Эксперимент

      Леви, чтобы не таращиться на Аннику, пришлось приложить значительное волевое усилие — точно такое же ушло на игнорирование тревожного чувства в животе и попытки стереть с лица беспокойство.       Её рука, требовательно переплетённая с его; пряди рыжеватых волос, яростно бьющиеся о тускло-коричневую ткань его жилета; её грудь, касающаяся его бока; её странно знакомый запах — клевера, дублёной кожи и масла, — всё это было слишком реально, и в то же время казалось зловещим сном.       Анника олицетворяла собой разнузданную падшую жизнь, где не действовало никаких правил, кроме правила борьбы за существование: бери то, что можешь урвать и никогда не отдавай ничего взамен. Жизнь губительную, беззаконную и беспощадную, где те, кто жили на самом её отшибе, умудрялись выглядеть победителями, даже несмотря на то, что находились в полушаге от падения в пропасть.       Ту жизнь, которой Леви жил до того, как ему каким-то чудом удалось сбежать.       Кроме того, то была жизнь, к которой он не хотел возвращаться. Даже быть неспешно пережёванным титаном, конечность за конечностью, вопя во всё горло, было предпочтительнее.       Болтая без умолку, как будто два года назад в одури от ярости не спалила дотла половину квартала, Анника увлекла Леви в район, куда он поклялся не пускать Ханджи. Но он не мог набраться смелости, чтобы остановиться и расспросить Аннику о её намерениях. Так она действовала на него — будто накладывала своего рода заклятие, из-за которого мозг давал сбой. Этот сигнал один уже давал вескую причину, чтобы бежать прочь, и всё же… отказ Аннике всегда давался очень высокой ценой.       По крайней мере, Леви следовало предупредить Ханджи о том, каким человеком была Анника: непостоянной до крайности, сияющей и обворожительной в одну минуту, безжалостной убийцей — в следующую. Но Леви её появлением был как будто по голове огрет, и теперь, когда нужда предупредить больше не терпела отлагательств, Ханджи слишком отстала, осматривая всё кругом со своим чёртовым любопытством, щурясь на тени в переулках, разбитые окна и зияющие пустотой дверные проёмы, как будто никогда не видела ничего более захватывающего. — Она Митрасовской породы, — отметила Анника, брезгливо сморщив нос, когда заметила, на кого переключилось внимание Леви.       Он пожал плечами, будто это наблюдение не имело никакого значения. Но оно имело: как Анника узнала? Леви накрыла острая тревога. Он не был уверен, кто послал к нему Марию, и не смог выяснить, почему — что ставило его в крайне невыгодное положение. — Она уродина, — Анника усмехнулась. — Это вообще женщина? Как-то сложно сказать. — Как будто мне есть дело, — угрюмо отозвался Леви. По правде говоря, ему было дело. Волнующее так остро, что это только вынуждало волноваться сильнее. Нет, Ханджи не была уродиной, ни в малейшей степени. А всё остальное здесь, внизу, было. Именно поэтому Леви не хотел, чтобы Ханджи запачкалась в местном уродстве. Не сказать, что он отлично справлялся. — Значит, вы с ней вместе работаете?       