Эксперимент

      Сюда стеклись тысячи жителей со всего подземья. Голоса громыхали не смолкая, заливисто смеялись и несдержанно гоготали, надсаживались, что-то скандируя. Люди позволяли себе выпивать и угощаться восхитительно пахнущими закусками в жиру, беззаботно и самозабвенно справляли праздник, будто забыв, что гулянье устроено в разгар комендантского часа. — Впечатляюще, — отметил Эрвин, внимательно осматривая природную каменную арену, которая с каждой секундой все плотнее заполнялась людьми: толпа проталкивалась через оставшийся позади вход. Высоко наверху отверстие в куполе гигантской пещеры даже пропускало немного естественного света — золотое сияние долгого дня, который грозил вот-вот кончиться, на короткий срок осветило своих позабытых детей. — Они безумцы, — пораженно присвистнул Майк. — Да вы посмотрите только: там женщины с детьми! Им совсем плевать на такое грубое нарушение закона?       Ханджи не была уверена, что вопрос адресовался ей. Но ответ она знала. — Не безумцы, — тихо сказала она. Воспоминание о том, как подземье разразилось пением, когда вступил в силу комендантский час, вызвало в ней странное чувство гордости. Ханджи прочла врезавшиеся в память строки:

Ввек клетка не помеха, коль ты презришь пруты,

Земле не погрести того, в ком звёзд исканья не мертвы.

— Допустим, — ответил Майк, сгримасничав. — Эрвин, по-моему, Ханджи пора баиньки. Она снова начинает бредить. — Это песня, — улыбнулась она ему. — Её начали петь, когда вступил в силу комендантский час.

Теснители, гнетя и впредь, себя на гибель обречете,

Лестницы вам не простят грехов, и мы восстанем против...

— Здешние люди — тоже люди. Всё, чего они хотят, это жить.       Эрвин кивнул и широким жестом обвел развернувшуюся перед ними сутолоку. — Я предупреждал Найла Дока месяцы тому назад. Нельзя беспрестанно оказывать на что-то давление и тешиться надеждой, что взрыва не последует. — Хорошее решение было в гражданское переодеться, — Майк сам себе покивал головой, глядя на свои брюки, которые, будучи чересчур короткими, открывали значительную часть массивных икр. — Мы можем рассчитывать, что тот, кто здесь заправляет, не выкинет ничего глупого?       Эрвин бросил в ответ выразительный взгляд, истолковать который можно было не иначе как отрицание. Ханджи поёжилась. Если сюда ворвётся полиция... начнётся кровавя баня. И большая часть жертв придётся на гражданских. Сбежать отсюда едва ли возможно: два единственных входа, они же выходы, подступ к которым обеспечен снаружи, были расположены наверху. Несмотря на то, что сама Ханджи никогда не видела работу полицейских в действии, она знала о боевом снаряжении, применяемом на учениях, и ни на секунду не сомневалась, что его пустят в ход без колебаний.       Эрвин, похоже, обдумывал варианты действия. — Я пошлю кого-нибудь к верховному главнокомандующему со срочным сообщением. Они получат то, что хотят, но придется повременить. Потом...       Он остановился на полуслове. Ханджи проследила за направлением его взгляда и ахнула. В толпе внизу маячила знакомая чёрная форма. — Твой отец, — констатировал Эрвин.       Телохранители клином рассекали тесную толпу, освобождая путь советнику Зоэ, который следовал за своими наемниками так степенно и невозмутимо, будто его присутствие под землей на нелегальном бою во время комендантского часа было совершенно обычным делом. — Дело принимает интересный оборот, — добавил Эрвин.       Интересный?! При виде чёрных пиджаков у Ханджи на лице проступил холодный пот. Она поспешно вытерла его рукавом, застыдившись такого сильного страха от одного лишь взгляда на отца. Затем ей на глаза попался Оливер. — Чтоб тебя! — вдруг возмущённо задохнулась она. — Предатель чертов!       