Единственная из рода...

Робер Эпинэ.

Отправились однажды паралитик, безногий и слепой спасать мир. Диана Ибрагимова, «Сеттера. Зенит затмения.»

Добрались. Дорвались точнее. То, что творит Альдо даже Леворукий постеснялся бы сделать. На счастье жителей Талига у них есть Ворон. Алва, конечно, сумасшедший. Что он сотворил у эшафота. Это было ужасно и прекрасно одновременно. Я так и не могу взять в толк — зачем? Зачем он явился, один без армии… Ради Фердинанда? Вряд ли. Он и сам сказал: «Я в своем уме и не преисполнился благодати. Скорее наоборот.» Тот факт, что Алва был зол как изначальная тварь, оспаривать бессмысленно. И все-таки он сдался. Бред какой-то. А дальше понеслось и вовсе немыслимый идиотизм. В Багерлее мне ход был заказан. Альдо оберегал от меня своего узника почище дракона, стерегущего сокровища. И это вызывало некоторое беспокойство. Некоторое… Да вокруг творилось Леворукий пойми что, и это не просто вызывало беспокойство, это попросту заставляло натягивать нервы на дыбу. Принц во всю взялся переклеивать и обустраивать дворец, а за стенами стояла голодная армия, наспех набранная из низкопробного сброда, унять которую не получалось возможным. Жители искренне ненавидели «истинного» короля и всю его шайку. И правильно делали! Я тоже нас ненавидел. Но когда Альдо отдал особняк Алвы Ричарду, во мне что-то всколыхнулось, вскипело и перевернулось. Это было низко и подло! Куда удивительнее, что Ричард этот дар принял. Как восторженный щенок Дик заглядывал в рот «истинного короля», а мне чем дальше, тем больше хотелось Ракана придушить! Из новоявленных подданых больше всего меня беспокоил герцог Придд — холодный, спокойный и умный, слишком умный. Взгляд серых глаз порой переливался аквамарином, а порой навевал мысли о скованной льдом северных реках. В серых траурных одеждах Валентин производил впечатление призрака, только каштановые пряди немного оживляли образ. Но беспокоило меня нечто другое — ни бесстрастный фасад, ни безупречность манер, за которой можно скрыть что угодно, а спокойное подчинение всем прихотям Альдо. Это настораживало до дрожи, так обманчиво лениво и ласково выглядит кошка, которая в любой момент может набросится. А вышло так, что набросились на него. Чем думал Дик? Что творится в его дурьей башке? Всё что он мог это только шипеть о «бесчестном спруте», который нанес удар левой рукой. А вот я взглянул на Придда по-другому. Он боец. Во что бы то ни стало, право рукой или левой — не важно. Да и все свалившиеся на него бедствия доказывают, что он тот ещё крепкий орешек. Сразу после дуэли Валентин встретил меня при полном параде, только шляпы не хватало, учтивость не пострадала, манеры тоже. Я был только рад убраться из особняка со спрутом на фронтоне.

Если во имя идеала человеку приходится делать подлости, то цена этому идеалу — дерьмо. Аркадий и Борис Стругацкие «Хищные вещи века»

Мое понимание мира, чести и совести осыпалось, стоило мне переступить порог камеры Алва. Во тьме и духоте герцог смотрелся полуживым, тени зияли провалами на щеках и глазницах, но стоило Рокэ открыть глаза, как синие искры нестерпимо жалили. Он не сказал ни слова против надзирателей или Альдо. Только небрежно отмахнулся, мол, все кэналлийцы привыкшие к жаре. Восемь дней в этом Закате с одним бокалом воды. Желание убить Морена перекрывало все остальные мысли. Жаль Левий вмешался, но хоть напоил этого недоумка его же выдумкой, два кубка соленой воды даром не пройдут, животом он помучается. На обратном пути из Багерлее меня нагнал всадник на сером мориске. — Герцог! — Придд чуть приподнял шляпу и по-военному кивнул — Боюсь, я вынужден просить вас о помощи. Спрут просит о помощи Иноходца? Неужели восход с закатом поменяются сторонами? — Чем могу быть полезен? — Вас наконец-то пустили в Багерлее. Могу я попросить вас вернуться туда ещё раз? — Я надеюсь вы не замыслили ничего скверного, герцог? — невесело пошутил. — Нет. Но у меня есть основания полагать, что в Багерлее незаконно удерживается одна весьма примечательная особа. — Спрут был серьезен и собран. — С чего вы взяли? — Его Величество снизошел до моей просьбы эксгумировать тела моих родителей и перезахоронить их в склепе в Васспарде. Тюремное кладбище