Единственная из рода...

Беатриса Савиньяк. Из всех фрейлин мне «повезло» больше всех, потому что я неотрывно находилась во дворце. В родовой особняк Савиньяков меня не отпускали, потому что у меня не было дуэньи, вернее ею выступала королева, а королева дворец не покидает. Один раз я все-таки ушла по собственному почину и вернулась под руку с герцогом. О! Мы с Росио произвели неизгладимое впечатление. Впрочем, больше я не стремилась выказывать неповиновение. Катарина Леони Оллар старалась меня не трогать, Книгу Ожидания читать меня не заставляли, правда порой просили спеть, так как продемонстрировать игру на музыкальных инструментах я не могла в виду их отсутствия. Все-таки клавикорд считался инструментом южным и столицу не захватил, в отличии от лютни и арфы. А значит музицировать мне тоже не приходилось. Будни фрейлины были до отвращения одинаково скучны. И до тошноты лживы. Вечно страдающая королева, в глубине глаз которой было больше ума и хитрости, чем благочестия мученицы, доводила меня до головной боли. Вообще, я не очень понимала, зачем госпожа Ариго всё это вытворяет. Неужели Штанцлер так крепко держит её на цепи? Интересно чем? Что может быть такого, от чего её не смог бы защитить Рокэ? Впрочем, у них странные отношения, пусть сами в них и разбираются. — Графиня? — я подняла глаза от вышивки, передо мной стояла одна из придворных дам, глупая, но безобидная, имя я забыла в первый же вечер, а потом и не стала пытаться вспомнить. — В приемной Её Величества ожидает граф Васспард… — я пошире распахнула глаза, делая вид, что не понимаю к чему ведет эта наседка. — Её Величество принимает Первого маршала Талига… не могли бы вы занять господина графа? — Конечно! — я убрала вышивку и направилась в приемную. Благодаря Дженнифер Рокслей со Спрутом никто не хотел иметь дело, этой вертихвостке хватило красноречия, чтобы выставить молодого Придда просто-таки замороженной рыбиной. Вот и посмотрим, что он из себя представляет. Её Величество ещё долго будет принимать Первого маршала, в прямом и переносном смысле. В приемной кроме графа никого не было, молодой Придд стоял у двери, заложив руки за спину и безучастно смотря перед собой. И правда какой-то замороженный. — Добрый день, граф! Её Величество в данный момент принимает господина Первого маршала. — приседать в красивом книксене я научилась ещё в десять, а красиво смотреть высоко вверх, хлопая ресницами ещё раньше, учитывая рост мох братьев. Правда на графа Васспарда это не произвело никакого впечатления. Серый внимательный, но совершенно холодный взгляд обратился в мою сторону. — Графиня! — учтиво поклонился и приложился к поданной руке, я с некоторым облегчением заметила, что губы у него все же теплые, значит, мраморное изваяние как ни крути живой человек. — Нас не представляли друг другу, с вашего позволения. Валентин, граф Васспард, к вашим услугам! — а Дженнифер не особенно и приврала, парень и правда слишком холодный. — Беатриса Савиньяк. — я улыбнулась и уголки его губ чуть дернулись вверх, маленький, но успех. Валентин, первоклассно следуя этикету, подвел меня к маленькому столику, галантно отодвинул кресло и лишь после того, как я удобно села и расправила юбки, опустился в кресло напротив. — Желаете шадди, цветочный чай или быть может вина? — Цветочный чай? — темные брови чуть взмыли вверх, а говорят эмоций нет. — Я предпочитаю морисский цветок морисскому ореху. Хороший шадди мало кто умеет готовить, а не хороший пить невозможно. — В этом есть логика. Тем более такая девушка как вы просто не имеет права пить плохой шадди. — вежливая фраза и вежливая улыбка. — Вы мне льстите. — не менее вежливый ответ. — Нисколько. Признаюсь, я представлял вас несколько иной. — Представляли? — удивилась я совершенно искренне. Представляющий меня этот Придд совсем не укладывался в голове. — Я учился в Лаик вместе с вашим братом Арно, он вас упоминал. — Валентин смотрел прямо в глаза, редкая привычка для столицы, но мне нравилась. А еще этот молодой человек предпочитал говорить правду, дозированно, но без каких-либо искажений. Однако, интересный субъект. — И почему я настоящая не совпала с вашим образом? — Вы оказались слишком хрупкой в действительности. — я вскинула