Эксперимент

      Шаг за шагом на дрожащих от усталости ногах, Ханджи вскоре добралась до этажа, где располагалась ее новоиспеченная лаборатория. Когда она преодолела последний поворот, немного потерянная в своих мыслях, то чуть не врезалась в Ренцо... который выжимал жизнь из Оливера, крепко сдавливая руками горло старика. Самым странным в этой довольно неожиданной сцене был не вывалившийся изо рта язык старика, не белки его закатившихся глаз и не его руки и ноги, которые слабо подергивались. Нет... странной была абсолютная тишина во время этого акта насилия и сосредоточенность того, кто его совершал. – Черт возьми, – воскликнула Ханджи, и ее кулак врезался в лицо Ренцо. С силой.       Ренцо осел на пол, как и все высокие люди, когда внезапно оказываются выбиты из равновесия: неуклюже. Оливеру, невысокому, но тучному, повезло ненамного больше. Рухнув вниз, когда хватка Ренцо на его горле ослабла, он вскоре растянулся на полу рядом со своим обидчиком, вялыми руками держась за горло, хватая ртом воздух и всхлипывая. – Черт возьми, – озадаченно повторила Ханджи. – Да что с вами не так, люди?       Очевидно, оба мужчины в данный момент были не в состоянии дать ей ответов. Рассмотрев возможные варианты – уйти? Пнуть обоих на всякий случай? Ждать, пока Ренцо придет в сознание, чтобы ударить его снова? – она подхватила пожилого мужчину под руки и рывком поставила его на ноги. Ее спина запротестовала серией громких хрустов. Черт возьми, ей хотелось прилечь. После горячей ванны. И спать. Спать и еще раз спать. – Мне твоя смерть пока не нужна, – сказала она старику. Волоча его за собой, обхватив рукой поперек живота, она вошла в лабораторию и усадила его на стул. – Свет, нам нужен свет, – пробормотала она, ища спички, чтобы зажечь масляные лампы.       Оливер все еще плакал, когда она снова посмотрела на него, сопли сочились у него из носа и стекали по лицу, но, по крайней мере, дыхание медленно приходило в норму. По-видимому, ничего жизненно важного, вроде трахеи, не было повреждено. Еще протянет. – Из-за чего это он? – спросила Зоэ, рассеянно перебирая свои записи на рабочем столе. Как скоро она сможет разобраться со всем этим? Через несколько часов? Дней? Насколько давно они с Леви спустились сюда? Время больше не ощущалось чем-то реальным, не имело никакого значения. И все же... если их не будет в штабе к тому времени, как возвратятся Эрвин и остальные, все может обернуться скверно. – Документы, – прохрипел Оливер, вытирая глаза и шумно высмаркиваясь в рукав.       Ханджи подняла брови, глядя на него. Его седые волосы стояли дыбом во все стороны, из-за чего он выглядел как обезумевший цыпленок. – Леви заткнул их себе за пояс, – объяснил Оливер. – Они выпали, когда я разрезал его рубашку. – Хм. Так ты еще и врач? – Лучший здесь, внизу, – гордо заявил Оливер, выпрямляя спину. – Я постарался над швом, чтобы у нашего маленького негодника не осталось уродливого шрама. Знаешь, это не первый раз, когда он оказывается на моем столе. Он так и не научился быть осторожным с тех пор, как был маленьким мальчиком.       Ханджи попыталась представить Леви ребенком. О-о-о, наверное, он был очень милым. Тем временем Оливер продолжал предаваться воспоминаниям и самовосхваляться: – ...сколько раз я накладывал повязки на его исцарапанные коленки! Всегда с такой точностью! Мне не нужна была никакая практика. Ты не поверишь, насколько хорошо я…       Достаточно. – И где они сейчас, эти документы? – Тут, – Оливер похлопал себя по округлому животу. Ханджи хотелось верить, что он их не съел, а имел в виду, что держал при себе. Так значит, он тоже признал их ценность? – Тебе следовало отдать их Ренцо, вместо того чтобы провоцировать его на применение силы, – рассудила Ханджи. – Ему нужно научиться вежливо просить, – пробормотал Оливер. Его рука нырнула под одежду и показалась обратно с пачкой документов. Они были смяты, изорваны и потемнели от высохшей крови.       