находится в самой дальней части крепости, вокруг только стены и небольшой флигель, раньше там проживал смотритель, но потом поняли, что с кладбища обычно не сбегают и он пустовал многие годы. Но не сейчас. Кроме того, вокруг выставлен нешуточный караул. — Караул? — набычился Никола. Это и правда странно, зачем ставить караул внутри тюрьмы? И кого могут так охранять? Алва был совсем в другой части. Фердинанда? Штанцлера? — Люди герцога Окделла. — холодно бросил Придд. Никола выругался под нос, чуть громче бросив «проклятые северяне», на что Спрут даже не моргнул. Вот эта выдержка. — Валентин, кого по-вашему мнению содержат в этом флигеле? — Графиню Савиньяк. — припечатал Повелитель Волн. — Арлетту? — Беатрису. — поправил меня сухо Придд — Она была фрейлиной Её Величества. — Но Ричард… герцог Окделл сообщил, что люди Алвы ушли и юная графиня была с ними. — Герцог лично это видел? — Не думаю. — Я тоже так не думаю. Поверьте, графиня Савиньяк имеет очень запоминающуюся внешность и крайне хрупкую фигуру, словно бы маленькой девочки. Не думаю, что в столице найдется ещё столь тонкая брюнетка. Беатриса Савиньяк… сестра Эмиля и Лионеля. Я видел её однажды в Гайярэ, ей был год или два. Лионель не расставался с ней ни на секунду, то нося на руках, то защищая её покой. «Трис» была безусловным любимчиком семьи. Если с тех пор ничего не изменилось, то у Лионеля есть прекрасный повод размазать всех по столичной брусчатке. Старший Савиньяк никогда не прощал оскорбления своей семьи. Я завернул коня. — Едем, герцог! — Драко я пустил в галоп с места, рыжий только радостно всхрапнул, сопровождающие сразу остались на корпус позади, но мгновение и серый идет голова к голове с Драко. Лицо у привратника было недоуменным, но раз открыл однажды, открыл и второй раз, спешиваться я не стал, Валентин пустил рысью своего коня, все двинулись за ним. Уже давно позади остались кухни, жилые флигели и закрытые дворы, вокруг тянулся пустырь, а затем показались надгробья, слева почти у стены прилепился низенький флигелек без окон, но Спрут был прав, охраняли это неказистое строение аж пятеро. — Стоять! — рявкнул длинный детина с красным носом — Кто? Я оттер Валентина в сторону. — Представьтесь, теньент! И доложите, что вы здесь делаете? — С кем имею честь? — я вгляделся в наглеца, пьян он не был, но и я не был в маршальском мундире. — Первый маршал Талигойи, герцог Эпинэ. — процедил сквозь зубы Придд таким тоном, что мне невольно хотелось извиниться перед ним за свои титулы. Однако вояка тут же вытянулся и стал ещё длиннее. А вот рожа посерела от страха, даже нос выцвел. — Я жду ответа. — Прошу простить, но я могу докладывать только герцогу Окделлу, приказ Его Величества. — Высочества. — холодно проговорил уже Никола. — Коронации ещё не было. Длинный стал ещё бесцветней. Я спешился, Валентин тоже. Вдвоем мы направились в проход между низеньким каменным заборчиком. Трое вскочили и положили руки на эфес, сзади послышался звук взводимого курка. — Неподчинение Первому маршалу приравнивается к дезертирству из армии и карается смертью. — Никола умел быть убедительным. Трое сели обратно на какие-то тюфяки. Тот, что у двери просто посторонился. Я поднял засов и рванул дверь. Нас встретила темнота и сырость. Флигель едва отапливался и казался совершенно необитаемым. Я пытался проморгаться и скорее привыкнуть к темноте. Валентин был обстоятельнее — крикнув назад «факелы» он прошел внутрь и остановился рядом со мной. — Герцог Придд? — вдруг отозвалась темнота достаточно низким, но чарующим женским голосом. — Добрый вечер, графиня! — голос Валентина стал мягче. Леворукий, младшая Савиньяк для Придда дама сердца? На месте Ричарда я бы обходил Спрута десятой дорогой. Из тьмы выплыл белый силуэт. Какой-то совершенно крохотный. Тут же подоспел Дювье с двумя факелами, мельком глянул на узницу и смутившись вылетел за дверь. Я не сразу сообразил в чем дело, Валентин оказался умнее и здесь, резко рванув со своих плеч серый плащ и укутывая в него девушку напротив, при этом ни разу не подняв глаза от пола. Только когда она полностью скрылась под тканью плаща я понял в чем дело — на ней была лишь нижняя сорочка. — Вы должно быть герцог Эпинэ. — не вопрос, лишь