Часть 5
13 июня 2023 г., 17:43
Песок хрустел под подошвами. Туман после ливня растекался по берегу, и сквозь него Гарри, низко опустив голову, заглядывал в лицо трупа. Сегодня он отправлял в морг ровесника и пытался справиться с мыслью, что когда-нибудь и его уберут в черный мешок, а следователь скажет: «Этот парень был одного со мной возраста».
— Представляешь, Жан, этот парень родился со мной в один год, — как в бреду произнес Гарри.
— Чего? — грубо отозвался Жан. Его колени упирались в песок, руки шарили по одежде мертвеца.
Лицо трупа казалось еще бледнее, обрамленное черными краями чехла, в который портные убирают платья, а милиция — трупы. На сером песке, почерневшем от грязи и копоти, черный мешок смотрелся естественно, во всяком случае, не выделялся. Трупы сами по себе обыденность в жизни следователя. Гарри, казалось, давно должен привыкнуть к сладкому запаху гниения.
Однажды Гарри будет лежать в форме РГМ на черном мешке для трупов, держа в одной руке пистолет, а пальцы другой уберет в жест, который держат Невинности на иконах. Смерть при исполнении. Гарри слишком напуган, чтобы уйти самостоятельно.
Руки в белых перчатках торопливо закрыли молнию чехла.
«ЗИП!» — волнисто раздалось в воздухе.
— Пора объединять их в одно дело, — сказал Жан.
У трупа была татуировка. На среднем пальце левой руки был выбит круг с точкой посередине.
— Как думаешь, самоубийство? — задумался Гарри.
— Можешь спросить у него сам, — саркастично ответил Жан. Он поднялся на ноги, отряхивая колени. — Ну и вонь. Ненавижу утопленников.
Трое подростков склонились над парапетом набережной. Девушка и двое парней, заглядывали, как бы боясь, что их прогонят. Любопытные взгляды следили за работой милиции. Они смотрели на труп, на двоих мужчин в форме, на медиков в серых от грязи халатах и снова возвращали внимание к трупу. Девушка свесилась наполовину, едва удерживаясь ногами, она коротко поворачивалась к парню, который стоял за спиной, видимо, хотел ее поймать, ее губы двигались. Парень отвечал — девушка быстро поворачивала голову вниз, к возне на берегу. Волосы, как змеи, извивались на ветру.
Второй парень закусывал губы, будто решал в голове, что произошло на месте преступления. Возможно, у него были догадки, он поделится выводами с друзьями позже, когда они уйдут. На вид подросткам не больше шестнадцати.
— Я уже сам начинаю верить, что это не может быть совпадением, — Жан с липким шлепком снял перчатки.
С моря шел влажный ветер, пахнущий сыростью. Он сдувал слова и забивался в уши, кусал до костей, поднимал песок и успокаивался, набирая силы. Свинцовые тучи сгустились над черными волнами. Жан закурил. Сигаретный дым разлетался, только оторвавшись от уголька. Крепкий запах щекотал нос.
— Тебе голоса ничего не нашептали? — с едкой ухмылкой спросил Жан. — Какой-нибудь голос моря или типа того? Это бы облегчило нам работу, — он выпустил тонкую струю дыма, будто дул на свечу.
Медицинская мотокарета покачалась на песке и, оставляя глубокие следы, выехала на разбитую дорогу. На заднем сидении в черном мешке болтался раздутый посиневший труп, полный воды, его внутренности набухли. Когда-то это был человек с нерешаемыми проблемами и постоянным чувством одиночества. Сейчас от него не осталось даже имени, только догадки о прошлом. Гарри следил за мотокаретой, пока она не скрылась. Когда-нибудь и его увезут на такой же, переместят в морг, разденут, разрежут голову, живот, вытащат внутренности, запишут время, дату и причину смерти.
Подростки ушли. Гарри видел, как они заворачивают в торговый квартал, когда садился в салон мотокареты.
