Единственная из рода...

399 К.С. 20-й день Весенних Ветров. Удивительно быстро течет время. Казалось, еще вчера Беатриса была маленькой девочкой, которую я и Росио с упоением носили на руках, а вот она уже замерла в книксене перед царской четой. Шестнадцать лет, но Трис выглядела младше. Слишком маленькая, слишком тонкая, слишком хрупкая на первый взгляд. Не знал бы наверняка никогда бы не поверил, что этот создателев ангел может быть почище Изначальных тварей. Беатриса подняла взгляд распахнутых черных глаз, такого смирения и такой очаровательной улыбки на лице сестры Лионель не видел еще ни разу. Беатриса Савиньяк смотрела на Фердинанда. Разрубленный Змей! Капитан личной королевской охраны выругался про себя. Несносная девчонка! Её представляют ко двору в свиту королевы, а значит и смотреть она должна на королеву, только вот Трис уже начала выказывать неповиновение. Чем только думал Росио испрашивая для нее фрейлинский патент на год раньше? Фердинанд заерзал на троне, всё уже понятно, попался. Теперь Беатриса будет вить из него веревки, их с Рокэ эта малявка таким же способом прижала к ногтю. — Графиня Савиньяк, мы рады принять вашу службу! — закудахтал король — Королевская семья и весь Талиг благодарны семье Савиньяк за верность… — он бубнил что-то ещё, совершенно не относящееся к церемонии, а Беатриса всё очаровательнее распахивала глаза, всё милее краснела… Во имя Леворукого она даже краснеть научилась ради такого, давно же старший из близнецов не был в Сэ. Пять лет превратили девочку в девушку, дикого детеныша в кошку, а ещё через пару лет из нее и вовсе выйдет багряноземельская черная львица. — Благодарю, Ваше Величество! — очередной книксен. И не взгляда на Катарину Ариго. Что ж… Зря, Ваше Величество, вы вчера томно вздыхали и уверяли всех и вся, как вы рады видеть младшую из достойного дома Савиньяк. Уже не рады, а то ли ещё будет. Трис всё ещё стояла перед троном, Фердинанд был не в силах отпустить это юное создание, а Лионель Савиньяк привычно пошел блуждать взглядом по толпе. Стая фрейлин с ехидством и превосходством разглядывают Беатрису, они уверены, что старше и умнее её. Старше — да, умнее — точно нет. Дальше придворные, на лицах многих изумление, оно не удивительно в шестнадцать фрейлинский патент не получал ещё никто, да и церемонии такой никто не удостаивался. Ли так и не мог взять в толк зачем это Рокэ устроил. Кстати Рокэ, стоит скучает, взгляд устремлен в окно. Любой другой поверит, что ему и дела нет до того, что твориться у трона. Да только Лионель не любой, видит, как напряжены плечи, Первый маршал Талига ловит каждое слово. Интересно, если кто-нибудь сейчас случайно шепнет какую-нибудь гадость о Трис, долго он проживет? И старший Савиньяк поймал себя на мысли, что случись такое, смельчак не успеет даже выйти из залы, он лично убьет его. Осознание этого факта удивило. Он дрался за честь матери, отправив в Закат с дюжину болтунов, видимо наступало время драться за честь сестры. Хотя скорее всего не прямо сейчас. Никто из собравшихся не посмеет открыть рот, когда в одном зале два брата Савиньяка и Первый маршал Талига, обеспечивший протекцию юной графине. Ли немного успокоился и посмотрел на Эмиля. Младший хмурился, ему тоже не нравилось представление. Почувствовав взгляд, Ми вскинул голову, встретился глазами с братом и едва заметно кивнув в сторону сестры, еще сильнее нахмурившись. Ли ответил едва заметным наклоном головы. Они поняли друг друга. Эмиль имея взрывной характер Савиньяков боялся ледяного характера Беатрисы, и безмолвно просил брата присмотреть за их принцессой. Принцесса… Лионель в шутку начал называть так Беатрису когда ей ещё и года не исполнилось. Мать