констатация. Это не удивительно, все Эпинэ на одно лицо, впрочем как и Савиньяки. Кроме этой. И если черные глаза можно было притянуть к фамильной особенности, то вот всё остальное. — Так точно, сударыня. — я слегка поклонился, она переступила с каменных плит на подол серого плаща. Босая! — Почему вы босиком? — Обувь мне дают только на прогулку. Как и платье с плащом. — Дювье! — я готов был разнести Багерлее по кирпичику — Узнайте где вещи графини Савиньяк и срочно принесите их сюда. Никола, вам я поручаю найти Морена, не вздумайте его убить, это должен сделать я! — я переключил внимание на графиню, Валентин прав, вторую такую трудно найти, она ещё тоньше и миниатюрней Мэллит. — Как только вам вернут ваши вещи, я верну вас домой. — Особняк Савиньяков разграблен. — голос ее не дрогнул, а вот взгляд хлестанул не хуже плети. Так умел смотреть Лионель. — Особняк герцога Алвы, где я находилась после отбытия братьев на фронт, передан герцогу Окделлу. Мне сообщают «приятные» для меня новости. — до этого дня мне казалось, что Придд единственный в своем роде с такой миной и холодностью. А вот и нет. Беатриса Савиньяк, которая еще пару минут назад казалась беззащитным подростком, выглядела сейчас царственнее Катарины и Матильды вместе взятых и холоднее сотни спрутов. — В таком случае вы будете жить у меня. — в сердцах выпалил, пытаясь представить её в моем казарменном особняке. — У Первого маршала? — небрежно вздернутая бровь. — Какая прелесть! — она усмехнулась, презрительно кривя полные губы. Что-то неуловимо знакомое было в этих жестах. Я не понял ее насмешку, а вот Придд понял сразу, отведя взгляд. Переспросить я не успел, вернулся Дювье, почти скрытый за ворохом ткани. — Положите на кровать. — увидев замешательство на лице с усмешкой указала на тюфяк. — Вот сюда, господин Дювье. Благодарю. — Мы оставим вам факел. — проговорил Спрут, уже закрепляя в скобу оный. — Как вам будет угодно. Я привыкла к темноте за это время. — Мы ждем вас снаружи, сударыня. — я поклонился и пошел вслед за Валентином. В голове царила злость наравне с каким-то отупением. — Этого не может быть! — Но это есть. — видимо я сказал вслух. — И вряд ли Окделл сделал это по своему почину. Нам придется объяснятся. — серьезные серые глаза пристально смотрели в мои. Валентин высок, с меня ростом, никогда не обращал на это внимание. И какая дурь лезет сейчас в голову, причем тут Спрут с его ростом? — Объяснюсь, не волнуйтесь. — я зло отбросил факел. Альдо из ума выжил! Спустя минут пять дверь отворилась, легкой походкой во двор выплыла девушка в черном платье и черном же плаще, скрепленном под горлом камеей с золотым оленем. Она успела даже переплести косу. Фарфоровая кожа светилась в сумерках, делая ее похожей на сказочное видение. Правда даже сумерки не смогли скрыть провалы исхудавших щек, серые тени под глазами, сухость растрескавшихся губ и остроту скул. Она была измучена заточением не хуже Алвы, они были даже чем-то похожи. Два несчастных узника Багерлее. Беатриса протянула Валентину его плащ, но ни улыбнулась и не поблагодарила. — У вас найдется ещё одна лошадь? — Вы поедете со мной в седле. — сухо бросил я, разбирая повод. — Какая прелесть! — вновь бросила бывшая узница, вскинув брови — Рокэ Алва вам никем не приходится? — незадумываясь спросил. — Кто как считает. — она вновь криво усмехнулась — Кто-то считает меня его любовницей, кто-то будущей женой. Я лично считаю его своим братом, пусть и не кровным. Вам что больше нравиться, герцог? — она чуть склонила голову на бок. Так вот что за насмешка «у Первого маршала? Какая прелесть!», потому что с одни Первым маршалом её уже успели извалять в грязи. Будущая супруга Рокэ? Вряд ли. Скорее последнее. Арлетта любила Ворона, как сына, Эмиль и Лионель дружны с ним с детства. Неудивительно, что Беатриса считает его братом. И все-таки в ней больше повадок Алвы, чем Эмиля. Хотя… я понятия не имею какие сейчас близнецы. Может они все теперь такие. — Мне не нравится ни один из вариантов. — я нервно натянул перчатки — Валентин, будьте добры, подсадите графиню. — она покорно позволила Придду обнять себя за талию и приподнять, я перехватил ношу и усадил перед собой в седло. И вдруг понял — ей это