Эксперимент

      Первым, что Ханджи осознала после того, как мир перестал вращаться, было сердцебиение Леви у её уха. Тук-тук, тук-тук, тук-тук…       Она глубоко вдохнула. Падение прекратилось. И Леви всё ещё прижимал её к своему телу, как… пфф. Странное трепетание в сердце приумолкло, когда Ханджи поняла, насколько неуместно — нет, глупо! — это было бы в случае реальной опасности. Титану просто досталась бы добавка — два вкусных человечишки вместо одного.       Идиотка.       Следующей мыслью, которая клюнула идиотку в голову, было:       «А мы-таки избавились от шляп», — что сопровождалось острейшей потребностью хихикнуть.       Затем до Ханджи дошло, что приземлились они на что-то чрезвычайно зловонное. Когда она разлепила глаза, оказалось, что под ней и Леви громоздилась свалка с отходами. Превосходно. Приятели взвыли бы от смеха, расскажи она им.       Леви застонал, прерывая странный ход её мыслей. — Ты ранен? — спросила Ханджи и тут же вскинулась, чтобы проверить самой. Глаза у Леви были закрыты, а на щеке красовался синяк в том месте, куда она ударила его ранее. Крови во рту не наблюдалось. В целом, знак неплохой.       Она коснулась лица Леви. Он опять застонал, и его веки задрожали. — Скажи что-нибудь! — потребовала Ханджи и легонько похлопала его по щекам, внезапно забеспокоившись. Леви, может, и обладал потрясающими рефлексами, но оба раза она свалилась на него сверху, и, даже несмотря на то, что искусственный живот был набит одеждой и прочими мягкими вещами, переломы костей — наименьшее, чего Ханджи ожидала. — Не могу… пошевелиться… — выдавил он.       О, чёрт. — Что-то с позвоночником? — пролепетала она, начиная прокручивать в голове варианты того, — параллельно осознавая: человечество в заднице! — как доставить Леви в больницу на поверхности, не создав для него слишком больших проблем. Анонимно? Она могла бы солгать о его личности и… — Нет, ты расселась на моих ногах, тупая ты корова, — прорычал Леви и открыл глаза, чтобы одарить её фирменным убийственным взглядом.       Упс.       Ханджи отползла в сторонку, и мгновенно куча, на которой они находились, неустойчиво покачнулась, сдвинулась и…       …они снова заскользили. На этот раз более плавно, но не шибко лучше — вниз по вонючей, липкой массе гнилья, которая вынесла их в узкий переулок между двумя высокими домами. Там окончания зрелищного спуска уже поджидали трое тощих детей. — Привет! — Ханджи улыбнулась им и попыталась встать, но поскользнулась на грязи и тяжело рухнула обратно. Вокруг повсюду была разбросана битая черепица с крыши. И шляпы! Шляпы тоже ждали их, тут как тут. Желание рассмеяться вернулось. Уж больно потешной выходила ситуация. — Поверить не могу, — пробормотал Леви, у которого ноздри раздувались от гнева и отвращения. — О, нет, подожди, могу. В точности такой погани мне ожидать и следовало.       Он демонстративно не смотрел в сторону Ханджи, когда поднимался на ноги. Значит, с ним всё в порядке? Тем лучше. — Что вы делали на мусорной куче? — поинтересовался самый младший мальчик, скривив грязное личико в недоверчивой гримасе. — Конечно, то, чем занимаются взрослые, — знала самая высокая девочка. На ней была истрёпанная юбка с по меньшей мере двадцатью карманами, а на голове — две длинные жидкие косички неопределяемого цвета. — Они упали с крыши, я видел! — третий ребёнок ковырял в носу. Три пары глаз метнулись вверх, затем снова вниз, подозрительно прищурившись.       Что-то проворчав, Леви вытащил из кармана монету. — Вот, — он вложил её в протянутую ладонь девочки, — отдай владельцу этого дома. Покроет расходы на ремонт крыши с некоторой доплатой для вас.       Девочка осмотрела монету со всех сторон, затем кивнула и затеряла её в одном из своих карманов. — Что вы делали на крыше? — потребовала она ответа. — Что-то неприличное? — Для этого принято раздеваться, — пробурчал Леви себе под нос. — Мало одежды на нас видишь, соплячка?       Девочка придирчиво оглядела их. — Нет, но почему ты так, хм, одет? Выглядишь глупо.       