— Остывший кофе. Обожаю, — недовольно протянул Жан, отпив из картонного стаканчика.
Гарри перечитывал бумаги. Он представил, как по черным волнам раскачивалось тело в цветастой рубашке. Безвкусной и пестрой. Налитые кровью глаза уставлены вперед, на низкие тучи. Флот из мертвого мужчины около пятидесяти лет.
«Это не ты», — сказал себе Гарри. — «Ты все еще жив. Сердце качает кровь. Оно поддерживает твое существование».
— Ты сегодня очень тихий, — заметил Жан.
Огромный мохнатый пес перебежал дорогу. Колтуны уныло свисали с боков, пачкались о пыль. За магазином курила девушка в зеленом фартуке. Она вышла на перерыв, сказав, что идет в дамскую комнату. Брови нахмурены, глубокая морщина на лбу портила ее лицо, делала старше и злее. Мимо нее проходили женщины с сумками. Улицы постепенно оживали. Время близилось к обеду.
— Что может значить эта татуировка? — спросил Гарри.
— Круг с черной точкой? — уточнил Жан. — Знак секты, — он пожал плечами. — Дохуя всего. Солнце. Цикл жизни. Перерождение. Или обычный круг. Блять, я не знаю, все так странно.
Мотокарета завернула к кварталу из офисных зданий. Разноцветные вывески убивали настроение. Рекламные щиты, плакаты, листовки, стенды — коммерческий мусор, собранный в кучу. Магазины жались к кофейням, столовые конкурировали с ларьками, рядом с одеждой для детей находился секс-шоп, следом — аптека. И все владельцы на грани разорения.
«Здесь еще хуже», — подумал Гарри, зайдя в серое низкое здание.
Казалось, каждый метр был арендован, и коридор тоже. Удивляло, скорее не количество автоматов с кофе, закусками и игрушками, а список офисов.
— Раньше это было зданием завода, — рассказывал Жан, поднимаясь по лестнице с битыми ступенями. — Его закрыли после того, как люди, проживающие рядом, попали в больницу с отравлением. Они надышались дымом, который разъедает легкие.
Гарри сказал, что не помнит такой истории.
— Довольно шумное дело было, — заключил Жан.
Он постучался в дверь и сразу открыл ее. Представился девушке за стойкой администратора, показал удостоверение, упомянул Колет Морган, и девушка заплакала. Видимо, она держалась до последней минуты.
— Побеседуй с ней, пока я в кабинете начальника, — попросил Жан.
Девушка тряслась. Кудри на ее плечах подлетали, как пружины.
— Офицер Дюбуа, — представился Гарри. — Милый офис, — он огляделся. На серых стенах висели фотографии кофемашин. — Давно здесь работаете?
— Да, — простонала в ладони девушка.
— Вы были подругами? Вы и госпожа Морган.
— Она со всеми хорошо общалась, — девушка зашлась икотой.
Она была приветливой, доброй, отзывчивой, всегда помогала. Все знали ее проблему, но никто не обращал внимания. Только ты умираешь, оказывается, все тебя жалели, но ничего не делали. Все любили тебя, но игнорировали. После смерти о тебе начинают по-настоящему заботиться. Девушка размазывала черные от туши слезы, не переставая говорить.
— В пятницу она всегда уходила первой — ее собрания начинались в шесть.
— Подождите. Собрания? — переспросил Гарри. — Политические?
— Нет, типа психологической помощи. Когда люди сидят в кругу и рассказывают о проблемах. В фильмах такие показывают.
Гарри вспомнил стол с печеньями и кофе.
— Колет туда ходила где-то с апреля, — девушка вытирала слезы салфеткой. — Им нельзя рассказывать, что происходит на этих собраниях, медицинская тайна и все такое, но ей нравилось, что ее выслушивают. Это как дружеские посиделки, только под присмотром психологов. Я тоже хотела пойти туда, но не знаю. Сидеть в одном кругу с психами…
— Она вам дала адрес? — прервал ее Гарри.