Любопытствуя, Ханджи обошла стол, чтобы взглянуть на них. Она прищурилась, вглядываясь в каждый лист, но текст был почти полностью неразличим. – Определенно не стоят того, чтобы за них умирать, – она вернула документы Оливеру. – Они, считай, уничтожены. – Хм-мх-мх, – протянул старик что-то похожее на несогласие с ее умозаключением. – Мы повздорили не только из-за документов. – Нет? Дай-ка я угадаю. Из-за того, что ты знаешь о ядах гораздо больше, чем наплел мне? – Хммргпф, нет, – пробормотал старик и слегка покраснел. – Но насчет этого... – Так-так? – Ханджи уставилась на него выжидающе. – Выкладывай. Во что вы, люди, тут играете? Я понимаю, что это, должно быть, очень весело – водить за нос кого-то с поверхности. И, полагаю, я бы посмеялась сейчас вместе с вами, не будь мне так дерьмово. Меня тошнит все сильнее, и позволь донести до твоего сведения, это не доставляет мне ни малейшего удовольствия. – Я знаю, кто ты, – сказал Оливер, глядя ей в глаза впервые с тех пор, как она спасла его. Его глаза были водянисто-голубыми и хитрыми, даже после потрясения, которое он испытал всего несколько минут назад. – И...? – Я хотел вытрясти как можно больше из твоей семьи. – Я не понимаю, – Ханджи расстроенно покачала головой, потому что... Он что, серьёзно? Ее наследие не должно иметь такого большого значения, только не после стольких лет мирной жизни. – Ты травишь меня, потом лжешь о противоядии, и это должно принести тебе больше денег? Не понимаю. Просто позволь мне вернуться к убийству титанов. По крайней мере, они делают только одну простую вещь: жрут нас. – То, что ты принимаешь, на самом деле не противоядие. – Оливер усмехнулся. – Или тебе что, доводилось слышать о яде, от которого надо принимать так много доз лекарства в течение стольких дней?       Э-э-эм, что? – Каждая доза немного излечивает тебя и в то же время снова делает хуже, – восторженно пояснил Оливер. – Это просто гениально, – очевидно, хвалил он себя, великого создателя. – Обеспечивать тебя противоядием всю оставшуюся жизнь было бы тем еще прибыльным делом.       Ханджи опустилась на свой стул и жалобно застонала. Замечательно. Отличный способ заставить ее почувствовать себя полной дурой! Леви был прав, она недостаточно умна для игр, которые так любят эти люди. – Но теперь я обязан тебе жизнью, – сказал Оливер, – так что я помогу тебе достать настоящее противоядие, чтобы выплатить долг. И тогда мы квиты. – Ха-ха-ха, – безрадостно рассмеялась Ханджи,– и почему я должна поверить тебе на этот раз? – В подземном городе ненавидят оставаться в должниках, как ничто другое, – произнес Оливер, как будто это все объясняло. – Дай мне эти документы, – Ханджи протянула руку. – Я верну их Леви.       Оливер нахмурился. – Или я могу просто забрать их силой, – Ханджи улыбнулась во все тридцать два. – На самом деле я не очень хороший человек. Особенно после всех унижений, что я вытерпела.       Оливер сглотнул, затем вытащил перепачканные документы, глядя на них зловещими глазами. – Ты и понятия не имеешь, что это. – Именно, – Ханджи выхватила их у него из рук и сунула себе в блузку. – Но я это выясню.       Ей просто нужно найти способ вывести кровь с бумаги, не повредив при этом чернила. Проще простого. Или нет. Хммм... ее мозг начал суетливо перебирать варианты. Ни риска, ни выгоды. Все равно не такая уж и большая разница: они либо нечитаемы из-за крови, либо разрушены химическими веществами. – Теперь противоядие? – она указала на множество жестяных банок, полных ингредиентов, которые сюда притащил Ренцо. Оставалось надеяться, не только для виду. – Да, – кивнул Оливер и снова протер лицо своим изрядно поношенным рукавом. – Это не сложно. Одна щепотка полыни, одна пиретрума, полщепотки желтокорня...       