Шёпот цветов

Дни тянутся медленно, словно плавленый в микроволновке сыр, они растягиваются и намереваются убить Хана. День за днём. Ночь за ночью. Теперь в голове нет даже примерной границы, которая бы хоть как–то делила время. Джисон не ходит на пруд уже пять дней и это кажется мучительным, потому что это было одно из его немногих «развлечений». Встречает рассветы на крыльце и уплетается спать до полудня. Выходит из дома, чтобы собрать ягоды и огурцы с грядок, а затем бежит к двери как ненормальный, словно солнце может сжечь его. Отказывается находиться на улице и наблюдает в зеркале своё бледное, словно поганка, лицо. Слушает звонкие песни птиц за окнами и иногда пишет в заметках свои мысли, пытается хоть как–то развеяться. Не ходит на тренировки ровно столько же, сколько не ходит на пруд. Просто не видит в этом смысла, Минхо ведь всё равно дома. Он не виделся с ним почти неделю, с той ночи у него дома, но ощущается это словно вечность. Хан стал лучше спать. Не видит кошмары, пронизанные тревогой и страхом. Дед говорит, что всё дело в свежем воздухе и в том, что он меньше времени проводит за телефоном, но Хан готов поспорить с этим, ведь его свежий воздух ограничивается тридцатью минутами. Тревожные сны сменились другими. Немыми видениями с пруда. Темнота сменилась утренним солнцем, а на пирсе обычно сидел Минхо в футболке Барселоны с номером 10, ведь он так любит Месси. Джи разглядывал его в свете рассветного солнца и пытался впитать в себя каждую деталь. Наблюдал за карими глазами, что становились цвета тёмной карамели под лучами света; за выцветшими прядями волос, что спадали на глаза и мешали разглядеть мелкие веснушки прямо под глазами; за точёным профилем и смугловатой кожей, на которой виднелись мелкие неровности и царапины; за внимательным взглядом, который каждый раз округлялся, когда рыба игралась слишком явно, плеская водой. Просыпался со странным чувством пустоты в душе, словно у него отняли то, что и без того было не его. Сидел обычно долго, думая, почему видит его. Писал сны в блокнотик и пытался свалить всё на глупую растущую луну, которая обычно создаёт ненужные образы в голове, но луна меняла фазу, а сны оставались прежними. Все пять дней. Это стало невыносимым. Невыносимо было и то, что приходилось засыпать, чтобы снова увидеть его. Видения были слишком чёткими и реалистичными, спросонья он словно ощущал горячую кожу Минхо под своими руками и чувствовал, как проводил ладонями по смугловатой коже лица. Он клянётся, что чувствует тёплое дыхание на своей руке и, что запах варёных ягод и лёгкого цветочного аромата преследуют его все эти дни. Пытается отделаться от этого чувства, но всё плохо. —Снова кошмары? –интересуется Минхо, смотря на то, как Хан устраивается на мягком одеяле. Он кивает, спиной облокачиваясь к стене. —Это не совсем кошмары, просто сны беспокойные. –Хо кивает в понимающем жесте. Он нагло врёт, когда говорит Минхо об этом, но что делать? Он не может спокойно смотреть ему в глаза, не вспоминая их в свете солнца на пруду. Не может не краснеть, когда случайно касается его ногой. Не может. Не может. Не может. Решает, что одного визита к Минхо было достаточно. Потому что больше он не вытерпит. Пишет иногда старшему, но не слишком часто, чтобы не казаться навязчивым, но сам глупо улыбается, каждый раз, когда видит сообщения от Ли. Время близится к трём часам ночи и это обычное время начала сна Джисона, но ему плевать. Хён зовёт погулять. Они встречаются у развилки дорог. Минхо выглядит слегка помятым. На нём шорты тёплого оттенка и серая олимпийка. На правой ноге бинт. Колено обёрнуто в белую ткань и видно сразу, что тот стоит не совсем устойчиво на этой ноге, но Джисон не хочет заострять на этом внимание. Вместо