привычно. Привычно, что её носят на руках. Моя маленькая надежда на то, что спустя столько лет опека братьев поубавилась рассыпалась в прах. Беатриса как была, так и осталась «принцессой» Савиньяк. Я завернул коня, рядом пристроился серый Придда, сзади по двое в ряд выстроились люди Никола. — Почему вы не ушли с Хуаном? — вопрос Валентина заискрился в ночном воздухе. — Вы же знаете, что королеву и её дам заперли. — меланхолично отозвалась девушка. — Если хоть десятая часть из того, что говорят о господине Суавесе правда, он бы нашел способ выдернуть вас из дворца, но он просто ушел. — Для кэналлийцев есть только один закон — слово Соберано. — И вы хотите, чтобы я поверил, что Рокэ Алва не озаботился вашей безопасностью? — Мне плевать во что вы верите, герцог! — хлесткая фраза, но сказана она была таким уставшим тоном, что вызывала не оскорбление чувств, а желание извиниться перед измученной девочкой. Придд видимо также понял и замолчал. А вот меня будто что-то подхлестывало изнутри. — Как вы оказались в Багерлее? — Придд резко обернулся, ожидая ответа. — Меня привезли в карете. — да она издевается! Я едва не скрежетнул зубами. Соседство меня ждёт просто преотличное. — Графиня, — Спрут почти ласково позвал её, девушка изумленно вскинула взгляд — кого вы пытались убить? — я удивился. Вот эта девочка? Вот этими тоненькими руками? — Альдо Ракана — с расстановкой проговорила черноволосое создание — К сожалению, я поторопилась на пару секунд, сказалось долгое отсутствие тренировок. А дальше уже было не важно, первый выпад в горло не удался, а смерть Окделла не имела смысла, хотя и была желанной. — то с каким спокойствием она говорила о неудачном покушении заставило меня содрогнуться. — Господин Первый маршал, вы всё ещё готовы приютить меня? — Как глава Дома я обязан предоставить кров своим вассалам. — Даже мятежным? — она насмехалась, провоцировала, но была при этом собрана до предела. Даже едва касаясь ее руки, я чувствовал, как она напряжена. — Мы с вами мало в чем различны. — сухо проговорил я. Мы покинули Багерлее, Придд придержал коня, снял шляпу и поклонился графине. — Я рад, что вы на свободе, сударыня. — кивнул мне, одним движением водрузил шляпу на место и сорвался в галоп. — У него хороший мориск, но объезжен он хуже Грато. — вдруг заметила Беатриса. — Грато? — Конь Лионеля. Грато и этот серый из одного помета. Также как ваш Драко и моя Лиса. — это было странным, в Торке мы часами могли с Эмилем говорить о лошадях. Удивительно, что девочка понимала в этом столь же много. — Разбираться в лошадях вас научил Эмиль? — она просто кивнула, даже не оборачиваясь. Я поймал себя на мысли, что должен объяснится с ней — Беатриса, вы должны знать, я не приказывал сжигать Сэ. — её взгляд был каким-то печально-ласковым. — Вы ведь вообще не хотели этого восстания? — шепотом спросила она. Я тоже лишь кивнул — Значит Рокэ опят был прав, он сказал, что вы давно устали от бессмысленной вражды, надеялся, что сможете образумить Окделла. Судя по всему — не вышло. — Ричард всего лишь мальчишка… — Он ровесник Придда, вы готовы назвать Спрута «мальчишкой»? — Нет. — тут она права. Валентин был главой Дома. Во всем. Даже его правая рука, граф Гирке, который и старше, и опытнее не перечил ему. К слову, все поступки герцога были продуманы и осмыслены, здесь не было места ни порывистости, ни глупости. — Вы знаете почему Росио отослал надорское недоразумение? — то, что юная графиня ненавидел Ричарда поняли даже тополя вдоль дороги. А вот столь странное обращение «Росио» немного царапнуло, оно было созвучно с таким когда-то привычным «Ро» из уст Арлетты. Молчание чуть затянулась, черные глаза впились в мои в ожидании ответа. — Дик рассказал. — я вспомнил этот разговор, это кошкино кольцо, эту подлость Штанцлера, и разозлился. Желваки заходили ходуном, девушка передо мной хмыкнула. — Неприятно, когда вашим именем творят гадости, не так ли… — тяжелый вздох, облачко пара. Она устала, хрупкая девочка, которая понимает куда больше того же Дикона. И она права, Повелитель Скал не может быть мальчишкой. Она права, что когда тебя используют в своих интересах это неприятно. Она во многом права эта странная, хрупкая, напряженная до предела девочка.