Ханджи приступила к делу, отмеряя и смешивая в соответствии с инструкциями. Затем кипятила, охлаждала, фильтровала. Готовая смесь выглядела отвратительно, такого коричневого цвета, какой она раньше видела в туалете, но разве сейчас время быть привередливой? С вопросительным взглядом она поднесла стакан к губам, видя только чистейшую невинность на круглом лице Оливера. Мысленно пожав плечами, она запрокинула его и…       ...дверь с грохотом ударилась о стену, из-за чего стакан едва не выпал из ее рук. – Хотя бы заставь его попробовать первым, тупица! – прорычал Леви.       При виде него от лица Оливера отхлынула краска. Возможно, ее собственное лицо выглядело ненамного лучше, подумала Ханджи, потому что челюсть она определенно уронила. Она поспешила закрыть рот. –...и в следующий раз не позволяй опасному мерзавцу валяться у тебя под дверью, – добавил Леви, закидывая тело Ренцо в лабораторию так, словно оно ничего не весило. Ханджи заметила, что его руки были связаны, а рот заткнут кляпом – и, судя по быстро растущей шишке на его голове, Леви позаботился о том, чтобы Ренцо не приходил в сознание еще некоторое время. – Мелкий выпендрежник, – очень тихо произнесла Ханджи, и улыбка тронула уголки ее губ. Леви встал с постели! Он мог ходить! Он выглядел ужасно бледным, но какая разница! Он также нашел рубашку, чтобы нацепить, которая была ему велика на несколько размеров и делала его похожим на ребенка, играющего в переодевания с одеждой родителей. – Привет, дедушка Олли, – обратился Леви к Оливеру. – Рад встрече. Слышал, ты нашел своим навыкам аптекаря применение получше? – Л... Леви, – Оливер сглотнул, – я удивлен, что ты так скоро поправился.       Леви кивнул, сверкая глазами. – О, думаю, ты не знал, что мой организм довольно эффективно отторгает наркотики. Первая доза имеет сильный эффект, вторая – меньший. Третья – практически никакого. – Что, правда? – Ханджи нетерпеливо подошла на шаг ближе. – А можно мне провести с тобой эксперименты? – Э-э, нет? – Леви нахмурился, глядя на нее. – Кстати, я рад, что у тебя хватило ума не связывать меня снова.       Ханджи моргнула. – Понятно. По крайней мере, ты забыла связать меня снова, так что я подоспел как раз вовремя. Ты! – он указал на Олли. – Пей эту хрень. Мы понаблюдаем за тобой несколько минут, прежде чем она выпьет это. – Хо... хорошо, – взвизгнул Олли, выхватил стакан из рук Ханджи и сделал щедрый глоток. – Видишь? – он вернул стакан, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Видишь? Все в порядке! – Сядь, – прорычал Леви и угрожающе шагнул ближе, так что Оливер хлопнулся обратно на стул. – То, что мне давала Мария, – сказала Ханджи Леви, испытывая огромное облегчение от того, что она могла наконец разделить свои недавние унижения с кем-то, кто находился на ее стороне, – не было полноценным противоядием. – Тебя это удивляет? – спросил Леви. – Не должно, да? – Ханджи подошла к нему ближе. Его глаза на мгновение встретились с ее, прежде чем снова вернуться к дрожащему Оливеру. Она не могла прочесть взгляд Леви. Мучила ли его боль до сих пор? Скорее всего. Рассеченная губа распухла, и держался он скованно. – Выглядишь виноватым, – заметил Леви, вглядываясь в лицо Оливера. – Наверное, потому что он украл документы, – Ханджи выудила их из-под своей блузки.       Леви бросил на них быстрый взгляд, затем пожал плечами. – Выброси их. – Нет, – Ханджи покачала головой и сунула их обратно. Как романтично. Носить близко к сердцу что-то, пропитанное кровью Леви… – Ты знаешь, кто использует эмблему, которая смахивает на черную кошку, но это не совсем черная кошка? – спросил Леви Оливера, чьи глаза лишь стали больше и испуганнее, хотя и не утратили свой хитрый блеск. – Слухи ходят... – Отлично, – Леви ухмыльнулся. – Слухи – это хорошее начало. Рассказывай. – Они новые влиятели, их люди повсюду. – "Они". – Да, – в глазах Оливера появилось затравленное выражение. – И что именно "они" делают?... – Угрожают людям. – Это обычное дело, – Леви ткнул ботинком в ребра Ренцо, – для тех, кто ведет дела здесь, внизу. – Они не отсюда. – Понятно, – лицо Леви не выдавало того, что происходило у него в голове. – Кенни с ними связан.       