порой смеялась, что едва родившись Беатриса избрала своих рыцарей. Плаксивым ребенком она никогда не была, но, если случались приступы неистовых рыданий, успокоить ее могли только Лионель и Рокэ. Чем старше становилась Трис, тем сильнее росла ее привязанность к этим двоим, особенно к кэналлийцу. Ли иногда ловил себя на мысли, что где-то немного даже ревнует, с другой стороны, если сестре нужен был совет, она писала только ему. Это был его маленький повод для гордости. Взгляд блуждал, мысли текли сами по себе, пока не наткнулись на молодого Окделла. Ричард рассматривал Беатрису с нескрываемым любопытством, часто переводя взгляд на королеву. Сравнивает. Ну конечно, влюбленный щенок не может ни принять, ни понять, что существуют женщины и красивее, и умнее, и настоящее Катарины Ариго. Хотя такие как Окделл из чистого упрямства будут отрицать очевидное. Дик не опасен для Беатрис, если только юноша хоть подумает в её сторону, Рокэ быстренько найдет какую-нибудь войну, чтобы занять своего оруженосца. Эта мысль слегка позабавила. Темный взгляд несся дальше, отмечая изумление, почтение, интерес, безучастный взгляд… Стоп! Безучастный? Лионель рассмотрел обладателя серых глаз. Высокий молодой человек, с правильными благородными чертами, выражение лица безучастно-приветливое, взгляд прямой, твердый, но совершенно не выражающий эмоций. Интересный экземпляр. Одежда в цветах дома Рокслеев, следовательно, оруженосец. Кого там выбрал Генри? Колиньяра убил Рокэ, на кого-то из его подпевал не похож, да и слишком замороженный какой-то… холодный… Придд! Точно, это молодой наследник Вальтера, странно даже, что Лионель не узнал его сразу, они похожи с Юстинианом внешне. Спрут встретился взглядом с капитаном личной королевской охраны и Ли удивился. Взгляд чудовищного Савиньяка выдержать мог не каждый, он, конечно, не Рокэ, но многим хватало и его. Поэтому спокойный, нарочито вежливый, но в тоже время твердый взгляд мальчишки удивил. Придд слегка склонил голову в вежливом приветствии и скучающе перевел взгляд в пустоту перед собой. Не стоит подпускать этого морского гада близко к Беатрисе, почему именно не стоит Лионель ответить не мог даже себе. Король грузно поднялся, подал руку королеве и поспешил покинуть зал, за королевой стайкой двинулись фрейлины, Лионель замыкал шествие. Беатриса не оборачиваясь завела руку за спину, Ли ловко вытащил клочок бумаги из рук сестры, и когда только успела написать? На прощание сестра не обернулась, а гордо прошествовала в будуар королевы, двери с перламутровыми вставками закрылись. Лионель развернул записку и усмехнулся — гальтарскими буквами на кэналли было написано всего три слова «Я вас ненавижу!». Беатриса Савиньяк вышла на тропу войны. Вечером, а точнее почти ночью, сидя в кабинете Рокэ и потягивая «Черную кровь» Лионель с ленивым интересом наблюдал за бушующем Эмилем, который пытался добиться от Алвы разъяснений, за какими кошками надо было тащить «малышку» во дворец. На слове «малышка» Ли хмыкнул в голос, дай этой малышке волю, она вырежет весь фрейлинский курятник и королеву заодно. — Эмиль, уймись! — прикрикнул Рокэ — Беатриса должна быть в столице! — По-че-му?! — взревел генерал от кавалерии — Ты притащил её в столицу прямо перед Октавианской ночью! В столицу, где люди разом сошли с ума, принялись грабить и убивать! В этот город ты притащил нашу младшую сестру! — В этом городе её способны защитить и я, и Лионель, да и тебе из летнего лагеря не так далеко, что ты и доказал при подавлении бунта. — Да что с ней может случиться в Сэ? — Мне кажется сейчас может случиться всё и со всеми. Я предпочитаю, чтобы Беатриче была у меня на виду. — Она нас ненавидит, если что — меланхолично