Фонари вдоль дороги

      Во сне Дора показывала развернутую книгу с акварелью.       — Этой работе двести лет. Смотри, с какой любовью автор прописал туман, — рассказывала она. — Многие художники пытались уловить Серость на своих полотнах, и редко кому удавалось.       — Мазня, — сказал Гарри.       Из пола библиотеки росли трубы. Их дым покрывал читальный зал. На полках стояли книги, они лежали на полу, на столах — везде. Книги валялись повсюду.       — Гарри, не будь таким критичным, — протянула Дора. Ее светлые волосы струились по плечам.       Между стеллажей бегали собаки.       Гарри проснулся от того, что Жан наступил на него.       — Ты ебанутый? — сонно промямлил Жан.       — А что, мне нужно было разбудить тебя? — недовольно ответил Гарри.       Утром никогда не бывает хорошего настроения.       Жан сказал, что сначала они промаркируют улики, внесут их в базу, сделают отчет. Кассеты, потом рукописный текст. Нужна расшифровка всех аудиозаписей. Нужно съездить на радиостанцию и опросить коллег Эдит Таумбаум, была ли она знакома с Джеком Аленом, что их связывает, почему Ален уволился. Нужно сообщить родственникам о смерти их дочери.       — Этим займусь я, — сказал Викмар.       — Что я тебе сделал, Жан? — Гарри чуть не расплакался. От одного осознания, сколько кассет в коробке, уже болела голова. — Ты меня так сильно ненавидишь?       Они отметились в журнале: дата, фамилия, время прибытия, подпись.       В каморке с магнитофоном было одно окно. Воняло пылью и старостью, еще едкой пленкой. Гарри поставил коробку с кассетами на длинный стол, изрезанный надписями, с пузырями от сырости. На стеллажах, как в библиотеках, стояли катушки с пленкой, под ними наклеены бумажки: год, место, тема. Казалось, в участке было безопаснее хранить учебные фильмы. Один из стеллажей так и назывался.       — Я вернусь и помогу тебе, — пообещал Жан.       Работа милиции в этом и заключалась: писать бумажки. Как бы нудно и тяжело ни было, голова пустела, и в этом был плюс. Когда Гарри закончил маркировать кассеты, близилось к трем. Шея затекла.       После перекура Гарри продолжил читать дневник.       Запись за двадцать пятое октября: «У подруги родились котята. Хочу взять одного. Очень скучаю по Мэри. Мы с ней были вместе 15 лет. Квартира кажется пустой без нее. Джек дал мне прозвище — архивная гусеница. Потому что я зарываюсь в свою работу, как в кокон. Очень мило! Еще он пригласил меня и Итана в кафе после группы. Мы очень сдружились. Итан так много знает, он часто плавал к другим изолам. Джек весь вечер расспрашивал про его поездки, а под конец они заговорили про Серость. Итан сказал, что вышел на пенсию в сорок лет — у него начались проблемы с памятью. Ему еще повезло, он только забывается, некоторые его коллеги и друзья сходят с ума или страдают от бессонницы. Его лучший друг покончил с собой, его преследовали голоса умерших».       Запись за третье ноября: «Сегодня Джек зашел к нам в архив. Он спрашивал у меня, возможно ли сделать мощную антенну самостоятельно. Еще он сказал, что у него есть один проект, и я должна помочь. Потому что я умная и разбираюсь в технике. Так приятно это слышать! Его проект не совсем законный, поэтому все должно оставаться в тайне. Что-то типа прослушивания. Больше он мне ничего не сказал. Вечером звонил Итан. Оказывается, мы болтали час, и, наверное, разговаривали бы и дальше, но Итан живет в общежитии, и его соседу понадобился телефон».       Запись за восьмое ноября: «Джек рассказал о своем проекте. Не знаю, звучит странно, как из научной фантастики, но Джек говорит очень убедительно. Действительно, если Серость хранит в себе память, то ее можно подслушать, как разговор по телефону. У меня бывало такое, что я звоню кому-то и слышу чужую беседу. Джек договаривается с руководством библиотеки. Он придумал клуб радиолюбителей, так легче: он знаменитый радиоведущий, участвует в благотворительных акциях, ведет шоу, у него есть репутация. Я восхищена его находчивостью. К тому же в библиотеке мы можем хранить оборудование и не тратиться на электричество. Я рассказала Итану, как меня поражает ум Джека, а он обиделся. Наверное, он ревнует».       