Леви кивнул. — Что ты задумал? Как так вышло, что кто-то вроде тебя якшается с такими, как она? — тон Анники переменился, и Леви почувствовал, как его затапливает тревогой из-за просквозившей в голосе угрозы. Почему Анника свела разговор к Ханджи? Они ведь хотели, чтобы он спустился под землю, разве нет? — Почему мы с тобой вот так свободно общаемся? — ответил он вопросом, стараясь не поддаться порыву отпихнуть Аннику, хотя ему нестерпимо хотелось увеличить дистанцию между ними — увеличить значительно. Но если он обострит ситуацию так скоро, то неизбежно прольётся кровь. Леви держал в голове уровень мастерства Анники: ножом она владела на одном с ним уровне. — Я простила тебя, вот почему, — Анника улыбнулась, и её глаза опасно блеснули. — Разве могла я продолжать злиться на тебя? — Ты на протяжении двух лет преследовала женщину, которая слегка обрызгала грязью твоё новое платье. — Пф, — Анника пренебрежительно махнула рукой. — Она явно заслуживала наказания. Но ты — совсем другой случай…       Она ангельски улыбнулась ему, обнажив ряд удивительно белых для человека, родившегося и выросшего в подземном городе, зубов. — Прекрати плести чушь, Анника, — Леви понизил голос, удерживая её ослепительный взгляд. — Мы никогда больше не сможем быть друзьями.       Анника беззаботно засмеялась, но глаза метали молнии. — Друзьями? Кто говорит о том, чтобы быть друзьями? У тебя что, совсем крыша поехала?       Должно быть, поехала. Неужели он взаправду заикнулся о дружбе, словно Анника могла хотя бы понять значение этого слова? Она была такой же тёмной и извращённой, как Кенни. Иметь Аннику у себя под боком здесь, внизу, было всё равно что заполучить шёлковую ленту отличия на грудь. А ещё находиться рядом с Анникой означало присоединиться к ней в яме разврата. И то была работа не из лёгких. Когда-то это казалось единственной доступной Леви дорогой. Но теперь он стал опасно мягкотелым, подумал он, почувствовав, как живот на мгновение скрутило от тревоги. Всё началось с Фарлана и Изабель, которые настояли на том, чтобы звать его братом. Они прокрались в сердце только для того, чтобы разорвать его на куски. И когда Леви был на пике слабости, Эрвин вложил ему в голову заманчивые понятия о товариществе и верности.       У Леви не было ни единого шанса противостоять таким, как Анника. — …но с тобой, безусловно, у меня был лучший секс, — добавила она и причмокнула губами. — Что довольно досадно испортило для меня всех остальных. Но я никому не скажу. — Я больше не тот человек, — обнаружил себя говорящим Леви, как будто какая-то его часть чувствовала себя обязанной объясниться с Анникой.       Каким же идиотом он был. Она рассмеялась. — Ложь. Никто не может сбежать от своей истинной природы. Но я вижу, что ты стараешься. Для неё? — она мотнула головой в сторону Ханджи. — Оставь её в покое, — рявкнул Леви, чувствуя, как закипает кровь. — Ой-ой, — снова усмехнулась Анника. — Неужели мы включили защитничка? Интересно, как много времени потребуется, чтобы заставить её с визгом смотаться вон?       «Ты бы удивилась», — подумал Леви со внезапным удовлетворением от мысли о том, как Анника пытается запугать Ханджи — и проигрывает. — Я ставлю на Ханджи, — припечатал Леви. Он вырвал руку и, глотнув гнилостного воздуха, замедлил шаг, чтобы Ханджи могла их догнать. Её глаза золотисто поблёскивали за стеклами очков, с потрохами выдавая возбуждение. — Не отставай, — бросил ей Леви, хмурясь, хотя всё, чего ему хотелось на самом деле — это заключить Ханджи в объятия и в который раз повторить, чтобы она была предельно осторожна. — Ты видел тех детей, которые… — Заткнись нахрен, — прорычал Леви и, мёртвой хваткой уцепив её за руку, потянул за собой. — Сейчас не время.       Ханджи не отдёрнула руки. Она просто недоумённо подняла брови и покачала головой, но оставила всё как есть. Возможно, то, что она разглядела в его лице, сделало её более уступчивой, чем обычно. Леви надеялся, что Ханджи взаправду испугалась.

