История вторая. Глава 1.
20 января 2025 г., 11:33
***
С момента последней операции унтер-офицера Джереона Штрекера прошло два месяца. Джереона после боя повысили до фельдфебеля. В том самом бою, победу одержала немецкая сторона с наименьшими потерями пехоты и танков. Советское командование было в ярости, уже несколько раз пыталось отбить этот участок земли у немцев, но безуспешно. Нацисты сражались храбро, даже с азартом. Советские части просто не вывозили их настырной обороны, немцы будто живут один день, и за этот день должны успеть всё сделать… Людей из отряда Штрекера и Гроссе осталось достаточно мало, но в бою выжили почти все. Адам был серьёзно ранен, вероятность его смерти была очень высока. Сюз, Хайке и Фреджа переживали за друга, но ничего не могли сделать. Сам отряд разбросали по другим участкам фронта, и друзей это не обошло. Они оказались на Первом Прибалтийском фронте. На момент их прибытия на фронт, советское наступление было достаточно заметно. Подмога в виде двадцати опытных и нескольких десятков обученных людей была как нельзя кстати. Свыше поступило несколько приказов, которые отряд должен был выполнить за неделю. Прочитав и прикинув, Джереон хотел отказаться, но его остановил Карстен со словами: «если ты откажешься, то мы все пойдём под трибунал, ты в том числе. Ты хочешь, чтобы мы вот так глупо пошли вслед за товарищами?». Джереон был вынужден согласиться. Операциями командовал Карл-Адольф Холлидт — Генерал-полковник. Как Хильперт.***
— Ну что ж… наша первая задача: уничтожить три командных пункта противника. Как — не волнует, но это должна быть диверсия, а там уже сами выбирайтесь, как говорится… в общем, друзья мои — нам конец. И это нам нужно сделать за три дня, ведь на следующую задачу нам дают оставшиеся четыре, — Джереон вскинул голову и прошептал: — Господи, помилуй, за что нам это всё?.. — И… где находятся эти пункты? — спросил Герман. — На разных концах фронта. Как мы успеем — я сам не знаю, честно не знаю. Может, на танке колесить будем, может нам самолёт выделят. Чёрт знает это командование… да что б им всем пусто было! — Джереон ударил по столу. Сзади подошёл Карл-Адольф. — Не стоит так говорить, фельдфебель Штрекер, — тихо сказал Холлидт на ухо Джереону, отчего тот дёрнулся. — как мы все знаем, ни к чему хорошему это не приведёт. Верно? — Т-так точно, Генерал-полковник… Холлидт усмехнулся. — Ваш командир вам всё объяснил, а теперь позвольте уточнить, — сказал уже в голос мужчина. — не то, чтобы командные пункты находятся в разных местах фронта, но достаточно далеко друг от друга. Я предлагаю вам свою помощь, и предоставляю вам автомобиль с личным водителем. К сожалению, не весь отряд поедет на задание. Фельдфебель Штрекер, я предоставляю Вам право выбора людей на эту операцию. О Вас я наслышан и всецело доверяю это Вам. Решайте, — Генерал-полковник удалился. Джереон ещё чуть-чуть постоял, а потом обернулся на свой отряд. Из многих способных людей ему нужно выбрать около пяти? Серьёзно?.. — Ух… ну что ж. Большую часть отряда я не знаю, но могу с уверенностью утверждать, что все люди, что тут есть — способные, и готовые на всё, ради своей страны, верно? Верно. Но выбрать я могу только пятерых максимум, а то мы в машину не поместимся. Кто вообще хочет на это задание — шаг вперёд. На огромное удивление Джереона, вперёд вышли только семь людей. Остальные как-то замешкались, немного отступили, будто опасаясь, что их начнут отчитывать за это. Штрекер развернулся всем корпусом и посмотрел на людей. Ему было крайне не понятен этот страх, что читался в глазах каждого, кто отступил. Он не понимал только одного: почему, когда предоставляется шанс спасти свою страну, люди сразу отступают, бояться, не торопятся на помощь Родине? Зачем тогда эти люди вообще пошли на войну? — Ох… — Джереон положил ладонь на рукоять кинжала, вручённого ему лично фюрером. Он ещё раз оглядел отступивших солдат, а потом взглянул на вышедших вперёд: Фреджа, Сюз, Карстен, Хайке, Раффаела, Курт и Клаус Рейхгег были готовы на новые свершения, готовы вновь жертвовать собой. — ну, что хочу сказать? Раз вызвались семеро, то беру вас. В тесноте, да не в обиде, как говорится, прорвёмся. У нас других вариантов не имеется, — усмехнулся Джереон. — в конце-концов, мы мотаться будем дольше, чем пункты командные разносить. Но одни мы вряд-ли сможем что-то сделать… вот что сделаем: остальным не расслабляться, если что, быть готовыми садиться по машинам и гнать к нам на подмогу. — Есть, херр фельдфебель Штрекер! — прокричали в один голос остававшиеся на передовой люди.***