этого пялится на руки старшего, в которых он держит мешочек с малиной. —Будешь? –вместо приветствия спрашивает Хо и Джисон улыбается краешкам рта. Так аккуратно, не сильно, чтобы не дать хёну надумать чего. Кивает, принимая из его рук ягоды и благодарно мычит, говоря о том, что ему нравится вкус малины. И вкус проявления своеобразной заботы ему тоже нравится. —Куда пойдём? –задаётся вопросом Джи и Минхо не думая указывает на склон, что идёт прямо после развилки. Асфальтированная дорога сменяется галькой. Мелкие камни шумят под ногами. —Там что–то вроде лягушатника, прогуляемся? –Джисон кивает, но непроизвольно поглядывает на ушибленное колено Минхо. Он не хочет говорить что–то по этому поводу, но надеется, что прогулка не навредит ему. —Как ты? –всё–таки спрашивает Джисон, потому что не может угомонить свой интерес и беспокойство (?). Он видит, как Минхо сжимается. Буквально. Его плечи словно тяжелеют и грузом падают вниз. Глаза грустнеют и Джисон видит это, когда почти валится на землю, чтобы поймать этот опущенный взгляд, который старается избегать Хана. Старший невольно трёт коленку, слегка сгибая корпус, чтобы лучше дотянутся до неё. Потирает её медленными движениями, а потом словно одёргивает себя, поворачиваясь к Джи. —Всё хорошо. Хан видит, что не хорошо. Что под уклоном идти тяжело; что Минхо прихрамывает через каждый шаг; что лицо его бледнее, чем обычно; что тело словно уменьшилось в размерах, не сильно, но видно, что он скинул пару килограммов. И это заставляет переживать. Нервничать. Кусать щёки и губы и просто теряться в пространстве. Потому что так хочется узнать, как он чувствует себя на самом деле, но увы. Минхо не тот, кто станет рассказывать всю подноготную. Его тело словно щит, оболочка, которая не пускает к себе никого. Джисон ощущает эту стену, что Хо возводит между собой и людьми. И Джисон может подойти и потрогать эту завесу. И хочет открыть её. И Минхо тоже хочет. Хану так кажется, потому что просто так утром не гуляют. Это что–то должно значить. Они идут в тишине минут пять, пока слушают стрекот кузнечиков и сверчков. Джисон тормозит за десять метров от воды и глупо тычет в сторону берега. —Это…это там…что–то живое? –видит белое пятно на зелёной траве. Массивное и не одно. И надеется, что ему не мерещится, а то действительно в дурку пора будет. Минхо смеётся. Заливисто и громко. Джисон уже и забывает обо всём, слушая, как старший веселится. Этот звук ему через чур приятен. —Это лебеди, дурачок, –старший лохматит волосы Джи и указывает на птиц. Рядом с двумя белоснежными птицами, что уже собирались уплывать, виднелись серые комочки перьев. Это их детишки. —Они тут часто бывают, мы потревожили их пикник, –всё также задорно говорит Минхо и смотрит на удивлённого Хана. —О…так может уйдём, не будем их… –хён хватает плечо Джи и тащит его ближе к воде. Наблюдают как птицы уплывают по реке, скрываясь где–то за плакучими ивами. Ли передаёт Джисону белое перо, что валялось на земле. —Вау… –восторженно ахает второй, ловя взгляд Хо. —Ты как дикий, Хани, –по–доброму усмехается он, —лебедей никогда не видел? –он качает головой и взгляд Минхо становится немного удивлённым. —Тогда тебе многое предстоит изведать тут, –он снова веселится, пихая младшего в плечо. Они подходят к тому месту, где в детстве Джисон часто купался с друзьями. Заросший камышами и тиной берег навевает непонятную тоску. —А тут...