Между Падшим и Вампиром

— На основании приведенных данных, этот человек обвиняется в многолетнем удержании двух девушек, насилии над ними, в том числе и сексуальном, которое повлекло беременность и смерть при родах одной из них. Это продолжалось двенадцать лет; кровь, взятая у ребенка, через магические практики доказывает отцовство установленного осужденного лица. Стало быть, доказательства, представленные Его Величеству, являются абсолютно неоспоримыми. — Самэл сухим голосом подвел итог, скатал свиток и передал его молодой девушке, ответственной за описание судебного процесса. — Она сама хотела! Она сама хотела, сама просила, я ни в чем не виноват! — закричал худосочный старик, чьи руки тряслись уже не от страха, а от возраста. Удивительно, что он вообще еще был способен на сопротивление. — Не виноват. Я! НЕ! ВИНОВАТ! Они сами захотели! — Захотели, чтобы их двенадцать лет держали в рабстве, морили голодом, избивали и насиловали? — с холодной вежливостью уточнил Лиар. Мужчина поначалу не нашелся, что ответить, но затем закричал еще сильнее, и крик его стал визгом: — Да бабы сами не знают, чего хотят! Конечно они бы не сказали этого в лицо, но по глазам-то видно, как чешется там! Люди, что же вы молчите?! Лиар осклабился. — Представленных доказательств мне хватает. За преступление против двух сирот, за преступление против человеческой свободы и жизни, я приговариваю Вас к смерти. Вы будете казнены рано утром, через два дня. Апелляция и обжалование заранее будут отклонены. В последнем желании перед смертью Вам будет отказано. Увести. Удивительно, что от надрывных криков, переходящих в вой, коими немедленно оглашалась площадь после приговора, у Лиара не болела голова, хотя некоторые люди позже жаловались, что слушать это невозможно. Мужчину посадили в клеть на колесах, одну из трех, и со скрипом увезли, пока он внутри отчаянно бился лбом о железные прутья, продолжая утверждать, что невиновен. Следующим на приговор вывели мужчину, и Лиар не без удовольствия отметил, что знаком с ним. Небесный судья, а ну как же. Тот, в рясе, слегка запятнанной тюремной грязью, с пылью на сапогах, оказавшись на площади, затравленно огляделся. Затем выпрямился, вспомнив свой статус и первым обратился к Лиару. — По какому праву Вы решили судить меня?! Только небеса могут нести поощрение или наказание за благие деяния! Небесные судьи указом королевы Галены избавлены от людского закона. — Королева Галена умерла, — сухо произнес Лиар, и почувствовал, как приятно на душе становится после этих слов. — Мой закон для всех един, для бедняков, богачей и небесных чинов. Мужчина опешил, но быстро взял себя в руки. — И в чем же Вы обвиняете меня?! — с издевкой спросил бывший судья. — Что я не позволял блуду распространяться?! Лиар поднял взгляд от места, куда выводили осужденных, чуть левее. Там находились пострадавшие люди — они стояли на ступеньку выше. Среди них была и девушка, выглядящая как старуха из-за многолетнего рабства, и ее дочь, совсем запуганный ребенок, и юноша, получивший травму из-за избиений мачехи, которую увели сегодня до рабовладельца. И там, вместе с матерью, стояла та девушка, которую когда-то осудили на каторгу. За то, что защищалась. Лиар подумал, они в ту минуту оба оказались заложниками ситуации, и в свое время рассчитывали на справедливость. Но она ничего не могла сделать против тех, кто был ее сильнее. А вот Лиар смог. И протянул ей руку помощи. Судья, тем временем, не дав Самэлу даже начать, разъярился. — Мне плевать на новые законы, которые Вы приняли! Не имеете права! Мразь, падшая мразь, народ не станет Вам подчиняться! Иначе и народ этот глубоко падший! Слышите меня?! — Осуждённый судья, то ли отчаявшись, то ли осмелев, то ли настолько уверенный в своей правоте, орал так громко и надрывно, что изо рта у него брызгала слюна. Лиар заметил, что люди слушают когда-то уважаемого чина не с жадностью, а со скептическим сомнением. Да, не все, кто-то его жалел, но большинство все же не собирались доверять до конца. За короткий