***

      Леви пребывал в том напряжённом состоянии, в которое, как Ханджи знала, он входил перед сражением с титанами. Напряжение распространялось вниз по его руке и передавалось в её руку через переплетённые ладони, заставляя её собственные нервы трепетать от этого отголоска.       Он считал, что они в опасности. Что она в опасности. Но ценила его беспокойство она не шибко высоко. Он был не первым мужчиной, у которого появилось желание защищать её только потому, что она родилась женщиной.       Но это же Леви, а Леви не был похож на других мужчин. В этом и была причина её увлечения им, разве нет? Но теперь, по правде говоря, Ханджи чувствовала себя оскорбленной. Всё это «не подходи, когда я дерусь» — чушь собачья, и не что иное, как чушь собачья. Почему, по его мнению, она захотела присоединиться к нему? В надежде отлынуть от службы? Они уже замешаны в этом вместе. И пройдут через это также — вместе.       Ханджи предполагала, что до предела Леви доводила именно эта женщина — эта великолепная женщина, которая шла рядом с ним, вызывающе покачивая бедрами, лучась притягательностью и сигнализируя о желании… Ханджи определила её как бывшую любовницу, которая явно была не прочь стать нынешней. Многовато для кое-кого неопытного и застенчивого.       Они всё глубже погружались в грязь и темноту. Тени вокруг сгустились, воздух стал тяжелее от всевозможных незнакомых запахов, а густые лужи на улице блестели чем-то чёрным, похожим на смолу.       Внезапная дрожь пробежала у Ханджи по спине. Вот оно! Именно так она всегда представляла себе подземный город! Совсем не похожим на тот хорошо освещенный и укромный район пристойного вида, в котором они остановились. — Он всё ещё живет в этой дыре, несмотря на всю ту территорию, которую себе отхватил? — спросил Леви эту женщину, Аннику. — Конечно. Только ты совершил эту ошибку — лишил себя корней, — она пожала плечами с самодовольной усмешкой. — Разве ты не знаешь, что мы, создания тьмы, теряем свою силу при свете? — Разве ты точно также не грезила выбраться на поверхность? — Это было до того, как я потеряла желание мечтать, — резко возразила она. — До того, как единственный человек, которому я доверила свою жизнь, предал меня и раздавил мою душу.       Интересно. Ханджи напрягла слух, чтобы не упустить ни единого слова. Значит, Леви бросил Аннику? Ханджи одобрила. — Не используй меня как оправдание для собственных провальных решений, — сердито отбрил Леви, — у тебя нет души и никогда её не было. — Ай, — язвительно произнесла Анника. — А твой язык всё так же порочен, как и раньше? Глупышка Анника очень скучала по этому маленькому язычку.       Лицо Леви потемнело ещё больше, а челюсть напряглась. Ханджи даже показалось, что она услышала, как он скрипнул зубами. Чёрт возьми, да она умирала от желания услышать всю историю целиком! Что он там мог делать своим маленьким язычком? Сплетня показалась достаточно пикантной, чтобы развлечь ей свой отряд в один из тёмных вечеров. — Заткнись, — прошипел на неё Леви. — Нечестно! — Анника расплылась в широкой улыбке. — Я даже ничего не сказала. — Будь начеку, Ханджи, — строго напомнил он. — Я правда не могу с тобой нянчиться.       Ублюдок.       Однако переключить мысли с языков на предстоящую встречу показалось Ханджи хорошей идеей. В связи с отсутствием какой-либо полезной информации от Леви ей придётся руководствоваться тем, что она уже знала. А знала она немного. Этот Ренцо, с которым они собирались встретиться, был братом Фарлана. Ханджи вспомнила, как впервые встретилась с Фарланом, когда Леви и его друзья были представлены разведке. Конечно, глаз она тогда положила только на Леви и его надменное лицо, но позже узнала Фарлана как достаточно приятного парня с быстрым и грязным языком и незаурядным талантом к военному делу. Жаль, что он погиб так рано.       