Между Падшим и Вампиром

Слова Кайла были угрожающими и весомыми. Было даже удивительно, как этот юноша, имея такую силу в ладонях, позволил толпе плебеев избить себя до полусмерти. Ему не нужно было даже произносить заклинания, чтобы ударить по кому-то изнури, как сейчас, по Лиару. А может быть, это банально требовало сосредоточенности. Сложно было направить концентрацию силы в одну точку, когда тело снова и снова сотрясалось от ударов. А может быть, на тот момент ему просто не хотелось больше жить. Но с появлением Вильгельма желание идти вперед стало сильнее, чем позволить опустить себе руки и сдаться. Аркаль смотрел на Кайла озлобленным, яростным взглядом, его глаза метали молнии. Вильгельм чувствовал, как пульсируют чужие пальцы, сжавшие его глотку. Молчаливое противостояние длилось несколько секунд, показавшихся вечностью. Аркаль мог не верить сколько угодно, мог считать чужую силу всего лишь единичным всплеском, но кровь, хлынувшая изо рта короля Арсоль, была настоящей. Как и его собственная боль. Аркаль подумал о том, что этот юноша, больше всего напоминающий доступного мальчика для постельных утех, гораздо более точен в своих ударах, нежели кажется. Он мог бы ударить по Аркалю. И тогда Аркаль бы не задумалс.я Он давно готов был умереть — от любой случайности и чужого решения, ему пришлось перенести слишком многое, чтобы цепляться за жизнь. Но с собой он бы утащил любимчика Амелина. Это было безоговорочно принятое решение. Но не-ет… Юноша, чьи волосы полыхали огнем и закатным солнцем, ударил не в его плоть, а в чужую, и удар извне отозвался тревогой и болью внутри. Точный удар прямо в цель, не больше, не меньше. Пальцы Аркаля дрогнули, и он ослабил мертвую хватку. Вильгельм, освободившись, отшатнулся, уперся ладонями в подлокотник своего трона и откашлялся. Холодный воздух хлынул в легкие, наполнил кровь долгожданным кислородом. На белой шее наверняка остались красные следы, и Вильгельм растер их, все еще ощущая себя, как никогда слабым. Даже в тюрьме он смог дать отпор, а сейчас…. Все произошло за считанные секунды. Кайл не зря упомянул стол переговоров, хотя это была всего лишь фигура речи. Вильгельм, прочистив горло, и убедившись, что голос не подводит его, распрямился, а затем приблизился к лежащему Стефану. Юный император присел, приподнял голову некроманта, а затем неосознанно прижался к его груди. Троица арсольских оппонентов будто перестала существовать, едва он почувствовал свободу и малую толику безопасности. Тревога и животный ужас завладели им с самого начала, когда Стефан остановился и смотрел на него остекленевшим взглядом, как те рыцари, выставленные вдоль дороги. Вильгельм почувствовал облегчение, когда услышал под грудью гулкое сердцебиение, столь быстрое, что его захотелось успокоить, накрыв собственными ладонями, словно испуганную птичку. Кайл приблизился и присел. — Он будет в порядке? — тревожно спросил Вильгельм. Последствия короткого удушения не прошли даром для императора, непривыкшего к физическим, даже самым незначительным травмам. Голос звучал сипло, тише, чем обычно. Кайл взял чужое запястье двумя пальцами, подождал и кивнул. — Будет. Пока он просто без сознания. Ему бы отлежаться, только не здесь. Некрокинет без дальнейших промедлений взял Стефана на руки. Глаза некроманта были закрыты, как у спящего, голова откинулась, а рука свесилась. Кайл держал его так спокойно, словно бы тот не весил как взрослый мужчина. Уложить его здесь действительно не представлялось возможным, бросить на холодном полу было недостойно. — Ты знаешь это место? Не желая тратить время на слова, Вильгельм прошел мимо трона, пересек широкий коридор и распахнул двери в ближайший зал. Это имение было построено, когда ему исполнилось пять лет, поэтому воспоминания о нем все еще остались, хотя и смутными. Здесь, по правую сторону от трона, был широкий зал для господского досуга, со столиками, трапезным столом, стульями, и небольшим диваном, где могли расположиться дамы. Кайл прошел следом. Не рассматривая убранство зала, он уложил Стефана прямо на диван с бархатной багровой обивкой и сложил его руки на плоском животе. Вильгельм поджал губы. Некромант бросился ему на помощь — моментально, и оказался подчиненным. Лиар, Аркаль и Самэл зашли следом спустя несколько минут, и