Между Падшим и Вампиром

Было странно и необычно видеть приближение человека, которого каждый считал кровопийцей и своим собственным врагом. Его не желал даже народ Арканы, чего уж говорить об Арсоле. И он так решил подняться в чужих глазах? Через завоевание, при этом, не заслужив любви даже у своего народа. Лиар закинул нога на ногу и присмотрелся. Для человека, которого презрительно называли вампирским отродьем, кровопийцей, и блудливым кобелем, Вильгельм выглядел более, чем привлекательно. Внимательные глаза, вразлет брови, крепкая, жилистая и изящная фигура. Волосы уложены и заколоты. Его движения не были скованы страхом или неуверенностью. Он пришел с полным осознанием, куда идет и зачем. И пришел не один. В сопровождении двух людей — крепких юношей со светлой кожей и длинными волосами — они шли на пару шагов позади, составляя личную свиту. Ни стражи, ни воинов, ни других людей с Вильгельмом больше не было. Ни тех, кто мог бы нести арканский стяг, ни личных телохранителей, ни Святых отцов, хотя Ансиаль, его брат, был небесным судьей. Духовному наставнику предписывалось идти за своим подопечным даже на войну. Лиар приподнял бровь. Настолько самоуверен в себе и своей победе, или презрел трактаты так же, как и сам Лиар? Самэл заинтересованно и тихо сказал: — Не думал, что у нового императора Арканы в сопровождении будет два мага, один из которых некромант. Забавно. Лиар тоже заметил, хоть и запоздало. Тот, что шел по левую руку, был некромантом, тот, что по правую — магом, чьи умения оставались загадкой. От него исходили волны, связанные с кладбищенской работой, но… они как будто распространялись куда дальше. Вильгельм приблизился, он не дошел ровно десять шагов. Лиар выпрямился на чужом троне, который занял по праву захватчика. Между двумя наследниками воцарилось недолгое молчание. Взгляд Вильгельма был прямым, взгляд Лиара тяжелым и неприятным — но император не отвел глаз. Не смутился. Не испугался. — Не думал, что новый император, решивший захватить чужие земли, так открыто явится на зов. Мое почтение. Первым заговорил Лиар. Вильгельм помедлил с ответом. Маг-некромант позади него провел рукой — он сотворил из воздуха небольшой стул с высокой спиной и двумя подлокотниками. Вильгельм изящно опустился на него, и Лиар отметил, что император сидит так же, как он — расслабленно, с руками на подлокотниках и прямым корпусом. Его взгляд был прямым, подбородок был поднят чуть выше, чем обычно. Сначала он сел, прежде чем начать говорить. Не стал унижаться и стоять на ногах перед сидящим на чужом троне. Впечатляюще. — Вас неправильно информировали, — отозвался Вильгельм. — Я никогда не имел видов на Вашу землю, и никогда не желал войны. — Амелин умер, а Вы его наследник. Всем известно, что он сделал и по чьим стопам сыновья предпочитают идти по миру. К чему начинать разговор со лжи? — Тогда стоило бы обратить внимание на Ансиаля, это он пошел его стопами. Я же желал мира и благоденствия для своих людей и покоя для чужих, — сказал Вильгельм. — Второй сын… явно будет подчиняться новому императору, разве нет? Вильгельм усмехнулся. — Меня никогда не короновали. Сложно быть императором, будучи запертым в темнице и брошенным умирать, — жестко сказал он. Это было не желание жалости, а скорее принятие сложившейся ситуации и желание открыть правду. Ансиаль солгал. Он узурпировал власть, и Лиар должен был это понять. Падший приоткрыл губы. Если Ансиаль поступил так со старшим братом и наследником, тогда в словах Вильгельма не было лжи. Тогда он мог не отзываться на угрозы Лиара, и не являться на его призыв. Ансиаль бы заслужил свою участь быть повешенным. Но Вильгельм пришел. И дело было явно не в плененных родственниках. Лиар не успел ничего ответить, как Вильгельм заговорил — на сей раз громко, надменно. — С коронацией или нет, моя кровь и происхождение говорят за меня. Я — нынешний император Вильгельм Аркана по праву рождения, и этого не изменить. Я пришел, услышав слова короля Лиара Арсольского, потому, что не хочу кровопролития. Прошу Вас ограничить агрессию в отношении моих городов, и вернуть захваченные территории моей империи. Вот теперь они и подобрались к сути дела. Лиар прищурил слепой глаз. — Вашей империи? Эти земли стали вашими, только потому, что их предыдущие династии были убиты, а люди сложили оружие, не в силах вынести горя из-за смерти своих любимых правителей. Если Вы считали, что никто не вступится за них спустя время, Вы ошибались. Эти земли не принадлежат Вам, император Вильгельм. — Но и Вам не принадлежат тоже, — резко сказал сын Амелина. Лиар осклабился. — Но кто-то же должен нести справедливое возмездие захватчикам? — Все это дело дней минувших. И нам не нужно все повторять, не нужно идти путем насилия. Эта земля, люди на ней стали частью империи. Они в достатке, сытости, в законе и порядке. Может быть, мои предки и омыли руки кровью, но я никогда не издевался над людьми. Мы можем достичь соглашения сейчас, без жертв. Лиар посмотрел на Мэн Кая. Он достиг бы соглашения, будь это проблема только его и Вильгельма, но здесь была и третья сторона, до сих пор не сказавшая ни слова, потому что не было возможности. Лиар перевел взгляд на Вильгельма и сказал: — Разумеется, мы можем. Как только все долги будут оплачены. Вильгельм растерялся. Впервые за все пребывание. — К-какие долги? В чем мой долг перед Вами? — Не передо мной. — Лиар качнул головой. — Будь Ваш долг передо мной, я бы предпочел встретиться в более нейтральной обстановке. Вы должны знать, что мое продвижение — ничто иное, как способ позвать Вас. Для того, кто просил моей помощи. На таких людей короли, и тем паче, императоры, не смотрят и их не слышат. Я позвал Вас, император Вильгельм, с одной целью. Чтобы Вас встретил… мой друг. Мэн Кай дернул губами в улыбке. Все это произнесено было надменно. По всем правилам разговора двух правителей. Мэн Кай не был столь искушен. Он лишь хотел сказать правду, тому, кому теперь мог сказать, и взыскать долг кровью с того, кто остался. Так всегда бывает — время не оставляет иной возможности расквитаться с виновником событий. Он сделал шаг вперед от трона, рядом с которым стоял, и посмотрел на Вильгельма более доброжелательно, чем хотел. — Здравствуйте, Ваше Величество. А мы уже с Вами встречались, помните? Губы Вильгельма приоткрылись, и Лиар увидел, что тот узнал одного из его советников. Если внимательно приглядеться, было нечто общее во внешности Вильгельма и Мэн Кая. Что-то совсем неуловимое, делающее их одновременно похожими и совершенно разными. — Ты?.. Ты… Мэн Кай снова улыбнулся и снова более доброжелательно, чем хотел бы. Так с грустью выносят вынужденный приговор, понимая, что иначе душа не обретет покоя. — Я. — Тот юноша в борделе… — У Вас хорошая память. — Мэн Кай смотрел прямо, не отводя взгляда. Вильгельм выглядел растерянным, чужая улыбка тревожила его и веселила. — Я едва тебя знаю. Я видел тебя единожды, а ты спрашиваешь с меня долг? Что это за абсурд? — с легким смешком спросил он. Лиар ничего не ответил, и с горечью подумал, что ситуация действительно абсурдна. С его стороны. Но не со стороны Мэн Кая. Лиар знал все, и теперь не вмешивался. — В нашу первую встречу я представился Вам чужим именем, скрыв истинное, чтобы Вы ни о чем не стали задумываться. Но мое настоящее имя Аркаль. Лиар ничего не сказал. Воцарилась тишина, взгляд Вильгельма был недоуменным. — Вы ничего не понимаете? — Не понимаю. Вильгельм не был невеждой, но это имя действительно ни о чем ему не говорило. Некромант терпеливо пояснил. — Аркана. Аркаль.