Джереон объяснял всё обговорённое с солдатами Карлу-Адольфу, отстаивая свою позицию на счёт подмоги. Генерал-полковник отказывался это делать лишь из-за того, что: «ему не нужны ещё большие потери». Серьёзно?.. — Даже если будут потери, Генерал-полковник, я вас уверяю, что большая часть команды вернётся живой и мы дадим отпор русским! — уже переходил на крик Джереон. — Это исключено! — рявкнул Холлидт. — Вы отправитесь только с семью людьми — Вам этого будет предостаточно! — А если пятеро, рискуя своей жизнью, умрут?! Что мне с оставшимся человеком делать?! Уходить оттуда, по-добру по-здорову? Вы же сами меня под трибунал отдадите, Генерал-полковник! — И буду абсолютно прав. Ты не выполнил приказ, так что тебя могут расстрелять, даже не вынося приговор. Так что, мой дорогой Штрекер, либо ты идёшь под трибунал сейчас за отказ от выполнения приказа, либо… — Джереон вспылил и дал пощёчину Холлидту. Тот опешил. — А теперь послушайте меня, Карл-Адольф! Если Вы, сию же минуту, не подпишете моё заявление о предоставлении подмоги, я уничтожу не только советские пункты, но и Ваш разнесу к херам собачьим! Думаете, мне легко даётся это решение? Если бы не Герман Карстен, я бы отказался от этой идеи! А если я умру?! Собранная мною команда, пусть и хорошо ознакомлена с планом, но они устроят усобицу за главенство — уж поверьте мне! Я долго терпел, но теперь выскажу Вам всё в лицо! Если уж Вы думали, что я буду плясать под Вашу дудку — хрен Вам с маслом! Ни за что! Я верен фюреру, и понять не могу: за что Вас на такой высокий пост подняли? Военные заслуги? Да они у всех они тут есть! Умение командовать? Да я вроде тоже справляюсь, но мне, почему-то, Генерал-полковника не дают! Если Вы были верным пёсиком фюрера, то не нужно думать, что я буду Вашим верным пёсиком. Я из нескольких отрядов, которыми руководит сам фон Вейхс! И если Вы будете продолжать эту вакханалию, я могу поклясться хоть на Библии — я уйду отсюда со всеми приведёнными мною людьми! Ясно Вам?! Карл-Адольф с таким презрением смотрел на Джереона, что казалось, вот-вот сорвётся с места и начнёт душить. После слов Штрекера Генерал-полковник просто взорвался: какого чёрта этот фельдфебель думает, что может ему указывать?! Кем он себя возомнил?! Ещё и говорит так, будто он король всего мира, и все должны поклоняться ему! Что за вздор?! — Значит так? Тогда и ты меня послушай, фельдфебель! Из-за твоей выходки пострадает человек, и ты сам знаешь, кто это! — Джереон чуть отступил: неужели Герман?.. — если ты сейчас же не успокоишься, то я на твоих глазах задушу его голыми руками, а потом прострелю башку, ясно тебе?! — Генерал-полковник, Вы не оставляете мне выбора, кроме как прикончить Вас и руководить всем самостоятельно! — Джереон достал револьвер и направил на Холлидта. Тот не на шутку испугался. Он был на волосок от смерти, но так глупо и нелепо он умирать не хотел. — Не смей. Ты за это заплатишь своей жизнью, — пригрозил мужчина. — Можем поступить по-другому, и Вашей жизни ничего не будет угрожать, — Штрекер всё ещё держал револьвер, но опустил его. — если Вы дадите мне автономию на эту миссию и я буду руководить этой операцией полностью, то, так уж и быть — пощажу Вас. — Ты кем себя возомнил, щенок?! — А Вы кем себя возомнили, Карл-Адольф? Богом мира? Или, может быть, освободителем земель? Только никакой Вы не освободитель. Война скоро доберётся и до Германии такими темпами, а Вы тут отдаёте такие приказы! Ещё и спорите со мной! Между прочим, благодаря мне были уничтожены Жуков, Тимошенко и Ворошилов! Так что знайте своё место, кого из советского командования убили Вы лично? — Холлидт молчал. — так я и думал… в общем, я свои требования озвучил, до завтра даю Вам время на подумать. Если откажитесь, — Штрекер вновь поднял револьвер. — думаю, понятно, что с Вами будет. Джереон поспешил удалиться, оставив разгневанного Генерал-полковника одного. Ох, Холлидт был так зол, что в комнате было такое напряжение, что казалось, он сейчас вскочит и побежит за Джереоном, чтобы хорошенько его отделать. Однако этого не случилось. Генерал-полковник просто злобно вскрикнул: — Германа Карстена ко мне!***