давно тут так? –чуть запинается, но всё–таки спрашивает. —Лет 5 уже точно. –не задумываясь отвечает Ли и сердце предательски сжимается. Он усаживается на берег рядом с Хо. Неприятно осознавать, что то, что было когда–то тебе дорого–исчезает или меняет свой вид. Это место было для Джи чуть ли не самым важным в этой деревне, а всё, что сейчас здесь осталось-это опустевший берег и грязная вода. Он буквально призрачно слышит детский смех, что обычно звучал здесь слишком звонко; видит велики, которые валяются недалеко от дороги; чувствует прохладную воду, которая накрывала его с головой; он буквально проживает те моменты снова, будто он всё тот же ребёнок и будто ничего плохого ещё не произошло. Он мечтал бы вернуться в те дни хотя бы на мгновение, мечтал бы снова стать беззаботным ребёнком. —Хани? –Минхо трясет его за плечи и нервно оглядывает. Черт. Ощущает влагу на щеке. —Почему ты плачешь? –обеспокоенно спрашивает он. —Я.…да я.… –слова теряются где–то между тихими всхлипами. —Всё в порядке, –его почти трясет. Не контролирует слёзы и понимает, что рано радовался своему «улучшенному состоянию». Хватило маленького триггера и вот он здесь, снова ревёт. —Уйдём отсюда? Хан качает головой, поднимаясь на ноги. Он знает, что нужно перестать жить в мыслях, которые тебя убивают, но как, черт возьми, убежать от себя? Сердце пропускает удар, когда ладони касается что–то тёплое. Джи опускает взгляд, наблюдая как Минхо обхватывает его руку. Смотрит на его профиль, что уверенно вглядывается в только ему известном направлении. Минхо не подаёт никаких признаков того, что сделал. Будто всё так и должно быть. Лицо все такое же серьёзное и ни один мускул не дрогнул. А вот у Джисона в голове скачут искры, в животе загораются звезды, а перед глазами кузнечики прыгают. Правда прыгают вообще–то. Он поворачивает голову к дороге, не станет смущать Минхо и себя тоже. Хотя в последнюю секунду думает, что видел, как уши Хо медленно стали покрываться алым оттенком. Наверно ему просто жарко. —Куда мы идём? –сиплым от волнения голосом спрашивает Хан, чуть сжимая чужую ладонь в своей, чтобы дать понять, что всё в порядке. Слезы подсохли на щеке, и кожа стала неприятно стягиваться. —Увидишь. –коротко отвечает Минхо и больше ничего не говорит всю дорогу. И Джисону хочется немного возразить, хочется позадавать вопросов, отвечать ему также задиристо, как и Минхо иногда, но он молчит. Молчит и тащит свои ноги, опустив взгляд к земле и иногда перемещая его на сцепленные руки. Жарко держаться за руки, утренняя прохлада резко исчезла, поэтому он чувствует, как потеют ладони, но Минхо это видимо не мешает и никак не отталкивает. Джисон плавится. Плавится под прикосновениями Ли, растекается ванильной лужицей. Остаётся только свернуться в комочек вон на том поле и тихо плакать от того, как прекрасно это ощущается. Он изголодался по прикосновениям. Пускай его и мало кто трогал в принципе, мама обнимала часто, но это другое. Феликс обычно висел на его шее в буквальном смысле, но даже это не ощущалось так приятно, как обычно сцепленные ладони. Руки Минхо немного грубые. Чувствуются мелкие мозоли и шероховатости, наверняка от подъема тех грифов, что стоят в углу его комнаты. Они доходят до небольшой поляны у леса. Минхо с кряхтением усаживается в высокую траву, вытягивая ноги, Джисон повторяет движения и оглядывается по сторонам, пытаясь рассмотреть всё вокруг. —Сейчас рассвет будет, –поясняет хён, укладываясь на землю полностью, —ты же не против посмотреть здесь? –он косится на Хана, слегка прикрывая глаза. Он не то, что не против, он двумя руками «за». Он неделю пылился дома, мечтая оказаться с хёном и посмотреть на рассвет, ну или посмотреть на него, там уж как пойдёт. —Хён, –тянет Джи, уже лёжа на траве и рассматривая поднимающееся солнце, которое стало окрашивать поляну в яркие цвета. Минхо поворачивает к нему голову, —часто ты тут…рассвет встречаешь? Не уверен в своём вопросе на все сто. И уверен на все сто, что звучит как минимум глупо, но хён не смеётся и даже не отворачивается, задумывается всерьёз. Джисон