ввернул Лионель. — Какая прелесть! — отозвался Рокэ потягиваясь как кошка. — Какая прелесть?! — опять засопел Эмиль — Ну конечно! Вы можете позволить себе злить эту бестию, в конце концов в ваши объятия она и кинется за утешениями! Вы хоть понимаете какого это иметь младшую сестру для который ты пустое место? — Ли вскинул глаза на брата. Эмиль был уже изрядно пьян, поэтому эти слова и прорвались. Старший никогда не задумывался как чувствуют себя иные члены семьи находясь рядом с Трис. Арно как-то писал, что за полгода до его ухода в Лиак, Беатриса намеренно сокращала их общение, всячески подчеркивая, что ей нужно научиться быть одной. Одной… Мысль больно царапнула. Лионель был одиночкой, хоть имел брата-близнеца, Беатриса пошла по его стопам и именно это настораживало. Мужчине, да еще и военному, одному быть порой даже удобно. Но девушке… — Эмиль, — тихий голос Росио вывел из мыслей — когда ты получил генеральскую перевязь, Трис прислала мне письмо, на пяти страницах которого расписывала как она гордиться тобой. Беатриче умеет убивать взглядом, плеваться колкостями, но братьев она любит до душевного трепета! — А тебя? Тебя она до какого трепета любит? — Эмиля понесло и Ли не успел его остановить. — Разрубленный Змей! — алатский хрусталь с печальным звоном врезался в стену, в стороны брызнули искры осколков. — Лионель, вам пора. — сказано это было тихим полушепотом, который отчетливо промораживал после бушеваний Эмиля. Ли молча встал, поставил бокал на каминную полку, подхватил под руку молчащего брата и вышел из кабинета. Эмиль угрюмо молчал всю дорогу, только у самого особняка боднул головой и с вызовом посмотрел на брата. — Я не жалею о том, что сказал! — Знаю. — осадив Грато Лионель преувеличенно долго спешивался и оглаживал коня. — Неужели ты не боишься, Ли? — Я начал этого бояться, когда Трис было всего пять, Эмиль! — черный холодный взгляд полоснул по столь похожим и непохожим одновременно глазам. — И что мы будем делать, если это случиться? — Если это случиться, МЫ уже ничего не сможем сделать. — Лионель передал поводья конюху и направился в особняк, тем самым завершая неприятный разговор. Яркий плащ в родовых цветах дополнял парадный мундир. Рядом плечом к плечу стоял Эмиль, в таком же мундире, и в таком же плаще. Близнецы Савиньяк были не только на одно лицо, но и в один день представлены к одному званию. Мысль позабавила. Торжество о награждении вот-вот должно было начаться. В зале уже собрались придворные и фрейлины. Оба брата высматривали в толпе последних сестру, но Беатрисы видно не было. Беспокойство заворочалось в груди Лионеля, очевидных причин для отсутствия не было. Слева, замаскировав движение под легкую неловкость, под ребро воткнулся локоть Эмиля. — Я не знаю где Трис! — прошипел в ответ Лионель, пытаясь поймать блуждающий взгляд Рокэ. Зал пришел в движение, Манрик с протокольной физиономией вышел вперед и объявил выход царской четы, сразу же отворилась едва заметная дверь и в нее рука об руку выплыли Фердинанд и Катарина Оллар. Вид королевы был, как всегда, болезненно-несчастный. Лионель никогда не мог понять, чем она так цепляла мальчишек. Стоило правящей династии уместиться на парных тронах, как за спиной Фердинанда возник младший Манрик. Лионель с удивлением отметил недовольство заворочавшиеся внутри. Будучи капитаном Личной охраны Его Величеств Ли вымуштровал весь гарнизон до такой степени, что по одному его взгляду знали кому и что делать, как оцепить периметр, как при необходимости раствориться. Манрик всё испортит, обязательно испортит! Непроизвольно вспыхнувшая злость обескуражила. Эмиль рядом удивленно покосился на сжавшуюся в кулак руку, но промолчал. А потом