Аркана. Аркаль. Чувствуете разницу? Или схожесть. Вильгельм дернул плечом. — Тебя назвали в честь империи, и что с того? Не я давал тебе это имя. Не мне нести ответственность. Мэн Кай издал смешок. Воистину не было ничего горестнее, чем чужое непонимание перед чужим знанием. — Не Вы, это так. Но мое имя — это назидание случившемуся. Мое имя — постоянное напоминание, как я появился на этот свет, из-за кого и почему. Вильгельм ничего не ответил. Лиар не вмешивался и откинулся на спинку трона. Он не представлял, что сделает Мэн Кай и чего потребует, по отчего-то был уверен, что сегодня пол чужого особняка замарается кровью. Два стража за спиной Вильгельма не шевелились — один смотрел на Лиара и Самэла, другой не отрывал взгляда от Мэн Кая. — Назидание или нет, твой родитель не я, и я не имею отношения к твоему происхождению. — Имеете, — безапелляционно бросил Мэн Кай. — Позвольте мне пролить свет во тьму незнания. Моя матушка была принцесса из Дэльное, еще когда Ваш отец был молодым захватчиком, и это королевство еще существовало. Дэльное был захвачен одним из последних, поскольку сопротивлялся дольше всех. Но и они пали тоже, не выдержали. Чтобы спасти людей, как Вы сейчас, моя матушка, принцееса, приехала к Амелину, чтобы обсудить условия. Потому что Амелин разорил все королевство, растоптал его и сжег. Они не могли больше сопротивляться и сдались. Она приехала к нему на правах посла, от правящей династии. Вы никогда не видели ее портрета? Этот вопрос застал Вильгельма врасплох. Он внимательно слушал, но не понимал, к чему все это ведет. А может быть понимал, просто отказывался себе в этом признаться. — Нет, я не видел. — Жаль, — сказал Мэн Кай. — Она была красивой женщиной. Очень юной, привлекательной, незамужней. И если бы мог сейчас, я бы выколол глаза Амелину за то, что он увидел ее и возжелал. Вильгельм сразу понял намек. Его лицо стало мрачным и суровым. Он выпрямил плечи на своем импровизированном троне, и с презрением посмотрел на Мэн Кая. — Мой отец никогда не был… Но юный некромант не выдержал. Он держался спокойно так долго, он держал это в себе всю свою жизнь, не в силах ни с кем поделиться, и выплеснуть гнев. Когда он заговорил, то сорвался на крик. Лиар прикрыл глаза. Этот крик разбил тишину и холодное спокойствие, этот крик… …выплеснул двадцать лет боли и унижений. Выбросил наружу боль и ярость за чужие поступки. За не достоинство своего происхождения. — Молчать! Он возжелал ее и взял силой! Силой на правах победителя! Вы знаете, что это для женщины?! Вы знаете, что это для принцессы?! Вильгельм ощетинился. — Ложь! Это гнусная ложь! — Не ложь! — выкрикнул яростно Мэн Кай. Его лицо искривилось от ненависти, и она была направлена на Вильгельма. — Он изнасиловал ее. Изнасиловал несколько раз, а затем отправил ее обратно, опозоренную, обесчещенную, не сдержав насмешки над пораженным и стоявшим на коленях городом! Без уважения к закону послов, без уважения к неприкосновенности, он изнасиловал посланницу прямо в тронном зале, без стыда и совести! — Мой отец никогда бы этого не сделал! — закричал Вильгельм, сжимая побелевшие пальцами подлокотники. — Он был добр, отзывчив, и мягок к любой женщине, он не был насильником!!! Внезапно голос Мэн Кая стал тихим. И от этого тихого голоса стало неуютнее, чем от крика. — Был. Он был насильником и изувером. Захватчиком и убийцей. Он поселил страх не в отдельных людей, а в несколько поколений… Моя матушка… была изгнана за связь с ним. Никто не поверил ей, что он надругался. — Потому что это и была ложь. Даже люди Дэльное не поверили! — Просто обвинить жертву, тем более женщину, куда удобнее, чем насильника, который стирал города в пыль, — тихо отозвался Мэн Кай. — Никто и никогда не верит жертве, даже сейчас, если подобное происходит. И Святой орден запретил ей избавляться от меня, хотя она этого желала. Наверняка, желала. Он справился с собой и придал голосу твердости. Воспоминания обжигали похуже раскаленного железа, и сдирали кожу, хуже раскаленного прута. — Знаете, что случилось