удивленно бровь, дурная привычка, перенятая у Лионеля и Росио. Валентин улыбнулся на этот жест, не просто растянул губы, а именно улыбнулся. Вот тебе и замороженная рыба! — Видите ли, графиня, Арно не раз упрекал меня, что я фехтую хуже его дражайшей сестры. И зная вашу фамильную внешность, мне представлялась высокая блондинка с карими глазами, что совсем не совпало с действительностью. — Я разочаровала вас? — Ни в коем случае! Разве что показали мне сколь скудное у меня воображение. — Отчего же? Глаза у меня всё же карие. — Придд поклонился на это — Сударыня, вы через чур великодушны… Нас отвлек шум резко открывающейся двери в покои королевы, откуда пружинистой походкой вышел герцог Алва, на ходу поправляя колет, а за ним его оруженосец. Этот-то откуда взялся? Уши Повелителя Скал пылали, лицо напротив было мертвенно бледным, а в глазах плескался ужас. Леворукий и все его кошки! Какая же закатная тварь пропустила этого через парковую дверь? Не иначе очередные игры кансильера! Росио поравнялся со мной, я как положено придворной даме отпустила книксен и подала руку. — Герцог! — Рокэ приложился к руке и метнул взгляд на Придда, с которым они сухо раскланялись, я перевела взгляд на надорское недоразумение, но тот не видел ничего вокруг себя. — Юноша! — в голосе Росио пробилась злость. Оруженосец Первого маршала ожил, на деревянных ногах подошел ко мне, проблеял какие-то извинения, приложился к руке и вновь выпал из нашего бренного мира. Что увидел Окделл в будуаре королевы, я примерно представляю, хотя ни по положению, ни по возрасту мне это знать не положено. Но Арлетта Савиньяк не особенно интересовалась какие книги читает ее дочь, а дочь читала всё подряд, включая бульварные романчики сомнительного содержания. Хотя я всегда подозревала, что она специально закрывает на подобное глаза, мне порой казалось, что мать понятия не имеет как растить дочь, с сыновьями ей явно как-то сподручнее. Я смотрела на Рокэ мысленно задавая вопрос, правильно я всё поняла, он в ответ кивнул и улыбнулся, вернее ощерился закатной тварью. Во имя Леворукого! Герцогу Алва опять смешно! И ведь знает, что после увиденного, с этим северным недоумком можно что угодно делать, его такого можно в чем угодно убедить! — Сударыня, думаю вам лучше пойти к королеве, уверен, ей требуется помощь. — сволочь! Кэналлийская безнаказанная сволочь! Пришлось приседать, лепетать извинения и идти к этой кошке закатной! Граф Васспард на прощание вновь приложился к руке, но глаза опять заволокло льдом, тот парень, что улыбался мне, ушел в свои глубины. Катарина сидела на полу в расшнурованном платье с оголенной грудью. Картина та ещё, бедный Ричард Окделл. Интересно он вообще женщину обнаженной до этого дня видел или получил двойной шок? — Ваше Величество, вам лучше подняться, негоже сидеть на полу. — Я не звала вас, Беатриса! — да и я не рвалась к тебе, если уж на то пошло! Без курятника фрейлин, Катарина не скрывала ко мне свою откровенную враждебность. — Меня направил к вам герцог Алва. — недовольно хмыкнула, как не по-королевски — Вы исполняете любой каприз герцога? — Нет, для некоторых я слишком юна. — Вы остры на язык и совершенно лишены чувства страха. Оллария такого не прощает. — я вскинула брови, что это? Угроза? — Беатриса, вы правда слишком юны. Я хочу просто дать вам совет на будущее — держите свой ум взаперти, мужчины не любят умных женщин. — Чета Савиньяк опровергала эту теорию двадцать пять лет. — Арлетте Савиньяк не суждено было стать королевой или одной из самых влиятельных дам. — Мне, к счастью, тоже. — К счастью? — удивилась, значит сама она мечтала быть королевой. — Именно к счастью. Я нахожусь при дворе всего ничего, но желание сбежать появилось в первые пару часов. — Привыкайте, вам придется быть при дворе всю свою жизнь! — упаси Леворукий! Но сколько уверенности! — Почему вы так в этом уверены? — Потому что супруга Первого маршала Талига обречена прожить при дворе короля. — вот это да… И вроде же умная женщина и такую чушь несет! А Ли был уверен, что Катарина не поверит слухам. — Дай Создатель этой женщине терпения, но при чем тут я? — светлые глаза Катарины прямо уставились в мои. — Беатриса, не стоит считать меня дурой! Я знаю