Оливер, очевидно, ждал её отца. Старик стоял впереди, на участке, где пока не собралось зрителей, перед канатом, отделявшим толпу от ринга, и нервно теребил седые непослушные волосы. — Вон того человека зовут Оливер, — сообщила она Эрвину, гневно указывая на старика. — Он спец по ядам и он украл у меня важную бумагу! И, сдается мне, продал её моему отцу. — Что за бумагу? — спросил Эрвин. — Ту, что подписана Пантерой. — Понятно, — Эрвин медленно кивнул, и его глаза возбуждённо заблестели, от чего Ханджи стало ещё больше не по себе. — Что ж. По крайней мере, здорово, что мы застали раут, а, Захариус?       Майк пробормотал что-то об отданном титанам предпочтении, но Ханджи не обращала особого внимания ни на что, кроме происходящего внизу. Она смотрела, как отец занимает место в первом ряду и как подхалим Оливер заискивающе вьётся вокруг него. Затем обшарила взглядом толпу поблизости. Казалось, никто не возражал ни против присутствия её отца, ни против того, что он занял почётное место.       И вдруг она заметила ещё одну знакомую фигуру в некотором отдалении от сидений, где расположился отец, с правой стороны ринга. Сердце мгновенно забилось быстрее.       Ксандра, по обыкновению неотразимая в тёмно-синем платье с орнаментом, мерцавшим звездами, сидела рядом с Бенджамином. И прямо за его локтём... наполовину скрытый... — Леви, — прошептала Ханджи.       Эрвин резко повернул голову.       Леви выглядел спокойно и собранно. На нём был надет чёрный костюм, который подозрительно напомнил Ханджи... Ёе взгляд скользнул влево. И обратно.       «Что за...? Это ведь ведь не зоэвской охраны форма?!»       Только не это.       Ради чего он готов на всё? Корпус. Неужели он...?       «Он заключил сделку с моим отцом.»       Ханджи пришла к этому заключению с леденящей кровь уверенностью. И ничего хорошего это не сулило. Ничего. — Мне нужно с ним поговорить, — оповестил Эрвин, уже сойдя с места. — Захариус, донеси до военной полиции, что они должны оставаться в стороне во что бы то ни стало. Это срочно. — Есть, сэр, — отсалютовал Майк. — Мне тоже нужно поговорить с Леви! — воскликнула Ханджи и кинулась за Эрвином, который оставил её слова без внимания.       Только вот Эрвин свернул налево, и Ханджи озадаченно затормозила. Он имел в виду не Леви?       Хотеть оказалось куда проще, чем взаправду оказаться хоть на шаг ближе. Толпа росла с каждой секундой, и люди внизу набивались всё плотнее. Ханджи сосредоточилась на светлой макушке Эрвина, но потеряла его из виду, когда путь перегородила группа рослых людей. — Можете меня пропустить, пожалуйста, — обратилась она к ним. — А ну кончай толочься! — прикрикнул кто-то. — Мы тоже хотим посмотреть! — Но я его жена, — заявила она, внезапно охваченная отчаянием, и указала в том направлении, где она в последний раз видела Леви. — Жена Леви. — Как и я, — рассмеялась хорошенькая пышногрудая блондинка. — Все мы здесь! — захихикала её подружка. — Он такой душка!       Вспышка ревности была нелепой, но Ханджи протолкнулась мимо с чуть большей силой, чем это было необходимо, и продолжила путь с нарастающей обречённостью. Неровность каменного склона вынуждала то и дело смотреть под ноги. Эрвин окончательно пропал из виду.       Когда Ханджи подняла глаза в следующий раз и внимательно оглядела пространство вокруг ринга, Леви на месте уже не было. Но вместо этого ей открылся лучший обзор на брата.       Он был плох. Бледный, натянутый как струна, он сжимал трясущиеся руки коленями, уставившись в одну точку на полу.       «Ксандра, вот ты змея, — злобно подумала Ханджи. — Держит Бенджамина за яйца.»       Ксандра, похоже, намеренно выставляя напоказ его смятение. Неужели отец не вмешается? Ханджи вытянула шею, но с места, где она стояла, отца видно не было. Вместо этого она приметила прибытие Ренцо, который занял место напротив Ксандры. Позади него остановился его боец: Анника.       Узнал ли Ренцо о её недавней встрече с Эрвином? Ханджи не могла сказать наверняка. Он явился в элегантном в тёмном костюме, с зачёсанными назад волосами. Глаза смотрели настороженно, а губы были растянуты в полуулыбке, какая подобает криминальному авторитету на подобном мероприятии.       Отец расположился ниже, по правую сторону — Ксандра, а по левую —-Ренцо... Взгляд Ханджи метнулся к противоположной стороне ринга. Кому предназначалось последнее почётное место? Сектор оставался подозрительно пустым.       Неожиданно кто-то врезался в Ханджи сбоку. Она пошатнулась, налетела на стоящего слева, отпрыгнула, заработав от кого-то проклятие и, наконец, восстановила равновесие, оказавшись в чьих-то руках. — Прошу прощенья, мисс, — вежливо произнёс женский голос.       Голос принадлежал высокой девушке в простом белом платье, с длинными, гладкими, тёмными волосами и очень странными глазами. Ханджи моргнула и вытаращилась. Они были почти фиолетовыми, но невероятно светлыми вокруг зрачков, почти как взрывающиеся небесные тела. Чертовски пугающее зрелище. — Ох, — произнесла девушка и спешно сделала шаг назад, часто заморгав.       Ханджи казалось, что она знает эту девушку, что уже видела её... или кого-то похожего раньше, но прежде чем она успела восстановить образ в памяти, между ней и девушкой вырос слегка потрёпанный высокий мужчина с каштановыми волосами до плеч. — Не на что здесь смотреть, — протянул он, и его пронзительные серые глаза впились в Ханджи из-под фетровой шляпы. — Хм, — добавил он, сильно сощурившись, — полюбуйтесь только. Сколько сюда нынче стеклось опарышей с поверхности.       Он погладил линию подбородка с редкой щетиной и коротко рассмеялся, прежде чем повернуться к девушке. — Нам пора идти, Ваша мил... миледи. — Да, — ответила девушка. — До свидания, Ханджи Зоэ. Я восхищаюсь вашим мужеством. Всегда восхищалась.       «Погодите, что?» — Откуда вы знаете моё... — крикнула Ханджи им вслед, но пара не обратила внимания.       Возможно, дочь какой-нибудь богатой семейки и её странный телохранителем? Проклятье. Они уходили, направляясь к выходу, и высокий мужчина бесцеремонно расталкивал толпу, прочищая девушке путь. — Сдаётся мне, вы не отказались бы подзаработать немного денег, юная мисс! Это ваш последний шанс! — обратился к ней веснушчатый молодой человек, держа перед её носом записную книжку и загораживая обзор. Смутное воспоминание, за которое Ханджи пыталась ухватиться, отступило в дальний уголок сознания. — Можете сделать ставку на бойца, на то, как долго продлится каждый раунд или на того, кто победит. Минимум пятьдесят шиллингов, мисс. — Да, — Ханджи кивнула, отвлечённо вспоминая, с каким восторгом она недавно помышляла о том, чтобы сделать ставку на этот бой. — Да, я поставлю. Как мне...?       Молодой человек охотно объяснил ей правила, протянув ручку, чтобы Ханджи заполнила необходимые графы в его книжке. — Вот ваш чек! — объявил он, сложив полученные деньги в карман и аккуратно записав цифру на листке бумаги. — Бой вот-вот начнётся! Наслаждайтесь!       