Фонари вдоль дороги

      Отец Колет Морган опирался на дверной косяк, когда слушал Жана. Когда профессионал работает — не мешать. Жан Викмар умел преподносить плохие новости.       — Мы ожидали от нее чего-то такого, — со смирением сказал господин Морган. — Колет была неделю в коме после первой попытки самоубийства.       «Первой?» — удивился Гарри.       — Она обращалась к психиатру? — спрашивает Жан.       Господин Морган грустно качает головой.       — Вы знаете, где она работала? — Жан уже готов записывать в блокнот.       — Бухгалтером в конторе, которая обслуживает кофемашины. Не помню названия. Простите, — тихо отвечает господин Морган.       — В центре? — подсказал Жан.       — Да, в Центральном Джемроке. Колет переехала ближе к работе.       Жан Викмар спрашивает про друзей и привычки умершей, а после прощается с мужчиной.       — Сколько таких контор мы найдем в одном районе? — задумался Гарри.       — Зачем?       Они садятся в мотокарету.       — Что «зачем»? — уточнил Гарри.       — Зачем искать?       Мотор мурлычет, как старый кот.       — Чтобы опросить ее коллег.       Жан закуривает. Дым рвано спрыгивает с сигареты.       — Гарри, — мягко говорит Жан, явно собрав остатки терпения. — Дело закрыто. Осталось дождаться экспертизы, опознания родственниками, и все — пара часов на отчет.       — А как же татуировка, Жан? — прикрикнул Гарри, не сдержавшись. — Она подруга оборотня под магистралью, блять, мы же обсуждали это!       — Да ты долбоеб конченый, ничья она не подруга, сука, угомонись со своей татуировкой!       Покричав, они одновременно замолчали. Вечером шел дождь, и от остывшего асфальта шел пар. Жан нервным движением схватился за руль.       — Когда мы поймает оборотня и сравним татуировки, ты поймешь, что я все это время был прав, — пробормотал Гарри.       — Я тебе, блять, отсосу, если ты окажешься прав, — прошипел Жан.       До кафе «Закуски 8/81» ровно тридцать минут. От начала поездки до дверей кафе Гарри все повторял про себя: «Отсосу тебе, отсосу тебе, отсосу…». Пока Жан спрашивал у работника про частых посетителей, Гарри не останавливался повторять про себя, как мантру: «Жан Викмар отсосет мне хуй».       Конечно, он пошутил. Но даже в шутку приятно, что кто-то согласится встать на колени и проглотить вялый член располневшего алкаша.       — Не-не-не, — Сол качает головой. — Этот парень никогда к нам не заходил.       Гарри не помнит, когда ему в последний раз отсасывали.       — Пит сказал, что сегодня мусор был на месте.       Гарри представил, как Жан срывает с него штаны. У него сильная хватка, конечно, с его накаченным бицепсом. Интересно, щетина будет колоть или щекотать? Гарри засунул руки глубоко в карманы, придерживая полувставший член.       — Хорошо, — кивает Жан.       Он паркуется на том же месте.       — Если мы сегодня поймает этого мужика, то закроем два дела за неделю, — говорит Жан. — Вернемся к прежнему ритму.       Гарри догадывается, как было раньше. Если верить его отчетам, которые стопкой лежат на рабочем столе, раньше они работали, как конвейер. По два закрытых дела в неделю, по восемь — в месяц, сумасшедшая статистика. Жан хочет к ней вернутся, но после мартовской амнезии они работают медленнее. Жан говорит, что еще рано выходить на пенсию.       — Гарри, ты еще десять лет сможешь проработать, — так он и говорит. — Если тебя повысят еще раз, то этот десяток ты проведешь, сидя в кабинете, бумажки будешь перекладывать. Вставлять пропиздоны кадетам и проводить собрания каждое утро. Даже ты справишься.       Он имел в виду: «Даже конченный алкаш с амнезией справится».       — Помнишь, как мы выехали ночью на квартиру, где шумели подростки? — спрашивает Жан. В мотокарете нечем дышать даже с открытыми окнами. Рубашка прилипает к влажной груди Викмара.       Нет, отвечает Гарри.       — Это было в октябре, подростки зажигали в доме просроченные петарды времен Революции. Их купили нелегально.       Гарри отвечает, что для петард не нужна лицензия.       — На все нужна лицензия, — фыркает Жан. — Мы выехали по адресу, там был склад с оружием. Пистолеты, пули, самодельные бомбы. Дохуя всего. Мы тогда заебались маркировать все это, несколько дней просидели.       Такое постоянно случается в их профессии. Жан запивает таблетки остывшим кофе и просит разбудить его через два часа.       — Я сегодня плохо спал, — объясняет он.       Гарри включает радио.       Прозрачный туман собирается у дороги.       Воспоминание из прошлого: январь. Гарри помнит тот день, потому что стояла нулевая температура, аномальное тепло для января. Так сказал Жан. Это происходило два года назад, и туман стоял такой же, как и сейчас. Поэтому Гарри вспоминает. Он шел по туману, слышал, как хрустит снег, а Жан жаловался, что у него бессонница. Центральный Джемрок проглотили белесые облака. Мотокареты ехали медленно, с включенными фарами. Жан сказал, что начал пить новые препараты. От них бессонница и головокружение. Он курил, и туман будто высасывал дым из его сигареты.       Они шли по таявшему снегу вдоль канала, вода будто остановилась, ее не было слышно. Гарри тогда подумал, что они перешли в другую реальность, где нет звуков, пространственная дыра длиной несколько метров, переход в следующий мир. Если перейти на другой берег — окажешься в лимбо. Умирать страшно и одиноко — вот что подумал Гарри. У него болела голова, он не успел опохмелиться, во рту пересох язык. А Жан остановился, что-то крикнул, и все.       На этом воспоминание обрывается.       Гарри нашел волну, где рассказывали про женщину, пережившую клиническую смерть. Она находилась в океане белого шума, где-то аккуратно посередине взрывающих перепонки визга электроволн и умиротворенным шипением.       — С Голайтли сложнее настроить связь, чем ты думаешь, — говорила женщина. Та самая, что и вчера. — Она пользуется старой магнитной пленкой.       — Наша Голайтли любительница ретро, — засмеялся мужчина. Тот же, что и рассказывал историю.       — На такой пленке много шумов, потому что ее часто перезаписывали. Скоро она совсем сотрется. Я даже предлагала занять из нашего бюджета и обновить оборудование, но Голайтли устроила скандал. Конечно, очень мило, что она так бережлива со старьем, но для наших целей нужна сильная техника.       — Ну же, Бардо, — со смешком протянул мужчина, — Не сердись на нашу архивную гусеничку! Есть новости про Бикла?       — Этим теперь занимается Голайтли.       — С каких пор? — голос мужчины почерствел за одну секунду.       Гарри подумал, что ведущий — отличный актер. А может, это радиопьеса? По акту за ночь, чтобы слушатели возвращались.       — Джек, — женщина понизила голос, будто в истинном испуге, — Пожалуйста, выслушай. Она сама за это взялась. Мы с ней связались в воскресенье, она сказала, что видела его рядом с нашим старым местом…       — Ладно, ладно, — прервал ее мужчина. Звучал он спокойнее. — Я дописал новую главу. Прочитаешь ее после музыкальной паузы.       Гарри посмотрел на часы.       — Жан, — он мягко толкнул Викмара в плечо. Пальцы нащупали упругие мышцы. — Жан, просыпайся.       — Я хочу посвятить эту песню, — говорило радио, — Нашей меланхоличной Холли. Нас становится меньше. Это замечательно.       Жан открыл глаза.       — Что-нибудь произошло?       Нет, ответил Гарри.       — Холли, мы все надеемся, что ты нашла покой в сердце и идешь туда, где горят огоньки. Ты всегда говорила, что смерть — это дорога домой, усеянная праздничными фонарями.       — Шея затекла, — Жан зевнул, потягиваясь.       Заиграла знакомая песня. Гарри сразу же ее узнал. Хит тридцатых.              Я много девушек встречал,       Но ты, Колет, милее всех.       Моя любовь как ураган,       А ощущается как грех.              Диско-баллада. Жутко популярный жанр в прошлом.       Устаревший мотив, загустевший туман и пустынная дорога — все наводило на тоску. Еще эта радиопьеса… Будто квартал с кафе действительно находился во временной изоляции.       — Давно уже не слышал это старье, — сказал Жан.       — Не трогай!       Жан замер. Его пальцы касались приемника.       — Мне нравится, — объяснил Гарри.       Он закрыл глаза. Темнота обрушилась мгновенно. Только что играла слащавая песенка, а через секунду — Жан тряс его за руку. Гарри вздрогнул, что-то сонно пробормотал и открыл глаза. Он не мог пошевелиться — его будто прибили к сиденью.       — Где твой пистолет? — прошептал Жан.       Как Дьявол из мистических фильмов, в тумане прорисовывалась широкая фигура мужчины. Взлохмаченная борода, длинные спутанные волосы. Как и описывали работники кафе. Обезумевшие глаза смотрели в стекло мотокареты.       — Доставай, — приказал Жан.       Тишина закладывала уши. Фигура не двигалась, окутанная утренним туманом, который будто поднимался к небу, к серым дождевым облакам. Оранжевый свет фонаря рассеянно падал на плечи мужчины. Гарри смотрел на его лоб. Между бровей, выше переносицы, был выбит круг с черной точкой посередине. Как у Колет Морган.       — Татуировка, — проговорил Гарри.       — Да, вижу, — быстро прошептал Жан.       Он резко навалился плечом на дверцу мотокареты, выпрыгнул в туман и, прокричав, чтобы мужчина оставался на месте, выстрелил в небо. Взвыли собаки. Поднялся лай, как разрозненный хор, злобный, напуганный. Мужчина скрылся в тумане.       — Жан! — Гарри вывалился из мотокареты. — Жан!       Проскользнул оранжевый бок с ободранной шерстью. Лай громыхал из тумана. Как в тот далекий январский день Гарри слышал только шаги. Он бежал вперед, в темноту, нащупав пистолет сбоку. Эхо разносило собачий гул, он звучал то где-то поблизости, то далеко, у складов.       — Остановись, блять! — услышал Гарри.       Он бежал к знакомому голосу, и вдруг все стихло. Прекратился лай. В ушах гудела кровь, сердце громыхало в горле, как при сильном испуге. Гарри остановился. Ребра рвали грудь. Щелчок зажигалки — и у черного столба показался оранжевый огонек. На несколько секунд лицо Жана осветилось и снова скрылось в темноте. Гарри бросился к нему.       — Что такое «Безвременье»? — запыхавшись, спросил он.       — Не знаю. А что? — Жан выдохнул дым сквозь зубы.       — Так было написано на футболке оборотня.       Жан помолчал.       — Ебучий туман, — наконец, сказал он.       Не может быть, говорит он, что Колет Морган была знакома с этим мужиком. Что между ними общего, кроме татуировки? Гарри ничего не отвечает, в голове звучит песня.       Колет, ответь мне на звонок.       Твой тонкий сладкий голосок,       Я так скучаю по нему,       Тебя одну я так люблю.       — Может, они были любовниками, и она повесилась, когда узнала, что он одичал? — предложил Гарри.       Утренняя тишина сдавливает уши. В ней любой шорох грохочет, как ложка по кастрюле.       — Я тебе должен отсос, — улыбается Жан.       Конечно, он шутит. И все равно Гарри прячет руки в карманы, чтобы придержать напряженный член.