герцога Алва десять лет, и, поверьте, он никому никогда не потакал так как вам! Вы хотели патент — вы его получили, вы хотели церемонию — вы получили и её! — знала бы эта дрянь какую фееричную истерику я закатила, когда узнала, что меня отправляют ко двору, даже попыталась сбежать. — Кроме того, — королева и не думала умолкать — Лионель Савиньяк славиться тем, что отправляет в Закат сплетников, а про вас с герцогом чего только не болтают и все живы. Вывод напрашивается сам собой, уже давно решено, что как только вы войдете в возраст Рокэ Алва обменяется с вами обручальными браслетами. И тогда даже Создатель не убережет тех, кто шепчется про вас. — какая милая сумасшедшая чушь, но королева в ней уверена. Печально. Пришлось тонко улыбнуться и промолчать. Росио просил поддерживать слухи, вот и поддержим. — Позвольте помочь вам зашнуровать корсет, Ваше Величество? — Вы любите его, Беатриса? — да чтоб тебя! Нужно просчитать от одного до шестнадцати и обратно, чтобы не убить эту белобрысую дуру! — Конечно, любите… герцога нельзя не любить… — опустила головку, на щеке блеснула слеза. Леворукий и все его кошки, а она-то действительно любит Рокэ… и при этом вечно натравливает щенков против него? Бред какой-то… — Ваше Величес… — Оставьте меня, Беатриса! — я лишь присела в книксене и с радостью покинула будуар. Валентин Придд.

Карие глаза — самые загадочные и страстные глаза в мире В. В. Маяковский

Наступило время очередного визита вежливости. Я выбрал время удачно, благодаря Дженнифер Рокслей я точно знал, что королева будет занята, а значит я посижу в приемной, обескуражу своей вежливостью очередную даму королевы и благополучно откланяюсь. Цветы приняла камеристка и исчезла в одной из дверей, обещая передать дамам о моём визите. Я остался ждать. В этот раз ждать пришлось дольше, я про себя усмехнулся, видимо я им всем надоел. Странно, но как отворилась дверь я не услышал, меня окликнули. — Добрый день, граф! Её Величество в данный момент принимает господина Первого маршала. — голос молодой графини был чуть ниже, чем у всех знакомых мне девиц её возраста, но очень приятный, обволакивающий. Черные глаза, обрамленные не менее черными прямыми ресницами, смотрели в самую душу. Вблизи она ещё красивее. И старше, издали она казалась четырнадцатилетним ребенком. — Графиня! — я учтиво поклонился и приложился к поданной руке, тонкие пальцы, худенькое запястье, мягкая кожа, слегка пахнувшая розовым маслом. — Нас не представляли друг другу, с вашего позволения. Валентин, граф Васспард, к вашим услугам! — легкий кивок, полуулыбка, а в глазах метель Седых земель. Какое странное сочетание красоты и холода. — Беатриса Савиньяк. — полные губы вдруг растянулись в ослепительную улыбку, делая фарфоровую холодную маску живым и прекрасным лицом. Я проводил графиню к столику, подвинул кресло и с умилением наблюдал, как она сосредоточенно расправляла юбки. — Желаете шадди, цветочный чай или быть может вина? — Цветочный чай? — северяне любят всюду совать травы и цветы, то настои, то чаи, но южане? — Я предпочитаю морисский цветок морисскому ореху. Хороший шадди мало кто умеет готовить, а не хороший пить невозможно. — сказано это было таким тоном, словно она отвечала ментору урок по астрономии. — В этом есть логика. Тем более такая девушка как вы просто не имеет права пить плохой шадди. — я попробовал пробить эту броню комплиментом. — Вы мне льстите. — вежливо и безжизненно. Арно рассказывал о сестре, как о неугомонной фурии, напротив меня же сидело нечто смерзшееся и ледяное. — Нисколько. Признаюсь, я представлял вас несколько иной. — Представляли? — как она очаровательно распахивает глаза, удивилась, хоть какая-то эмоция. — Я учился в Лаик вместе с вашим братом Арно, он вас упоминал. — И почему я настоящая не совпала с вашим образом? — черный взгляд приковывал, заставляя считать каждый взмах прямых ресниц. Как странно, все дамы пытались заставить ресницы изгибаться, у графини Савиньяк же они казались веером из острых прямых пик. Она вся была сплошным противоречием дворцовым устоям. Черные волосы заплетены в косу на дриксенский манер, никакой тебе высокой прически, графиня была в темно-зеленом платье с серебряными лентами, вместо родовых