Запись за тринадцатое ноября: «Вчера было наше первое собрание. Были я, Джек, Итан и подруга Джека, Джейн. Она работает инженером связи и согласна, что Серость можно прослушивать. Еще они принесли аппаратуру. Джек час рассказывал свои догадки насчет Серости. Он хочет понять ее лучше, поэтому он собрал лучших радиоинженеров, которых знает. Итан ему тоже полезен, как мореход, который столкнулся с Серостью. Они вдвоем остались, когда мы уходили. Сегодня я звонила Итану, но он не говорит, что они обсуждали. Да, мне немного обидно».       Запись за первое декабря: «Наконец-то Итан пригласил меня на свидание!»       Гарри закончил чтение. Нужно было отдохнуть. В голове рылись догадки, они переплетались, как змеиный клубок, потяни за один хвост — увяжется узел. Нужно было обсудить все с Жаном.       Единственное, в чем Гарри был уверен, ведущие радиостанции взяли псевдонимы и Джек Ален связывает всех. Нужно искать Алена. Трое из его группы были мертвы, четвертый сошел с ума. Сколько их еще? Эдит Таумбаум взяла псевдоним Голайтли, в честь актрисы шпионских фильмов. Бикл — имя оборотня. Наверное, тоже не настоящее. Какое было прозвище у Колет Морган? Какое участие она принимала?       Жан вернулся к шести часам. Вид у него был злой и уставший, как обычно, но сейчас он был еще и расстроен. Сегодня он многим людям принес плохие новости. Он проверил маркировки, прочитал дневниковые записи, сказал, что займется бумагами, и ушел.       — Пока я пишу отчет, отсканируй дневник, — сказал Жан и закрыл дверь.       Гарри продолжил читать.       Запись за десятое декабря: «Я не спрашиваю, где Джек достал аппаратуру. Я не спрашиваю у него, где он нашел людей, которые приходят в группу. Состав пополняется. Нам уже сидеть негде. Кто-то даже стоит. Я и Джейн всю встречу настраивали приемник. Я уже не спрашиваю, чего добивается Джек».       Запись за двенадцатое декабря: «Сегодня встретилась с Джеком в курилке. Он сказал, что нашел место, где есть доступ к электроэнергии и там хорошо ловит сигнал. Мы переедим в течении месяца. Еще он будет увольняться. Я спросила, зачем ему это, а Джек ответил, что работа мешает ему полностью отдаться своему делу. Итан позвал гулять послезавтра».       Запись за двадцатое декабря: «Сегодня я готовила торт. Прочитала в газете новый рецепт, никогда раньше не делала коржи. Получилось вкусно, но торт перекосило. Оказывается, Джек и Джейн перевезли аппаратуру в новое место. Джек попросил меня присутствовать на встречах и записывать его речи. Джейн будет работать на новом месте. Он показал мне новые флаера, я спросила, что значит круг с точкой, но он мне не ответил. У меня совсем не остается свободного времени, поэтому котенка пришлось отдать. В моей квартире снова пусто».       Запись за двадцать шестое декабря: «Не понимаю, что происходит с Джеком. Он несет хуйню! Какой-то поток мыслей, а люди его слушают, раскрыв рты. Где их мозг?! Я была такой глупой, когда боготворила его! Он попросил меня размножить запись, дал деньги на кассеты, и я спросила, откуда столько. Он ничего мне не рассказывает. Когда он произносит речь, то становится одержимым, это даже по голосу слышно. Мне становится жутко переслушивать кассету».       Следующая запись датировалась февралем 51-го года. На ней Гарри закончил. Он снимал копии дневника, раздумывая над прочитанным. О каком «новом месте» писала Эдит? Заброшенный завод? Сколько же труда, наверное, стоило, перевезти в такое хрупкое от времени и плесени место столько техники. А ведь ее еще нужно привезти в участок, как улики…       Работа шла. Перевернуть лист, дождаться, когда свет сканера пройдет два раза, повторить до последней страницы. Заняло около получаса. На часах показывало без пятнадцати восемь.       Гарри решил дочитать дневник.       Запись за одиннадцатое февраля: «Сегодня мы слышали Серость. Больше я не боюсь смерти».       