Наслаждаться - это дело привычки

      Ева уже хотела было улизнуть куда-нибудь подальше, и даже направила протез в сторону ближайшей балки, чтобы словно на тарзанке пролететь огромную часть земли, но обнаружила, что максимум, что может её металлический друг, так это шевелиться в сгибе локтя. Ульяна стояла сзади, неуверенно шаркая ногой. Понимая, что ей хотят что-то сказать, Ева подошла к ней, плечом опираясь о стену и ухмыляясь.       — Ну?       — Что ну? — попыталась состроить безразличие девушка, но совершенно не успешно. Однорукой оставалось только усмехнуться.       — Я же вижу, что одному гению надо что-то сказать… Сказать одной особе с протезом вместо руки. Эта особа вся во внимании!       — Я… Слушай, я понимаю, что днём мои слова прозвучали весьма грубо и резко, но я не совсем это хотела сказать, я была злая на саму себя, из-за того, что не сдержала её внутри себя, поэтому наговорила всякой ереси про то, что ты мне противна, омерзительна и неинтересна, знаю, мой косяк, но я не хотела тебя обидеть, я просто не хочу, чтобы ты была рядом и…       — Но ты ведь…       — Не перебивай! Я не хочу, чтобы ты была рядом, потому что оно рвётся наружу при каждом взгляде на тебя, и я боюсь, что оно навредит тебе, поэтому, пожалуйста, оставь свои детские обижалки и начни мыслить как взрослый человек, ты не должна приближать к другой мне, это не безопасно. Всё понятно?       — Эх, горе ты моё луковое, и ты меня пойми, когда мне не двусмысленно намекают, что я кому-то противна, то меня это жутко триггерит, и я нарочно делаю всё так, чтобы выбесить человека ещё больше. Если бы ты нормально объяснилась, то такой ситуации бы не произошло.       — Да-да, я тоже виновата и так далее, давай закроем эту тему! — фыркнула Ульяна, яростно сдувая упавшую прядь на лицо, безуспешно сдувая.       — Горе ты моё… — усмехнулась Ева, ожившим протезом поправляя прядку. — Поужинать не забудь, гений!       — Мгм… — девушка недовольно покосилась на лабораторию. — Ты можешь принести чашку?.. Вообще желания туда возвращаться нету.       — О-о-о-оке-е-е-ей!       — Только ничего там не трогай! — на последок успела выкрикнуть Ульяна, провожая новую знакомую взглядом.       — Хорошо-хорошо!       Внутри было темнее обычного, лишь зелёные платформы давали слабый свет. Андроид приоткрыл свои чёрные глаза, начиная пристально наблюдать за однорукой. Это вызывало… Страх, наверное, нет слова лучше для описания этого странного чувства, когда неживое существо, похожее на человека, наблюдает за тобой неморгающими глазами.       Быстро бросив взгляд на лицо этого существа, Еве показалось, что оно пошевелилась. Не показалось. Лицо создания исказилось в странной гримасе, оно приоткрыло рот, из которого торчали провода, рука потянулась куда-то в направление девушки, а веки глаз пропали, из-за чего казалось, что они вот-вот вываляться. Быстро схватив чашку, однорукая поспешила выйти.       — Т~ты… М~моё… М~мои… — зашептался андроид, неестественным голосом. — Т~твоё т~тело… Оно моё!       Девушка чуть ли не выскочила, отпрыгивая от двери как можно дальше и захлопывая её протезом на расстоянии. Ульяна изогнула бровь, тут же подходя к новой знакомой. Со лба той стекала капелька пота.       — И что ты уже натворила? — нахмурилась учёная.       — Оно говорило… — пролепетала девушка, вызывая недоумённый взгляд на лице напротив. — Этот андроид… Он говорил…       — Что? Он?.. Заговорил? — не столько со страхом, сколько с придыханием спросила Рейнбоу. — Что? Что он тебе говорил?       — Не знаю, что-то про моё тело и то, что оно его, я блять не знаю! Какого хуя у тебя тут вообще твориться?!       — Очень интересно… — губы Ульяны дрогнули в улыбке. — Очень…       — Ах, это опять ты?       — О чём ты?       — Ну типа… Другая Ульяна?       — Нет, это всё ещё я! — рыкнула девушка. — Просто раньше творение моего безумия… Было весьма немногословным, даже немым. Это интересно… Его реакция на тебя… Достойна упоминания в дневнике.       — Замечательно! — фыркнула Ева, сунув девушке тарелку в руки. Спустя секунду её брови приподнялись, и она спросила: — Подожди-ка, то есть ты помнишь, что творит другая ты, когда она управляет телом?       — Да, конечно. Это как будто бы быть роботом. С одной стороны вот оно — твоё тело, но управляет тобой пилот. А ты при этом соображаешь.       — Ага… То есть и наш недопоцелуй ты помнишь? — ухмыльнулась однорукая, подмигивая.       — Кхм! Не наш, а твой с другой моей личностью.       — Неужели ты не хочешь поцеловаться с такой как я? Это так оскорбительно! — театрально, драматично и очень наигранно произнесла Ева, явно гордясь своей шуткой, начиная хихикать.       — А если хочу? — в лоб спросила Ульяна без единой эмоции на лице.       — Тогда поцелуй!       С секунду посомневавшись, учёная наклонилась и легко прикоснулась потрескавшимися, высохшими губами лба девушки. Та довольно рассмеялась, чуть похлопывая Ульяну по плечу и ближе поднимая тарелку к её лицу, недвусмысленно намекая, что ей надо бы поесть.       Ева, стоило ей оказаться в вагончике, упала на кровать учёной, вытягиваясь словно кошка, а затем обняла её подушку. Ульяна устало выдохнула, с трудом проглатывая ещё кусочек и усаживаясь рядом с однорукой.       — Клянусь, кто-то говорил, что с каждым взглядом безумие рвётся из неё… — издеваясь, улыбнулась Ева, у которой сна ни в одном глазу, хотя начинало темнеть, а всю прошлую ночь она протаскалась по Металлграду.       — Я приняла таблетки. Ближайший час в моей голове затишье. По крайней мере сейчас я даже другого голоса не слышу.       — Знаешь, я считаю, что тебе стоит развеяться! — протез шаловливо оплёлся вокруг талии учёной, что та, разумеется, решила проигнорировать.       — К чему ты клонишь?       — Нам с тобой стоит вылезти из этой дыры и съездить в Металлград! Например, на какой-нибудь аукцион или просто пошататься по Нижнему Базару… Возможно, нагрянуть в «Неоновый дублон» или…       — Нет. Мы не сможем.       — Ох, док, в чём твоя проблема? Разве не весело оставить на время злополучное место и немного отдохнуть от железок? Всё равно ты работаешь на себя! Никто тебя не подгоняет.       — Ну в отличие от некоторых, у меня есть ответственность и честность перед собой. Плюс вторая я не очень любит уходить далеко от лаборатории, понимаешь? А также… Есть те, кто очень ждут, когда я вновь заявлюсь в Металлград. И тогда меня ждёт не лучшая судьба…       — Хм-м-м? Кто-то тебя обижает?       — В какой-то мере. Я совершила ряд фатальных ошибок, из-за чего, если я хочу остаться в этом теле, то мне стоит прятаться и как можно дальше. Как только раздобуду билет на выезд сразу покину этот городишко… Мне тут делать нечего…       — М-м-м-м… — Ева печально окинула взглядом худощавое тело, примерно прикидывая, как бы не привлечь к персоне этой сумасшедшей лишнего внимания. — Я мастер маскировки! Могу тебя затушевать и разодеть так, что мать родная не узнает!       — Конечно не узнает! Она меня с рождения не видела…       — Оу, прости, не хотела поднимать подобное. Кхм! В любом случае, я могу сделать пару штришков, и мы сможем повеселиться за пределами твоей свалки.       — Кто сказал, что я хочу веселиться?       — Я.       — Ох, ты невыносима…       — Впрочем, от второй тебя мы всегда можем применить таблетки, если кто доебётся, то я всегда могу его отпиздить, а работа от тебя никуда не убежит! Ну так? Что скажешь, док?       — Пф-ф-ф… Стало даже интересно. Но если что-то идёт не так, то расхлёбывать будешь ты, ясно?       — Без проблем, док, — изумрудные глаза покосились на неровно окрашенные и осветлённые волосы. — Что ты блять такого сотворила со своей шевелюрой, что она стала выглядеть так?       — Покрасила. Года два назад, что ли? С тех пор никак не занималась подобным…       — У-у-у-у… Гробить такие волосы! Это ведь грех, Ульяна, покайся Богу! Но тебе безумно повезло! Я мастер не только маскировки, но и прекрасный парикмахер! Я могу всё исправить!       — М-м-м… — она недоверчиво окинула Еву взглядом. — Ты уверена, что после контакта моих волос с тобой они выживут?       — Обязаны выжить, даже стать лучше!       — Ладно… Я месяц назад смогла раздобыть всякой краски, но так и не взялась за смену цвета, так что она вся твоя, — выдохнула Рейнбоу, вытаскивая из-под кровати ящик разных тюбиков.       — Отлично! Так… Но для начала тебе надо волосы помыть. Где ты, кстати, моешься? В раковине?       — В душе, конечно! — с секунду она о чём-то размышляла, а потом брови подскочили вверх. — Ты хочешь сказать, что не видела небольшую пристройку за вагончиками? У меня там и душ, и туалет, Ева, если ты не видела душ, значит, и туалета не видела… — голубые глаза зло сверкнули. — Ева, блять, ты же не хочешь сказать, что обоссала мне всю территорию? — потирая переносицу, рыкнула она. — И только попробуй сказать, что ты и обосраться успела!       — Эм, тебе пора мыться и вообще… Мне надо с цветом определиться, так что, давай, шуруй уже, док! — нервно усмехаясь, протараторила однорукая, подталкивая протезом Ульяну к выходу.       — Аргх, как с тобой сложно, Ева…       — Давай-давай, док! Удачи!       Цвета были весьма кислотные, краска фиговая, но среди этого мракобесия нашёлся нежно-розовый, который бы неплохо подошёл девушке. Также в пучине были найдены светло-жёлтый, умеренно-синий, а также тюбик с надписью: «Цвет пестиков неспелой кукурузы». При помощи своего галлаграффона, девушка быстро нашла, что это за чудо цвета. Оказывается, такой цвет и вправду есть.       — Что смотришь? — спросила только пришедшая Ульяна с мокрыми, едва высушенными волосами.       — Да вот… У тебя есть краска «цвета пестиков неспелой кукурузы». Я поискала в Интернете… Есть ещё «мусульманский зелёный», «серобуромалиновый», «цвет яиц странствующего дрозда»…       — А я то думала, что видела всё…       — На любой вкус и выбор короче! Но мы остановимся на этом красавце, — ставя на стол тюбик розового цвета, усмехнулась однорукая. — Садись на пол передо мной, сейчас красить будем!              Ульяна аккуратно уселась на пол, чувствуя, как Ева заставляет её запрокинуть голову. Однорукая ловко смешала розовый с молочком-проявителем и взяла в руки кисточку, макая её и пачкая протез с живой рукой.       — Бля, прошло столько лет, а такой способ покраски пока лучший, который я пробовала.       — Ты перчатки забыла надеть…       — Да похуй!       — Какое «похуй»?! Мы как твой протез отскребать будем потом от розового?!       — В чём проблема розового протеза? Я его потом такими классными стикерами обклею! Когда ко мне домой завалимся, конечно.       — Ты невыносимая…       — Сколько раз ты мне уже сказала это?       Учёная поёжилась когда холодная смесь коснулась кожи головы. Ева уверенно, но неспешно водила кистью, явно не жалея краски. Она тщательно прокрашивала каждую прядь. Её протез измарался чуть ли не по локоть, брызги были и там и тут, простыни, очевидно, придётся выкинуть. Через полчаса шея уже затекала, но Ева улыбнулась, откладывая кисть и широко улыбаясь.       — Ну вот и всё, док! Полчасика так походишь, а потом и смывать можно будет! А я пока попробую сама отмыться, так что не скучай. И, желательно, сохраняй саму себя, хе-хе!       — Вали уже!       В ту же секунду однорукая выскользнула из вагончика, а Ульяна скатилась по стенке вниз. В кармане она нашла отобранную у Евы пачку сигарет, и аккуратно достала одну, осматривая со всех сторон. Впрочем, когда-то она ведь сама от них не отрывалась. Заканчивалась первая, она сувала в рот вторую, а затем шла третья. Цыкнув себе под нос, она вышла на улицу, выискивая в глубоком кармане штанов старенькую зажигалочку. К небу пошёл дым.       — Да уж, а ведь кто-то был таким яростным противником курения, Ульяна! — усмехнулась вернувшаяся девушка, вставая рядом.       — Я тоже не очень люблю. Но больше курение не любит моё второе я. Так что пару раз можно, а не как ты… Из рук не выпуская. Хотя и я тоже в своё время выкуривала чуть ли не по пачке в день.       — Ха? Серьёзно? — худощавая ладонь протянула ей сигарету, и Ева тут же схватилась за неё. — Может, напивалась каждую пятницу?       — Был период.       — Вау! Мисс правильность, оказывается, была не такой уж и паинькой! — усмешка расползлась по лицу. — Подай огоньку, а?       — У тебя своей зажигалки нет, что ли?       — Зачем тратить её лишний раз, когда ты уже подожгла?       Пару секунд Ульяне понадобилось, чтобы понять, на что ей намекают. Потом, чуть приподняв брови, она наклонилась на уровень лица Евы. Кончики сигарет соприкоснулись. Учёная приподняла взгляд с сигареты на лицо девушки, чтобы понять, что та смотрит прямо ей в глаза. Чуть отодвинувшись и выпрямившись, она почувствовала, как по щекам разливается краска, а лёгкая улыбка ползёт по лицу. Однорукая ей подмигнула.       — Вроде, цыганским поцелуем подобное кличут? — спросила Рейнбоу, чувствуя, как её новая знакомая уже дыру в ней прожигает.       — Да хуй его знает, но мне подобное нравится. — Помолчав, она добавила: — Глаза у тебя красивые.       — Спасибо?       — Хе, ты вообще откуда такая гениальная выползла?       — В каком плане?       — Ну… Ты очень умная, много понимаешь во всякой технологической хуете, знаешь толк в операциях… Вряд-ли ты из бедненькой семьи попрошайки, не поделишься происхождением?       — Хм… Не знаю, может, и из семьи попрошайки, но настоящих родителей я знать не знаю, — вытаскивая сигарету и тяжело выдыхая, прошипела она. — Меня приютил… Один, на тот момент казавшийся мне крутым, мужчина. Он увидел во мне гения и пристроил туда, куда следовало. Впрочем, сейчас это уже не имеет такого значения. — Она помолчала. — А ты то откуда?       — А, моя мать припёрлась к бате и заявила, что беременна от него. Они даже свадьбу не играли, но мой отец приютил эту шлюху. Потом родились мы с братом. На самом деле изначально мы были сиамскими близнецами!       — Ха?!       — Нас только к шести годам распилили, ты, возможно, у меня шрам в районе бедра видела. Мы, на деле, были почти полностью разделены… У нас было четыре ноги, четыре руки, две головы… И соединены мы были только в тазовой кости, так что там не всё так уж плачевно было. А потом братец психанул, когда мать очередную истерику закатила ну и… Пиф-паф из батькиного пистолета! Братец у меня в принципе немного агрессивный и неуравновешенный был.       — Оу… А отец ваш как отреагировал?       — Да ему-то что? Его от этой шлюхи уже тошнило, так что ему то ли похуй было, то ли даже рад был, не ебу!       — А сейчас как твоя семья?       — Неважно.       — В плане состояния или… — но она была перебита.       — В плане, что не имеет значения.       — Тоже верно.       Сигареты медленно догорали, и девушки молча докуривали их, смотря на звёздное небо. Первой развернулась, на удивление, Ева. Она потёрла глаза, устало смотря на Ульяну и чуть улыбаясь.        — Иди смывай с себя всё этой, гений, а я пока спать пойду, а то уже с ног валюсь. Споки-ноки, док!       И однорукая скрылась за дверью, оставляя Ульяну с догорающим окурком. Быстро потушив его о металлическую стену, девушка ушла смыть с себя остатки краски, а когда вернулась, то обнаружила спящую на её кровати Еву, чья записка на столе недвусмысленна слала её нахуй и вполне чётко объясняла, что она «на эту ебучую кушетку» больше не ляжет. Усмехнувшись, учёная напоследок накрыла плечи девушки одеялом, а сама прикрыла глаза, отдаваясь во власть голоса в голове.       Зрачки расширились, улыбка растянулась до самых ушей. Безумный взгляд с неясным блаженством уставился на временную сожительницу. Второе я Ульяны схватило первые попавшиеся под руку листки, начиная вырисовывать чертежи деталей внешности по образу и подобию Евы.       — Мой маленький… Идеальный и… Вечный… Ты ему нравишься, Ева, он хочет твоё тело, — недовольное рычание внутри от Ульяны лишь позабавило её безумие. — Не стоит врать себе, моя маленькая сестричка, ты хочешь трахнуть эту девчонку не меньше моего…       — Я всё слышу, между прочим! — проворчала Ева, вытягивая средний палец в сторону «Ульяны».