Глядя на то, как напряжен был Леви, Ханджи предположила, что Ренцо на брата не походил. Но поскольку у неё был небольшой личный опыт общения с неприятными братьями, она не волновалась. Она точно знала, как с ними обращаться.       Однако, когда они добрались до места назначения — большого дома с перепачканными сажей стенами и охраной, расставленной по всем возможным углам, — и Ханджи столкнулась лицом к лицу с Ренцо, она оказалась приятно удивлена.       То не был грубый или неприятный тип, а чрезвычайно обаятельный, очень хорошо сложенный, высокий и красивый мужчина с голубыми глазами и взъерошенными волосами песочного цвета, словно бы обдуваемыми ветром. Только вот в этом месте не было ветра. На самом деле воздух всегда оставался неподвижен, был почти чересчур теплым, и в нём безошибочно чувствовался запах роз. — Надо же, — Ренцо поднялся из-за рабочего стола, сияя улыбкой. — Вы только посмотрите! Маленький король подземного мира вернулся. — Ренцо, — нелюбезно выдавил Леви. — И кто ещё у нас здесь? — Ренцо наполовину обогнул стол, чтобы адресовать Ханджи заинтересованную улыбку. На его правой щеке появилась ямочка, а кожа вокруг глаз покрылась морщинками. Ханджи приметила, что он был одет в чёрное с головы до ног. У неё этот цвет ассоциировался с духовенством. Или наёмниками. — Я Ханджи, — представилась она, ответив улыбкой c тем же энтузиазмом. — Мы с Леви вместе работаем. — Понятно, — Ренцо махнул рукой, приглашая их сесть, и не отрывал взгляда от её лица.       Это был его кабинет, догадалась Ханджи. На столе лежали аккуратно рассортированные стопки бумаг. Комната была уставлена множеством свечей, и их пламя подсвечивало развешанные на стенах насыщенные цветом картины. — Тебе нравится? — спросил Ренцо, заметив её любопытство. — Я уже видела похожие картины раньше, — сказала она, слегка подаваясь вперёд для лучшего обзора. Идиллические сельские пейзажи: крохотные домики в лугах цветов; дети, резвящиеся возле бурлящего ручья; лань, поднимающая голову среди деревьев в самом зеленом из лесов.       И тут в голове что-то щёлкнуло. — Ой. Я вспомнила! Несколько таких есть у моих ро…       Леви так сильно пнул её по голени, что Ханджи вскрикнула, и одарил угрожающим зырканьем. Какого хрена? — За них неплохо платят, — кивнул Ренцо и вернулся в своё кресло, бросив на Леви настороженный взгляд. — Но у меня больше нет времени рисовать. Досадно, на самом деле. Глядя на тебя, я жалею, что не могу вновь взяться за кисть. — О, — Ханджи моргнула. — Ты их нарисовал?       Она никогда не уделяла особого внимания художественной коллекции своей семьи, но этот стиль нельзя было спутать ни с чем. Теперь она смотрела на Ренцо с ещё большим интересом. Все ли криминальные авторитеты были похожи на него? Если да, то подземный город следовало посетить многим раньше. — Не хотела бы позировать мне? — спросил Ренцо, слегка наклоняясь вперёд.       Анника, которая слонялась где-то позади, зашипела. Ренцо поднял глаза, мгновенно нахмурившись. — Если ты не будешь вести себя хорошо, Анни, я вышвырну тебя вон, — резко предупредил он её. — Пожалеешь, — проскрежетала Анника. — Ты же в курсе, что говорят обо мне и моих отношениях с удачей. Кроме того, она уродина. — О, вовсе нет, — улыбнулся Ренцо, переводя взгляд обратно на Ханджи.       