Он улизнул, и Ханджи нахмурилась, осознав, что понятия не имеет, где ей забрать выигрыш. А ещё её внезапно прошибло мыслью о том, что её дни в подземье сочтены. Совсем скоро она отправится в тюрьму. — Какая трата денег. Нужно было ставить на Аннику, — послышался из-за спины до боли знакомый голос, заставляя Ханджи подпрыгнуть, сдавленно вскрикнув. — Ле... Ай! — нос его ботинка пнул её в сухожилие над пяткой. Глаза заслезились от внезапной боли. — И не произноси моё имя, дурёха, — проворчал он.       Леви. Злополучный Леви стоял прямо за её спиной! Как и зачем? Сердце зашлось. Ханджи слегка подалась назад, ощущая спиной тепло и прилив безумной жажды объятий. Желания оказаться с Леви где-то далеко и наедине, без корпуса, без нескончаемой борьбы, без всего. Пятнадцать дней — они промелькнули в мгновение ока. Времени было слишком мало. Ей не хватило. — Что тот мужчина в шляпе от тебя хотел, Ханджи? — Ле... что ты здесь делаешь? — настойчиво спросила она, игнорируя его вопрос. — Бой вот-вот начнётся. И куда, чёрт тебя подери, ты делся этим утр... — Просто ответь мне, Ханджи, — перебил он её. — У меня нет времени на разъяснения.       Его резкость заставила Ханджи застопориться, но она списала это на натянутые нервы. — Хотел... Да ничего, на самом деле. Девушка, которая была с ним, просто случайно в меня врезалась. А что? — Что за девушка? — Не знаю. Мне показалось, что я уже видела её где-то, но я не могу...       Вдруг её осенило. Гости в отцовском доме. Мужчина с очень похожими зловещими глазами. Но сам он всегда был ласков и добр. Рейсс. Ури Рейсс. — О, да она же Рейсс! — воскликнула Ханджи. — Я знаю человека с такими же глазами. — Какого чёрта Кенни забыл в телохранителях у знати? __ Кто такой Кенни? — Тот, чьей повторной встречи с тобой я очень не хочу, — после короткой паузы, в течении которой Ханджи сортировала в голове всё то, что так отчаянно хотела сообщить Леви, его тон смягчился. — Ты в порядке?       Леви шагнул чуть ближе, и Ханджи завела руку за спину, касаясь его ноги. Точнее, материала очень недурной ткани. — Ты был у моего отца, — хмуро произнесла она. — Не нужно было этого делать. Что он потребовал с тебя? — Работать на него, — так же тихо ответил Леви. — И убедить тебя уйти из разведки.       Ханджи набрала в грудь побольше воздуха. Чего-то подобного она ожидала. — Я сделаю это, — скрепя сердце произнесла она. — Меня не нужно ни в чём убеждать. Я сделаю это ради корпуса, Эрвину я уже сказала то же самое. Но я позабочусь о том, чтобы мой отец не имел над тобой никакой власти. И это не ради тебя. — Нет, — Леви положил руку ей на бедро, сжимая пальцами. — Нет, Ханджи. Ты нужна Эрвину. Нужна разведке. Нужна человечеству. — Но это ты тот, кто... — Нет, — выдохнул он ей в шею, по которой рассыпались мурашки. — Пообещай, что не позволишь этим людям тебя сломить. Ты должна проживать свою жизнь так, как хочешь ты. Изучать титанов. Вот твоё призвание.       На мгновение она оказалась в его объятиях, которых так желала — на слишком короткое мгновение. — Ты должна пообещать мне, что будешь для Эрвина опорой и дальше. Пообещай сейчас.       Ей хотелось кричать ему, чтобы он одумался. — Пообещай мне, Ханджи, — настаивал Леви. — А затем спускайся к отцу и оставайся с ним до конца боя. После он позволит тебе вернуться в разведку. Я позаботился о том, чтобы у него не осталось другого выбора, слышишь?       Ханджи вдумалась. — Это всё Ксандра, да? Она ведь шантажирует Бенджамина. И, конечно, между мной и братом отец всегда выберет его.       Леви молчал. Переплёл их пальцы и скрепил ладони. Может, он попросил Ксандру об одолжении, будучи её бойцом и всё такое, размышляла Ханджи. Ей не очень нравилось, что крайним в итоге окажется её брат, но... что ж. Он выкарабкается. Как-нибудь.       