просто хотел развить беседу. Хотел поговорить, не хотел молчать рядом с ним. Он хочет пробраться сквозь невидимую броню, которая заметно трескается с каждой их встречей. —Пару раз в неделю, наверное, –отвечает он, не подозревая как Джисон счастлив слушать его. —Один? —Один. Теперь с тобой, -такой ответ греет сердце и душу, и почки и лёгкие. Нагревает всё тело, так сильно, что даже щёки румянятся, а Джи тянет к ним руки, чтобы снизить градус. —Почему? —Почему с тобой? –уточняет Хо и улыбается, не отворачивая головы, а Хан заинтересованно рассматривает небо цвета такого же, что и его щёки сейчас. Пытается скрыть смущение. —Нет же! –вспыхивает он, —почему ходишь сюда, а не спишь? Это из–за колена. Да? Ты из–за боли не спишь? Поздно понимает, что сморозил и поднимается на локтях, осматривая лицо Минхо. Он думает, что хён сейчас уйдёт. Встанет и просто уйдёт, а может ещё и ударит Джисона, но нет. Даже тени раздражения не видно на его лице. Оно спокойное. —Ляг, Хани, –закрытыми глазами постукивает по месту, откуда вскочил Хан. И он укладывается снова, внимательно слушая ответ. —Да, мне больно. Болит ужасно. А если не болит, и я сплю, то без кошмаров никак, –он вздыхает, но рассказывает спокойно, всё также не открывая глаза. —Мне так жаль…–тянет Джисон и ловит тихий смешок. —Не жалей меня, Хани. Я не люблю такое, –Джисон почти задыхается словами. —Ты не понимаешь! Ты не заслуживаешь такой боли, поэтому мне жаль. Мне жаль, что жизнь–несправедлива и ранит таких, как ты. —И таких как ты тоже, –хриплым голосом заявляет старший, открывая глаза. В рассветном солнце они всё такие же яркие и красивые. Блестят медовым оттенком и манят к себе так сильно. Все чувства будто усиливаются в десять раз. Нет, в сто. Джи резко чувствует запах цветов вокруг. Такой лёгкий, нежный, еле уловимый. Краем глаза видит голубые соцветия. Это, вроде, незабудки. Слышит, как жужжит комар над ухом. Хочется его прихлопнуть, и Минхо, что лежит так бесстыдно близко–тоже хочется прихлопнуть. Хён смотрит внимательно, изучая. Бегает взглядом от глаз к носу, до скул и к шее, обводит взглядом всё лицо и останавливается на губах. Смотрит короткие три секунды, но этого хватает, чтобы Джисон перестал дышать. Минхо улыбается коротко, а затем возвращается к рассвету. Закидывает руки за голову и осматривает диковинные узоры на розоватом небе. И всё ещё улыбается. Хан хочет быстро занять себя чем–то, не то от него останется одна лужица. Тишина комфортная, но он чувствует, как превращается в красный помидор. —Что это за цветы? –Минхо оборачивается, чтобы понять, куда указывает Хан, а затем понимающе кивает. Его меньше всего интересует эта информация, но другого вопроса он не придумал. —Незабудка, –коротко бросает старший. Что ж, Джисон не совсем простак и всё–таки может отличить незабудку от ромашки. Затем Минхо открывает рот, но быстро одёргивает себя. —Скажи! –настаивает Джисон, —скажи, что хотел. —Будешь моей незабудкой, –бормочет Минхо. Тихо, но не слишком. Он хотел, чтобы его услышали. Лежит всё также, рассматривая небо над ним и лучи солнца, что проскальзывают сквозь верхушки деревьев. Делает вид, что ничего особенно не происходит. Ведёт себя сдержанно и так спокойно, а сам тоже покрывается алыми пятнами. Уши Джисона горят так, будто на них вот-вот появятся волдыри. Он вдыхает утренний воздух, пропитанный запахом чабреца, ромашек, зверобоя, лютика, шалфея…Хён рассказывает о траве и цветах. Переводит тему ловко и незаметно. Говорит много и вдумчиво. Начало этого дня запомнится больше, чем Джисон ожидал. Он перестаёт тревожиться тут, с ним. Думает только о тепле, которое Минхо дарит ему редкими касаниями к руке. Думает о лете и о том, что возможно плохие дни закончились. Он хочет так думать.