Бесспорно, так оно и было. Накладной живот Леви сместился вбок, коричневый костюм был сплошь перепачкан, очки съехали набекрень, серая краска, которой были покрыты волосы, местами сошла. Ханджи оглядела себя сверху вниз — ненамного лучше. И волосы из причёски повыбивались... — Это маскировка, — объяснила Ханджи, поправляя очки и поднимаясь на ноги.       Честность — лучший способ общения с детьми, так ведь? Ну, может, и не так. Дети выглядели совершенно не убеждёнными, хуже того, подозрительными. — Может, нам обратиться к властям? — громко прошептал младший. — Они же врут. Вдруг воры? — Или беглецы, — второй мальчик казался взбудораженным этой мыслью. — Тогда за них дадут награду! — заликовала девочка. — Да! — счастливо закричали двое других, снова обратив на них свои большие глаза.       Леви сердито выдохнул. — Кто здесь всем заправляет? — спросил он, доставая из кармана ещё одну монету. — Ренцо, — без малейшего колебания произнесли все трое, протягивая ладошки.       Леви нахмурился. — Ты знаешь, кто это? — спросила Ханджи очевидное, но Леви всё ещё был занят игнорированием. — Ты с поверхности? — захотел узнать у неё средний. — У тебя кожа такой гладкой выглядит! — Вы упали с лестницы? — младший подался вперёд с открытым ртом. — Ага, — вздохнула Ханджи. — Нелепо, да? — Ого! — глаза детей стали немного круглее. — И вы не умерли! — Вам нужен проводник? — с готовностью спросила девочка. — Я одна из лучших!       Леви оглядел её с ног до головы. — Сколько? — Шиллинг! — Так много, хм. — А что, я своё дело знаю! — ощетинилась она.       Это Леви что сейчас, улыбнулся?! Ханджи подалась ближе, чтобы полюбоваться этим редким явлением, но он демонстративно повернулся спиной. — Что ж, тогда ладно, — обратился он к девочке, — нам нужно попасть в «Весёлую вдову». Желательно неприметными переулками. И у меня есть несколько вопросов, пока мы в пути… — Не забудь шляпу! — крикнула Ханджи, но Леви уже шагал впёред, изо всех сил делая вид, что её не существует. Замечательно. Интересно, как долго он продержится в том же духе…

***

      Девочка проделала отличную работу. Леви выбрал бы те же задворки, когда ещё перемещался по улицам, а не крышами, а позже и вовсе по воздуху, на УПМ.       Их проводница также позаботилась о том, чтобы к ним никто не прицепился в дороге — это даже больше, чем Леви ожидал. Так они благополучно добрались до места назначения, будучи незамеченными военной полицией. В этом Леви был уверен, потому что полицейские всегда действовали грубой силой и напролом, а никак не втихую, так что, распознай они их, уже попытались бы арестовать. Заметил ли кто-нибудь ещё его прибытие, сказать наверняка Леви пока не мог. — Ты хромаешь?       Ханджи подкралась, пока он настороженно оглядывал крыши в поисках смотровых пунктов и ненужных глаз на них. Он едва выносил вонь от своей собственной одежды, и теперь, когда в нос вдовесок ударил запах Ханджи, сдерживать рвотные позывы стало особенно тяжело. — Отвали, — прорычал Леви. Он чувствовал себя избитым до самых костей, и, разумеется, хромал: рядом с Ханджи всё-таки ошивался, а Ханджи — ходячая катастрофа. Каждый, кто находится поблизости, волей-неволей угождает в этот её вихрь нескончаемых передряг. Не надо было сдуру заставлять её лезть по стене. Конечно, Ханджи сорвалась, как иначе? Чудо, что не переломала себе все кости.       Леви фыркнул своим мыслям, сердито ускорил шаг и стиснул от боли зубы, тщательно скрывая хромоту, которую пыталось навязать ему покалеченное тело. — Не нужно строить из себя несгибаемого, — дружелюбно сообщила ему Ханджи, всё ещё семенившая сразу следом, словно приклеенная. — Я поражена, что ты вообще ходишь.       Леви сжал губы, чтобы не прицыкнуть на неё. — Значит, ты ничего не можешь с собой поделать, — протянула она, подражая его тогдашнему зловещему тону. — Должен спасти меня? Это очень мило, Леви.       Мило! Она обозвала это милым?! Да этот неведомый инстинкт защитника был одной из самых гадостных вещей на свете!       