Чего не скажешь об остальных. — Ты должен знать, что у Эрвина какая-то договорённость с Анникой, — быстро прошептала Ханджи. — Возможно, она не станет драться в полую силу. И Эрвин попытается погасить твой долг. Мы продали то ожерелье. — Держу пари, так быстро от свадебного подарка не избавлялся ещё никто в истории, — безрадостно рассмеялся Леви. — Говорить сейчас с Ренцо бесполезно. Характер платежа изменился — речь больше не про деньги. Ожерельем тут не откупишься. — Нужно верить в план Эрвина, — сказала Ханджи, сжимая пальцы Леви. — Он всегда знает, что делать, разве нет? — Может быть, — Леви в ответ погладил её ладонь большим пальцем. — Всё может быть. Но ты так и не пообещала мне, Ханджи. Корпусу ничего не угрожает. У отца над тобой никакой власти, слышишь? — Эрвин арестует меня по окончании этого боя, — выпалила она и с трудом сглотнула. Приступ тревоги спутал мысли. Пообещать... Почему она должна обещать ему это? Поглаживания его пальца слегка отвлекли. — Ты из Зоэ, — сухо ответил Леви. — Срок скостят. Недели две максимум. — А что насчёт тебя? — задушенно спросила она. — Эрвин собирался соврать о твоём местонахождении, чтобы тебя не достала полиция. — Полиция — не проблема. — А Пантера? — спросила она. — Думаешь, он здесь? — Нет, — ответил Леви. — Его место так никто и не занял.       Ханджи перевела взгляд на пустое место напротив отца. — А он не дурак, — Леви звучал мрачно. — Твой отец пришёл, чтобы надавить на него. Но у Пантеры, очевидно, другие планы. — Значит, как минимум Пантера для тебя угрозы не представляет, да? — Похоже на то, — сказал Леви. — Но, Ханджи... кхм... — он прочистил горло. — Скорее всего, я... Я не смогу вернуться в разведку, и поэтому я... — Ле... Леви!       Ей уже было плевать на запрет. Ханджи развернулась, оказываясь лицом к лицу с фигурой в капюшоне. В серых глазах, направленных на Ханджи, плескалось больше эмоций, чем она оказалась готова выдержать. — Да что ты, чёрт возьми, несёшь, придурок?! — закричала она, хватая его за плечи. Лишь бы только вытрясти из него этот прощальный настрой. — Отпусти меня, — зарычал он. — Не устраивай тут сцену, дура!       Отпустить? Да ни в жизнь. — Что ты собрался делать? Не отвечай, я уже знаю: что-нибудь невероятно глупое и безрассудное. Послушай, ты выиграешь этот бой! И улизнёшь от полиции, мы скажем, что всё это время ты был на вылазке с остальными, и всё будет хорошо!       Тут она осознала, как жалко звучали её слова. Потому что она не верила самой себе. Оно не сможет пройти так гладко. И что она упустила...? Вот чёрт. — Кого... кого Ренцо попросил убить? — спросила она, затаив дыхание. — Он... не сказал, — ответил Леви.       Какая очевидная ложь, чёрт бы её побрал. Чьей смерти мог хотеть Ренцо? Ксандры? Может, Леви чувствовал, что не может этого сделать? — Не делай этого со мной, Леви, — в Ханджи нарастало отчаяние, превращающееся в ужас, который, казалось, сковал ей язык. — Мы же команда! Я спустилась с тобой сюда, потому что хотела помочь. Так позволь мне! Расскажи, что происходит, пожалуйста!       Он протянул руку к её щеке. — Пообещай мне, — настойчиво повторил он. — Сначала пообещай. И я позволю тебе помочь. — Да обещаю я! — забрызгала слюной Ханджи. — Конечно обещаю. Что угодно. Разве бы я покинула разведку добровольно? Там моя семья. Все мои друзья. Там... там ты.       Внезапная улыбка преобразила лицо Леви, наполовину скрытое капюшоном, который он надвинул сильнее. От этого зрелища у Ханджи подкосились колени и перехватило дыхание.       «Я так сильно тебя люблю.» — Спасибо, — сказал он, всё ещё улыбаясь ей. — Знать, что ты счастлива и в безопасности, значит для меня очень многое. — Леви... — Я... Я хотел сказать... Я... — по щекам Леви разлился румянец, и он сделал шаг назад. Улыбка стала постепенно сходить на нет, пока вместе с ней не пропала и уверенность, действительно ли Леви улыбался. Он сжал губы и слегка покачал головой. — Я не прощу тебя, если ты вот так уйдёшь, Леви, — вскрикнула она.       В их сторону повернулось несколько любопытных голов.       Край капюшона спрятал лицо Леви за ничего не выражающей чернотой. — Хорошо. И не прощай. Так будет лучше. Прощай, Ханджи.       С этими словами он развернулся и быстро скрылся в толпе. Ханджи даже не попыталась его остановить. Прощай? Он простился. Взаправду простился.       С тем же успехом он мог бы вонзить нож ей в сердце. Нет. Нет, этого не может быть. Эрвин же сможет убедить его остаться, так ведь? Её взгляд нашёл Ренцо. Он человек дельный — должно же было быть что-то, они могут ему предложить. Ханджи решительно двинулась вперёд.       «Леви нужен нам.»       Но может... они не нужны ему. У Ханджи вырвался сдавленный всхлип. Как глупо. Как глупо было с её стороны надеяться, что он наконец-то доверился ей после... после... думать о прошлой ночи было больно. Пронзительно больно, больно до отчаяния. Какая классика, с горечью подумала Ханджи. Разве не могла она защищать своё сердце лучше? Мужчины ведь часто бросались словами вроде «пожалуйста, останься со мной, пожалуйста, никогда не оставляй» в порывах страсти, не так ли? И эти слова шли далеко не от сердца.       И всё-таки, она думала... она думала, что...       Поймав на себе несколько взглядов, Ханджи поняла, что у неё по лицу струятся слёзы. Она вызывающе улыбнулась и вытерла глаза рукавом. Леви пришёл попрощаться, потому что думал, что они больше не увидятся. — Это мы ещё посмотрим, подонок.       Далеко ей уйти не удалось. Огромные ладони схватили её из ниоткуда, заломили руки за спину и застегнули наручники. — Вот ты и попалась, — протянул кто-то. — Ишь ты, беглянка.

***

      Раунд шесть. Оглушающий звон колокола больно отдался в голове. Леви, пошатываясь, поднялся на ноги.       В глазах плыло. Пот не переставая стекал в глаза, сколько бы Леви его ни вытирал. Стук крови в ушах периодически становился таким громким, что несмолкающий рёв толпы казался не более чем отдаленным бормотанием.       Леви поднял голову и сфокусировал взгляд на противнице: вокруг него танцевало пятно из чёрного, серого и красного. Ренцо не ожидал, что бой всё-таки случится сегодня? Что ж. Но вот он здесь — бой, который Леви проигрывал медленно, но верно.       У Анники дела шли чудесно. Леви же... Леви встряхнул головой, надеясь, что в той проясниться, но тошнотворное ощущение давления в глазах не проходило. Он снова зашатался и чуть не упал, перебирая ногами в неустойчиво смещающимся под его весом песке. Стыд-то какой. На глазах у стольких людей.       Странно, но это и значения-то не имело. На самом деле, он заслуживал поражения. Анника была бойцом, во много раз превосходящим его самого. Может, она убьёт его и покончит со всем этим до того, как ему придётся направить нож на себя самого.       Мысль труса — да, часть его хотела, чтобы всё это наконец прекратилось. Как отрезвляюще оказалось осознать собственную трусость в такую ночь, как эта.       Неожиданно заметить у входа Кенни перед самым началом боя было сродни удару под дых. Мужчина испарился также быстро, как и появился, не дав шанса до себя добраться. Вместо этого Леви напоролся на Ханджи, будто какая-то невидимая сила притянула его именно к ней в многотысячной толпе. Конечно, ему стоило просто тихо уйти. Нужно было просто совладать с собой, не поддаваться никаким надеждам... Он сглупил. Зачем он заговорил с ней, зачем встревожил? Ему так хотелось сказать, как много для него значило время, проведённое с ней. Но он провалился и с этим.       