Единственная из рода...

Оллария, Особняк Алва.

Leaving empty souls when he avenged Evil spirits flow he drank the blood like lemonade Morcheeba «Blood like lemonade»

В кабинете Соберано висела тягостная тишина, разбавляемая только треском поленьев в камине. День был солнечным и жарким, но Рокэ явно била дрожь, поэтому все собравшиеся молча переносили удушающую духоту. Лионель едва заметно оттянул ворот мундира и вновь застыл изваянием у стены, ровно под одной из кабаньих голов, Эмиль стоял напротив, скрестив руки на груди и исподлобья глядя на друга. Рокэ Алва же развалился на шкуре у камина, скрестив ноги словно шад и всем своим видом показывал свою полную незаинтересованность в происходящем, разглядывая вино в свете отблесков камина. И только Беатриса Савиньяк не на секунду не могла остановиться в сотый раз проходя кабинет от окна к двери и обратно, от стремительности движений черная коса слегка подскакивала и тяжело опускалась на спину. — Ещё раз, Росио! — Трис остановилась ровно напротив кэналлийца. — Беатриче, ты становишься утомительной. — Рокэ и не думал оборачиваться к девушке. — Рокэ Алва! — холодно проговорила Беатриса — Извольте объясниться, как, Леворукий побери, вы умудрились допустить собственное отравление?! — если не знать юную Савиньяк, могло показаться, что девушка совершенно спокойна в данную минуту, но слегка подрагивающие губы и чуть заострившиеся черты лица выказывали всю степень сдерживаемого напряжения. — Ричард предложил мне вино, я выпил. — Первый маршал Талига небрежно пожал плечами всё еще игнорируя взгляд. — Ты ведь знал, что там яд. — тихий голос Лионеля заставил Беатрис вздрогнуть. — Знал. — Почему?! — Трис стремительно опустилась коленями на шкуру рядом с Рокэ, хватая того за свободную руку — Росио, почему?! — широко распахнутые черные глаза встретились с лихорадочными синими звездами. Глаза Рокэ недобро и болезненно блестели, под ними залегли серые тени, лицо слегка осунулось и заострилось, а на лбу едва заметной россыпью блестели бисеринки пота. Он был болен, серьезно, возможно даже смертельно. — Мне нужно было понять как далеко он готов зайти. — Понял?! — Да. — И как? — горькая улыбка исказила полные губы девушки, прекрасное фарфоровое лицо будто пошло трещинной. — Он готов был пойти за мной. Поэтому я оставил его в живых. — Так эта тварь ещё и жива?! — Беатриса брезгливо отбросила руку Рокэ — Ты из ума выжил! — Женщины… — смеясь сказал Рокэ — Вы то молите о пощаде негодяев, то готовы казнить невиновных. — Ричарда Окделла трудно назвать невиновным. — вступился за сестру Лионель. — Он повинен лишь в своей доверчивости. — У него была присяга и клятва оруженосца! — Беатриса порой умела чеканить слова по истине генеральским тоном — Окделл — преступник, трус и предатель. — К предателям я его и отправил. — Ты отправил его к Эпинэ? — вдруг подал голос Эмиль. — Да. Робер давно устал от бессмысленной вражды, возможно, он сможет объяснить это юноше. — Ты поэтому оставил Эпинэ в живых? — Ты бы предпочел Адгемара? — Нет. И я рад, что Робер жив. — Эмиль с вызовом смотрел на Рокэ. — Я тоже. Я бы предпочел, чтобы все Эпинэ были живы, но судьба распорядилась иначе, и я повинен в смерти четверых. — Это что, исповедь?! — Трис так и не поднялась, Рокэ поставил бокал на пол и притянул девушку в объятия, укладывая подбородок на макушку. — Я не собираюсь умирать, Беатриче. А даже если соберусь исповедь последнее о чем я буду заботиться. — Ты ведь принял противоядие, правда? — в одном этом вопросе открылась вся уязвимость непоколебимой на вид девушки. Кэналлиец ухмыльнулся и начал чуть покачиваться, словно пытаясь убаюкать свою ношу, слегка поглаживая по спине. Отвечать на вопрос он и не думал. — Рокэ? — Лионель в отличии от сестры был более настойчив — Нет, не принял. — Батриса дернулась, но железная