Фонари вдоль дороги

      Номер, указанный на флаере, вел на горячую линию радиостанции. Джек Ален уволился в начале года, ни о каком клубе он не упоминал. Его номер можно найти в телефонной книге. Гарри пытался связаться с его квартирой через рацию, но трубку никто не брал.       — Не понимаю, — Жан отстукивал пальцем по рулю.       — Не помню ни одно шоу, которое бы вел Джек Ален, — задумался Гарри.       — Всякую парашу, типа свиданий вслепую и шоу талантов. Ты вряд ли такое смотришь.       «Колет Морган ходила в клуб Алена, потому что он популярный?» — Гарри смотрел на мусорку. В салоне мотокареты становилось душно. — «Зачем ей было врать, что она ходит на групповую психотерапию?»       — Если бы у тебя было миллион реалов, что бы ты сделал? — спрашивает Гарри.       — Не знаю, — после молчания отвечает Жан. — А ты?       — Уволился и стал бы криптозоологом.       На групповых встречах нужно представиться, не обязательно настоящим именем. Там предлагают чай и кофе, на столе выстроены тарелки с печеньем. Все для того, чтобы человек чувствовал себя защищенным. Все переглядываются, смущенно улыбаясь, боятся сказать что-то резкое. Больше из страха перед незнакомцами, чем от желания уберечь чувства слушателей.       Гарри это помнит, но забыл все встречи, которые посещал.       — Если бы была возможность чпокнуть любого человека, даже из прошлого, кого бы ты чпокнул? — спрашивает Гарри.       — Твою мамашу.       Гарри хохочет.       — А ты? — спрашивает Жан сквозь смех.       «Я бы выебал тебя», — думает Гарри.       — Долорес Дей, — говорит он первое, что приходит на ум. — Нет. Контактного Майка. Нет. Я бы устроил тройничок.       Самые важные требования на групповых встречах: будь трезвым, доброжелательным, слушай других и никаких советов. Кто-то приходит выговориться, вывалить мусор из души, чтобы в нем копались и другие. Другие хотят, чтобы их поддержали. Иногда находятся люди с одинаковыми проблемами, как отражения друг друга.       — Хочешь кофе? — предлагает Гарри.       Черный без сахара — это он помнит.       Неоновая вывеска горит красным. Большие цифры «24/7» освещают пустую дорогу, дальше красного пятна на асфальте — чернильная темнота.       В зале заняты три столика. Гарри делает заказ и оборачивается, рассматривая людей. Уставшие грузные мужчины, их руки в черных кляксах масла, одежда пропитана потом, а воротники задубенели от грязи. Ближе к дверям сидит девушка, блестящие каштановые волосы спадают с плеч. На ней рубашка в крупную красную клетку. Интересно, ей не страшно находиться в таком месте поздней ночью?       — Вы спрашивали про наших постоянных посетителей, — работник кафе указывает на девушку.       Голова низко опущена, локти расставлены — она что-то пишет.       — В последнее время я часто ее вижу.       На парковке стояло два грузовика. Конечно, девушка может быть водителем, но маловероятно. Пришла пешком? Скорее всего работает рядом или живет. Никто не поедет в разбитую забегаловку в час ночи. Гарри чувствовал себя любопытной кошкой.       Подключи харизму, скорчи ухмылку, которой цепляешь девок. Будь разговорчивым, заболтай ее, отдай все очки риторике. Если понадобиться — переключайся на драму. Звучит легко и самонадеянно.       — Здесь свободно? — спросил он, указывая на стул.       Девушка закрыла блокнот ладонью.       — Да, — она подняла голову. Прикрытые глаза и хитрая улыбка. — Хотите составить компанию?       Присаживаясь, Гарри бросил взгляд на записи, которые девушка так бережно охраняла, и его ударило в ледяной пот. На среднем пальце левой руки выбит круг с точкой посередине. В голове взрывались вопросы. Десятки.       «Как у утопленника», — подумал Гарри.       — Работа? — он улыбнулся и кивнул на блокнот.       — Да так, делаю заметки, — девушка убрала блокнот в потрепанный рюкзак. Она будто улыбалась своим мыслям. — А вы? Ночная смена?       Татуировка просто похожа. Сотни людей набивают одинаковые символы, считая их крутыми.       — Типа того. Будете кофе? — Гарри протянул стаканчик.       — Нет, — девушка покачала головой. — У меня есть свой.       «Ох, как хорошо», — с облегчением подумал Гарри. — «Не придется ей отдавать кофе Жана».       Девушка скрестила пальцы и подперла подбородок.       — И я не принимаю напитки от незнакомцев, — сказала она. — Друзья зовут меня Голайтли. Мы же друзья, верно?       — Теперь мне придется отдать вам кофе? — расстроился Гарри.       Девушка рассмеялась.       «Имя», — подсказал внутренний голос.       — Голайтли — как имя актрисы? — уточнил Гарри.       — Это ее фамилия. А у меня это имя.       «Про нее говорили на радио?» — в голове выстраивались теории, но в них было сложно верить. Они будто были притянутыми и надуманными. Какова вероятность, что она знакома с мужиком, бегающим по мусоркам, и ведет радиопередачу? Если только станция не находится поблизости. Значит, оборотень тоже вел передачу? Откуда знак круга с точкой посередине?       — А вас как зовут? — девушка улыбнулась шире, как хищник перед броском.       — Друзья дали мне прозвище Текила Сансет.       — Много пьете? — догадалась девушка.       Чувство стыда поглотило Гарри.       — Выпиваю, но не больше других, — вранье. — Сложная работа. Сложные отношения с женой, — еще одно вранье.       — Понимаю, — Голайтли подняла брови, опустив взгляд. Уголки губ расслабились. — У меня тоже есть трудности с парнем.       Гарри внимательно слушал каждое слово.       — Для него работа и увлечения важнее меня. Он, ну, своего рода фанатик. Хотя он сделал мне предложение, и я согласилась, — девушка быстро улыбнулась своим словам, — Но у нас нет денег на кольца. Мы сделали татуировки.       «Утопленник», — подсказал голос в голове.       — Кольцо может потеряться, — девушка вытягивает ладонь, будто хвастается маникюром. — А татуировка останется навсегда. Как наша любовь.       На Гарри смотрит точка, обведенная окружностью.       «Он сделал предложение ей, оборотню и Колет Морган одновременно?» — спросил у себя Гарри.       — Знаете, что помогает мне держаться? — спрашивает Голайтли.       Гарри поднимает взгляд на девушку. На вид ей двадцать, но у глаз уже появились тонкие морщинки. Ей за тридцать, моложаво выглядит, бейби-фейс, как порноактрисы среднего возраста, играющие студенток.       — Работа? — спрашивает Гарри.       — Семья.       «У меня нет семьи. У меня остался только Жан», — грустно подумал Гарри.       — Вам страшно умирать? — с искренним волнением спрашивает Голайтли.       — Нет, — честно отвечает Гарри.       Девушка откидывается на спинку стула, закусывает губы, улыбаясь. Прищуривает глаза, как бы сканирует, высчитывает типаж, делает выводы.       — Настолько у вас печально с личной жизнью? — саркастично спрашивает девушка. — Или вы верите, что ваша душа спасется? Вы верите в бессмертие?       Голайтли наклоняется. Ее взгляд прожигает насквозь.       — Вы знаете, что души не существует? Есть только память, и, после смерти, она уходит в безвременье.       «Слово на футболке оборотня», — вспоминает Гарри.       — Я где-то слышал, — он решает действовать, — Что смерть — это дорога домой, усеянная фонарями.       В точку. Голайтли не улыбается. Она в растерянности, ее взгляд бегает то влево, то вправо, заглядывает в каждый глаз Гарри, пытаясь просканировать мысли. Ее будто поймали на месте преступления, показали улику, девушка паникует.       — Интересная мысль, — медленно произносит она.       — Вы работаете где-то неподалеку? — спрашивает Гарри.       Девушка избегает взгляда, пьет кофе, смотря в сторону.       — Нет, я работник радио-архива в Центральном Джемроке.       «Архивная гусеница», — вспоминает Гарри.       — Довольно далеко, — замечает он. — И что вы делаете здесь так поздно? Неужели тут настолько отличный кофе?       — Я живу рядом, — уклончиво отвечает девушка.       Она смотрит на часы и говорит, что ей рано вставать. Она благодарит за беседу, неряшливо собирает вещи и быстро уходит, избегая взгляда.       В голове роются вопросы, перебивают друг друга. Догадки, домыслы, сомнения — виски начинают болеть. Эта девушка в красной рубашке ведет их к разгадке, она может рассказать больше, если ее припугнуть или уговорить. Она знает значение символа. Она сидит в кафе, в котором разворовывает мусорку мужик с такой же татуировкой. Не может быть совпадением. Они знакомы.       Гарри бежит к мотокарете. Он раскрывает дверь и произносит: «Радио».       — Ты что, за кофе ходил на другую изолу? — сердито спрашивает Жан.       — Радио, Жан! — нервничает Гарри. Он крутит приемник. — Я сейчас… — воздуха не хватает. — Блять, Жан, я упустил подозреваемого!       Жан оборачивается через плечо.       — Догоним? — спрашивает он.       — Где эта волна? — паникует Гарри.       Из белого шума вырывается голос.       — … Поэтому больше никаких встреч.       — Какого хуя ты копаешься? — Жан злится, он готов выбежать из мотокареты. — Подозреваемый уходит!       — Вещание радиостанции «Безвременье» продолжится, — говорит голос из приемника.       Гарри хватает Жана за руку.       — Что-то не сходится, — шепчет он. — У Голайтли татуировка на среднем пальце, как у утопленника. Она должна быть знакома с Колет Морган и оборотнем. И ее упоминали по радио, но как это вяжется с остальным?       — Кто такая Голайтли? Актриса? — путается Жан.       — Наша подозреваемая.       Жан смотрит вперед, там, где мусорка. Гарри поворачивается в ту же сторону. Звенит сетка, и на освещенный уличным фонарем клочок асфальта выходит он. Как олень, гордо смотря вперед, передвигаясь медленно и грациозно, из темноты выходит обросший мужчина. Его оббегают собаки. Он появился, как святой.       — Ебать, как вовремя, — шипит Жан.       На футболке мужчины написано «Безвременье».       — Как называется эта радиостанция? — припоминает Гарри.       Жан мечется. Он придерживает пистолет, но не достает его, поворачивается к дороге, освещенной красным неоном, снова смотрит на оборотня. Он прикидывает, что важнее. Работа милиции заключается в сложных решениях.       — В пизду, — рычит Жан.       Он выпрыгивает из мотокареты, и собаки реагируют моментально.