началась церемония. Ликтор зачитывал положение о присвоении воинского звания доблестным братьям Савиньяк. — Эмиль Савиньяк, подойдите к нам! — голосок Катарины едва не срывался. Лионель поморщился от этого спектакля. Рокэ вообще что-то разошелся. Маршальскую перевязь вручает Первый маршал, причем тут двор со всеми его ызаргами Ли понять никак не мог. Эмиль подошел к трону, опустился на колено и застыл. — Беатриса, дитя моё, подайте перевязь. — Ли вскинул голову, откуда-то из-за спин фрейлин в алом платье с черным кружевом манжет, черной же атласной лентой на поясе, что сделал талию ещё тоньше, медленно выплыла сестра, держа на вытянутых руках серебряный поднос с маршальской перевязью. Лицо Беатрисы было каменным, взгляд юной фрейлины не отрывался от подноса. Лионель вздохнул. Катарина или слишком хорошо поняла, или очень сильно просчиталась, смотря чего хотела добиться. Если подружиться — она выбрала самый провальный вариант, если унизить — то точно била в цель. Больше всего Беатриса терпеть не могла подчиняться. Попроси её Рокэ в своем особняке торжественно нацепить перевязь на старших братьев, Трис лучась озорством и гордостью, выполнила бы эту просьбу. Но прислуживать Катарине… Перевязь опустилась на плечо брата, он церемонно поцеловал подол королевского платья и вернулся на место. Настала очередь старшего из близнецов, проделав годами отточенный ритуал, не удержался и взглянул на Беатрис, та сжимала губы с такой силой, что из обычно пухлых они стали напоминать тончайшую нить, яркое свидетельство того, что юная графиня не просто зла, она в бешенстве. Через два дня после вручения перевязи, новоиспеченная фрейлина, наплевав на все нормы приличия, без разрешения королевы, оседлала линарца из королевских конюшен и без сопровождения промчалась кентером через всю Олларию прямиком в особняк Савиньяков. Лионель никогда не забудет глаза несчастного слуги, что ввалился в кабинет графа и пытался справиться с внезапно напавшим косноязычием. Пока бедный искал слова, Беатриса уже самостоятельно вошла в кабинет. Ли отпустил старого дворецкого, который и вовсе уже казался на пороге мозговой горячки. Что ж… столичные слуги дома Савиньяк даже отдаленно не представляли что такое юная графиня Беатрис. — Поздновато для визита вежливости. — Я не вернусь к этой вечно страдающей дряни! — Она твоя королева, будь аккуратней в выражениях. — Лионель и сам не был в восторге от Катарины Ариго и её вечных игр, но оскорблять королеву не мог даже в мыслях. Долг есть долг. — Я прекрасно знаю кто она! — холодно заметила Трис — Я не ставлю под сомнение её власть! Но сидеть у ног этой второсортной актрисульки не намерена! Я возвращаюсь в Сэ! — Нет. — Лионель удивлялся, что Беатрисе ещё ни разу не удалось вывести его из себя, при всех её, скажем так, неординарных талантах, которые он терпеть не мог в других. — Лионель! — черный решительный взгляд уставился в не менее черный и холодный. — Беатриса Савиньяк, вы — фрейлина Её Величества, без разрешения королевы вы не можете покинуть двор, в противном случае это будет расценено как… — он замер на секунду — как дезертирство из действующей армии. — Трис поджала губы и сузила глаза. Злится, аж ручки в кулачки сжала, но молчит. Она воспитывалась в презрении к трусам и дезертирам. — Пойдём, я верну тебя во дворец. — Нет! Одну ночь я имею право провести под крышей старшего брата! — Сядь! — Ли сам поморщился от того, как хлестко прозвучало, будто с провинившемся адъютантом разговаривает. Но Трис приказ, а это был приказ, выполнила по-военному четко. — Я слушаю. — И что я должна тебе сказать? — Всё что посчитаешь нужным. — Лионель подвинул к сестре полный бокал вина, к которому сам еще не успел