молчаливо, внимательно наблюдали. Тишина нарастала. Вильгельм взглянул на окна, не скрытые шторами. К счастью, туманный закат не пропускал лучей солнца. Хотя комната была светлой, Вильгельму ничего не угрожало. Твердым шагом он прошел к ближайшему длинному столу и расположился на стуле с одного края. Кайл, убедившись, что Стефан в безопасности, сел по правую руку от него. Теперь их осталось двое против троих, только вдруг разница в магической силе встала на их сторону, несмотря на численный перевес. Лиар и его свита недолго мешкали и заняли свои места по обратную сторону стола. Взгляд Аркаля был озлобленным, мрачным. По его глазам хорошо читалось, как ему не терпится пустить кровь и успокоить душу, истерзанную многолетним ожиданием и болью. Вильгельм понимал его. Так и Вивьен жаждала встречи с Афрамом — жаждала больше всего на свете, хотя прошло едва ли больше пары месяцев. А здесь два бесконечных десятка лет. Не в силах выносить затянувшуюся тишину, арсольский маг первым нарушил напряженное молчание и процедил: — Я пообещал перед могилой матушки, что отомщу за ее боль. Омою ее память или кровью Амелина или его первенца. То, что твой друг способен разлагать людей заживо, отнюдь тебя не спасает. Даже если мне суждено умереть здесь, ты отправишься со мной. Вильгельм нашел, что ответить. — А я пообещал Амелину, что стану уничтожать некромантов и продолжу его дело, — сухо сообщил он. — И вот под моей рукой один из некромантов, которого вы так легко вывели из строя. Я с ним связан клятвой на крови, а обещание нарушил еще до того, как отец скончался. И что с того? — Нашел с чем сравнивать, — бросил Самэл. Лиар положил руки на столешницу. — За своей вендеттой, скажите мне, подумали ли вы о будущем? — резонно заметил Вильгельм. Он обращался к магам, но смотрел именно в полуслепой взгляд арсольского короля. — Если бы вы убили меня, что дальше? Отпустили бы Афрама и Ансиаля за вторжение и просто покинули бы эти земли? Амелин за свое вторжение заслужил месть, а они — нет? А если бы Вы и их убили, думаете, Аркана бы подчинилась? Кто бы правил ей? Лиар не ответил. Он не задумывался о дальнейших действиях, слишком поглощенный чужими внутренними распрями. Но вопрос заставлял задуматься. У Ансиаля ведь была матушка. А у Вильгельма нет, так же как и у него, Лиара. Похожи. Слишком похожи. Своим отчаянным сражением за самих себя и свою правду. — Аркана была бы моей. Амелин подчинил с десяток королевств, Арсоль бы просто занял его место, и все. По праву сильнейшего. Кроме тебя и твоего друга… нам больше никто не способен дать отпор. Даже если в Аркане и есть некроманты, ради кого им защищать эту землю, и намеренно подставлять себя под удар? Вильгельм прошелся дробью пальцами по столу. Он сидел расслабленно, хотя все тело было напряжено как струна, а сердце выпрыгивало из груди. Холодные пальцы на шее и безумная злоба в глазах противника напрочь выбили его уверенность и спокойствие. Если бы не Кайл, который сейчас небрежно и по-плебейски закинул ноги на край стола, вряд ли Вильгельм вообще покинул бы тронный зал живым. — Аркана не станет уступать завоевателю. Ни по праву сильнейшего, ни по праву слабейшего. Люди едва оправились от войны — прошло всего двадцать лет, это малый срок, — спокойно заметил Вильгельм. — И вновь менять устои? Арканцы бы не стали терпеть подобного вмешательства второй раз за поколение. Был бы бунт. — Вряд ли он был бы в Вашу пользу, — с холодным уважением заметил Самэл. — Нам известно, как народ к Вам относится. Вашего правления желают меньше, чем муху к праздничному столу. — Развязанный язык легко отрезается. А еще легче его глодают черви, ведь они начинают с мякоти, — лениво бросил угрозу Кайл. — Взглянули бы в свое отражение, да Вашего правителя, будто его желают видеть. Император и король, сдается мне, здесь в слишком равных условиях. И нет смысла спорить, кто и на чьем троне будет греть задницу. — Закрой свой рот. — Наших сил хватило бы сдержать бунт. — А если нет? — То, что произойдет после твоей смерти, вряд ли должно тебя хоть как-то волновать, — скривил губы Аркаль. — Я еще не умер, и империя все еще принадлежит мне. Моя земля. Мой народ. И будь я подобен Ансиалю, позволил бы вам двигаться и дальше. Но я здесь, и ставить своих людей под удар не собираюсь. Самэл посмеялся. Он