хватка соберано не позволила ей сделать ни малейшего движения, напротив, мужчина еще сильнее прижал юное тело к себе, заставляя девушку вжаться щекой в плечо. — И как это понимать? — Ли вступил раньше брата, который был готов обрушить на голову хозяина дома приличный ушат брани. — Мне неизвестен этот яд. — Беатриса всё-таки выкрутилась и ошарашено уставилась в глаза герцога. Узкая рука метнулась вверх, бережно стирая бриллиантовые капли с алебастровых щёк — Тише, Беатриче, тише! Мне неизвестен этот яд, но это не значит, что я совсем не принял никаких мер. Я буду жить! И я отомщу тем, кто затеял эту игру. — Кого ты вызвал на дуэль и когда она состоится? — Братьев Ариго, Штефана Гирке и Килеана-ур-Ломбаха, деремся в Нохе завтра утром. — Согласились? — в один голос спросили близнецы, одинаково изгибая бровь. — Да, причем на дуэль до смерти. — Они уверены, что яд тебя убьёт! — безжалостно припечатала Беатриса, вскакивая и стремительно направляясь к Лионелю. Ли, каким-то шестым чувством предугадав порыв сестры, положил руку на эфес своей шпаги, чуть заводя ту за спину. Трис нервно выдохнула — Эмиль, твои пистолеты при тебе? — Señora, ¿ha decidido matarme personalmente? (Сударыня, вы решили лично прикончить меня?) — ¡Que sea yo! ¡No dejaré que el Duque de Alva muera a manos de un cobarde! (Пусть это буду я! Я не позволю герцогу Алва умереть от рук труса!) — No crees en mí, Beatrice! — герцог покачал головой — ¡Te prometo que estaré vivo! (Ты совсем не веришь в меня, Беатриче. Обещаю, я останусь в живых!) — ¡Júrame! (Поклянись мне!) — ¡Juro por mi sangre! (Клянусь своей кровью!) — Не стоит давать подобных клятв. — задумчиво проговорил Лионель, удерживая сестру за руку и насильно усаживаю ту на стул — Кто будет твоим секундантом? — Ли редко терял нить разговора и всегда старался обстоятельно выяснить детали. — Виконт Валме. — Странный выбор. — протянул Эмиль. — Марсель никогда не слыл трусом, но всё-таки Валме больше жигало, чем дуэлянт. — О, он явно решил изменить жизнь, даже на войну попросился. — Воюющий Валме? Не могу представить, с другой стороны, характер у этого семейства всегда был стальной. — Вот и проверим. — Рокэ осушил бокал вина. — Нас ты завтра видеть не желаешь, я полагаю? — вежливая отрешенность Лионеля насторожила молодую Савиньяк. — Совершенно верно! — В таком случае, стоит отвести Беатрису ко двору. Лучше ей быть рядом с королевой, когда той сообщат о гибели её возлюбленных братьев. — Разумное решение. Двор может обвинить Беатриче в том, что она была в курсе предстоящей дуэли, но ничего не сделала. — Рокэ лишь мельком взглянул на девушку. — Что я должна сказать Катарине? — Правду. — Всю? — Про Окделла лучше умолчать. — подал голос Эмиль — Не стоит его объявлять персоной нон-грата, раз Рокэ его отпустил. — Клянусь, если я встречу Окделла, пусть даже в Закате, я убью его! — на плечо опустилась тяжелая рука Лионеля. — Довольно, Трис. Нам пора. Первым из кабинета вышел Лионель, за ним, чуть помедлив, вышел брат, Беатриса все также сидела, пока к ней не подошел Рокэ. Девушка приняла протянутую руку и порывисто обняла герцога. — Ты обещал мне! — Иди. Всё будет хорошо! — Алва оставил легкий поцелуй на черной макушке. Эмиль с тяжелым вздохом отвернулся, он ни капли не сомневался, что сестра влюблена в их друга. Случилось то, чего он боялся с самого появления Беатрисы Савиньяк. Обреченный взгляд встретил холодный взгляд брата. — Мы не уследили… мы не смогли… — Теперь это проблема Рокэ. — тихо проговорил Ли. — Что будет с Трис, когда… — Она справится. — Лионель! — Эмиль, мы уже не в силах что-либо сделать. — Сделать что? — оба разом обернулись на вышедшую сестру. — Помочь Рокэ. — спокойствие в голосе Лионеля смогло обмануть девушку. Она лишь вздохнула и прошла к дверям. Эмиль сокрушенно покачал головой. Беатриса Савиньяк.