Она почувствовала, как щёки слегка заалели, и ей пришлось подавить девичий смешок. Сидящий сбоку Леви излучал столько недовольства, что оно исходило от него волнами, но что могла поделать женщина? Ренцо Чёрч просто был до визгов обаятелен. — Она занята, — прорычал Леви, мгновенно испортив её кокетливое настроение. — Она отвечает перед тобой? — спросил Ренцо, сузив глаза до щёлочек. — Нет, — сказала Ханджи. — Да, — одновременно с ней произнёс Леви. — Похоже, вам двоим есть над чем поработать, — ухмыльнулся Ренцо, откидываясь на спинку стула и закидывая руки за голову, чтобы продемонстрировать свои внушительных размеров мышцы. — Тем временем, ты мне пригодишься, Леви. — Я тоже занят, — проворчал он. — Я знаю, почему ты здесь, — взгляд, обращённый на Леви, заметно уступал в доброжелательности взгляду на Ханджи, — но, думаю, ты не знаешь. И это тебя, должно быть, раздражает. — Это не ты меня позвал? — Не я, — Ренцо улыбнулся, и на этот раз стал похож на кота, нашедшего полную миску сливок. — Но лучшего случая не могло и представиться.       Он выдвинул ящик стола по правую руку от себя, неторопливо просмотрел содержимое и выудил лист бумаги. — Это, — протянул он, — бумага от заемщика. Твой долг просрочен. — У меня нет никаких долгов, — Леви озадаченно нахмурился, и напряжение сделалось заметным во всём теле. — Тебе я уж точно ничего не должен. — Нет, у тебя есть долг, — улыбка Ренцо погасла. — Мой глупый младший брат и его доброе сердце… столько денег спустили на медикаменты и тому подобное… так бессмысленно. Но вот… позвольте мне зачитать вам этот отрывок. — Он драматично откашлялся и затем начал. — Я, Фарлан Чёрч, верну всю сумму, взятую взаймы у братьев Хэнауэр, к августу 845 года, включая полугодовую процентную ставку в размере 14%. Чтобы обеспечить этот заём, будущие доходы моей банды послужат залогом. И т.д. и т.п., подпись: Фарлан Чёрч.       Повисла тишина. Ханджи медленно моргнула. Звучало нехорошо. — Он что, забыл тебе сказать? Глупый Фарлан. Он тебя так сильно боготворил, что веровал, будто ты безумно разбогатеешь с тех мелких, бесхитростных трюков. Полагал, наверное, что ты не станешь возражать, потому что эта сумма не будет иметь значения. Но последствия в конце концов всегда объявляются, не так ли? Что бы ты ни делал здесь, внизу, оно вернётся и будет преследовать тебя.       Леви сидел совершенно застывший. — По законам подземного города, ты, глава его бывшей банды, теперь являешься должником. Потому что Фарлан мёртв. Он-то долг вернуть уже не сможет.       Леви медленно выдохнул. — О да, я слышал о его смерти, — продолжил Ренцо. — В моем положении полезно быть хорошо проинформированным. Не то чтобы ты видел необходимость рассказывать об этом его семье. — Он больше не хотел иметь ничего общего с вами и вашим семейным делом, — очень тихо сказал Леви. — Я похоронил то, что от него осталось, и пообещал, что он упокоится с миром. — Что ж… Иногда у нас не так уж много пространства для выбора, да? Ты думаешь, я хотел такой жизни? — Ренцо сделал драматическую паузу. — Конечно, не хотел. Я хотел стать художником, каждый день напиваться и обкуриваться до одури. Но потом я внезапно оказался единственным живёхоньким из братцев, тц. — Выглядишь не особо унывающим, — сухо заметил Леви. — О, да, так и есть, — Ренцо поджал губы. — Я и представить себе не мог, насколько замечательной будет жизнь одного из главарей подземного города, пока не попробовал лично. Больше всего я люблю взыскивать долги. И посылать за должниками Аннику для пущей убедительности.       Анника хихикнула. — Ты забрал долговую расписку у Хэнауэров? Голос Леви всё ещё был нехарактерно для него мягким, и Ханджи почувствовала внезапное желание взять и сжать его ладонь. — Нет, — усмехнулся Ренцо. — Они сами пришли ко мне. Поскольку тебя было не видать, а они очень хотели получить свои деньги. Я решил оплатить счёт… и унаследовать тебя как должника. — У меня нет таких денег, — мрачно сказал Леви. — О, это уже ясно, — ухмыльнулся Ренцо. — Чего ты хочешь? — Что ж… — Ренцо переплел пальцы и положил на них подбородок. — Во-первых, я хочу позлорадствовать. Ты, маленький засранец, всегда вёл себя так, будто ты чем-то лучше. Но ты такая же трущобная крыса, как и все мы, и трущоба жаждет твоего возвращения. Мне доставит столько удовольствия полюбоваться, как ты будешь корчиться в грязи.       