глядел на Кайла с интересом, но обратился к Вильгельму. — Ваше императорское Величество, Вы решили обсудить капитуляцию? Вильгельм подавил в себе желание ощетиниться. — Разумеется, нет. С магией или без, я пришел, как император своей земли, и не намерен ее отдавать. Полагаю, вендетта… случайного первенца Амелина… не единственное, что мы должны обсуждать. Начнем хотя бы с захвата чужих территорий. — Это ответ на ваше вторжение, — отрезал Лиар. — Ваш дядюшка и брат вообразили, будто Арсоль не даст отпора. — Я не хотел этой войны. Мы можем все решить миром и без потерь, — жестко сказал Вильгельм. В его душе поднималось мстительное удовольствие. — Выдайте мне Ансиаля и Афрама. Я заберу их с собой, императорским приказом уведу войска с ваших земель и боле не ступлю на нее завоевателем. Шаткий мир всегда может превратиться в крепкий союз. Ты не думал об этом, король Лиар? Разумеется, думал — это было видно по глазам. Думал в то время, когда они еще не были знакомы и не вели переговоров. Даже не воображали, что однажды будут сидеть за этим столом в таких условиях. Лиар расправил плечи. — Ты забираешь членов своей семьи — это похвально. Но откуда мне знать, что они понесут наказание, когда уйдут с тобой? Это же семья, родная кровь. Брат, с которым ты прожил бок о бок. Даже в тюрьму не посадишь. Вильгельм расплылся в улыбке. — У него хватило совести совершить подобное со мной, и даже больше. — Император бросил слова, как острое стекло. Его рука скользнула по запястью, которое в тот день пригвоздили к стене кинжалом. Ему до сих пор казалось, что плоть не зажила, хотя ранение давно осталось в прошлом. — Да и мой дядюшка заслужил воздаяние. Только не передо мной, а перед дочерью. Но то наши семейные дела. Им есть, за что ответить не только перед вами, но и передо мной. А еще перед Вивьен. — Слишком много узлов в канате, — сказал Кайл. — Ансиаль и Афрам должны ответить перед императором. Есть за что, я сам свидетель. А император должен ответить перед вами. Только где Ваши доказательства, что это не банальная клевета и не способ по-быстрому, так сказать, узурпировать власть. Лиар, внимательно выслушав юношу, кивнул. — Никто не выйдет из этого зала, не получив желаемого. В наших с императором силах, решить эту сложную задачу, — сказал он холодно. Вильгельм понял, о чем подумал Лиар. Аркана не станет спокойно принимать нового короля, и к чему Арсолю подобный размах? Да, Вильгельма и Лиара ненавидят одинаково. Не лучше ли разделить всеобщую ненависть на двоих, чем нести бремя презрения в одиночку? Вильгельм постучал пальцами по лакированной столешнице. Он не собирался умирать здесь. Равно как и не собирался убивать. — Я предлагаю условие. Вы выдадите мне Ансиаля и Афрама, я отзову войска, оплачу весь ущерб. Мы забудем о вашем ответе, будто его и не было, об этой глупой склоке, и с этого дня Аркана будет Арсолю не просто приграничной империей. Но сильной союзницей, а я, как император, обещаю Вам протекторат и помощь, что бы ни потребовалось. Защиту при нападении на Вашу землю; обеспечение, когда ресурсы будут истощены. Распри между нашими народами, между правящими династиями будут закончены, ваши устои жизни останутся при вас, и мы не будем вмешиваться в вашу внутреннюю политику. Короля Лиара устроит подобный расклад? Аркаль скривил губы так, будто Вильгельм предложил невообразимый бред. Он скрестил руки на груди. — Так не пойдет. Здесь три наследника, а не два, если ты еще не понял. — И что ты предлагаешь, если королевства два, а наследника три? Разорвать землю? — с издевкой спросил Кайл. Аркаль посмотрел на него с отвращением. — Если бы ты знал, как жалко выглядишь при такой силе, — процедил он. Кайл продолжал сидеть, закинув ноги на столешницу. — Уж не хуже тебя, принц без королевства. Как крысы на вкус? Аркаль вскочил, однако Вильгельм и Лиар в один голос сказали: — Довольно! Каждый осадил своего, резким, не терпящим возражений голосом, но сохранившим то уважение, пронесенное сквозь время. Аркаль медленно опустился обратно. Лиар свел кончики пальцев и ответил уже сам на предложение Вильгельма. — Я тоже не согласен на подобные условия. Я уже показал, что могу сделать, и Ваше предложение просто попытка вернуть все, как было прежде, до смерти наших отцов. С малой данностью — Аркану теперь будут