Раффаела стояла, оперевшись о дерево, смотрела вдаль и курила. Подле неё сидела Сюз, также смотря куда-то за горизонт. Уже несколько часов не было никаких звуков взрывов, артиллерийских залпов… буквально тишина. Эта тишина сдавливала голову похлеще всяких громких звуков, криков, разрывов. И в этой проклятой тишине девушки услышали крики, доносящиеся из землянки, где был на тот момент Штрекер и Холлидт. После нескольких минут этих криков, Джереон вылетел из этой землянки. Он заметил девушек и пошёл в их сторону. — А вы чего тут уши греете? — спросил Штрекер. — А мы это… просто немного болтаем, — отвертелась «Айке». — Ясно… Рафф, кстати, мои поздравления! Я от Айке услышал, что ты начала потихоньку разговаривать. Прими мои искренние поздравления! — парень улыбнулся, достал сигарету и подкурил. — и ещё, выдвигаемся завтра на рассвете, так что, если русские наступать не будут, советую всем отоспаться. Это понятно? — Так точно, унтер… ой, фельдфебель Штрекер! — исправилась Сюз. — так непривычно Вас фельдфебелем называть… — Для своих можете продолжать меня звать унтер-офицером. Только при начальстве — ни-ни, договорились? — усмехнулся Джереон. Девушка кивнула, а за ней кивнула Айзенбергер. — вот и прекрасно… стоп, это Герман? Все посмотрели в сторону землянки. Да, к ней подходил Герман в сопровождении одного из приближённых Карла-Адольфа. Штрекер сразу понял, что дело пахнет керосином, бросил недокуренную сигарету и у дерева и прошептал: — Вот дерьмо… — после этих слов, фельдфебель подорвался и побежал к Герману. Сюз встала. — Как думаешь, нам стоит идти на ним? — Рафф кивнула. — тогда идём. Девушки пошли к землянке, Айзенбергер по пути докурила и бросила окурок во влажную траву после утреннего тумана. «Геринг» нутром чуяла, что что-то тут нечисто. На подходе к землянке прогремел выстрел. Сюз встала на месте. Айзенбергер остановилась, а потом побежала к окну, чтобы хоть что-то увидеть. И она увидела… тело Германа лежало с простреленной головой на полу, кровь попала даже на окно, а Джереон упал к телу друга и разревелся. Раффаела закрыла рот руками и сползла по стене. Сюз, оклемавшись и увидев подругу в таком состоянии, подбежала к ней. На вопрос: «что такое?» Раффаела только кивала в сторону окна. А когда «Айке» посмотрела туда, сразу же отвела взгляд. Ей было жалко Германа и Джереона. За эти пару месяцев она успела привязаться к обоим. По щекам пошли слёзы. — Нет… Г-Генерал-полковник просто не мог этого сделать. Он не настолько отбитый человек!.. — проговорила Сюз, закрывая рот руками, чтобы не закричать. — Это… не так… — тихо прошептала Раффаела. Она обняла «Геринг» и тихо шептала: — тише, тише…***
Раннее утро следующего дня. Джереон стоит перед шестью солдатами. Он выглядит серьёзным, но и очень сосредоточенным одновременно. Штрекер осматривает каждого. «Айке», Раффаелу, «Кристу», Фреджу, Курта и Клауса — он буквально пожирает каждого взглядом, будто ожидая, когда они не стерпят и выйдут вперёд, начав покрывать Штрекера благим матом и прочими ругательствами. Простояв так пять минут, Джереон наконец берёт себя в руки и начинает: — Солдаты Рейха! С сегодняшнего дня вы в ответе за исход войны. Мы можем сломить советские войска, мы можем переломить ход войны! Это ответственная операция, и мы не должны провалить её. Если нам понадобится подкрепление, нам его вышлют — я насчёт этого договорился. Сомнения, мысли о провале операции, оставить здесь. Мы не дадим русским свиньям сломить нас и наш народ, нашу Страну! Так вперёд же! Давайте покажем им, на что мы способны! — от группы солдат Джереон услышал то, чего хотел: возгласы «Слава Германии» и «за страну». — Медлить нельзя. В машину.
Примечания:
Вот и вторая история подъехала)