Если в лошади видишь чудовище, она будет чудовищем, если в чудовище увидеть лошадь, оно станет лошадью. «Отблески Этерны. Книга 3. Лик Победы» Вера Камша

Ворота с двумя иноходцами на фронтоне распахнулись, небольшая площадь перед особняком встретила парой факелов. Я спешился, помог графине и отдал поводья подошедшему конюху. — Монсеньор, слава Создателю вы вернулись. Этот черный ужас мало того, что всех лошадей переполошил, еще и две доски в деннике вынес. И ведь не подойдешь к этому демону. — Спасибо, Франсуа. Я сейчас приду. Пока буду проминать, уберите денник. — Вы бы поаккуратней, монсеньор. Мориск-убийца не шутка. — Мориск-убийца? — она развернулась так резко, что коса хлестанула воздух. — Алва просил просмотреть за Моро... — Создатель! — девушка черной молний кинулась к конюшням. — Беатриса! — я рванулся за ней, но проворности в ней было больше. В дальнем деннике бесился черный демон, периодически вставая на дыбы и наваливаясь передними копытами на несчастную дверцу загона. Вокруг нервно храпели и ржали лошади, которых предусмотрительно увели подальше от буйного соседа. Черные юбки мелькнули между конюхами и вырвались на простор, кто-то, крикнув «назад, дурища», попробовал ухватить графиню за плечо, но она уже почти вплотную подбежала к деннику. Я парализовано замер. — Моро! — донеслось до моих ушей, а конь вдруг замер, повел ушами и недоверчиво всхрапнул. Беатриса споро разобралась с дверцей загона, конюшня для нее не была неизведанной территорией и храбро шагнула вперед, подняла тонкие ручки, обхватила массивную голову и потянула на себя. Жеребец как-то жалобно заржал, а юная Савиньяк уже прижалась лбом к бархатной морде. Все находящиеся в конюшне не верили своим глазам. Хрупкая девушка в черном смогла приручить черного демона. — Moro. Buen caballo! Buen chico! Estoy aquí, estoy aquí! Está bien! Roque estará bien! — журчащая кэнналийская речь потекла, разрывая оцепенение собравшихся. — Дайте сахар. Беатриса требовательно выставила руку, даже не оборачиваясь. Я знал, что никто из собравшихся и близко не подойдет к открытому деннику. — Франсуа. — я протянул руку, конюх с бледным лицом вложил три куска сахара и благоговейно смотрел как я подошел к графине, что продолжала ворковать на кэналли. — Вы покорили моих людей. — шепнул я девушке. Она улыбнулась, открыто, светло. Осунувшееся лицо преобразилось. Она красива ледяной красотой, которая оживает весенним солнцем, стоит ей улыбнуться. — Моро знает меня с детства. — она оглаживала лошадиную морду с неподдельным трепетом, конь тянулся за ее руками, подставляясь под ласку. Это совсем другой уровень доверия. Меня этот красавец терпел, Беатрису — любил. — Вы ведь не объезжаете его, только проминаете? — Вряд ли он потерпит иного седока, кроме Рокэ. — я пожал плечами. Савиньяк же бодро обошла скакуна и уверенно взялась за седло. Я было потянулся к удилам, чтобы придержать, но стервец выгнул шею и пытался цапнуть. — Moro! Actúa como el caballo del Duque, no como el pésimo linaretz! — тон которым, окликнула коня графиня даже меня заставил на всякий случай вытянутся в струнку. Я ни кошки не понял из сказанного, зато Моро обиженно фыркнул и застыл как вкопанный. — Что вы ему сказали? — любопытство победило. — Что он конь герцога, а не паршивый линарец. — она уже закрепляла подпругу. Седлала Беатриса хорошо, явно умела это делать. И любила. Странная девочка. Придд ни секунды не сомневался, что она пыталась кого-то прикончить, сама она говорила, что выпад не удался из-за отсутствия тренировок. Неужели Арлетта вырастила маршала в юбке? Беатриса взяла под уздцы и уверенно повела Моро на выход. Конюшие высыпали на улицу, освобождая проход. На площади собрались солдаты внутреннего гарнизона и даже люди с кухонь. Новость, что непонятно откуда взявшаяся девица угомонила демона самого Ворона разнеслась как степной пожар. Сама графиня не обращала внимание на собравшихся. Я хотел помочь ей взобраться в седло, но не успел, она споро впорхнула и, к еще большему удивлению собравшихся, перекинула ногу, расправила насколько возможно юбки, наклонилась вперед, почти ложась на шею коня, и с резким "Vamos!" сорвалась в кентер. Зрелище было завораживающим — черной стрелой Моро пронесся по площади и, ведомый черной всадницей, скрылся за особняком. — Монсеньор, два демона в одном особняке — это как-то слишком. — нервно пошутил Дювье. — Переживем. Мы все задолжали этой девочке. Марион, — дородная кухарка тут же повернулась — подготовь для графини Савиньяк бывшие комнаты герцогини Магдолы. — та поклонилась и отправилась в дом, прихватив двух нерасторопных девиц. — Монсеньор… — какой-то вояка вылез вперед. — Она же дочь… Савиньяки для Эпинэ ни кошки не сделали… — Поэтому я должен был оставить девочку в Багерлее? — злость полыхнула, заставляя враз подобраться. Но появившийся откуда-то Никола оттер зарвавшегося вояку и вернулся, по обыкновению козырнув. — К вам курьер из дворца. Ракан хочет вас видеть. — я в сердцах сплюнул. — За девочку не беспокойтесь, ни одна тварь не тронет. Пусть она четырежды Савиньяк, воевать с женщинами последнее дело. Жечь Сэ тоже было глупостью, но что сделано, то сделано. — Благодарю, Никола. — Дювье подвел вновь оседланного Драко. Я вскочил в седло, когда из-за дальней кромки деревьев вылетела графиня. Она осадила Моро, я отметил, что сделала она это уверенно, но мягко. — Я отправляюсь во дворец объяснятся почему вы в моем особняке, а кардинал вместо дворца направился к Алве, а затем в Ноху. — Могу лишь пожелать вам удачи, герцог. — она спешилась, легко и грациозно. — Зовите меня Робер. — я улыбнулся ей, в ответ получив лишь сухой кивок. Взяв под уздцы разгоряченного мориска, девушка направилась к конюшням. Я дал Драко шенкеля и отправился во дворец, надеясь, что у меня хватит выдержки не разругаться с Альдо. Валентин Придд.