не просто бояться, а будут надеяться на нее. Мы как ненужная шавка под царским забором. И прогнать некуда, и с голоду сдохнуть дать… не по совести. Вильгельм качнул головой. — Я никогда так не думал. И сейчас преследовал только мысли о мире, а не о том, что все вернуть, как было. — Тогда поступим иначе, — желчно предложил Лиар. — Разделим карту на две части. Одна будет Арсолькой, другая Арканской. Вот тогда мы сможем вступить в союз, тогда владение, дружба народов и общий протектор будут равными. — И предательством моего предка, — заметил Вильгельм. — Отдать половину империи, построенной им, просто потому, что попросили. Я не настолько щедрая душа. Пусть Амелин и завоеватель, некромант, убийца, кто там он еще для вас — он мой отец, и передал мне все, что сам построил. Кем я буду, если дам все разрушить? — Он построил ее на крови и костях невинных жертв, на трупах некромантов, которых почти истребил, — сказал Самэл, а Аркаль продолжил: — Тебе бы самому вздернуться, чтобы отмыться от этого позора, и вообще не ходить по захваченной им земле. А тебя ведет алчность. Кайл процедил: — Ты думай, что говоришь и кому. Мое терпение не безгранично. — Ну, так не сдерживай себя, ведь я уже на грани, — процедил в ответ Аркаль. Напряжение между ними почти достигло апогея. — Не хочу марать руки своего императора недостойным пятном вроде тебя. Своей вендеттой можешь подтереться. Вильгельм цокнул, теперь уже без слов останавливая обоих магов. Он вдруг ощутил, что невероятно голоден. Кровь все еще оставалась во фляге на его бедре, он не прикоснулся к ней за целые сутки. Ему захотелось человеческой еды — жаренного картофеля, отборного фруктового вина, которое предпочитал Амелин, прожаренного лебедя и тушенных шампиньонов…. По тому самому старому рецепту. Насытившись, он бы выкурил столько опиума, сколько смог бы, чтобы тревога покинула разум, и забылся бы… на широкой постели… С Кайлом. В нем. Кайл тем временем бросил еще одну уничижительную фразу, которая, судя по всему, пришлась по больному месту Аркаля, и тот, не сдержавшись еще раз вскочил со своего стула. Маг отвел руку, собираясь что-то швырнуть, может быть, магический заряд. Воздух стал напряженным, Кайл смотрел ехидным и сосредоточенным взглядом. Он знал, куда бить и как, и чужой замах всего лишь слабая попытка опередить его. Несмотря на ситуацию, губы Вильгельма тронула улыбка, а затем, не сдержавшись, он дал волю смеху. Несдержанному и искреннему смеху, который вырывался из недр легких. Лиар посмотрел на него с недоуменной и холодной вежливостью. Аркаль, уже собиравшийся спустить заклинание с кончиков пальцев, слегка дрогнул. — Что смешного? Вильгельм с трудом подавил смешок. — Сами гляньте. Мы, два наследника, поколение, которое поведет народ в будущее, и даст возможность людям жить по-другому. Не так, как при наших предках. А своих подчиненных урезонить не можем, и наблюдаем, что они как дети малые плюются ядом друг в друга. Лиар смотрел на него с недоумением. Его губы дернулись, казалось, он вот-вот улыбнется, однако, каким-то чудом он смог сдержаться. Лиар взглянул на Аркаля, который так и испепелял Кайла взглядом, на Кайла, который смеялся своим плебейским видом противнику в лицо. Его губы приподнялись в улыбке почти незаметно, и у Вильгельма отлегло от сердца. Падший король, несмотря на титул и всеобщую ненависть, способен на что-то располагающее, вроде улыбки. Пусть она почти не угадывалась на мрачном размышляющем лице. — Каждый из нас имеет право на мнение, — сказал он несколько растерянно. После этих слов молчание затянулось, и Вильгельм неловко нарушил его: — Я не смогу разбить карту на две части, не взбунтовав одну часть населения и не плюнув в могилу Амелину. Но быть для вас надежной опорой в любой ситуации — в моих силах. Подумайте об этом. — Мне не нужно твое покровительство, — брезгливо сказал Аркаль. — С большим удовольствием я бы вскрыл себе горло. Кайл уже приоткрыл губы, решив снова высказаться, однако Вильгельм опустил свою ладонь на его руку. — Ни один из нас не пойдет на уступки другого. Мы зашли в тупик, — безапелляционно заявил король. — Так же как и Аркалю, мне не нужен протектор Арканы и твое снисходительное покровительство, император. Ты не хочешь давать то, что от тебя требуют, но альтернатив у тебя нет, Вильгельм.