он пошел вперед, чтобы дать отпор, поговорить с тем, кого он, судя по всему, читал виноватым во вторжении, и Вильгельму придется объясняться, что на самом деле произошло в Аркане, и что он не имеет ни малейшего отношения к войне, развязанной чужими руками. Когда Вильгельм въехал в город, где-то хлопнули ставни, послышался топот, и больше не донеслось ни звука. Только перестук копыт трех лошадей. Вильгельм осматривался по сторонам — изредка он замечал людей, которые с любопытством смотрели из самых непримечательных углов. Где-то были брошены коромысла с разлитой водой, где-то целый ушат с вареньем, и сладкое яблочное месиво разлилось по земле. Совсем недавно — не успело ни застыть, ни впитаться. Похоже, кто-то издали сообщил о приближении императора-кровопийцы, и люди поспешили спрятаться. По спине Вильгельма прошел озноб. Его боялись здесь больше, чем Лиара. Так ли нужна была им помощь от чужого захвата? Так ли они рады, что их защитник пришел на подмогу, и не позволил лить кровь? Что Святой орден сказал им в этой части Арканы? — Ускориться бы, — заметил Стефан, и Вильгельм молчаливо согласился с ним. Чем дольше он ехал вдоль городских улиц, тем сильнее им овладевало отчаяние. Он не рассчитывал на приветственные крики и рукоплескания, он не рассчитывал на радость и восторг. Но и совершенно не ожидал, что от него люди попрячутся, как от чумы или заразы. Юноша выпрямился в седле, цокнул языком, и послал лошадь вперед рысцой. Наступила пора встретиться и решить возникшую проблему. Въезд на территорию арканского особняка, ставший теперь убежищем арсольскому захватчику, никем не охранялся. Стражи не было ни снаружи, ни на стене, ворота едва приоткрыты, чтобы можно было въехать на лошади, но только поодиночке. Засовы на воротах не были ни повреждены, ни сломаны — похожи их вообще не таранили, и открыли, стоило постучаться. Стефан, держа руку наготове, въехал первым, за ним Вильгельм, и Кайл замкнул цепочку. Вильгельм повернул лошадь, ожидая увидеть тела, выставленные напоказ, но так и застыл в седле. Здесь не было ни тел, ни крови, ни единого следа битвы. Тишина окутывала особняк, в нем вообще не чувствовалось жизни. Если не считать солдат, молчаливо выставленных вдоль главной дороги по обеим сторонам. Все они держали копья, лица в шлемах с опущенным забралом, голова чуть наклонена, словно уснули на посту. Деревья не шумели, было не ветрено, на эта тишина так давила на уши, что Вильгельм потянул уздечку, и лошадь икнула, разбив тишину недовольным звуком. Слишком тихо. И чересчур чисто. Вильгельм проехал еще несколько шагов, прежде чем принял решение спешиться. Солдатики стояли как игрушечные, никто не шевелился. Не совершал даже малейшего случайного движения. Следом за Вильгельмом спустился и Кайл. Стефан остался на лошади, осматривать местность. Вильгельм шагнул к ближайшему солдату и махнул рукой перед его забралом. Солдат не пошевелился. — Он жив?.. Кайл коснулся рукой нагрудного плеча. Шлема на голове. Затем взялся рукой за копье и сжал. Древко — гладкое, полированное, с острым наконечником наверху, мгновенно покрылось зеленой слизью. Затем почернело, съежилось, и, наконец, осыпалось. Наконечник, потеряв опору, упал на дорогу с громким звоном. Но рука солдата осталась в том положении, что и была, словно он так и держал уже несуществующее копье. Вильгельм ощутил, что по спине снова прошел озноб. Если солдат жив, почему не реагирует? Если мертв, то почему стоит? Вильгельм сжал зубы, чтобы никто из его спутников не услышал, что они застучали от накатившего страха. — Подчинение воли, — тихо сказал Кайл. — Им уже не помочь, пока Лиар сам их не отпустит. Но сомневаюсь, что все они будут хоть на что-то способны, после такого воздействия на разум. — Подчинение воли? — перепросил Вильгельм, — ты хочешь сказать, что… Кайл улыбнулся коротко к удивлению императора. — Если бы ты знал, как тебе повезло, Вильгельм, — мягко произнес Кайл, а затем быстрым шагом вернулся к лошади. — Едем. Это, видимо эскорт, чтобы нас задержать и напугать. В них нет ничего пугающего. Только телесная оболочка, лишенная собственной воли. Попавшая под влияние магии. У Вильгельма не было времени расспрашивать, от чего Кайл улыбнулся и даже обрадовался, не было времени уточнять, чем им грозит встреча с Лиаром, если он способен подчинить себе чужой разум. Солдаты так и не кончались, они стояли через ступень на лестнице особняка, и чем дальше Вильгельм продвигался, тем сильнее нервничал, хотя и старался ничем не выдать своей тревоги. Кайл махнул рукой, открывая дверь, и три человека — император и два его мага, шагнули на порог особняка, под взглядом других трех людей — Лиара и его свиты.