Часть 4
13 июня 2023 г., 17:37
Весь вечер Гарри пытался найти волну, которую слушал вчера. Удивительно, но вместо историй про клиническую смерть он натыкался на белый шум. Будто никогда этой волны и не было.
Около часа он слушал про новый фильм, который должен выйти в августе. После обсуждали премьеру, прошедшую вчера. Человек, выигравший билет, делился впечатлениями. Он говорит так складно, что казалось, будто интервью берут у критика, а не обычного слушателя радио. Такого, который включает их волну, пока едет на мотокарете на работу или домой.
— Но если вы равнодушны к шпионскому жанру, — шипело радио, — То вас точно очарует игра Голайтли.
Гарри нахмурился. Где-то он уже слышал это имя.
— Или хотя бы сцена в бикини.
Пошел второй литр пива. Гарри представил девушку в открытом купальнике. Загорелая кожа, завязки на бедрах, тонкие ноги, светлые волосы. Сейчас бы тот журнал, купленный в мае. Гарри мял вялый член, слушая про фильм, который он не видел, распивая третью бутылку за вечер. Тоскливо и одиноко. А сегодня пятница.
— По опросам киноманов, Голайтли входит в десятку самых горячих киношпионок, — говорило радио. — Она обогнала Маргарет Холли и занимает почетное третье место.
Было бы здорово сходить в кино, посмотреть на эту Голайтли в бикини. Гарри еще раз повторил имя. Да, он его слышал, по радио. Ее упомянула девушка на волне с радиопьесой.
Гарри схватил телефон. Нужно было обсудить это с Жаном. Минутная стрелка подскочила к трем. Начало одиннадцатого. Может, Жан спит?
— Нет, это важно, — решил Гарри, набирая номер.
Вслушиваясь в гудки, он повернул ручку на приемнике. Где-то же должна быть та волна, ее легко перескочить, она где-то спрятана. Гудок, трещащая тишина, гудок. Радио шипело. В телефоне фонили провода, соединяющие город в единую цепь, проходящие в каждом доме, на улице, тянущиеся через океан к соседним изолам.
— Смерть — это дорога домой, — тихо сказал женский голос в трубке. Гарри замер. Его прошиб ледяной пот. Приятный, но грустный голос. — Она усеяна праздничными фонарями. Там тебя ждут.
— Алло, — послышалось в трубке.
Гарри убрал телефон, прислушался к радио — ничего, только белый шум.
— Алло, — повторил Жан.
— Привет, — пробормотал Гарри.
— Привет.
Они помолчали.
— Ты это слышал? — спросил Гарри. Он сжал кулак — пальцы похолодели на кончиках.
— Что именно?
— Девушка говорила.
— Наверное, ты поймал чужой разговор. Что случилось? Ты пьешь?
«Я уже слышал эту фразу», — подумал Гарри. В голове не укладывалось. Столько вопросов…
— Кто такая Голайтли? — начал он.
— Актриса, — по голосу было понятно, что Жан не в духе. Наверное, уже выпил таблетки и собирался спать.
— Как она выглядит?
— Брюнетка с огромными сиськами. Играет шпионку… — Жан прервал себя: — Тебе что нужно?
— А Маргарет Холли?
— Это актрисы, Гарри, — устало выдохнул Жан. В трубе зашипело. — Что тебе нужно?
— Ты знаешь актера по имени Бикл?
— Да, Антон Бикл, он снимался в трехсерийном сериале про Дика Маллена. Ты выбираешь, что тебе посмотреть, или что? Мы не могли поговорить завтра? Тебе скучно?
— Как думаешь, все эти актеры могут играть в радиопостановке?
Жан рассмеялся. По телефону его смех звучал механически и нереально. Как записанный смех в телекомедиях.
— Нет, конечно, ты стебешься? Они зарабатывают тысячи миллионов реалов за каждую минуту съемок, им поебать на радио.
Гарри выключил приемник.
«Это могут быть псевдонимы», — решил он. — «Или имена героев. Так ведь часто делают писатели: называют героев броскими именами. Или отсылаются на исторические личности. Или на знаменитостей».
— Хочешь сходить в кино? — предложил Гарри.
— Ты зовешь меня на свидание? — конечно же, Жан шутил.
Поцелуи на заднем ряду, пока на экране взрываются здания.
— Нет, — Гарри покачал головой, выбрасывая из нее фантазию. — Хочу посмотреть на эту Голайтли.
Они замолчали. Треск проводов в трубке, жужжание электроволн.
— Может, ты и прав, — тихо сказал Жан. — Оборотень и Колет Морган были знакомы. Нужно обзвонить все конторы, работающие с кофемашинами, опросить ее коллег, может, она им рассказывала что-нибудь.
— Я этим займусь, — пообещал Гарри.