прикоснуться, но та лишь мотнула головой. Беатриса молчала, пустым взглядом изучая сукно добротного письменного стола. Тишина затягивалась. И старший Савиньяк неуютно поежился, если бы сестра бушевала он бы понял, но такое внезапное опустошение обескураживало. Пришлось начинать самому. — Кто-то посмел тебя обидеть? — Во дворце полно подлецов, но не самоубийц. — спокойно проговорила Трис и подняла глаза — Ты знаешь, что говорят про Росио и королеву? — Ревнуешь? — хоть это брошено было игриво, Лионель замер, разом промерз весь с головы до пят. Самый потаенный страх за сестру мог сейчас обрести форму, неотвратимое доказательство, с которым лично он ничего бы не смог поделать. — Я — нет. — Беатриса прямо смотрела в глаза, взгляд ее был спокойным, словно речь шла о погоде и Ли выдохнул, с удивлением отмечая, что не дышал. — А вот королева очень даже. — Мысль, что стоит промочить пересохшее горло оказалась неразумной, Лионель закашлялся, услышав последнюю фразу. — Коро… королева ревнует? — Скажем так, слишком интересуется причинами, по которым Первый маршал Талига занялся моей протекцией. Не капитан Личной гвардии Их Величеств, не генерал от кавалерии, совсем недавно въехавший в Олларию в числе славных победителей, а именно Первый маршал, властитель Кэналлоа, бесстрашный воин, знатный красавец, самый завидный холостяк Золотых Земель и сладкая грёза всех женщин Олларии… кажется ничего не забыла. — Ли напряженно всматривался в сестру, перечисление достоинств Рокэ вновь заставило засомневаться. Но Беатриса была спокойна, конечно, эта девчонка умела прятать чувства не хуже самого Рокэ или Лионеля, но под взглядом старшего из близнецов все же порой пасовала. Сейчас же милая хрупкая девочка со взглядом бывалого генерала прямо и открыто смотрела в глаза новоявленному маршалу. Второго дна не было, и Лионель вдруг понял, как отлегло от несуществующего сердца. — И что же ты отвечаешь? — Что не имею ни малейшего понятия о причинах подобного поведения. Я не скрываю, что герцог Алва частый гость в доме нашей матушки и всегда проявлял ко мне братские чувства, но не более того. — Не более того? — бровь изогнулась сама собой. — Видишь ли… — Беатриса разом подобралась, как кошка перед прыжком — кто-то очень осторожный, но крайне мерзкий пустил тихий шепот, что Первый маршал Талига в восторге от малолетних девиц… Королеве не дашь её лет, да и матерью троих детей назвать её сложно, она всё также выглядит молоденькой хрупкой девочкой… — Причем здесь ты? — тьма, древняя, злая и ненасытная заволакивала и без того пугающий взгляд маршала Лионеля. — При всём. Кто-то решил, что я достойная смена в постели герцога. — небрежно. Ли восхитился, так небрежно мог сказать подобное только Рокэ, даже у него самого бы так не получилось. — Катарина никогда в это не поверит. — Зато поверил весь двор. — А говоришь самоубийц нет. — И кого ты вызовешь на дуэль? Дженнифер Рокслей? Вечно слезливую Одетту? — Можно вызвать любого из Приддов, их слишком много развелось. — усмехнулся брат. — Лучше проредите Манриков. Ангелика Придд одна из немногих, кто отличается умом, имеет понятие о порядочности и не норовит воспользоваться моими родственными, и не только, связями. Именно она предупредила о нелицеприятных слухах. — С чего бы это? — Может с того, что её старшему сыну подобные слухи стоили жизни? — девушка изящно вскинула бровь. — А как на счет другого её сына? — Лионель опять поймал себя на мысли, что по спине бегут неприятные мурашки, когда он вспоминает Валентина Придда. — Насколько мне известно их трое, какой тебя интересует? — А какой тебя? — Никакой. К счастью, меня обошло стороной знакомство со Спрутами. — Но Ангелика тебе нравиться. — заметил