цветов, украшениями, что положено носить фрейлинам, девушка и вовсе пренебрегла, хотя и без них она выглядела очаровательно, только взгляд холодный, прямой, твердый заставлял цепенеть… но даже при этом, её хотелось защищать. Парадоксальная девушка. — Вы оказались слишком хрупкой в действительности. — вскинутая черная бровь лучше любых слов выказывает её раздражение. Интересно что твориться в этой душе? Возможно, там клокочет гнев? Меня это развеселило. — Видите ли, графиня, Арно не раз упрекал меня, что я фехтую хуже его дражайшей сестры. И зная вашу фамильную внешность, мне представлялась высокая блондинка с карими глазами, что совсем не совпало с действительностью. — Я разочаровала вас? — взгляд в секунду меняется, становясь луковым и кокетливым. О, вы и так умеете, графиня? Скоро к вашим ногам начнут падать кавалеры всех возрастов. — Ни в коем случае! Разве что показали мне сколь скудное у меня воображение. — Отчего же? Глаза у меня всё же карие. — она стрельнула этими самыми глазами и улыбнулась, тепло и по-настоящему. — Сударыня, вы через чур великодушны… Закончить фразу я не успел, она отвернулась на звук открываемой двери, из которой появился Рокэ Алва, несколько небрежный и растрепанный, но всё также поражающий своим видом. Я метнул взгляд на графиню, но вместо уместного восхищения, увидел хмуро сдвинутые брови. Правда смотрела она за плечо маршала. Я не сразу заметил Ричарда, выглядел он явно чем-то пораженным и расстроенным одновременно. Еще раз оглядев герцога, а затем дверь в покои королевы, картина начала складываться. Интересно и как туда попал Окделл? Без ведома королевы, всего её выводка и в обход Первого маршала? В то, что Алва мог взять его с собой в будуар и речи быть не может, такой бред только эр Штанцлер способен выдумать. Алва для этого слишком порядочный человек. Беатриса поднялась, я вскочил следом, пока она опускалась в книксене и подавала руку, Первый маршал кинул оценивающий взгляд в мою сторону, я по-военному кивнул, Алва ответил тем же. Савиньяк в упор смотрела на Повелителя Скал, только вот этот самый повелитель не видел ничего вокруг себя. Да что с ним такое? Первый раз увидел женщину? А если?.. Мать говорила Мирабелла помешена на эсператизме, у такой хватит ума потребовать от сына целибата хотя бы до брака. А тут ещё возлюбленная Катари… Недовольный голос Алвы, заставил вернуться к действительности, неуклюже и совсем не по-герцогски Дик клюнул хрупкую ручку и тут же отстранился, но Беатриса уже смотрела только на кэналлийца, и тот кивнул и дико улыбнулся, графиня в ответ лишь недовольно поджала губы. Я слышал, что шепчут по углам о них обоих — юная Савиньяк в постели всесильного и непобедимого герцога. В слухи я не верил, но глядя на этих двоих сейчас, вдруг подумал, что может и зря. Они не сказали друг другу ни слова, но им этого явно не требовалось. Алва был в какой-то злой веселости, а вот девушка явно была чем-то взволнована. Чем-то? Даже стыдно стало за свою глупость! Одного взгляда на Ричарда хватит, чтобы понять, что из него сейчас можно слепить всё что угодно. И в будуар он попал не случайно! Господин кансильер избрал свое оружие, им станет Ричард Окделл, стоило ожидать. И ведь как легко — наплети про родовую честь, всё-таки Алва убил Эгмонта, пусть и в честном бою, покажи истерзанную несчастную пташку, которую насилует всё тот же Алва, приукрась парой слов о Великой Талигойе и готово! Во мне вспыхнула злость, знать бы что задумал этот старый трус. К злости примешивалось ещё какое-то ноющее, странное чувство. Жалость? Бессилие? Обида? Разобраться не получалось. Алва что-то сказал сестре Арно, она в последний раз вскинула на него глаза, и я понял, что она боится за Ворона. Так бояться за дорогих и любимых людей. Нет, порочной связи между этими двумя нет, но то что Алва важен для Беатрисы как может быть важен только любимый человек, очевидно также, как и то, что солнце встает на Востоке. Графиня обернулась и подала руку, я ещё раз приложился губами к бархатной мягкости миниатюрной руки, с огорчением понимая, что никак не смогу развеять её страхи, на меня же смотрели холодные черные глаза, в глубине которых уже ничего невозможно было рассмотреть. Беатриса Савиньяк.