Не нужно ей здесь быть, не нужно видеть его проигрыш. В конце концов... он хотел оставить о себе хоть какие-то славные воспоминания. А что до Эрвина и остальных... Им тоже здесь делать нечего. Это тяжбы подземья. Его тяжбы.       Леви, не дожидаясь истечения трёх отведённых часов, послал советнику Зоэ записку.       «Я не надумал на тебя корчиться, — выскреб он на бумажке, едва сдерживаясь, чтобы не приписать доброе количество вертевшихся на языке оскорблений. — И твоя дочь не уйдёт из разведки. А ты поднатужишься, чтобы корпус в дальнейшем развивался. Приходи на бой, и узнаешь, почему.»       Привлечь Ксандру к противостоянию Зоэ было нетрудно. Во всяком случае, сегодня она пребывала в очень странном настроении, как будто её собственные сожаления оказались для неё слишком тяжёлой ношей, вогнав в глубокую меланхолию и сделав уступчивей. А брат Ханджи обливался потом, содрогаясь своей участи после вскрытия информации о своих любовных похождениях. Его любовник, что неудивительно, работал на Ксандру и даже в помине не имел каких-либо чувств к несчастному Бенджамину.       Поделом советнику Зоэ за иллюзии, будто его политическое влияние на поверхности не даст осечки в подземье. Преподанный безбедному заносчивому ублюдку урок мало-мальски скрасил для Леви этот скверный день.       Леви крепче сжал одолженный нож. Странно, но всё как будто ускользало. Мысли разлетались в разные стороны, как вспугнутые птицы, а неуместные, бессвязные слова гонялись в голове за собственными хвостами.       Но что было страннее всего — Анника ни разу за сегодняшний день не раскрыла рта. Даже сойдя на песок на противоположном конце ринга, она так и не произнесла ни слова. Это было так на неё не похоже, что Леви начал чувствовать глухое раздражение и разнервничался.       Эрвин. О чём с ней говорил Эрвин? Попросил держать болтливый язык за зубами? Как ни глупо, он ждал, что она станет поддаваться ему. Чтобы поскорее закончить бой, и чтобы корпус укрыл его от недоброжелателей.       Конечно, он стал бы сопротивляться. На что Эрвин рассчитывал здесь, под землёй? Влиятельных друзей у него не было — только могущественные враги. Самонадеянный дурак. Одна только сила воли здесь ничего не решала.       Краем глаза он стал замечать неясные тени, проносящиеся по краям ринга, но их нигде не оказалось, когда Леви повернул голову.       Удар Анники пришёлся из ниоткуда, отбрасывая Леви к самому барьеру. Медный привкус во рту усилился. Глаза Анники окрашивались так странно, почти... в розовый? Не самый его излюбленный цвет. Или самый?       Мир перевернулся вверх дном. Или... это Леви лежал на земле. Он заподозрил неладное. — Чёрт, — выплел он, с трудом поднимаясь на четвереньки. — Вы... Поганые ублюдки.       Как они умудрились? Это ведь... отрава.       К окружающему миру вернулся звук с хлёстким оглушающим свистом. Леви выхватил в толпе лицо Оливера, на котором одновременно застыли восхищение и ужас.       «Это нож! Дело в ноже! Леви, нож!»       Кто-то выкрикнул это? Нет, это... это он твердил самому себе.       «Нож?»       Леви перевёл мутный взгляд на руку, тоже залитую розовым.       «Нож? Нож...»       Рукоятка ножа. Яд на рукоятке? Леви повернул голову, натыкаясь на бледное, встревоженное лицо Ксандры. Почему? Чтобы поизмываться над ним? Или это всё — плохая шутка? Он не мог себе этого объяснить.       