Ханджи открыла было рот, чтобы что-нибудь возразить, но Ренцо осадил её таким ледяным взглядом, что она предпочла молчать. — Во-вторых, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты привёл с собой свой собственный залог. Это всё упростит. — Не впутывай её в это! — выдавил из себя Леви. — Ты думаешь, я достиг того, что у меня есть сейчас, будучи хорошим человеком? Приятно познакомиться, Ханджи Зоэ. Рад сообщить, что ты на вес золота.       О нет! Ханджи застонала. Он знал, кто она. Быть ребенком богатых, титулованных придурков — последнее, кем хотелось быть под землёй. — В настоящее время здесь, внизу, есть люди, которые разыскивают вас, мисс Зоэ, — спокойно продолжил Ренцо, — но я позабочусь о том, чтобы они вас не нашли. Пока что.       Выходит, Теодор сдержал своё слово? Да какого чёрта?! Она много лет не виделась и не общалась с семьей, а теперь они вдруг проявили интерес к её делам? — Мне жаль, Леви! — тихо сказала она, но ему, казалось, было всё равно: он кипел от гнева. — Хорошо, теперь, когда мы поняли друг друга, вот мои условия, Леви. Меня не интересуют деньги, у меня их предостаточно. Но интересует твоя скандальная слава. Сегодня вечером ты будешь играть за меня. — Играть. — О, да, ты правильно расслышал. Событие года, — улыбнулся Ренцо. — И, как я понимаю, раньше у вас неплохо получалось обводить вокруг пальца богатых шишек? Анника рассказала мне всё о ваших афёрах.       Леви страдальчески застонал, в то время как Анника захлопала в ладоши где-то позади них, счастливо воркуя. — Есть один конкретный человек, на котором я хочу, чтобы ты сосредоточился. Выдоите его досуха. И когда он будет разорён, приведи его ко мне. — Что ещё? — потребовал ответа Леви. — Я уверен, ты догадаешься, — протянул Ренцо. — Меня интересует твоё тело.       Минуту… Ханджи бросила на Леви обеспокоенный взгляд. Это маленькое сочное тельце…?       Ренцо рассмеялся. — Я вижу, мисс Зоэ мыслит как одна из нас. У меня нет такого интереса к его телу, драгоценная Ханджи, хотя я уверен, что за него можно выручить кругленькую сумму. Но нет, речь идет о боях. Приближается серия матчей, организованных вашим покорным слугой. Я хочу, чтобы ты был моим бойцом, Леви. И хочу, чтобы ты побеждал до тех пор, пока я тебе говорю. Всё ясно?       Предельно ясно. Они оказались по уши в дерьме. И это произошло так быстро! В Ханджи снова начало закипать возбуждение. Это вызов. Это, чёрт возьми, вызов. Это приключение… безусловно того стоило.

***

      После их усердно держали порознь в течение нескольких часов. Стандартная процедура для заключенных, чтобы они не умудрились согласовать план побега — ничего неожиданного. Но фрак, который вручил ему один из приспешников Ренцо, сидел так ладно, что Леви невольно задался вопросом: возможно, Ренцо запланировал это всё уже некоторое время назад? Леви следовало уделять больше внимания происходящему в подземном городе после вступления в разведывательный корпус. Он должен был знать, что они не хотели его отпускать. Никто не сбегал отсюда. Никогда.       Тогда он станет первым. После того, как наведёт порядок и навсегда оборвёт все связи с этой ямой. Теперь у него появились дела поважнее. Убивать титанов.       Он был готов ко всему, как только за ним пришел ещё один из людей Ренцо и отвел его вниз ко входу — за исключением Ханджи, неторопливо спускающейся по ступенькам в элегантном платье, украшениях и с прической, которая делала её примерно на десять дюймов выше. — Ни слова, — прошипела она ему, окрашиваясь в тревожный оттенок розового повсюду, вплоть до округлых холмиков её грудей, которые, казалось, были готовы выскочить из лифа в любую минуту. — Что… о… они… с… сде… — да, лучше было ему закрыть ему рот, чем так заикаться. Он почувствовал, как вспыхнули щёки. Чёрт возьми, как же неловко! — Если ты скажешь об этом кому-нибудь хоть слово, я тебя убью, — выдавила она, пошатываясь в его направлении в чём-то похожем на шелковые тапочки на каблуках.       