При упоминании этого имени Леви громко выругался. Теперь было очевидно, что творилось у него на уме: он ненавидел человека, которого только что назвали, всем своим существом. – Кто это? – захотела узнать Ханджи, истезаемая пробудившимся любопытством. – Никто, – прошипел Леви. – Его приемный отец и наставник, – одновременно с ним сказал Олли.       Леви нанес ему удар по голове с такой силой, что Оливер потерял сознание и свалился со стула. – Эй, – Ханджи нахмурилась на Леви. Неужели, настолько все плохо? – Разве это было необходимо? Он старый. И теперь мы не можем быть уверены насчет противоядия, и, должна уведомить тебя, что я чувствую себя как дерьмо. – Пей, – прорычал Леви, – Держу пари, это безопасно. – Пари? – Ханджи фыркнула. – Отлично, а что, если ты ошибаешься? – Разве ставки не сопровождаются риском? – спросил Леви, явно пребывая в настолько отвратительном настроении, что оно было предельным для человеческих возможностей. – О, так мы действительно заключаем пари? – Ханджи внезапно взбудоражилась. – Ладно! Ты ставишь на то, что это безопасно… Я на то, что нет. Какой у нас приз? О! Знаю! Если я выиграю, ты расскажешь мне о своем детстве. Если ты выиграешь, я... хммм.       Леви уставился на нее как на умалишённую. Хотя, таковой она, вероятно, и являлась. Это она осознала, когда прогнала в голове сложившуюся ситуацию. – В этом особого нет смысла, не так ли? – усмехнулась она и залпом опрокинула в себя жидкость.       Содержимое стакана было так омерзительно на вкус, что Ханджи пришлось изо всех сил сдерживать рвоту. Леви немного понаблюдал за ее борьбой, затем подошел к какой-то полке и вернулся с бутылкой. – Возьми, – сказал он.       В отчаянии, она сделала большой глоток. Жидкий огонь растекся по горлу. – Блять! – закричала она от боли... но тошнота прошла почти мгновенно, а в голове прояснилось, хоть горло и продолжало гореть, словно было разодрано и кровоточило. – Что за...?       Она посмотрела на бутылку. Алкоголь. Восьмидесятипроцентный. – Чертов ублюдок, – закричала она на Леви, – нельзя пить такой крепкий алкоголь!       Он пожал плечами. – Ты только что это сделала. Выглядишь получше. Твои претензии закончились? – Нет, – кипела она, – нет, вовсе нет. Какого хрена ты сейчас здесь, а не лежишь в постели? – Спасаю тебя, – ответил он, а затем разбитые губы дрогнули, и на его лице проявилась ухмылка. Ханджи ощутила прилив странного чувства от этого зрелища, чего-то, что заставило ее, пошатываясь, броситься вперед и заключить его в объятия. – Черт возьми, Леви, – сказала она, вдыхая исходящий от его волос запах, и внезапно понимая, что ей нужно… нужно, блять, заплакать. Как же неловко! – Ай, – пожаловался он, и Ханджи быстро отпустила его – она слишком сильно прижала его бедное тело к своему – и отвернулась, чтобы утереть предательскую влагу с глаз. Она чертовски волновалась все это время, и теперь... она чувствовала, словно… словно, у них наконец появилось время отдышаться и немного передохнуть. – Мы можем уйти? – бросила она через плечо. – Вернуться в штаб? – спросил он. На самом деле, это был единственный разумный вариант, но нет, она бы не стала просить его о таком. Очевидно, какие бы проблемы не поджидали его здесь, внизу, они были далеки от разрешения. – Нет, – сказала она, – нет, я просто имела в виду… уйти отсюда. Из этого дома. Мне надоело, что Ренцо сидит занозой в моей заднице, и у меня также нет особого желания видеть этих женщин снова.       