Леви резво развернулся, чтобы всё-таки накричать, но, увидев озорство во взгляде Ханджи, просто ещё плотнее сжал губы. Ни за что он не доставит ей удовольствия наблюдать, как теряет самообладание. — Ты как крошечный телохранитель, — она умильно улыбнулась, и глаза за стеклами очков весело заблестели. — Подвергаешь себя опасности ради меня... Я тронута. Правда… очень тронута.       Ханджи протянула ему его потрёпанный цилиндр. Леви выхватил шляпу из её рук и нахлобучил себе на голову, не сказав ни слова благодарности. — Я же вижу, что ты, хромоножка, костыляешь, — начала она лукаво размышлять вслух, посмеиваясь. — И знаешь, чего ты из-за этого не сможешь? Накостылять мне!       Ха-ха, как же забавно. Леви отвернулся и зашагал вперёд. Разумеется, Зоэ просто пыталась вывести его из терпения. И у неё, как всегда, получалось.       С усилием выбросив раздражающее присутствие Ханджи из головы, Леви снова стал внимательно присматриваться к окружению. Его не было несколько месяцев. Всё осталось знакомым: виды, запахи и особенно грязь, — и всё жё, Ренцо теперь за главного? Леви не был вполне уверен, что это ему сулило, но странное чувство неправильности зудело на задворках сознания. Ренцо никогда не проявлял особого интереса к семейным делам Чёрчей. Он разве не объявил себя художником несколько лет назад?       Что ж, по крайней мере, теперь Леви знал имя и кое-кого, с кем он мог встретиться.       В целом, им потребовалось около часа, чтобы добраться до гостиницы с названием «У весёлой вдовы», сделав один небольшой крюк ближе к концу пути, чтобы захватить новую одежду, которую плотно завернули в промасленную ткань, чтобы запах не перекинулся. Для себя Леви взял удобные брюки и рубашку, хоть ткань у тряпья и была немного грубоватой, и платье для Ханджи. Платье! Его маленькая месть. Только вот Ханджи ещё не знала об этом, так как была занята запойным глазением на всё вокруг, не обращая никакого внимания на Леви и детей. Она наверняка закатит истерику, как только увидит, и Леви ждал этого момента с нетерпением и растущим ликованием.       «Вдова», безусловно, была лучшей гостиницей в подземном городе, и звание это обещало приемлемый уровень чистоты, включая гарантию возврата денег в случае обнаружения постельных клопов. Но что ещё лучше — Леви испытывал почти физический голод кожи по воде, — в гостинице имелась ванная комната! Чудо функционирующей сантехники было обеспечено значительными инвестициями заезжих вельмож с поверхности. То, что они инвестировали только в объекты, которыми могли бы пользоваться сами, вместо того, чтобы помогать местным семьям в целом, было неприятной темой для другого дня. — Мы пришли, сэр, — гордо заявила девочка и указала пальцем на белое здание. Леви кивнул и заплатил проводнице, добавив немного сверху и дав двум мальчикам тоже по монете. — Понадобимся снова — зови! — девочка всё ещё тянула загребущую ручку. — Тогда как тебя зовут? — спросил Леви, не потакая больше её жесту. — Эсмельда! — воскликнула девочка, похлопав себя по груди. — Меня здесь все знают! Просто позови, и я сразу же приду. — Это у тебя уклад такой? — спросила Ханджи, наблюдая, как трое ребят исчезают за углом. — Использовать детей для своих тёмных делишек?       Игнорировать Зоэ по-прежнему было лучшей стратегией, и Леви предпочитал думать только о ванне, которую вот-вот примет. Он толкнул дверь и вошел в гостиницу. Внутри здания было на несколько тонов темнее — только одна масляная лампа потрескивала на стойке портье, стоявшей на возвышении. У мужчины, который смотрел в их сторону из глубокой тени, было очень мало волос на голове, зато много торчало из ушей, и он и глазом не моргнул, несмотря на вонь, которую принесли с собой вошедшие. Уровень невозмутимости, какого и следовало ожидать от сотрудников подобного заведения. Настроение Леви подскочило ещё выше. Теперь его и ванну разделяло всего несколько минут. — Нам нужны две комнаты, — сказал он, вытаскивая самый толстый из своих кошельков и весомо роняя его на деревянную стойку. — Мне очень жаль, сэр, но у нас осталась только одна. И только потому, что кому-то пришлось срочно уехать.       