For everything you do, I'd like to swallow you And everyday I'm gonna blame you Even if you justify every f*cking bullshit lie, It only makes me want to break you Godsmack «I f*cking hate you»

Дворец жил своей жизнью — бессмысленное перемещение дам и фрейлин королевы, чтение святого писания и рукоделие. Я и раньше это переносила с трудом, а сейчас всё просто валилось из рук. Катарина Ариго внимания на меня не обращала принципиально, а мне нужно было во что бы то ни стало поговорить с ней наедине. Выручила Дженнифер Рокслей, которой внезапно стало плохо, а скорее всего она торопилась к очередному юнцу, но мне это было только на руку. Я вызвалась заменить Дженнифер и помочь королеве сменить туалет. В будуаре остались только королева, я и Урсула Колиньяр. Последняя никогда не скрывала своей враждебности ко мне, а после поползших слухов откровенно заявила, что не желает находится со мной рядом. При этом находиться подле королевы, которая действительно являлась любовницей Рокэ она могла, да и Леворукий с ней. Стоило даме покинуть будуар, Катарина резко обернулась ко мне, в женщине напротив не было бледного гиацинта, в ней был леопард с родового герба. — Почему вы вернулись на три дня раньше? — Мне необходимо сообщить вам о предстоящей дуэли. — Дуэли? — королева удивилась — Лионель начал истреблять болтунов? — Нет. Первый маршал Талига начал истреблять Людей Чести. — Катарина побледнела. — Говорите. — Завтра утром в Нохе четвертная дуэль — ваши братья, бывший комендант Олларии и брат Вальтера Придда. — Мои братья согласились на дуэль с Вороном? — она уже успела взять себя в руки, только подрагивающие губы выдавали всю глубину её потрясения. — Да, на дуэль до смерти. — Катарина указала мне рукой на прическу, я подошла и стала выуживать гору шпилек из пепельных волос. Так говорить было удобнее и тише. — Что с герцогом? — умная дрянь, сразу поняла что к чему. — Есть основания полагать что ему нездоровиться. — Насколько серьезно? — Не настолько чтобы проиграть дуэль. — я не была в этом уверена. Росио выглядел отвратительно. Мелкая, едва заметная дрожь в пальцах, лихорадочный блеск глаз, он постоянно и неосознанно тянул шею, словно все его мышцы ломило, а должно быть так оно и было. Он мерз и его лихорадило одновременно. — Кто секундант со стороны Алва? — Виконт Валме и Леонард Манрик. — о последнем участнике я узнала уже во дворце из записки Ли, которую передал молоденький порученец. — Манрик? С каких пор Ворон стал дружен с фламинго? — Это всё, что я знаю. — Кто рассказал вам о дуэли? — Рокэ Алва. — Катарина судорожно выдохнула. — Эти дни вы провела в его особняке? — Нет. В особняк герцога я отправилась вместе с братьями. Нас оповестил Хуан. — Эмиль в столице? — глаза королевы вдруг вспыхнули надеждой. Бесполезно, дорогая. Эмиль не сунется отговаривать Рокэ. Дуэль для Эмѝ таинство более святое, чем скрепление брака. — Уже нет, он вернулся в лагерь сразу же, как мы покинули дом на улице Мимоз. — Как он? — голубые глаза заглядывали в мои в отражении зеркала. Не нужно было уточнять, о ком спрашивала паршивка. — Отравлен. — отрезала я. — Кем? — так бы и вцепилась в волосы этой дряни! Можно подумать не догадывается! — Мне не известно. — холодно, сухо, Лионель бы гордился. — Неужели ты не боишься за него? — Королева не заметила, что перешла на «ты». — А за кого больше боитесь вы? — я с вызовом посмотрела в ее глаза. — Не считайте меня ничтожеством… но за Рокэ Алву я боюсь сильнее… — она опустила головку и смахнула со щеки слезу — Для братьев я была лишь ступень к власти и трону. Пока не встал вопрос о моем замужестве с королем, они и внимания на меня не обращали. Тебе этого не понять. Я помню как Арлетта Савиньяк прибыла в Гаяре с тремя сыновьями и дочерью. Вам было около двух. Лионель и Эмиль поочередно носили тебя на руках, особенно Лионель. Он даже заставил всех уйти в дом… Это был очень жаркий, солнечный день и Лионель очень боялся, что тебе может напечь солнце. Графиня Савиньяк лишь загадочно улыбалась, а её старшие сыновья носились с сестрой как наседки. Даже маленький Арно периодически стоял у твоей колыбели как на часах, пытаясь предвосхитить любой каприз. Я росла иначе… — Катарина сбивалась то на придворное «вы», то на «ты». — Сожалею. — совершенно искренне. Я не представляю, как это иметь братьев