Он мгновение раздумывал над ее предложением. – Все убежища, которые я знаю, грязные. И в тех частях города, куда бы я предпочел тебя не... – Я хочу вернуться в отель, – перебила она его. Ванна. Она хотела принять гребаную ванну. Да он бы расхохотался над ней, расскажи она ему! – Где нас может найти кто угодно? – он нахмурился. – Хм. – Ту комнату можно защитить, правда ведь? Взять хотя бы узкие лестницы. Кроме того, Мария принесет листья из моей лаборатории. Ты знаешь, что тебе предстоит драться с кем-то для Ренцо через три дня? Я уж думала, мне придется везти тебя туда на коляске.       Леви пожал плечами и, казалось, не был удивлен этой новостью. – Три дня? Оклемаюсь.       Она покрутила пальцем у виска. – С ума сошел? – Хочешь сделать ставку? – поддразнил он. – Да ни за что! – Держу пари, ставки будут высоки, – сказал он, судя по голосу, довольный собой. – И людей будет много. – Еще Ренцо хочет, чтобы ты убил кого-то для него. Это окончательно погасит долг.       Леви посмотрел на криминального авторитета, лежащего у их ног. – Он сказал, кого именно?       Ханджи покачала головой. – В любом случае, я хочу, чтобы ты попробовал эти листья. – Листья...? – Я нашла их за стенами несколько месяцев назад. Они оказывают отличное воздействие на организм, когда их жуешь. Будут гарантией, что твоя боль уйдет. – Верный способ убить меня, – пробормотал Леви и снова пожал плечами. – Но я возьму эти твои листья, раз ты так хочешь. – Отлично! – Ханджи снова взбудоражилась. – Протестируем их, как только... – Хотя... Хм, наверное, это не очень хорошая идея, – сказал Леви, наклоняясь к Оливеру, чтобы прислонить того спиной к стене. – Ты слышала, что я сказал. Чай - единственное известное мне растение, которое не перестало оказывать на меня эффекта после продолжительного употребления.       А, точно. Первая доза оказывает сильное действие, вторая – среднее, третья – никакого, или что-то в этом роде. – Но что, если… если я ошибаюсь насчет их полезности? – Что ж, – Леви потянул Оливера наверх под руки, – было бы очень досадно.   – Леви... – Не волнуйся, Ханджи. Чтобы убить меня, нужно нечто большее, чем несколько листочков. Пойдем. Мы возьмем Оливера с собой. Для его собственного "блага".       На пути к выходу он мимоходом пнул неподвижное тело Ренцо, что заставило Ханджи захихикать, а затем вышел в коридор, будто только что проделал самую рутинную вещь в мире. Зоэ поспешила следом, чтобы помочь ему тащить Оливера. – Спасибо, – она просияла, глядя на Леви. – За что? – проворчал он. – За все, – ответила она.

***

      Ханджи выглядела бледной, как смерть. Леви был ведом одной целью – доставить ее в постель, а затем охранять ее сон. Вернуться в отель было настолько глупо и дерзко, что действительно могло сработать. Веди себя решительно и все будет хорошо, как говорили в подземном городе. Однако на пути мешалось одно большое препятствие, а именно Анника, которая, как он предполагал, подстерегала его где-нибудь, готовая нанести удар, как только увидит, что он вышел из-под защиты Ренцо.       Он знал, что она, вероятнее всего, стала бы работать одна – или, как максимум, заслала бы на улицы ищеек. Но с ее репутацией и учитывая недавно учиненные ей неприятности, ей будет нелегко найти людей, согласных работать на нее. Следовательно, ей придется рационально выбирать наиболее выгодное место для размещения своих немногочисленных шпионов. Лучшими точками наблюдения всегда были крыши.       Значит, он просто уйдет глубже под землю. – Старая канализационная система, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Ханджи, когда они оказались в глухом переулке, и он неперевязанной левой рукой приподнял крышку люка. – О, – она нахмурилась, вглядываясь в смердящую темноту. – Мы забыли взять с собой фонарь. – Мне не нужен свет, – сказал он и спрыгнул.       Это было ошибкой.       Удар пришелся чертовски болезненным, и Леви пришлось стиснуть зубы, казалось, на целую вечность, пока боль в колене и боку снова не стала терпимой. – Скидывай его, – сказал он оставшейся наверху Ханджи. – Потом спускайся сама – в стене есть опоры для рук и ног. И крышку за собой закрой.       