период Лиар устроил несколько показательных судов — на глазах у простых людей показал воочию, что на скамье подсудимых оказывались действительные преступники, а не те, кто вдруг по чужой клевете, оказался здесь. Слово Лиара было твердым и справедливым, а решение окончательным. И теперь, кичащийся своим положением при уже мертвой королеве судья так и не затыкал рта, исходя все более грязными и грязными словами. — Ни одна мразь не посмеет судить меня! Даже ты! — выплюнул мужчина. — Я не признаю тебя королем, ты мужеложец и труполюб! Мразь! Лиар дал свое согласие коротким кивком. Самэл, не так давно обзаведшийся магическим посохом, приблизился к судье. Этот удивительно крепкий посох он сделал сам из многолетней дубовой ветки, которую ошкурил, залакировал, украсил магическими рунами и металлическими узорчатыми пластинами. Взяв для удобства посох двумя руками, чернокнижник замахнулся и ударил так, как если бы хотел отбить что-то летящее в него. Удар пришелся ровно меж лопаток, и судья, решивший на мгновение переключиться на Самэла, взвизгнул и оглушительно харкнул кровью. Он поднес пальцы ко рту, увидел кровь и затрясся от ужаса. — Вы-ы!!! Животное!!! Ублюдочное животное!!! Новый замах и последующий удар заставили священника выхаркать ещё пару сгустков и от дальнейших оскорблений он воздержался. Несмотря на то, что он не был первым, и Лиар давал уже молчаливое согласие на показательное избиение за оскорбления короля, священника это не остановило. Зато пара ударов подействовала безотказно. Он прижал руки в крови ко рту. Самэл отстранился и встал, держа посох вертикально. В обычных руках это была просто изогнутая палка, но в руках такого чернокнижника, как Самэл, посох превращался в оружие. Сдобренная кровью и подпитанная чужой магией, эта палка с одного даже лёгкого удара могла раскроить череп. — Когда-то Вы на моих глазах осудили на каторгу девушку, которая защищаясь от насильника, превратила его в недееспособное ничто. На протяжении многих месяцев она просила у святейших помощи, просила защиты, но не получила от ваших храмов совершенно никакой отдачи. Мужчина молчал. Он мог говорить, просто не хотел. Лиар выпрямился. — Вы будете отвечать добровольно. Или под моим контролем. Мужчина продолжал молчать, и Лиар обратил внимание на девушку. На сей раз ее взгляд не был пустым и равнодушным. Она смотрела внимательно, без злобы, но с ожиданием хоть какого-то действия. Ее мать на сей раз не плакала, стояла рядом и не издавала ни звука. Только плечи вздрагивали — от неуверенности, что все это правда. Что за много лет власть озаботилась простым народом. Они так любили Реньяра. Но Лиар показал, что на одной любви… ничего не изменить. Судья продолжал молчать, надменно глядя на Лиара и бросая ему вызов одним лишь видом. Падший король цокнул языком, повел рукой, подчиняя себе упрямого человека без какого-либо труда. Солдат-то было сложнее подчинить, чем вот таких, как этот судьишка. — Вы оказывали поддержку этой девушке, которую преследовали? — Нет. Голос судьи стал глухим, он говорил под чужой властью — но говорил правду, и в этом Лиар был восхищен техникой — можно было заставить человека сделать что угодно, подчинив его, но говорил бы он при этом только правду. Чтобы заставить его солгать, на это требовались силы, равные уже почившему Амелину. Даже Самэл не смог бы заставить его солгать. — Почему? — Женская участь — смирение. Если кто-то стал за тобой ухаживать, негоже отвергать благую приятность. Сами небеса послали этого человека. Лиар осклабился. — Вам это было выгодно, да? — Да. — Почему Вы не остановили этого человека, если он доводил несчастную жертву до истерик бесконечным преследованием? — Он платил нам за молчание. Большие деньги. Мы всегда брали деньги — это не возбраняется небесным законом. — Но возбраняется королевским. Это коррупция, а за коррупцию положена смертная казнь, — спокойно сказал Лиар. Лицо судьи стало белым. Сердце его уже давно сорвалось с ритма. — Почему Вы осудили ее после всего, что случилось? Даже после