Лионель. — Видишь ли, мне в принципе нравятся умные люди. Если они, при всём при этом, ещё имеют представление о достоинстве, то они мне нравятся вдвойне. — улыбка изогнула пухлые чувственные губы, но не затронула глаз. Лионель усмехнулся, он тоже часто улыбался только губами. — Не обожгись. Среди Людей Чести Савиньяки предатели. — Люди Чести… — Беатриса презрительно фыркнула — Кучка идиотов, лелеющих свои обиды и неудачи. Как же жаль, что они смогли запудрить мозги Эпинэ. — Ли вскинул брови, удивляясь. — Что? Маршал Шарль Эпинэ признал власть Франциска, более того, доподлинно известно, что на церемонии прощания с Рамиро Алвой, он держал младшего Рамиро на руках. Значит, предателем того не считал. — При Ричарде такого не скажи, мальчишка итак дёрганный. — — А каким ему ещё быть? С такой-то матерью. — Про нашу мать тоже болтают достаточно. — Неужто до сих пор? — удивленно распахнула глаза девушка — Росио говорил, ты всем укоротил языки. — Видимо пора приниматься за это дело вновь, только теперь я буду убивать из-за сестры. — Вынужден не согласиться! — на пороге, опираясь плечом на дверной косяк в простом черном кителе стоял Первый маршал Талига. — Сударыня! — Рокэ элегантно поклонился. — Объяснись! — Ли не заметил, что встал. — Лионель, успокойся и сядь! — Рокэ прошел в кабинет, снимая перчатки и кидая их на стол. — Я не меньше тебя хочу отправить в Закат ту тварь, что осмелилась открыть рот. Но слухи иногда могут пойти на пользу. — Лионель склонил голову, ожидая объяснений, Беатриса вежливо обратила взор на предполагаемого любовника. Первый маршал уселся на подоконник, оправил манжеты и продолжил — Тот, кто придумал эту ересь был безусловно уверен в том, что наша юная Беатриче куда больше походит на Савиньяков, чем на закатную тварь, вроде нас с тобой, Ли. Расчет был на её истерику, обиду, любой другой душевный порыв, который бы бросил уже явную тень на её репутацию. Мало кому может прийти в голову, что шестнадцатилетняя девочка воспримет такой слух о себе с улыбкой Изначальной твари на губах. — Допустим. Но я до сих пор не увидел ни одной причины, которая бы мешала мне отправить эту сволочь в Закат. — Мы не знаем наверняка, кто эта сволочь. — мрачно закончил Алва. — И пока мы этого не узнаем, сама возможность того, что Беатриче может быть ко мне столь близка, является для неё щитом. — То есть моя репутация её щитом быть не может? — Лионель не обиделся, не удивился, просто решил прояснить ситуацию до конца. — Безусловно, особенно после того, как ты стал комендантом Олларии. Но если с тобой одним ещё можно будет потягаться, то с нами двумя уж точно нет. — Ты не убедил меня! — Ли сжал челюсть. — Я не позволю, чтобы о моей, МОЕЙ сестре, Рокэ, ходили грязные слухи. Это нам с тобой плевать, что о нас шепчут на каждом углу. Но… — Я согласна! — вдруг уверенно вставила Беатриса — Правильно ли я поняла, от меня требуется не говорить ни да, ни нет и улыбаться как закатная тварь? — Лионель шумно выдохнул, Рокэ не сдержал улыбки. — В таком случае меня стоит проводить во дворец, герцог. — Беатриса улыбнулась так невинно — Наше появление в столь позднее время должно произвести фурор. — Estoy orgulloso de TI, querida! Estás hecha para la intriga de la corte! (Я горжусь тобой, моя дорогая! Ты создана для придворных интриг) — Алва легко спрыгнул с подоконника. — Дорогой брат, желаю вам приятного вечера! — девушка, изящно подобрав юбки, вышла из кабинета. — Рокэ… — Лионель устало посмотрел на своего давнего друга. — Я утоплю все Золотые Земли в крови, если ей будет хоть что-нибудь грозить. — серьезно ответил Алва и маршал Савиньяк поверил, потому что знал, Первый маршал Талига такими словами не разбрасывается.