***

—Чани-хён хочет устроить завтра посиделки на природе, –вдруг начинает Ли пока они ступают по гравийной дороге снова схватившись за руки. Идут по второй улице, где никогда никого не бывает, только трава там длинная, почти выше парней, а деревья шумят листвой, словно сплетничают о них. Джисон поднимает голову и встречается взглядом с Минхо. Такой пытливый, но при этом нежный, он будто боится говорить, прощупывает почву. Джисон заинтересованно кивает, ожидая, пока он продолжит. —Вон там, –он останавливается на дороге и указывает пальцем на деревья, что выстроились в своеобразные ворота. —Там за лагерем есть много мест для пикника, там и речка чище, и людей обычно нет. Старший возвращает взгляд карих глаз к Хану и теперь он ждёт ответа. —А как туда добираться? –удивлённо бормочет Джисон, поспевая за Минхо, который снова возобновил шаг. —Это же далеко, за лагерем-то, –Джи не раз слышал про детский лагерь за лесом и часто проезжал мимо, когда раньше катался с дедушкой на рыбалку. Он знал, как далеко те места, про которые говорит Минхо. —У Чана есть машина, а у мелких-мотоциклы, –пожимает плечами Ли. —Место будет. –заканчивает он и останавливается у дома Джисона. Хан даже не успел заметить, как они пришли сюда, он был занят разглядыванием сплетённых рук и обдумыванием всего, что услышал сегодня от хёна. Это утро казалось по особенному необычным. Оно было теплее, чем всегда и сны, что мучали его на протяжении нескольких дней, теперь казались явью. Потому что он мог не просто смотреть на Минхо, но и держать его руку и чувствовать, как она иногда подрагивает из-за нервов и переживаний. —Хорошо, –шепчет младший снова опуская глаза. Мнётся на месте и поднимает пыль, ковыряя носком землю. —Тогда до завтра? –Ли кивает и осторожно отпускает ладонь. Быстро отворачивается и уходит молча.

***

Хан собирается на этот пикник словно на свадьбу. Десять раз осматривает себя в зеркале, чтобы убедиться, что футболка цвета морской волны не идёт ему. Переодевается в зелёную и сидит на кухне следующий час, коротая время за чашкой чая и печеньками, которые дедушка купил вчера в городе. Мама звонила ещё несколько раз, узнавала всё ли хорошо и даже предлагала забрать его домой, но он отказался. Внезапно идея поехать домой показалась ему безумной и даже дикой. Его жизнь последние несколько недель была настолько неплохой, что кажется, что так всё и должно быть. Феликс ныл в телефон о том, что может помереть со скуки в городе, но он преувеличивал. У него есть те, с кем он может потусоваться, тем более, компания для похода в клуб из Хана-так себе. —Я могу к тебе приехать? –слышится восторженный голос на другом конце провода. —Ну…вообще-то можешь, если хочешь, –кивает Хан, бродя по комнате туда-сюда, —правда тут, боюсь, не веселее, –Ликси пыхтит в ответ. —Куда хуже-то? –Хан клянётся, что блондин сейчас закатывает глаза. —Я даже книги начал читать, меня уже ничем не напугать, –верещит он и ждёт ответа. —Приезжай, –легко говорит Хан и слышит грохот из динамика. —Ты живой? —Я со стула грохнулся, –шипит он, чуть смеясь. —Так предвкушаешь поездку? –веселится Хан, слыша, как у ворот останавливается машина. —Ликси, мне пора. Они быстро прощаются и Джисон вылетает из дома, прихватив с собой рюкзак с едой и тёплой кофтой. Машет дедушке на прощание и выскакивает на улицу, наблюдая Чана, что копошится в багажнике. Окна старого минивэна открыты полностью. Чан рассказал, что это машина его отца, которую он разрешил взять на время. Он болтает о своей семье, рассказывая про сестру, которая еле позволила брату забрать на пикник их собачку и смеётся с того, что Берри облизывает Хана слишком часто. Волосы разлетаются под порывами тёплого воздуха, и Хан добровольно подставляет лицо ближе к окну, чтобы ощутить приятные дуновения ветерка. Позволяет своей руке безвольно свисать с окошка