О, нет. Он оставит её образ при себе. Навсегда. Образ такой Ханджи, какой она выглядела бы в другой жизни. Жизни, настолько далекой от его собственной, что он никогда бы и в глаза её не увидел. Зелёный шёлк, облегающий её тело, подчеркивал молочный цвет кожи; заставлял волосы сиять, как обожаемый Леви десерт из жженого сахара, который готовила для него мать; а глаза…       Леви судорожно сглотнул. На ней не было очков. Её глаза сияли на лице, как звёзды. — Как думаешь, они настоящие? — прошептала Ханджи, теребя изумрудное ожерелье у себя на шее.       Леви кивнул, всё ещё не находя слов. — Если мы сбежим, этого будет достаточно, чтобы погасить долг?       Леви застонал. — Не надо. — Убегать? — Делать глупостей. — Придурок, — прошипела она, — ты разве не видишь, что я стараюсь вести себя наилучшим образом! Ты хоть представляешь, как туго обтягивает здесь это дурацкое платье?       Она указала на талию и грудь. — А знаешь, что я почти ничего не вижу без очков? Видишь это? — она махнула на красиво украшенный ридикюль, свисающий с запястья. — Они здесь. Кто бы по доброй воле положил незаменимый предмет в такую отвратительно маленькую сумку, как эта? Я скажу тебе, кто. Женщины. Это глупо. Убежать, прихватив очевидно дорогое ожерелье — не глупо. — Просто… не надо… — Леви глубоко вздохнул и на мгновение закрыл глаза. Ладно, если сказать Ханджи, чтобы она чего-то не делала, это, вероятно, приведёт к тому, что она сделает это, только чтобы разозлить его. В конце концов, это была Ханджи, хоть она и выглядела… она выглядела… — Мне жаль, что я втянул тебя в это. Это не твоя битва. Я со всем разберусь, и тогда мы уйдем. — О да, — улыбнулась она ему. — Я не сомневаюсь. Но знаешь что, маленький король подземного города? Я буду рядом с тобой всю дорогу. Вбей это себе в голову!       Внезапное тепло разлилось у него в животе. Он узнал это чувство: кто-то снова прокрался в его сердце. Соблазнительные идеи Эрвина о товариществе и верности… они пустили корни. — Ханджи… — начал он, но прежде чем успел выставить себя дураком и сказать что-то излишне эмоциональное, за что потом ему было бы очень стыдно, бодрый голос позади заставил его вынырнуть из этого сентиментального безумия. — Мы готовы?       Анника. Выглядела она на все сто и излучала жажду убийства в тёмно-красном платье. Том самом красном платье. В последний раз, когда Леви видел её в нём, оно было пропитано кровью. Она сказала, что простила его? Да никогда.       Анника шагнула вперёд и властно взяла его под руку. — Ты прекрасно выглядишь, Леви, — проворковала она. — Я не могу дождаться, когда снова буду играть с тобой рука об руку.       Он помнил все их уловки. Разве мог он не помнить? Они практиковались до тех пор, пока всё прочее не оказывалось напрочь выбито из головы. — Вы прекрасная пара, — усмехнулся Ренцо, выступая из дверного проёма в сопровождении пяти здоровенных охранников. Он был разодет в чёрный бархат и шляпу с красным пером — тот ещё пижон. — А ты… — глаза Ренцо заблестели, когда он предложил Ханджи руку. — Ты просто великолепна.       Леви узнал выражение его глаз. Именно таким взглядом мужчины одаривали женщин, которыми хотели обладать. Но никто никогда не овладеет Ханджи, пока Леви будет рядом, чтобы предотвратить это. Ханджи должна быть свободна. Свободна делать то, что хочет. — Великолепна? — эхом откликнулась Ханджи и от души рассмеялась. Затем она посмотрела на него и подмигнула.       Леви понял, что не хотел бы находиться здесь ни с кем, кроме неё. И что бы сейчас ни произошло… это будет грандиозно.