Запись за двенадцатое февраля: «Вчера мы с Итаном, Джеком и Джейн весь вечер провели на заводе. Мы настраивали антенну, потом искали сигнал, и тут все зашипело так, что у меня разболелась голова. У Джейн пошла кровь из носа. А потом мы услышали, как девушка четко сказала: «Смерть — это дорога домой. Она усеяна праздничными фонарями. Там тебя ждут». Мы все очень обрадовались. Итан даже обнял меня. Он такой теплый, такой сильный, мне не хотелось отпускать его, хотя обнимались мы секунд пять. Джек сказал не расслабляться и больше работать, проверить, откуда шел сигнал и настроить аппаратуру на эту волну. Может, он и пугает меня, но он оказался прав. Мы слышали безвременье».       Запись за двадцать второе февраля: «Я не давала согласие работать нелегально. Джек не хочет приобретать лицензию на радиостанцию, и у нас будут огромные проблемы, если ее найдут. Джек сказал, что это связь с последователями. Он занимается распространением, и это тоже вызывает у меня смешанные чувства. Я будто делаю что-то неправильное. Итан смеется надо мной».       Запись за третье марта: «От сигналов Серости у меня болит голова. У Джейн постоянно течет кровь из носа. Позавчера она упала в обморок. Еще на заводе сильно дует, но сигнал там правда хороший. На прошлой неделе записывала выступление Джека. Он пугает меня».       Гарри остановился, чтобы перевести дыхание. Следующая запись датировалась одиннадцатым марта.       В ней было сказано: «Поймали сильнейший сигнал Серости. На секунду мне показалось, что у меня лопнули барабанные перепонки. В рубке были я, Джейн и Джек. У Джейн глаза налились кровью, она кричала от боли, и я думала, что она умрет, а Джек пришел в дикий восторг. Он заставил меня записать его речь, пока не ушло вдохновение. Он обезумел, это точно! От его харизмы осталась фанатичное желание связаться с кем-то из прошлого, он утверждает, что мы может говорить с умершими через Серость, а когда мы умираем, то наша память переходит туда. Поэтому Серость растет. Она растет с каждым умершим человеком. Чем больше людей рождается, тем больше станет Серость потом. Мы можем связаться с будущим. Он, Джек Ален, станет новым светочем. Я побаиваюсь его».       Запись за пятнадцатое марта: «Все выходные провела на заводе. Мы прослушиваем Серость».       Запись за двадцать четвертое марта: «На собраниях уже негде стоять. Не понимаю, почему администрация библиотеки не вмешивается. Ходила в кино с Итаном, мы смотрели шпионский боевик. Итан сказал, что Элли Голайтли его любимая актриса».       Запись за шестое апреля: «Сегодня было мало людей. За Джеком увязалась девушка, ее зовут Колет, как в той песне».       Запись за двенадцатое апреля: «Джек привел Колет на завод, в нашу лабораторию Серости. Она сказала, что ей интересна эта тема, но она совсем не разбирается в технике. Колет милая, она показывала нам свои татуировки. У Джейн теперь бессонница. Я беспокоюсь за нее».       Запись за семнадцатое апреля: «Сегодня разговаривали с Колет о смерти, и она сказала ту же фразу, которую мы слышали тогда! В первый раз, когда выловили сигнал! Джек пришел в восторг. Он выдвинул гипотезу, что мы ловим сигналы из будущего. А потом он стал задумчивым. На Джейн страшно смотреть, у нее черные синяки под глазами, она не спала уже третьи сутки».       Запись за двадцать четвертое апреля: «Итан связался со своим бывшим коллегой, чтобы не тратить на аренду яхты. В его лодку не помещается аппаратура. Джек и Джейн ведут радиоэфир, а мне поручили заниматься записью Серости. Это пиздец. Джек стал одержим властью, он командует нами, кричит, как на своих последователей, унижает нас. Я думаю, он хочет большей известности. Зачем ему это? Его и так все знают».       Запись за двадцать седьмое апреля: «Итан познакомил меня с его другом, Ренардом Ришаном. У него есть яхта, но он хочет для начала знать, что мы будем с ней делать. Потом мы гуляли с Итаном по побережью, и он рассказывал мне истории с работы. Наверное, я его люблю».       Запись за второе мая: «Теперь на заводе еще и Ренард. Джек его обрабатывает. Мне это все не нравится. Джейн стала забывать слова».       