машины и перебирает пальцами в воздухе, подстраиваясь под приятный ритм музыки, что льётся из колонок автомобиля. Чан везёт очень осторожно, старается не попадать в ямки и неровности дороги, тихо подпевает мелодии песни и иногда поглядывает на Джисона, который выглядит почти также забавно, как и собачка Чана, что сидит на коленках парня. —Как у тебя дела, Джисон-щи? –интересуется старший, пользуясь тем, что музыка затихла. —Давно тебя не было на тренировках и на вечерних играх. Джисон открывает глаза и хлопает ими пару раз, чтобы полностью усвоить слова Чана. —Да всё…всё нормально, Чани-хён, -чешет затылок, пока Берри с интересом оглядывает его лицо и ищет намёки на ложь. —Правда? –Чан чуть склоняет голову и на секунду отвлекается от дороги, чтобы поймать взгляд парня. Он смеётся, а затем машет рукой. —Ладно-ладно, я тебя не пытаю. Просто думал, что тебе некомфортно с нами без Лино, –Хан открывает рот, чтобы что-то сказать, но понимает, что всё будет звучать глупо. Они что-то подозревают? —Да нет, я просто…не знаю, прости, Чан. —Эй-эй, нет, прекрати, Джисон. Всё нормально. Просто тебе рады всегда, не бойся приходить, если тебе действительно хочется, –старший удерживает руль левой рукой, а правой поглаживает плечо Джи. —Спасибо, –тихо произносит он, и чувствует жар на щеках. Неловкий диалог получился. Приезжают на место встречи и Джисон видит мелких футболистов из команды, что по привычке гоняют мяч, соревнуясь между собой. Видит Хёнджина, который морщит свой нос, нарезая мясо на кусочки и Чанбина, который с брезгливостью наблюдает за этим зрелищем. Минхо кружится у костра и Чан присоединяется к нему сразу же, как выбегает из машины. Хан жмётся и здоровается с каждым, но чувствует себя немного неуютно. Присаживается на пенёк недалеко от Хвана и оказывает моральную поддержку в подготовке мяса. Оглядывается часто, просто чтобы убедиться, что Минхо и правда тут. Подглядывает за ним и всё ещё видит скованные движения при ходьбе, видит, как Чан усаживает его на траву и велит не вставать, видимо он тоже замечает, как тяжело Ли приходится с его больной ногой. —Ты шутишь? –ноет Чан и заставляет всех обернуться в его сторону. —Ну как так можно? –он ставит руки на бока и уже хочет пригрозить пальцем. Чонин и Сынмин круглыми глазами пялятся на него, ничуть не испугавшись, они, скорее, пристыжены. —Хочешь съезжу? –Чан мотает головой на предложение Чонина. —Темнеет! Вы, –он тычет пальцем на Кима и Яна, а затем щурит глаза, —никуда вы не поедите. Чан тяжело вздыхает, отходя от парней. —А я уже пива глотнул и не смогу за руль! –Минхо улыбается и резко кричит: —Я поеду! На байке Чонина! —Минхо-хён, но…–он затыкает его, подняв палец. —Ла-а-адно, езжай. –делает одолжение младший, будто это вообще имело значение. Ли уже залезал на синий мотоцикл с чёрными вставками. Они тихо перешёптываются с Чаном, но гадать об их разговоре не приходится, ведь Бан красноречиво кивает головой на больное колено. Минхо сидит на байке и проходится взглядом по всем присутствующим, пока не натыкается на круглые глаза Джисона. —Чего сидишь? —Я? –глупо переспрашивает Хан, тыча пальцем себе в грудь. Минхо смеётся, кивая. У него явно хорошее настроение. —Да я…просто сижу. —Я вижу, –он тянет последнюю букву, —поедешь со мной? –Хо в своём привычном жесте наклоняет голову на бок. Смотрит прямо в глаза, несмотря на приличное расстояние между ними, и его не смущает то, что все буквально пялятся на них, на минуту забыв о всех делах, что у них были. И он слаб. Джисон слишком слаб, чтобы сказать «нет». Он даже игнорирует пронзающий страх внутри, потому что желание быть поближе к Минхо выше, нежели его боязнь скорости. —Поеду. –еле слышно отвечает Джи, поднимаясь с бревна. Минхо, кажется, другого ответа и не ожидал. Он клянётся, что видит, как Бан Чан отворачивается к реке, скрывая свою хитрую