и быть с ними чужими? — Завтра мне придется врать… — Толька завтра? — Сильвестр давно ищет повод для развода. Мятежная королева просто подарок. — Не думаю, что его Высокопреосвященство разыграет алисину карту. В конце концов это даже неприлично с вашей стороны идти по проторенной дорожке и травить Первого маршала Талига! — Катарина усмехнулась. — Знаешь, при других обстоятельствам мы могли бы подружиться. — Будь вы мужчиной — да. Я выросла среди братьев, подруг у меня никогда не было. — я наконец-то распустила длинные пряди и принялась за гребень. — Может мы сможем попробовать? — с робкой надеждой спросила королева. — Почему сейчас? — я встретила ее взгляд в холодной зеркальной глади — Потому что после завтрашней дуэли на меня объявят охоту… Я хотела быть королевой, Беатриса, можешь меня за это презирать. Но я хотела не власти, я хотела… быть королевой из сказок и романов… томной, нежной, в красивых платьях, с толпой рыцарей и верных дам… — Катари вздохнула, я затаившись расчесывала волосы — Но попала не в сказку, а кошмар, где вместо рыцарей трусы, вместо благородных дам гадюки, а я и шагу ступить не могу без кукловода! — бледный гиацинт всплеснул руками. — Я с трудом верю, что власть Штанцлера шире возможностей Алва. — Увы… — печально улыбнулась Катарина — Не будь у меня детей, я бы давно прекратила этот спектакль, даже если бы учинили развод. Я не хочу ломать жизнь своим детям. — Тогда рожать их нужно было и впрямь от Ворона. — я начала заплетать тяжелые косы. — Вы не верите сплетням? — Катарина тонко улыбнулась. — Я знаю о вашей связи с герцогом, но ваши дети не имеют никакого отношения к Рокэ Алва. — королева вскинула брови — Я гостила в замке Алвасете, там достаточно портретов. Бывало, что среди Алва появлялись бледные и синеглазые, как Рокэ, но ни одного блондина не случилось до сих пор. И пусть бы блондином родился один ребёнок, но все трое? Это невозможно, если верить трудам Диомида шестого Агарисского. Кроме того, у Карла уже сейчас заметна фамильная челюсть Олларов, если нянечки будут его поменьше кормить он, возможно, будет похож на Франциска. — Удивительно, что это понятно шестнадцатилетней фрейлине и не понятно половине двора. — Понятно. Но грязное белье всегда интереснее. Тем более вы и правда делите ложе с Первым маршалом Талига. И король ничего не имеет против. — Не совсем так. — Катарина смутилась. — Значит его кандидатура предпочтительнее кандидатуры, которую предложил кансильер. — Беатриса, но как… откуда вы… — Мой отец был маршалом, мои старшие братья маршалы, Арно, если уймет свой нрав, лет через десять-пятнадцать выслужиться до того же чина. Я с самого детства училась видеть диспозицию противника. — Во имя Создателя, Арлетта даже из дочери умудрилась вырастить военного! — Сдается, скоро этот навык пригодиться. — Ты права… Знаешь, раньше считали, что смена Круга приносит гибель… Круг назад пришел конец… — Великой Талигойе и власти единственных и неповторимых Раканов. — недовольно закончила я — Ваше Величество, четыреста лет бессмысленной вражды, ради чего? Наши дома вассалы дома Молний, но среди мятежников в Ренквахе не было ни Ариго, ни Савиньяков. Эмиль был по другую сторону, полковником от кавалерии… своими глазами видел как пуля скосила Робера Эпинэ, друга, боевого товарища… он так и не знает его это была пуля или нет. Так ради чего? — Я не знаю, Беатриса… Мужчинам нужно воевать, они без этого не могут. — Мужчины моей семьи воюют все четыреста лет на благо Талига. На благо, а не во вред! — Меньше всего я хочу войны или бунта. — Поэтому подстрекаете каждого молоденького оруженосца! — Не все готовы подстрекаться. — деловито заметила королева. — Интересно даже узнать, кто не пал к вашим ногам. — Я отошла, позволяя ей подняться, пришло время сменить платье. — Молодой Придд. Если честно он меня даже пугает своей учтивостью и холодностью. Раньше я думала, что только Рокэ Алва и Лионель Савиньяк способны вывести меня из себя своей учтивой любезностью, при этом выказав презрение. Но оказалось Валентин вполне может встать с ними на одну ступень, даже в столь юном возрасте. — я хмыкнула. — Вы знакомы с графом? — Да, я развлекала его беседой, когда ваше с герцогом уединение нарушил Окделл. — Бедный Ричард. — вздохнула королева, я с трудом не закатила глаза. — Нет, он правда