Воспоминания и дурные предчувствия ужаснее любой действительности. Говард Филлипс Лавкрафт

Родовой особняк казался непривычно сиротливым, смотря в вечер темными окнами, только в одном едва виднелись отблески единственной свечи. Кабинет Лионеля. Обычно если он был дома в коридорах и залах зажигали свечи, но сейчас дом казался пустым. Я спешилась и постучалась в привратницкую, откуда как ошпаренный вылетел молодой теньент, глядя на меня ошалелыми глазами. — Вам назначено? — опасливо спросил бедняга. — Назначено? — Монсеньер просил не беспокоить. — теньент явно чувствовал себя паршиво, отказывать даме в визите неприлично, но видимо страх перед Ли был сильнее. — Просил не беспокоить или слать к закатным тварям? — парнишка вымученно улыбнулся, я присмотрелась к нему внимательнее. Чуть старше Арно, но выглядит совсем уж юнцом. — Я сама доложу о себе. — Но сударыня… — Не беспокойтесь, я готова пойти даже к закатным тварям, в конце концов иногда надо навещать родню. — с тяжелым вздохом, парень пошел открывать ворота. Во дворе стояла тишина, вблизи дом казался еще более неуютным. Я передала поводья выскочившему конюху, который тоже смотрел на меня как приговоренного к казни. Что же так разозлило Ли, что все обитатели дома так зашуганы? — Я провожу вас. — обреченно проговорил давешний теньент. — Не стоит. — Я должен доложить о вашем визите… — Сделаю сюрприз. Вы свободны. В полутемном коридоре причудливыми пятнами стелился свет уличных фонарей, по углам жались угрюмые тени, гобелены темнели черными провалами. Прислуга мне на пути не встретилась. В конце пути, еле заметной трепещущей оранжевой полоской на полу виднелась дверь в кабинет. Я постучала из уважения к брату, в конце концов вдруг он с дамой? — Кто?! — Графиня Беатриса Савиньяк! — раздраженно выпалила я, дверь почти сразу же распахнулась, перед глазами возник распахнутый мундир, наполовину расшнурованная рубаха, по которой куда-то под мундирное сукно уходила буро-лиловая дорожка от пролитого вина. — Что случилось? — голос был ровным и напряженным, а вот вид. Я ни разу не видела Ли пьяным, но сейчас могла прозакладывать свою Лису, что Лионель из чистого упрямства всё ещё держался на ногах. — Мне бы тоже хотелось знать. — Кто посмел тебя оскорбить?! — в черных глазах полыхало яростное пламя, почти граничащее с сумасшествием. — Лионель, — я взяла его за руку — Катарина отпустила меня на пару дней из дворца, я просто приехала домой. — шальной блеск в глазах мешался с подозрением, а потом меня просто прилепили к каменной груди. — Я велю подготовить твои комнаты. — пробубнил он мне в макушку и разом как-то обмяк. — Ли? — М? — Что с тобой? — Всё хорошо. — Я не Сильвестр, мне можно не врать. — Сильвестру я тоже не вру, не вижу в этом смысла. — мы так и стояли в дверях, я намертво была схвачена в объятья сильными руками брата. — Так и мне не ври… или я сейчас же пошлю за Росио… — Жить ты без него не можешь! — проворчал брат. — Я могу послать и за Эмилем, будет дольше и бессмысленнее. Всё что он сможет сделать это бросить в тебя сапогом, да и то ты увернешься. — Я могу бросить в ответ! — над макушкой обиженно хмыкнули. — Значит вызываем Эмиля? — я подняла голову, уперевшись подбородком ему в грудь, Ли улыбался. А я любовалась им. Лионель улыбался крайне редко и далеко не со всеми, но если улыбался становился невероятно хорош собой. Аристократические черты лица слегка сглаживались, холодная бездна глаз теплела, он весь становился сразу как будто ласковее и мягче. И я готова была отдать почти всё на свете, чтобы видеть его таким — легким, открытым, живым, молодым. — Вызывай. — Ли наконец отпустил меня — Правда он прибудет не раньше полудня. — Успеешь выспаться. — Лионель опять улыбнулся, покачал головой и