— Да. Они собираются в библиотеке.
«Странно», — подумал Гарри.
— Странно, — сказал он вслух. — Библиотека сдает в аренду кабинеты?
— Ой, вы знаете, там постоянно что-то происходит, — девушка смотрелась в зеркальце, вытирала черные следы. — По понедельникам там шахматный клуб.
Над ее головой висела групповая фотография с людьми в кофейного цвета форме. За их спинами стояли кофейные автоматы. Было в этой фотографии что-то зловеще-отталкивающее. То ли из-за навязанной корпоративной идеи, то ли из-за сюрреалистичного фона, то ли из-за ощущения пустоты и фальши. Возможно, это были отобранные модели, красивые, молодые, радостные. Кто вообще так искренне радуется кофемашинам?
За спиной хлопнула дверь. Жан сказал, что начальник, как обычно, ничего не знает, его волнует прибыль, чтобы работники не опаздывали и хорошие отзывы. Они попрощались с девушкой за стойкой администратора.
— Пустая болтовня, — сердито сказал Жан.
— Колет Морган посещала групповую терапию. Как давно библиотека сдает кабинеты в аренду?
— Ох, ну ты знаешь, там постоянно что-то происходит, — Жан повел рукой. — Шахматный клуб, языковой клуб, театральный, вязальный, еще какой-то был. Больше негде проводить встречи. К тому же бюджетные.
«На деньги из бюджета района», — понял Гарри.
— Она ходила по пятницам, в шесть.
Жан посмотрел на часы.
— Что могло произойти в начале июля? — задумался он. — Сначала безумный мужик, теперь два трупа. У всех одинаковые татуировки. Их не связывает возраст — они точно не из клуба по интересам.
— Душевные проблемы? — предложил Гарри.
— Угу, — хмуро кивнул Жан. — Похоже на то.
При входе в библиотеку, на доске объявлений висела афиша. «Сегодня работает терапевтический клуб» — вот что она сообщала. Распечатанная с полосами, пришпиленная на иголку. Уголки бумаги порвались — настолько часто листок перевешивали. Рядом висело объявление о продаже гитары, под ним кто-то искал сбежавшую кошку. Еще кто-то просил вернуть сумку, оставленную в читальном зале.
Те, у кого не было денег на психотерапевта, могли позвонить в библиотеку и записаться в терапевтический клуб. Пятница, шесть вечера, опоздавших не пускают. Ведущие группы, в основном, студенты с минимальным опытом. Или в прошлом школьные психологи. В тесном кабинете умещалось до десяти человек, стол сдвинут к окну, стеллаж с пыльными книгами во всю стену. От деревянного пола воняет гнилью и сыростью. Здесь люди делятся своими проблемами. В месте, где хочется повеситься.
Женщина с сухим лицом качает головой. Она ведет клуб полтора года, раньше они собирались в пять, но после того, как клуб радиолюбителей перенес место встречи, они приходят на час позже. Удобнее, чем раньше.
— Они переехали в июне, кажется, — женщина задумалась.
Гарри поворачивается к Жану. Тот переглядывается в ответ.
— Не знаю, насколько телефон актуален, — женщина тянется к журнальной стойке, в которую воткнуты флаера клубов, — Но может получится связаться с организатором.
Гарри берет красный флаер. Пальцы липнут к бумаге.
— Вы с ним знакомы? — спрашивает Жан.
— Конечно, — женщина улыбается. — Его ведет Джек Ален.
— Радиоведущий? — удивился Жан.
На флаере, в слове «радиолюбителей», буква о имеет точку посередине. Как третий глаз. Гарри чувствует, как мозг пронзает иглами. Он чувствует, что скоро узнает ответ.
— Как здорово, когда знаменитости проявляют интерес к бюджетным общественным организациям, — женщина улыбается так, чтобы все понимали, как она гордится работой.
Жан спрашивает, где можно покурить, и тащит Гарри за собой, но не в курилку, а на улицу.