Зоэ сделала, как было сказано, не задавая лишних вопросов, но поймать Оливера, как планировалось, ему не удалось. Ну что ж, подумал он, глядя на распростертую в грязи фигуру, поделом старикашке за создание ядов, причинивших вред Ханджи. Свет над его головой потускнел, а затем и вовсе исчез, когда Ханджи вернула крышку на место. – Черт, а тут темно, – пробормотала она. Он мог слышать, как она осторожно спускается по лестнице. – Я здесь, – произнес он, как только она оказалась на уровне земли, и закряхтел, когда ее шарящие по воздуху пальцы неуклюже задели больное место. – Прости, – пробормотала она. – Она наклонилась, очевидно, чтобы определить нахождение тела Оливера. – И как мы поступим? – Снова понесем его между нами двумя, – объяснил Леви. – Просто позволь мне направлять тебя. Я знаю дорогу. – Ладно, – сказала она, и его лицо обдало ее дыханием, когда она снова выпрямилась. – Леви... – Что? – ворчливо отозвался он. – Я бы предпочла остаться с тобой наедине в отеле, – выдохнула она. Ее пальцы искали его лицо, а когда наконец нашли, то принялись медленно оглаживать щеку. – Я...       Он услышал, как она сглотнула, и, повинуясь импульсу, положил свою здоровую руку поверх ее ладони. Прикосновение на лице было таким теплым, таким нежным. Повернув голову, он оставил мягкий поцелуй на ее ладони. – Черт, – задушенно произнесла она. – Мы можем просто оставить его здесь.       Могут. Его сердце билось слишком быстро, а ноги, которые и без того еле держали, дрожали и ослабевали. Они могут, но не должны. Он закрыл глаза, радуясь, что она не может видеть его лица. Ему хотелось осыпать поцелуями многие другие места ее тела. Но они не должны этого делать. Они не могут. И они оба это знали. Он отпустил ее руку и отступил на шаг. – Нет, так будет лучше, – сказал он, хотя чувства вопили о неправильности происходящего. Он был болен и немного не в себе, когда она пришла к его постели, но это не меняло того факта, что он хотел ее – хотел сильно. Но ничего хорошего не выйдет из того, что он переспит с товарищем. Даже если это заполонило его мысли после их маленькой оплошности в борделе. – Знаю, – сказала она с печальным вздохом. – Пойдем.       Они подняли Оливера с холодного, мокрого пола, закинули его руки себе на плечи и потащились вперед. Леви знал канализационную систему как свои пять пальцев, и ему не потребовалось больших усилий, чтобы вспомнить, какие пути ведут в верхние, несильно затопленные туннели. Они продвигались медленно, и, помимо боли, которая снова стала сильнее, на него давило ее непривычное молчание. Он хотел, по крайней мере, ее дружбы. И не хотел ни неловкой тишины, ни оскорбленных чувств. Поэтому он позвал: – Ханджи. – Мм? – раздался ее голос справа. – Прости меня. – За что? – За все. – Понятно, – и этим коротким ответом она ограничилась на долгий промежуток времени, в течение времени которого встревоженность Леви все росла. Он поощрял ее желания в борделе. Он лапал ее у Ренцо. И теперь решил притвориться, что это ничего для него не значило? Именно такое поведение вызвало у него отвращение, когда он однажды наткнулся на него в одной из тех странных книг, которые, казалось, всем нравилось читать. – Ханджи, - снова начал он, собравшись с духом. – Мы скоро? – мрачно спросила она. – Я ненавижу темноту.       Ох. Он и не догадывался. – Еще немного, – заверил он ее. – Прости, что не захватил с собой фонарь. – Все в порядке, – выдохнула она. – Я просто устала. – Еще немного, – повторил он, – а потом ты сможешь поспать. – Сперва я приму ванну, – вздохнула она. – Правда что ли? – Да. Сюрприз! Даже мне иногда хочется искупаться, – сказала она, и ему показалось, что он слышал слабую улыбку в ее голосе.       «Можно мне с тобой?», – вопрос вертелся у него на кончике языка, но нет, конечно, нельзя. Одному из них придется следить за Оливером и лестницей, которая вела в их комнату. Им не суждено долго довольствоваться временем наедине, прежде чем люди Ренцо, Анники или Ксандры выследят их. – Ты, должно быть, проголодалась, – сменил он тему. Думать о ней, за кухонным столом, было куда безопаснее, чем о ней, в ванной. Потому что ела она неряшливо и шумно. Совершенно отвратительно. Иногда. В те моменты, когда не притягивала его взгляда, потому что она, черт возьми, завораживала его. – Наверное, – ответила она. – А ты?       Он не был голоден, но ответил положительно, потому что предположил, что именно это ей и хотелось услышать. Достать еду где-нибудь рядом с отелем должно быть несложно, подумал он, даже в ночное время – в округе работало множество круглосуточных таверн, готовых обслужить искателей удовольствий в любой час. – Нам туда, – указал он, останавливаясь у люка, который должен был вывести их на оживленную улицу. – Я попробую разбудить Оливера, чтобы нам не пришлось поднимать его наверх.       Некоторое время назад старик начал слабо шевелиться, но он либо слишком боялся выдать свое пробуждение, либо предпочитал, чтобы его вот так таскали в силу лени. Несколько легких шлепков по обеим щекам исправили это. – Где мы?! – взвизгнул он в темноту. – Я что, ослеп? – Ты пойдешь с нами, – объяснил Леви, – и будешь вести себя хорошо, для твоего же блага. Ни Ренцо, ни Ксандра за предательство тебя по головке не погладят. А со мной ты в безопасности.       Оливер скулил, умолял и раздражал этим Леви, но прикусил язык, когда получил пинок по голени, и достаточно послушно выкарабкался на поверхность, как ему и было указано.       Леви удалось купить аппетитную буханку хлеба, сыр и вино, все приличного качества. До отеля они добрались никем не потревоженные. Хотя Леви и заметил несколько украдкой брошенных взглядов на их маленькую компанию. Все-таки они находились в лучшем районе подземного города, в составе из Ханджи и двух преступников, открыто привлекающих к себе внимание. За стойкой регистрации сидел уже другой, гораздо более молодой мужчина, но его брови настороженно подпрыгнули, когда дверь распахнулись. Было очевидно, что он узнал либо Оливера, либо Леви, если не обоих сразу, и молча схватил нужный ключ с висящей позади него деревянной доски. Кажется, кто-то усмотрел связь между низким человечком в ужасной маскировке и низким человечком, который своим возвращением вверг подземье в безумие. – Спасибо, что придержали нашу комнату в наше отсутствие, – сказал Леви. Как долго эта комната пустовала? Три ночи? Больше? Черт возьми, в подземном городе всегда было трудно определить, который шел час или день недели. – Никаких проблем, сэр. Это честь для меня, сэр, – проговорил мужчина, отвесив серию небольших поклонов. – Мы хотим забронировать ванную комнату, – сообщил ему Леви. – Конечно, сэр, – мужчина кивнул. – Сколько пожелаете. Бронь следующего клиента на девять утра. – Леви, который час? – прошептала Ханджи ему на ухо.   – Около пяти утра по ощущениям, – прошептал он в ответ. – Черт, – воскликнула Зоэ. – Четыре часа в горячей ванне! Не могу дождаться!       Она немедленно направилась в ванную, в то время как Леви отвел Оливера в маленькую комнату на верхнем этаже. – Сядь, – приказал он Оливеру, указывая на пол у изножья кровати. – Что ты будешь со мной сделать? – слезливо спросил старик. – Свяжу. И рот кляпом заткну, если понадобится. Есть хочешь?       Леви отдал своему пленнику треть того, что тот купил, тем временем стянул ботинки, отряхнул брюки и сел на кровать. – Ее отец здесь, внизу, – сообщил ему Оливер с набитым хлебом и сыром ртом.       Замечательно. – И он взял с собой свою личную охрану, – продолжил Оливер.       Леви не припоминал, чтобы раньше хоть что-нибудь слышал об охранниках семьи Зоэ. Но Оливеру не терпелось посплетничать. – Они все бывшие военные.       