дальше? Он родила сына от него. С позором, сына, которого она назвала в честь страны, куда приехала с визитом о капитуляции, а получила грубое надругательство на полу… И ему не нашлось места ни в колониях Дэльное, ни в храме. Ему вообще не было места, потому, что он был бастардом, плодом насилия Амелина. Вильгельм ответил не сразу. Он тяжело дышал, чужое откровение так подействовало на него. Аркаль усмехнулся. — Сколько Вам лет, император Вильгельм? — Двадцать три. — А мне двадцать пять. Я родился на два года раньше, чем Вы. И значит, по отцу… я Ваш старший брат. Наследник утраченного королевства, последний из правящей династии. Вильгельм осклабился. Дело было не в том, что он может потерять трон, а в том, что чужой рассказ вдруг рассыпал его представление об отце. Рассыпал в прах. Вильгельм не притворялся. Он действительно ничего не знал. Лиар отвел глаза. В глубине души ему стало жаль юного императора. Едва взошел на трон и пришел ради защиты людей, которые его ненавидели, чтобы в итоге услышать правду и расплатиться за мертвого отца. — Ложь! — выдохнул Вильгельм, не в силах принять эти слова. — Ложь. Это… Клевета! Голос Аркаля стал мягким, почти заботливым. Он перестал обращаться по титулу. Или с уважением. — Это правда, Вильгельм. Я твой старший брат по отцу, первый бастард Амелина, наследник сгоревшего до пепла Дэльное. И здесь я… вовсе не за тем, чтобы освобождать землю. Я здесь за кровью. Твоей, Вильгельм. Вильгельм встал со своего трона. Прошелся. Несколько раз он поднимал руку, чтобы что-то сказать, но опускал ее. — Моей, да? — наконец, вырвалось из него. — Даже если все это правда. Даже если мой отец насильник, даже если он… Я не имею к этому отношения, это не я изнасиловал твою мать, не я надругался над ней, не оккупировал эти земли! Я не имею отношения к его захвату. — Но тебе платить по счетам, Вильгельм, — без сожаления отрезал Аркаль. В голосе Вильгельма зазвенела злоба. — Я не могу отвечать за его поступки, которые были лет двадцать тому назад. Все это было даже до моего рождения! — Если бы Амелин был жив, я бы ни за что не позвал тебя. Я бы позвал его, и даже разговаривать не стал бы. Сдирал бы кожу с него лоскуток за лоскутком! — Ну и как можно списывать долги с того, кто на момент происшествия даже не родился?! — Но ты уже платишь, — жестко сказал Аркаль. — Платишь рождением, как я. Различие наше в том лишь, что я некромант, а ты… ты — нет. И кто сильнее, тот долг списывать и станет. Один из свиты Вильгельма, тот, что стоял справа, юноша с волосами красными, как кровь, заявил презрительно: — Как самонадеянно. Лиар бросил на него короткий взгляд. Этот юноша с красными волосами был магом. Сильным, в нем это чувствовалось. Чувствовалась спокойная циркуляция магических сил, но было непонятно, какой у нее уклон. Что-то страшное. Мертвое. Лиар успокоил себя. Их двое, кто может подчинять чужую волю. Кем бы ни был этот маг, он подчинится, как все остальные. Если начнется потасовка — перевес сил на их стороне. Достаточно заставить Вильгельм встать на колени, и Аркаль перережет ему горло. И никто ничего не сделает. Никто не сбросит с себя оковы подчинения. Аркаль сделал шаг навстречу. — Я слишком долго ждал возмездия, чтобы успокоить душу, жаль, что до Амелина так и не добрался. И, похоже, ты совсем ничего не знаешь. Самэл сказал: — Амелин хорошо закрыл всем рты, чтобы даже малейшее известие не просочилось. Аркаль продолжил: — Знаешь ли ты, почему он решил завоевывать земли? Аркана ведь не была империей. Она была таким же небольшим королевством, как Дэльноэ, как Арсоль, как все остальные, поглощенные им. Они наседали вдвоем на императора, как пара хищных птиц, и каждое слово было подобно острому клюву, вонзающемуся в плоть. — Он хотел расширить границы, он… Вырвавшиеся из горла Самэла слова поставили внезапный росчерк в этом споре. — Он был некромантом!