Иногда надо рисковать. Особенно в тех случаях, когда уверен, что хуже уже не будет… «Лабиринты Ехо» Макс Фрай

На задворках Багерлее, где кроме надгробных плит, двух факелов и тощих котов не было ни души, вдруг встретилось пятеро военных. Форма не цивильников, больше похожи на обычных вояк, которые были с Люра и которых Окделл подобрал с превеликим удовольствием. Что они забыли в этой глуши? Я придержал коня, дожидаясь Гирке. — Граф, вам знаком кто-нибудь? — Второй справа, с зеленым пером на шляпе. Чарльз Стоун. Офицер бывшей Северной армии, до этого служил в Тронко, но Дьегаррон выгнал его за карточные долги. Хотел попасть в Южную, но Эмиль Савиньяк наотрез отказался его брать, пока он не разрешит свои проблемы с финансами. Как оно там получилось не знаю, но долги он погасил, говорят не без помощи Манриков, и направился в армию к Люра. А дальше вы знаете. — Интересно, что эти господа здесь забыли? — Судя по всему охраняют этот пустующий флигель. — Пустующий ли? — Гирке хмыкнул. Я спешился и прошел к дальней стене к сравнительно свежим могилам. Прошение об эксгумации я уже подал, осталось дождаться высочайшего росчерка и можно приниматься за дело. Герцоги Придд испокон веков находят упокоение в Васспарде, но никак не на тюремном кладбище. Зачем я сюда из раза в раз прихожу — ответить я не мог даже себе. Расправа над семьёй безусловно отдавалась глухой болью, но переносилась несравненно легче, чем потеря Юстиниана. — Валентин. — тихо окликнул меня сзади Август. Дверь «пустующего» флигеля отворилась, из темноты прохода вышла миниатюрная фигурка в черном. — Девочка? В Багерлее? Создатель, куда катится мир? Да ей не больше четырнадцати! — Ей шестнадцать. — уверенно выпалил я, вспоминая черный взгляд, веер острых ресниц, улыбку на пухлых губах, легкий запах розового масла и черную прядь, зацепившуюся за ресницы. — Ты знаешь кто она? — Боюсь, что так. Советы, пышные приемы, идиотские обезьяньи кривляния, попытки оживить давно сдохнувшее раздражали, а ещё отнимали время и мешали думать. Беатриса Савиньяк в Багерлее. Кому это на руку? Окделлу безусловно. Ракану? Вполне, не думаю, что Алва сговорчив, а Беатриса неоспоримый рычаг давления на герцога. Чтобы их не связывало — любовь, похоть, давняя клятва, Ворон не оставит её в беде. Но пока Ворону подрезали крылья, Вепря всё устраивает, а что Иноходец? Робер был зол как сто диких кошек. Зол на всех и весь мир впридачу. И он отчаянно рвался в Багерлее, но его не пускали. Знает он про графиню? Вряд ли. Эпинэ несколько раз вскользь говорил об Арлетте, так говорят о дорогих людях, которых подвели. Значит, попробовать сговориться с Иноходцем? Волны и Молнии? Захочет ли? Да и не доверяет мне Робер, хоть и уважает, этого не отнять. Но всё решил случай, простой до невозможности. Возвращаясь в особняк, мне пришлось выбрать кружной путь, из-за сцепившихся телег и я увидел выезжающего из ворот тюрьмы Иноходца. Думать было некогда — пора было идти ва-банк. — Герцог! — я нагнал Эпинэ, кивнул в приветствии и проговорил, отрезая себе путь к отступлению — Боюсь, я вынужден просить вас о помощи. — Карие глаза Робера удивленно расширились, он чему-то невесело усмехнулся, но все же спросил. — Чем могу быть полезен? — Вас наконец-то пустили в Багерлее. Могу я попросить вас вернуться туда ещё раз? — Я надеюсь вы не замыслили ничего скверного, герцог? — Эпинэ был нехорошо возбужден и одновременно подавлен. Будто увиденное в застенках заставило его воевать с самим собой. — Нет. Но у меня есть основания полагать, что в Багерлее незаконно удерживается одна весьма примечательная особа. — от этой фразы зависело всё. Если Эпинэ пропустит её мимо ушей, вытаскивать графиню придется другим способом. Возможно с боем, этот вариант с Августом мы тоже продумывали, дальняя стена за флигелем была ниже всех остальных, если подвести туда телегу с бочками, то можно будет поднять графину на стену, а оттуда уже спуститься на веревках, у нее должно получиться. Если Арно не врал, и она действительно тренировалась изо дня в день, ей должно хватить сил. — С чего вы взяли? — Первый маршал Талигойи напрягся, он полностью обратил свое внимание на меня. Первая победа. — Его Величество снизошел до моей просьбы