того, как было доказано, что ее вины в случившемся нет, и это была просто самооборона? — Родня этого юноши заплатила нам за этот приговор. Молодой человек был единственным наследником на дом, и поэтому они не хотели терять его. Мы взяли деньги, и сказали все так, как надо было сказать. Лиар усмехнулся и лениво отвел руку, освобождая человека из-под своего контроля. Судья повалился на бок, не переставая кашлять. Из его носа потекла струйка крови, из глаз слезы, он отчаянно тер шею, потому что после магического воздействия воздуха страшно не хватало. — Вы… не человек! Не человек!.. — прохрипел он. — Хуже Вас… нет на земле… прави-те-ля! Лиар закатил глаза. Наплевать на чужие слова. Самэл на сей раз не стал выходить вперед. Его участие здесь было не нужно. — Коррупция небесного судьи по отношению к девушке, которая у него же и просила защиты. Так при королеве Галене и короле Реньяре действовала система законов. Таких людей поощряли, даже награждали. Лиар поднялся со своего места, прошел мимо валяющегося судьи и взглянул на толпу. Впереди была вереница осужденных, человек десять, не меньше, но король смотрел на народ, собравшийся на площади. — Награждали за ваш голод, за ваши страдания, за потерю детей. Награждали, потому что преступники против ваших сыновей и дочерей ходили безнаказанными. Они были чьими-то родственниками, знались со знатными высокопоставленными людьми, и тем самым избегали наказания. Они поощряли их, чтобы Вы не видели блага, потому что это не выгодно. Когда народ благоденствует, власть приравнивается к этому народу, а по словам почившей королевы, власть всегда должна был выше, и вершить то, что считает нужным, не оборачиваясь на простые нужды. Кто слышал эти слова из ее уст, как не я сам? Я познал несправедливость чужой власти, наравне с вами, и понимаю, насколько это унизительно — быть неспособным постоять за себя. — Лиар смотрел на этих людей, но голос его не дрогнул, когда он делился откровением. — Или защитить тех людей, которых любишь, которыми дорожишь, для кого желаешь лучшей участи. Как это больно — не быть достаточно сильным, чтобы вступиться за свои же права, и смотреть, как их попирают. Народ слушал, затаив дыхание. Его слова отозвались в каждом сердце, потому что ни в одном он не слукавил. Лиар свел руки за спиной. — Вторжение Арканы было остановлено. После переговоров с императором Вильгельмом, нами было принято решение о союзе. Ныне на материке не одно, а два королевства, граничащего с империей. Дэльноэ, когда-то уничтоженное Амелином, было восстановлено с нашего с Вильгельмом согласия. Отныне мы трое — столбы мира, и процветания. Ныне людской закон и людская мораль будут превыше небесных трактатов и писаний. Можете ориентироваться на них, это не возбраняется, но мыслите сами, и не позволяйте духовникам лезть в Вашу жизнь, если сами того не хотите. Совершайте ошибки, исправляйте ошибки, будьте людьми, а не марионетками, которым кому-то угодно дергать за нити воздействия! Лиар слегка опустил подбородок. Прошло несколько минут, стало понятно, что король больше ничего не скажет. Лиар повернулся, чтобы уйти, но вдруг раздавшийся женский возглас заставил его остановиться. — Слава королю Лиару! Самэл посмотрел на толпу. Кто-то выкрикнул из нее, но кто, понять было сложно. Следом воскликнула девушка, вызволенная из многолетнего рабства. — Слава королю Лиару! За ней девушка, больше не обреченная на каторгу. — Слава королю Лиару! Слава! — Славься, король Лиар! — Славься, защитник Лиар! — Да здравствует король Лиар, наша опора! Голоса становились все громче, пока не превратились в гул. Лиар повернулся к народу лицом, глядя на них, пребывая в безумной радости и смятении. Он не ожидал, что его слова, настолько коснутся сердец и смогут вызвать такой отклик. Слыша эти выкрики, становившиеся все громче, обретающие неудержимую радость, Лиар вдруг почувствовал, что по-настоящему счастлив. Он дернул губами в улыбке. И Амиталь с Аглаей были бы горды им в эту минуту. Он был прав. И теперь народ верил в это.