Отставные полицейские? Могло обернуться проблемой, в зависимости от размера компашки. Леви записал информацию в раздел «побеспокоюсь об этом позже» и принялся привязывать сопротивляющегося старика к кровати. – Заткнись, – рявкнул на него Леви, когда чужие восклицания начали действовать ему на нервы. За неподчинение он заткнул ему рот наволочкой подушки.       К счастью, Ханджи не застряла в ванне на четыре часа. Она вошла в комнату меньше чем через полчаса, благоухая цветами, ее влажные волосы закрутились у лица в милые локоны. – Я закончила, – сказала она и упала на кровать рядом с ним. – Тебе нужно что-нибудь съесть, – Леви сглотнул, поднимаясь с места и принес еду.       Они ели в тишине, его глаза часто возвращались к ее лицу, чье выражение было нечитаемо, как и глаза. Она казалась рассеянной и отсутствующей, может быть, немного грустной. И уставшей. Разумеется. Слишком уставшей. – Я рад, что тебе лучше, – наконец пробормотал он, снова встревоженный ее молчанием. – Мм? – она подняла взгляд. – А. Ты про яд. Да, думаю, мой неприятный опыт подошел к концу. – Ханджи, тебе следует уйти вместе со своим отцом, – серьезно проговорил Леви. – Кто тебе рассказал… Оливер? – она вздохнула. – Я бы тоже рассказала. Завтра. – Неважно, – Леви покачал головой. Он не сердился из-за того, что она ничего ему не сообщила, хотя, очевидно, знала. – Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Уходи с ним. Он достаточно влиятелен, чтобы трибунал не посмел тебя тронуть. – Нет, Леви, – перебила его Ханджи. – Мой отец сделает что-нибудь, что причинит мне боль. Он меня ненавидит. Я самое большое разочарование в его жизни. – И тем не менее... – Заткнись, – она ударила кулаком по кровати.       И он заткнулся. – Просто, блять, молчи, – прошипела она. – Хватит уже извиняться за то, что недостаточно защищал меня. Тебе не нужно меня защищать, уяснил? Я хочу защищать себя самостоятельно. Ты же на самом деле не думаешь, что я способна оставить тебя здесь одного, по уши в гребаном дерьме? Не оскорбляй меня! – Я не хотел... – Я сказала молчать, – она снова стукнула по поверхности кровати. – Мы выясним, кто эти люди, которые творят херню. А потом мы уйдем. После их нейтрализации. Все понял?       Во имя Стен, она была так прекрасна в этот момент, взвинченная, со слегка раскрасневшимся лицом, горящими глазами и вздымающейся грудью. – Я же говорил тебе, что ничего не могу с собой поделать, – проворчал он. Он привязался. Он хотел защищать. Он хотел… он хотел… – Черт возьми, Ханджи. Ложись на кровать и спи. Сейчас же. Я буду охранять дверь. – Не будь дураком, – ее голос смягчился. – Тебе тоже нужно поспать, ты себя видел? Бледный, как привидение. Я лягу здесь, – она похлопала по одной половине кровати. – А ты ляжешь там, – она указала на другую половину. – Дело не в том, что я не хочу, – сказал он так же тихо, его здоровая рука поднялась, чтобы мягко пропустить сквозь пальцы прядь ее волос. – Просто я не могу. Позволь мне дежурить первым. Потом можешь ты. – Всего на несколько минут. Это меня успокоит, понимаешь?       Ее губы на мгновение дрогнули, прежде чем она плотно сомкнула их. Красивая и храбрая. И она бы рассмеялась ему в лицо, назови он когда-нибудь ее красивой. Так что он просто будет называть ее так про себя. Слишком красивой. – Ладно, – согласился он.       Она со вздохом опустила голову на подушку. Леви укрыл ее одеялом, подоткнув его, и задержался немного дольше, чем следовало, глядя на ее лицо и на ее медленно закрывающиеся глаза. Затем он подошел к другой стороне кровати, предварительно проверив путы Оливера, – старик сидел с закрытыми глазами и притворялся спящим – и очень осторожно лег.       Рука Ханджи скользнула по покрывалу и нашла его ладонь. Хорошо. Его сердце теперь билось так быстро, что заснуть было совершенно невозможно.