эксгумировать тела моих родителей и перезахоронить их в склепе в Васспарде. Тюремное кладбище находится в самой дальней части крепости, вокруг только стены и небольшой флигель, раньше там проживал смотритель, но потом поняли, что с кладбища обычно не сбегают и он пустовал многие годы. Но не сейчас. Кроме того, вокруг выставлен нешуточный караул. — Караул? — «маленький капитан», как прозвали в столице южанина, нехорошо набычился, он не любил, когда что-то ускользало от его внимания, а тут целый неведомый караул. — Люди герцога Окделла. — я старался, правда старался произнести это отстраненно, но ненависть с каждым днём всё больше и больше вскипающая внутри победила. Южанин выругался и проклял «северян», мне было на это плевать — Валентин, кого по-вашему мнению содержат в этом флигеле? — Эпинэ был собран, только взгляд был как у приговоренного к казни. — Графиню Савиньяк. — Арлетту? — в карих глазах пронеслась буря эмоций. — Беатрису. — поправил я — Она была фрейлиной Её Величества. — Но Ричард… герцог Окделл сообщил, что люди Алвы ушли и юная графиня была с ними. — он не хотел верить, я видел это. Не хотел увериться в очередной подлости, в очередной грязи. — Герцог лично это видел? — я брезгливо приподнял бровь. — Не думаю. — Повелитель Молний выдохнул это как приговор. — Я тоже так не думаю. Поверьте, графиня Савиньяк имеет очень запоминающуюся внешность и крайне хрупкую фигуру, словно бы маленькой девочки. Не думаю, что в столице найдется ещё столь тонкая брюнетка. — Эпинэ приложил ладони к глазам, провел по бровям, схватился за повод и развернув коня, кинул лишь «Едем, герцог!» и сорвался в галоп, Соберано нагнал его рыжего в два прыжка. С привратником вопросов не возникло. Окделловские прихвостни чуть потрепыхались, но Никола и десяток его людей с пистолетами наголо смогли уговорить северян. Эпинэ с остервенением снял засов, рванул дверь и шагнул в темноту. Во флигеле не было никакого источника света и ни кошки не видно. — Факелы. — попросил я кого-то из людей Эпинэ, те засуетились, я вошел следом. Видимо узнала голос, потому что темнота чарующе спросила: — Герцог Придд? — это была она, побери кошки этот мир! — Добрый вечер, графиня! — Робер странно на меня покосился, а из темноты начал постепенно выплывать хрупкий силуэт. Слишком хрупкий. Кто-то наконец-то принес факелы. Я увидел этот черно-снежный взгляд, скулы стали острее, губы высохли и растрескались, подбородок заострился, шея казалась тоньше, по коже бежали мурашки, одна бретелька едва держалась на выступающей косточке плеча… она раздета! Опустив взгляд в пол, я рванул завязки, не поднимая взгляда накрыл ее плечи и запахнул плащ. Я услышал её тихий облегченный вздох и отошел, по-прежнему стыдясь поднять взгляд. — Вы должно быть герцог Эпинэ. — графиня смотрела на Робера и взгляд ее был совершенно пуст. Сколько она уже здесь, что с ней здесь делали? Она поежилась, сильнее укутываясь и переступая с каменных плит на подбитый мехом подол. — Так точно, сударыня. Почему вы босиком? — Обувь мне дают только на прогулку. Как и платье с плащом. — Дювье! — Эпинэ держался из последних сил, желваки ходили ходуном, а свободная от факела рука то и дело сжималась в кулак. — Узнайте где вещи графини Савиньяк и срочно принесите их сюда. Никола, вам я поручаю найти Морена, не вздумайте его убить, это должен сделать я! — моя ставка оправдалась, герцог Эпинэ всё ещё остается человеком чести, не напыщенной дрянью орущей о чести на каждом углу, а действительно дворянином. — Как только вам вернут ваши вещи, я верну вас домой. — Особняк Савиньяков разграблен. — голос ее не дрогнул, а вот взгляд. Повелитель Молний даже немного отшатнулся. — Особняк герцога Алвы, где я находилась после отбытия братьев на фронт, передан герцогу Окделлу. Мне сообщают «приятные» для меня новости. — В таком случае вы будете жить у меня. — он нашел единственно верное решение, но что-то темное внутри меня неожиданно заворочилось, подняло голову и зашмпело. — У Первого маршала? — небрежно вздернула бровь девушка — Какая прелесть! — её усмешка была пусть и презрительной, но вымученной. И ирония была на грани. Что эти скоты сделали с ней? Принесли одежду, за спиной во дворе кто-то с кем-то