несчастный мальчик, на плечи которого возложили обязанность отомстить за отца, да кому! — Считайте он попробовал. — процедила я сквозь зубы, остервенело затягивая корсет. — Ричард? Рокэ отравил Ричард?! — Вы этого не должны были знать. — Тогда почему сказали?.. — В надежде, что вы наконец-то поймете, что за вашими играми стоят жизни дорогих вам, и не только вам, людей! Проклятое утро наступило. Катарина больше обычного времени отвела на утренний туалет. Держалась она первоклассно, даже восхищение берет. Хрупкая страдалица на поверку оказалась со стальным стержнем. В мои обязанности сегодня входило составление букетов, поэтому разговора с королевой не состоялось, не то чтобы я особенно рвалась к общению, но всё-таки вчера в нас нашлось что-то общее — страх за Росио. Мерзавка много играла на публику, но Рокэ любила по-настоящему. — Беатриса, прошу вас сегодня нас сопровождать на молитве. — Как прикажете, Ваше Величество. — книксен, опущенные глазки, всё как положено. Молиться Катарина предпочла не в аббатстве, а в дворцовой церкви святой Октавии, лик которой венчал иконостас. Я знала, что после воцарения Франциска и выделения олларианства все иконы святой Октавии писались с портрета Октавии Алва-Оллар, правда ни одна из икон так и не смогла передать бездонные голубые глаза. В Алвасете есть небольшой портрет Октавии и Рамиро, говорят принадлежавший кисти самого Коро, и на нем будущая королева не имеет ничего общего с унылым ликом с икон. — Беатриса, на сколько я знаю в Савиньяке домовая церковь тоже носит имя святой? — Да. Ранее это была церковь святого Эридани, но после ее перестроили и освятили в честь святой Беатрисы. Церковь перестраивали еще пару раз, последний в год, когда Савиньяки породнились с Алва и было решено освятить её в честь Октавии. — Мне всегда было жаль эту женщину. — Какую из? — Алва-Оллар. — Мне тоже. К нашему счастью, она успела подарить Рамиро сына. Было бы печально, если бы род Алва прервался тогда. — Он может прерваться сейчас. — тихим голосом уронила Катарина. — Вам лучше встать за теми колоннами. — прошептала королева. Я пристально всмотрелась в её глаза, она лишь едва заметно кивнула. За колоннами, так за колоннами. Свет от лампад сюда не попадал и в кромешной тьме разглядеть черноволосую девушку в черном платье крайне проблематично. Я наблюдала, как Катарина опустилась на бархатную подушечку, склонила голову и стала перебирать четки, не переставая шевеля губами. Верила ли она в Создателя или делала вид, я не знала. Но отчего-то казалось, что верила. Странная женщина. С таким характером и стойкостью подчиняться прихоти старого труса? Катарину с трудом можно назвать пугливой, а вот болезненной да. Я не раз отмечала, как королева неосознанно оттягивает воротник платья или прикасается ладонью под левой грудью, иногда у неё сбивалось дыхание и судя по позе в такой момент, болело в груди. Больное сердце? Катарина слишком молода, чтобы появились столь явные признаки, с другой стороны, трое родов не проходят бесследно. Все-таки спасибо Росио за то, что он заставил меня изучить трактаты по медицине, полезно бывает. Слева с тихим скрипом открылась маленькая неприметная дверь, в которую шмыгнул грузный олларианец. Служка? Во дворце? Странный служитель церкви подошел к Катарине, чуть нагнулся, королева вздрогнула, но не подняла глаз. Дочитав молитву, она поднялась и направилась в противоположное от меня крыло, сопровождаемая клириком. Клириком? Кошки с две это клирик! Походка грузная, немного шаркающая, слегка переваливающаяся. Кансилльер! Двое уже скрылись за колоннами напротив, когда я выскочила и помчалась туда же. Свернув в западный неф, я обнаружила только одну Катарину. -Вы отпустили его! — выпалила я. — Да. — Почему? — Рокэ не убил его, хотя мог. А теперь он еще будет должен мне. — Катарина улыбнулась, а я ужаснулась. — Во имя Леворукого, какая дурость! — слова вырвались сами собой, а от отчаяния я закрыла лицо руками, издав что-то среднее между стоном и всхлипом. — Вы забываетесь! — Ваше Величество! Такие как Штанцлер или Ричард Окделл берут всё, что предложат, но обязанными не чувствуют себя никогда! Эта крыса выберется где-нибудь и начнет опять подталкивать несчастных на предательства! — Я надеюсь он бежит в Дриксен. — Пора возвращаться. Вам ещё оплакивать братьев!