Запись за двенадцатое мая: «Я уже не понимаю, кто больше сошел с ума: Джек или Ренард. Ренард уже имел расстройства из-за работы в море, он переплывал изолы, а Джек просто безумный. Его речи хаотичные, он сам не понимает, что несет. Мы потихоньку перевозим новую технику в Мартинез, планируем на выходных сделать пробный выезд в море. Колет принесла нам салат. Очень вкусный, я такой ела на праздниках в детстве».       Запись за восьмое июня: «У нас получилось! Я до сих пор не могу отойти от этого! Джек был прав, у воды сигнал лучше. Мы смогли связаться с Серостью напрямую! Это правда как телефонный разговор, который ты случайно подслушиваешь. Или когда ищешь радиоволну. После Джек произнес речь, что мы не должны бояться смерти. Я записала доказательство бессмертия. Мы не умираем, мы переносимся в Серость. Серость поглотит нас. Джек провозгласил себя новым светочем, а потом крестил нас в воде. Он сказал нам придумать новые имена, и мы все решили взять фамилии актеров шпионских фильмов, потому что мы тоже занимаемся скрытной деятельностью. Эта станция, исследования, техника. Я взяла себе новое имя — Голайтли. Итан выбрал имя Бенеш, а Колет — Холли. Джек оставил себе свое имя. Джейн и Ренард пока не придумали. Потом Джек предложил сделать братские татуировки. Я чувствую, что начинается новая жизнь, где нет страха».       Запись за десятое июня: «Сегодня был лучший день в моей жизни! Я плавала с Итаном на его лодке, мы обсуждали, где нам набить тату. Итан предложил сделать нам на одном месте, а потом предложил выйти за него. Он сказал, что у него нет денег на кольцо, но мы можем вместо этого набить тату на средний палец, как бы показывая ему всему миру. Кольцо может потеряться, а татуировка останется навечно, как наша любовь. Это так романтично! Конечно, я согласилась!»       Запись за одиннадцатое июня: «Джейн выбрала себе имя Бардо. Ренарда мы прозвали Бикл, т.к. он не знает ни одного актера. Он вообще потерял рассудок после того случая. Джейн и Джек проводят эфиры каждую ночь. Еще Джек сделал печать на футболках с нашей эмблемой. Ренард носит ее, не снимая. Кажется, он не моется. Мы сделали татуировки».       Запись за двадцать седьмое июня: «Все кончено. Итана больше нет. Я устала плакать. Джейн предположила, что его вынесет на берег примерно через две недели. Ренард сошел с ума, его вообще нельзя было брать к нам, он уже был облучен Серостью. Сегодня он не пришел. Джек закрыл группу, не знаю, где он теперь проводит встречи, он ничего нам не говорит. Я устала. Я хочу, чтобы все прекратилось».       Запись за девятнадцатое июля, в тот день, когда поступил вызов: «Все эти дни были как в тумане. Мы работаем отдельно, я просто не могу смотреть на Джейн. У нее начались приступы, она замирает и что-то бормочет под нос. Вчера, когда я шла на завод, видела Ренарда, он бегал вдоль забора со стаей собак. Меня он не узнает. Все пошло по пизде».       Последняя запись, двадцать пятое июля, сделанная в ту ночь, когда Эдит совершила самоубийство: «Меня успокаивает только то, что, когда я умру, я попаду в Серость, как Итан. Мы снова будем вместе. Я не боюсь умирать, но это так страшно, попрощаться с миром, к которому так привыкла. Джек сказал, что Колет звонила ему перед тем, как повеситься. Они говорили около часа. Я скучаю по Колет, я хочу поговорить с ней. Когда мы виделись в последний раз, она сказала, что там, после смерти, каждый день ярмарка, она никогда не заканчивается. Ты можешь прокатиться на аттракционах или выиграть приз в автоматах, там всегда готова сладкая вата, висят флажки и горят неоновые вывески, там как в детстве. Она утешала себя, потому что ей было страшно умирать. Как бы ты ни был готов к смерти, сделать шаг всегда страшно. На работе…»       Буквы оборвались. Когда Эдит Таумбаун писала их, ей помешал Гарри. Больше она ничего не сможет сказать. От нее остались только воспоминания, записанные в блокнот, обтянутый кожей, они будут храниться в архиве 41-го участка.       Дверь со скрипом открылась       — Ты еще здесь? — удивился Жан. — Уже десять вечера.       — Ты был прав, — Гарри потер уставшие глаза, — Насчет секты. Прочитай ее последние записи.       Жан пролистал свидетельство того, что когда-то жила и чувствовала Эдит Таумбаум. Страницы еще пахли ее духами.