перекрикивался, а у меня в голове всё звенело от едва сдерживаемого бешенства. — Мы оставим вам факел. — лучше всего было выйти на воздух, пока самообладание меня не подвело. — Как вам будет угодно. Я привыкла к темноте за это время. Я почти вылетел наружу. Хотелось схватиться за шпагу и без разницы, что я посредственный фехтовальщик. Просто хотелось заставить кого-то ответить за все творившиеся безумия. — Этого не может быть! — растерянно пробормотал герцог. — Но это есть. И вряд ли Окделл сделал это по своему почину. Нам придется объяснятся. — я смотрел в карие глаза Повелителя Молний. Он был растерян и зол. — Объяснюсь, не волнуйтесь — отшвырнув факел рявкнул Робер. Она вышла минут через пять, также в черном, как и в первый раз, что я увидел ее здесь. Молча протянула мне плащ, но заглянула в глаза. Я понял её и так. Сам был беспомощным в этих стенах, теперь я понял, почему она не смотрела на меня тогда, не хотела унизить своим неуместным сочувствием. — У вас найдется ещё одна лошадь? — Вы поедете со мной в седле. — Какая прелесть! — юная Савиньяк прибывала в злой веселости, которая может привести либо к истерике, либо к пугающей отстраненности. — Рокэ Алва вам никем не приходится? — вдруг спросил Эпинэ и я понял, что они неплохо знакомы с Вороном. — Кто как считает. Кто-то считает меня его любовницей, кто-то будущей женой. Я лично считаю его своим братом, пусть и не кровным. Вам что больше нравиться, герцог? — она чуть склонила голову на бок. Как просто она говорила о слухах и домыслах. Этой девушке не может быть всего лишь шестнадцать лет. Они сломали её, эти пришедшие «великие» и «истинные», они надругались над красотой и нежностью. При всей своей внешней колючести внутри жила девочка, сейчас в этом уверенности нет. — Мне не нравится ни один из вариантов. Валентин, будьте добры, подсадите графиню. — Я вздрогнул, но покорно подошел и приобнял ее за талию. Она и раньше была на диво тоненькой, но сейчас это уже стало почти опасным для ее здоровья. Она была легкой и вместо того, чтобы передать ее Роберу, мне хотелось впечатать ее себе в грудь, но Эпинэ уже перехватил графиню и усадил в седло. Наваждение пропало. В обратный путь мы пустились шагом, а не рысью. Мне отчаянно хотелось прояснить кое-что. — Почему вы не ушли с Хуаном? — Вы же знаете, что королеву и её дам заперли. — меланхолично отозвалась девушка. — Если хоть десятая часть из того, что говорят о господине Суавесе правда, он бы нашел способ выдернуть вас из дворца, но он просто ушел. — Для кэналлийцев есть только один закон — слово Соберано. — И вы хотите, чтобы я поверил, что Рокэ Алва не озаботился вашей безопасностью? — Мне плевать во что вы верите, герцог! — бесцветным голосом отозвалась девушка, обнажая свою усталость, свою уязвимость, свою беспомощность. Это слишком. Она тоже закрыта внутри себя, как и я. Такая откровенность — это слишком. Я устыдился своего любопытства. — Как вы оказались в Багерлее? — Эпинэ был более настойчив. — Меня привезли в карете. — нужно было видеть лицо Робера. Ему еще придется привыкнуть к ней. Однако у меня родилась догадка. — Графиня, кого вы пытались убить? — в моем воображении, она загоняла надорскую свинью в угол. — Альдо Ракана — с расстановкой проговорила графиня, и не будь я воспитан Приддом, присвистнул бы — К сожалению, я поторопилась на пару секунд, сказалось долгое отсутствие тренировок. А дальше уже было не важно, первый выпад в горло не удался, а смерть Окделла не имела смысла, хотя и была желанной. Господин Первый маршал, вы всё ещё готовы приютить меня? — Как глава Дома я обязан предоставить кров своим вассалам. — Даже мятежным? — Мы с вами мало в чем различны. — сухо ответил Эпинэ. Он прав. Кто больший мятежник — Эпинэ или девица Савиньяк? Один бунтовал против, вторая — за. Стены Багерлее остались позади, сопровождать их дальше было бы странно. Я осадил Соберано. — Я рад, что вы на свободе, сударыня. — я поклонился, сняв шляпу. Она едва улыбнулась. Едва, но я понял, что мне пора убираться. Меня пугало, что она смогла так глубоко влезть в меня. Дав шенкеля, отправил Соберано в галоп. Быстрее, дальше, прочь от черных холодных глаз, внутри которых иногда пробиваются нестерпимо горячие искры.