Его взгляд лихорадочно просеивал толпу: всё смазанно, без фокуса. Чёрные костюмы — их он ненавидел. Все лица были бледными, совсем выцветшими, с чёрными глазами — круглые бреши глубоких теней. Кто из них Эрвин? Существовал ли он когда-либо? Может, Леви всё это привиделось... да, привиделось — мечта дурака, мечта о свободе. Никто никогда не выбирался из этой ямы. Никогда. — Это была не моя идея, — Анника оскалилась в улыбке, розовый сияющий ореол бросал мягкий свет на её лицо. — Уж поверь. Так совсем не весело.       Леви сделал ей подсечку, довольствуясь болезненным рыканьем, когда Анника приземлилась на задницу.       План у него был простой. Покончить с жизнью в уплату долга — но не умереть, если вкратце. Он рассчитывал на самострел — старый добрый трюк Марии. Такая рана не задевала ничего жизненно важного, но кровоточила достаточно обильно, чтобы провести тех, кого нужно. При некоторой удаче — даже Ренцо. Но мёртвый человек должен исчезнуть. В пределах Стен множество лесов, где промышляют охотники. Обменивают мясо и мех у фермеров. Он будет свободен... Нет. Не совсем. Это не та свобода. Но он сможет каждый день видеть небо, чувствовать ветер, дождь, вдыхать свежий воздух. Со временем он начнёт дорожить такой жизнью. Возможно.       Только вот Анника, очевидно, имела в планах с ним покончить. Леви не исключал, что Эрвин попросил от него избавиться. Точно. Он всегда был строптивой, проблемной обузой, должником, к тому же.       Его контратака застигла Аннику врасплох. Такие странные глаза. На критическую секунду он в них потерялся, увернувшись от удара с непозволительной задержкой. Его ранили? Он даже не почувствовал боли.       Раунд семь.       Раунд восемь.       Толпа неистовствовала. Леви распознал новое присутствие, от которого сознание подёрнулось рябью. В ней проступили серые глаза, светлое пятно волос. Накал в его взгляде заставил сердце тревожно зайтись. Перед Леви хищник. Его тонкие бескровные губы изогнулись в голодном оскале.       Леви покачнулся, медленно осознавая обильность кровотечения. Голова шла кругом... отрава, потерянная кровь. — Да как ты всё ещё на ногах держишься, — прошипела ему в ухо Анника, встряхивая их сцепленные в уродливом подобии объятия конечности. — Эрвин пообещал тебе место в корпусе за моё убийство? — проговорил Леви. Его больно жгло её пылающее тело. — Всё, что угодно ради свободы, а? — она ухмыльнулась и прижалась к его губам поцелуем, заставляя вкусить огонь и смерть.       Смерть, как говорили в подземье, сядет за каждый стол. Теперь смерть нависла и над ними, бесконечно терпеливая.       Умереть?       Свободу можно найти и в смерти. А он так сильно устал.       Но... он искал в толпе её, его Ханджи. Она ведь справится без него, да? Справлялась так долго, прежде чем их пути пересеклись.       «Ханджи..?» — Ханджи... мне жаль, — сказал он, когда нож Анники достиг цели. Леви был так далеко отсюда, что даже не заметил, как она нанесла удар. Лезвие выскользнуло из его тела. Земля полетела ему навстречу. Он наконец прочувствовал боль. — Не могу сказать того же, поганец, — насмехнулась Анника, ударяя снова. Неотвратимая убийца, его Анника. Взращенная и натренированная лучшим.       «Кенни... извиняй, старина, —подумалось Леви. — Не так уж я оказался хорош, в конце-то концов. Но ты всегда это знал, не так ли?»       Как странно. Анника проливала розовые слёзы. Леви натужно поднял руку, чтобы поймать одну. Зрение погасло, когда тёплая капля ударилась о кожу.       «Надо было тебе ставить на Аннику, — подумал он напоследок, не выпуская из груди зародившийся смех. — Но спасибо, Ханджи. Знаться с тобой... да я чёртов счастливчик.»