Леви потряс кошельком. — Я бы хотел две комнаты. — Я очень сожалею, сэр, — мужчина заломил мясистые руки в искреннем огорчении, — у меня правда только одна! — Может, нам пойти в другое место? — предложила Ханджи. Её голос звучал… устало? Леви бросил на неё взгляд. Выглядела она немного бледной. Неужели покалечилась?       Может, ему всё же следовало проверить. — Это единственный приемлемый вариант, поверь мне, — он слишком поздно вспомнил, что всё ещё игнорирует её, и снова сосредоточил своё внимание на хозяине. — У тебя, кажется, недурно идут дела. — Такой сезон, — несколько уклончиво ответил мужчина.       По его реакции Леви предположил: дело в каком-то незаконном игорном мероприятии. Что удивительно при учёте информации Эрвина об ухудшении ситуации с безопасностью здесь, внизу. Ладно. Это объясняло, почему полицейские вспыльчивее обычного. — Это очень хорошая комната, сэр, — сказал владелец, — очень уютная. Кровать большая и очень чистая. Я уверяю вас, что… — Мы возьмём, — прервал его заверения Леви. Делить комнату с Ханджи было не идеальным вариантом, но одна комната лучше, чем никакая, да и Леви все равно не требовалась кровать. Подошёл бы любой стул. — Ванна сейчас занята? — спросил Леви, когда владелец вручил ему ключи. — Нет, сэр, — правый глаз мужчины слегка дернулся в знак признательности за желание принять ванну, — она в вашем распоряжении.       Отведенная им комната находилась на самом верхнем этаже, прямо под крышей. Помещение было маленьким, с большой двуспальной кроватью, занимавшей почти всё пространство. Кресла не оказалось. Что ж, не беда. Леви мог где угодно сесть и вздремнуть, даже на полу.       Ханджи, застывшая в дверях, моргнула, когда Леви обернулся, чтобы проверить, почему она так притихла. — Что это за заведение, ты сказал? — Заведение, в котором есть чистое постельное белье и водопроводная система, — проворчал Леви. — Здесь останавливаются богатые вельможи. Лучше в подземном городе не найти. — Там херувимы на гобелене. — И? — Они… хмм, — Ханджи прищурилась.       Нахмурившись, Леви подошел ближе, чтобы получше рассмотреть гобелен. О. Все херувимы мужского пола, которые размахивали огромными эрекциями, были заняты довольно откровенными действами. Леви пожал плечами. — Не смотри, если не нравится. — Я не говорила, что мне не нравится, — пробормотала она, — мне просто интересно.       Ханджи протиснулась мимо него и, пошатываясь, направилась к кровати. — Не садись! — закричал он, хватая её за руку, чтобы не дать испачкать чистые простыни. — Ты грязная! — Тут даже я согласна, чистоплюй, — Леви понял, что усталым у неё был не только вид, но и голос. Может, всё дело в воздухе? Леви знал, что непривыкшим людям зачастую становилось от него дурно, хотя, как правило, не так скоро. — У них тут есть ванна, — объяснил он. — Я пойду первым. Потом переоденемся, и, если ты хочешь отдохнуть, то вперёд. Можешь подождать снаружи, пока я не закончу. Но не здесь.       Ванная комната находилась двумя этажами ниже. Оставив стоять в коридоре Ханджи, похожую на странное пугало с этими её прядями волос, свисающими из распадающейся прически, Леви разделся, бросил грязную одежду в корзину в углу и наполнил ванну восхитительно горячей водой, вылив туда несколько ароматных масел из красочных флаконов, выставленных на полках.       Слишком горячо, понял он, когда сунул туда руку.       Леви добавил немного холодной воды тоже, всё больше изнывая от нетерпения, наконец забрался внутрь и…       «Аххх.»       Он застонал от удовольствия. Мышцы расслаблялись одна за другой по мере того, как он погружался глубже.       Блаженство.       Или… оно должно было чувствоваться. Но что-то грызло Леви в уголках сознания, вскоре начав затоплять беспокойством глубоко в животе, пока мужчина натирал голову куском ароматного мыла.       Ханджи не должна была стоять там у всех на виду. Этот отель часто посещали люди, которые могли бы узнать её, точно так же, как тот Трейбел. Они, конечно, ещё не проснулись: едва пробило полдень. Но скоро…       Леви заскользил вниз, пока не ушёл под воду с головой.       