ухмылку, которая наверняка что-то значила, но подумать об этом Хан не успел. Джисон аккуратно устраивается за Минхо, боязливо кладя руки ему на плечи. Это не какой-то мега-крутой байк, он довольно безопасный по сравнению с теми, что катаются по столице, но это едва ли помогает успокоиться. В голове красным светом горит надпись SOS, но Джисон не в состоянии как-то отреагировать на неё. Наверняка простота мотоцикла никак не уменьшает вероятность слететь с него к чертям собачьим и умереть где-нибудь на обочине, но ему плевать. Сейчас ему так плевать на всё это. Он готов предоставить Минхо свою жизнь и уверен, что тот её сохранит. Розовые очки? Очень похоже. —Если хочешь жить, то лучше схватись за талию, –шепчет Минхо, слегка повернувшись корпусом к нему. Джисон кивает. Дорога от реки к селу просто отвратная. Он часто подпрыгивает на байке, сильнее хватаясь за предплечья старшего, чтобы не улететь. Минхо каждые пять минут интересуется, а всё ли хорошо у Джисона. И если в физическом плане с Ханом всё в порядке, то в моральном совсем нет. Он распадается каждый раз, когда слышит, как Минхо смеётся с бурной реакции Джи на очередную неровность; когда случайно утыкается носом в спину и снова чувствует что-то сладкое; каждый раз, когда тёмные волосы старшего разлетаются на ветру и щекочут его нос и щеки. Полностью темнеет к тому времени, как они добираются до села. Минхо останавливается у своего дома и спрыгивает с байка, морща нос от того, что прыжок пришёлся на правую ногу. —Посиди тут, я возьму масло и вернусь, –Джисон кивает, соскальзывая с неудобного места на зеленоватую траву у ворот и задумчиво перебирает колоски. Минхо нет всего минут пять, а когда он возвращается за ним идёт женщина, болтая что-то об огурцах. —Они хорошие и даже ничуть не горькие, –поясняет она, заправляя прядь коротких волос за ухо, —дай попробовать ребятам, хорошо? –она держит в руках маленькую банку, вручая её сыну. —Хорошо, я отдам, –Минхо кивает, стараясь оставить её за забором, но женщина уже видит мотоцикл, что стоит у ворот. —Это ты за рулём приехал? Минхо, я же просила тебя не…–она замолкает на полуслове, когда в темноте прорисовывается образ Хана, который поднимается на ноги. В свете фонаря плохо видно, но очертания лица женщины так похожи на Минхо: нос вздёрнут вверх, а губы примерно такого же размера. Она ниже своего сына, волосы завиваются на концах, а оттенок похож на цвет Хо. Женщина поджимает губы, сдерживая себя от того, чтобы сказать что-то ещё. Джисон здоровается, кланяясь женщине и она делает то же самое. Минхо нехотя представляет их друг другу и ворча что-то себе под нос усаживается на мотоцикл, почти затаскивая Хана на него следом. Он убирает баночку и масло в рюкзак и даёт Джисону надеть его себе на спину. —Ты выпил…то, что должен был? –завуалированно спрашивает Миссис Ли, но слишком легко понять, что она имеет в виду. Минхо лишь коротко кивает, прощаясь с матерью. Обратно едет уже более угрюмый и неболтливый. Его спина сильно напряжена, то ли от того, что он фокусируется на тёмной дороге и слабом фонарном освещении, то ли от того, что мама увидела их. Джисон не понимает, но решает, что ему не нравится такой Минхо. Ему больше нравится тот, что постоянно смеётся и веселится. Он склоняет голову к спине и укладывается на неё полностью, сильнее сжимая руки вокруг талии. На секунду Ли становится ещё более напряжённым, но затем расслабляется, когда слышит смех Джи. —Что-то случилось? –он легонько поворачивает голову, чтобы дать ему услышать свои слова. Джисон всё ещё хихикает, обнимая его. —Мне просто нравится кататься на мотоцикле. –отвечает он и улавливает лёгкий смешок от хёна. Хан разглядывает звёзды, что расстелились на тёмно-синем небе и следуют за ними попятам. Слышит ночные звуки насекомых и любуется луной, которая так ярко светит только для них двоих.