дернул шнур. В полдень золотой мориск ворвался на внутренний двор фамильного особняка. Брат соскочил с коня со скоростью спешащего на пожар. — Эмѝ! — так его называть могла только я, Эмиль вообще не очень любил прозвища. — Беатриса? — вид у маршала был растерянный и встревоженный одновременно — Что с Ли? Я знаю, что физически он здоров, но что-то случилось иначе он не стал бы вытаскивать меня из лагеря. — Вообще-то это я тебя вытащила. — смутиться не получилось, даже разыграть смущение не вышло. И вот почему? Перед королем мои актерские таланты разворачивались во всей красе — и краснеть, и бледнеть могу, а перед родным братом ни в какую. — Ты? С тобой что-то случилось? Кто-то посмел тебя обидеть? — брат подлетел ко мне с присущей ему порывистостью и замер в шаге, будто боясь обжечься. А может и правда боится, Лионель вчера вскользь кинул будто Эмиль искренне верит, что я его ни во что не ставлю. Неужели я настолько отвратительная сестра? На лице старшего-младшего эмоции перетекали одна в другую — тревога — злость — гнев — тревога. — Эмиль! — я вдруг поняла, что ужасно соскучилась по нему, по ним с Ли, по всем, но Арно так просто не вызовешь из Торки. И повинуясь какому-то внутреннему порыву, прижалась к брату, обхватывая сильный торс руками. — Трис… — теплые и сильные руки прижали меня еще сильнее, а ведь я и правда никогда не обнимала Эмиля. А это так уютно! Также тепло и спокойно, как с Лионелем. — ты пугаешь меня! Во имя Создателя, скажи, что не случилось ничего ужасного! — Если не считать хандру Ли, не случилось ничего непоправимого, клянусь! — пробубнила я в сукно мундира. — Лионель умеет хандрить? — голос Эмиля был таким же низким, как у брата-близнеца, но чуть мягче. — Нашел кого слушать! — фыркнул за моей спиной Ли. — Обещай запустить в него сапог при случае. — шепотом попросила я Эмиля. — Обещаю. — брат отстранился с улыбкой глядя на меня. — И что вы там замышляете? — Ли уже подошел к нам вплотную — Государственный переворот! — бодро отрапортовала я старшему-старшему. — Коронуем Рокэ, тебя кансильером назначим. Эмиль у нас комендантом Олларии станет. Арно через пару лет капитаном охраны их Величеств. — Арно охраняющий Рокэ? — Эмиль уже во всю веселился. — То есть я в роли кансильера тебя устраиваю? — возмутился Ли. — Вполне! — и тут же увернулся от тычка в бок — А ты, Трис, кем будешь? Надеюсь, не королевой? — Упаси Леворукий! Я благополучно вернусь в Сэ, подальше от этого вертепа под названием двор! — Эмиль усмехнулся, но как-то нервно. — Сама в Сэ, а на наши плечи весь Талиг повесить решила? — глаза Ли не улыбались, несмотря на широченную улыбку. — Он и так на ваших плечах. — тяжелый вздох вырвался сам собой, настроение испортилось, и вот надо было ему? И кошке понятно, что какая-то дрянь подкрадывается к каждому из нас. Надорский поросенок этот один чего стоит! Я, как обычно это случалось со мной, вмиг разозлилась и окатив Ли ледяным взглядом обратилась к другому своему брату — Эмиль, самое время запускать! Шутливо отдав честь младший из близнецов каким-то едва заметным движением снял кавалерийский сапог со шпорой и запустил в старшего. Лионель успел увернуться и дико оскалившись швырнул обратно свой собственный, Эмиль не хуже Ли ушел от снаряда. Два маршала Савиньяка, в руках которых была сосредоточена немалая военная мощь Талига стояли каждый в одном сапоге и смотрела друг на друга разъярёнными петухами. Мальчишки! Такими их видели только родители и Росио, для всех остальных близнецы Савиньяк были дуэлянты, полководцы, неоспоримая сила, с которой надо считаться. Стук в ворота отвлек всех троих, теньент ещё не успел выскочить из привратницкой, а мы уже узнали голос Хуана. — Мне срочно нужен Лионель Савиньяк! Соберано в опасности!