Нужно ли было уточнить у Ханджи, согласна ли она делить с ним комнату? Джентльмен так бы и поступил. Но Леви не был джентльменом. Это не то чтобы имело значение в армии, хоть они и были здесь не совсем на военной миссии. И не то чтобы Ханджи не возбуждала его, особенно в такой ситуации… Леви выдворил эти мысли из головы. Не был он рабом низменных потребностей. Если Ханджи будет спать на кровати, а его не будет рядом с ней, то проблем возникнуть не должно. Ещё больше мыслей, которые нужно отбросить в сторону. Леви выругался. Он чувствовал себя непривычно беспокойно, вот в чём заключалась проблема. Хотя, чему тут удивляться? Конечно, всё дело было в подземном городе. И в ощущении, что возвращаться сюда было ошибкой. В глубине души Леви боялся, что это место никогда больше не захочет его отпускать. Помойным крысам не было места снаружи. Им было место здесь, внизу. В грязи. В темноте. Безнадёжности…       Громкий стук заставил Леви подскочить, разбрызгивая воду.       Перед ним стояла Ханджи, уперев обе руки в бока, и дверь за её спиной была широко распахнута. — Ты почему так долго? — упрекнула она его, глубоко хмурясь. — Эгоистичная ты свинья! Твои стоны удовольствия — настоящая пытка! — Вон! — закричал он. — Когда-нибудь слышала о личном пространстве, очкастая?! — Нет, — теперь она ухмылялась, сузив глаза до щёлочек и, не скрываясь, бесстыдно разглядывая Леви. Хотя, вероятно, с того места, где она стояла, ей было мало что видно. — Я не знаю, что это такое. Зато я знаю, что тоже хочу принять чёртову ванну, а ты отмокаешь тут уже слишком долго!       Леви уставился на неё в ответ. Она не сдвинулась ни на дюйм.       Что ж.       Существовал только один способ справиться с Ханджи Зоэ. Если её не получалось игнорировать, нужно было принять её во внимание.       Леви, не говоря худого слова, влёт бросился на Ханджи, разбрызгивая воду во все стороны. Она была слишком поражена, что успеть что-то большее, чем тихий удивленный звук, прежде чем — всплеск — Леви бросил её в ванну, прямо в грязной одежде, и ему было всё равно, использована вода или нет. — Вот, — он злобно смотрел на неё сверху вниз, — твоя ванна. — Ты…       Леви опустился на колени на мокрую плитку позади Ханджи и толкнул её голову под воду прежде, чем она успела опомниться. — Молчи, надоедливая ты женщина.       Он отпустил её, и она вынырнула, изрыгая оскорбления. — Ты, червяк мелкий, ты за это заплатишь! — О, да? Неужели?       Ещё одно погружение. — Все эти месяцы я твердил тебе принять треклятую ванну, — прорычал он ей на ухо в следующий раз, когда вынырнула, чтобы набрать воздуха, — и в тот единственный раз, когда я захотел немного побаловать себя, у тебя свербит наконец искупаться? Невтерпёж, а?!       Из неё посыпалось ещё больше оскорблений и попыток сесть. Леви лишь снова пригнул её. Волосы теперь полностью распустились и разметались в воде, как странная коричневая водоросль. Леви схватил кусок мыла, и, когда голова Ханджи снова оказалась на поверхности, он начал намыливать волосы твёрдыми, ритмичными движениями. — Это, — прорычал он, — я хотел сделать это с тех пор, как увидел тебя. Да таких волос вообще существовать не должно! — Блять, Леви, — простонала она, слегка выгибая спину.       Прикладывая все усилия, чтобы игнорировать Ханджи, Леви смыл мыло с её головы чистой водой. Ханджи больше не сопротивлялась. Он повторил ещё раз. Ещё больше мыла. Он тёр, тёр ей голову со всё бо́льшим рвением. Не нежно. С жаждой.       Жаждой…?       Он понял вдруг, что мечтал об этом весь день.       Он понял, что дверь всё ещё открыта. Что он стоит голый.       Он понял, что Ханджи всё ещё лежит в ванне, учащённо дыша. — Хмммф, — вздохнула она, прикрыв глаза. — Леви…       И тогда до Леви дошло, правда, немного с опозданием, что это было очень плохой идеей. Он увидел упругие соски Ханджи, торчащие сквозь мокрую ткань рубашки. Тело с готовностью отреагировало.       Чёрт.       Леви принял единственное здравое решение.       Схватив полотенце и обмотав его вокруг бедёр, он выбежал из влажной, наполненной паром комнаты и захлопнул за собой дверь.