— Сколько ты выпил?
Гарри посмотрел на пустые банки.
— Немного.
— Я хочу видеть тебя завтра трезвым, — предупредил Жан. Это означает, что разговор закончен. Нужно ложиться спать, никаких опозданий и ни капли пива. На сегодня.
— Приятных снов, Жан, — сказал Гарри и бросил трубку.
Тоска навалилась, как снег с крыши.
«Почему я позволяю ему указывать мне?» — спрашивает у себя Гарри.
Он мнет член через боксеры и представляет, как Жан, матерясь, приказывает раздеваться. Его рассерженное лицо появляется в фантазии само по себе — настолько часто Викмар сердится. Скалится и хмурит брови. Говорит снимать с себя грязные вещи.
Стиральная машинка протекает — Гарри заткнул щель полотенцем. Нужно развесить белье. Он думает об этом пару секунд и снова возвращается в фантазию. Настрой сбит, и Гарри представляет ту самую Голайтли, как повязки купальника бьют по бедрам, но видит девушку из порно-журнала. Стало даже как-то грустно, может, она хотела стать порно-звездой, а снимается в дешевом журнале. Ее имя никто не вспомнит, да и сама девушка не такая уж и красавица.
— Интересно, Жан на нее дрочил?
Журнал пролежал с мая, Гарри может по памяти пересказать каждую статью. Он с трудом вспоминает прошлый год и юношество, но помнит все вопросы из интервью с писателем романов в мягкой обложке. Жан часто перечитывал журнал, он листал его с тоской, не останавливаясь, чтобы рассмотреть девушек. На самом деле их не так уж и много для эротического журнала, больше рекламы, причем разнообразной: от нижнего белья до купонов на продукты.
Пиво заканчивается. Часовая стрелка показывает час ночи. Гарри включает радио, где больше болтовни, кутается в плед и закрывает глаза. Голова приятно плывет.
— Смерть — это дорога домой, — зачем-то повторяет он и проваливается в сон.
Ему снится, как он идет по шоссе 8/81, но оно пустое. Ни одной мотокареты, только туман. Под руку с ним прогуливается Дора, она не злится, но очень печальная, и от этого еще больнее, чем когда она зла.
— Смерть — это не так уж и плохо, — говорит Гарри.
— Ты так и не развесил белье, — вздыхает Дора. — В чем ты пойдешь на работу?
— Мне хочется уничтожить все, что было со мной связано.
Дороги не видно.
— Тогда никто обо мне не вспомнит, — продолжает Гарри. — Я исчезну. Я будто и не рождался.
Дора смотрит на него. Ее глаза красивые, как и всегда.
— Умирать, наверное, очень грустно, — говорит она.
Вдоль шоссе зажигаются бумажные фонарики.
Проснувшись, Гарри долго лежал на диване. Спина вспотела.
Сон занимал все мысли. Гарри держал на коленях толстую телефонную книгу, по списку обзванивал конторы, а в голове держалась картинка, как сквозь туман проглядывается теплый свет фонарей.
— Здравствуйте. Вас беспокоит офицер РГМ Гаррье Дюбуа. У вас числилась сотрудница Колет Морган? Спасибо. До свидания.
Повторить еще семь раз.
Во сне Дора показала на фонарик и попросила достать его. Казалось, фонарик совсем близко, нужно только вытянуть руки, но он отдалялся, чуть дотронься его.
— Здравствуйте, — в восьмой раз сказал Гарри. — Вас беспокоит офицер РГМ Гаррье Дюбуа. У вас числилась сотрудница Колет Морган?
— Здравствуйте, — молчание. — А что произошло?
— Нам нужна любая информация о госпоже Морган. Она работала у вас бухгалтером?
Снова тишина.
— Я не видела Колет с прошлой пятницы, — медленно проговорил голос в трубке. — Она в порядке?
«Блять», — Гарри сжал челюсть.
— Мне очень жаль, но госпожа Морган мертва. Самоубийство.
Сердце билось как заведенное. Его стук пульсировал в ушах.
— Мы можем поговорить с ее начальником? — продолжал Гарри. — Нам нужна любая информация.
Тишина.
По участку ходит гул. Тут никогда не бывает тихо: звенят машинки, кто-то переговаривается, телефонный треск раздается со всех столов, из открытого слышно улицу. Даже по ночам здесь шумно.
Жан появился изо спины. Он кивнул на дверь, губами произнес: «Пойдем».
— Во сколько вы закрываетесь? — Гарри перевел взгляд на часы.
— Сегодня, — рассеянно сказал голос в трубке, — Мы работаем до пяти.
— Спасибо. Назовите адрес.
Пот лился по вискам.
Во сне Дора сказала, что ничего страшного, ей не сильно-то и хотелось взять тот фонарик.
