2.
15 июля 2023 г., 17:00
— Вы не понимаете, у него в голове нет ни одного куска организованного пространства. Он буквально сваливает все в одну кучу, и это наслаивается друг на друга.
— Целитель Малфой, — нетерпеливо вздохнула Харви, даже не оторвав взгляда от бумаг перед ней. — Найдите мне человека с историей, похожей на историю этого пациента, у которого в голове будет полный порядок.
— Я не говорю о полном порядке, — он едва сдерживал скапливающуюся внутри ярость. — Я говорю об отсутсвие какой-либо организации воспоминаний. Эмоций, страхов, голосов… У пятилетки в голове больше порядка, чем у него.
Карен вскинула на Малфоя предупреждающий острый взгляд, пока ее перо, ведомое магией, составляло письмо в Департамент здравоохранения Министерства. Несмотря на то, что большинство его коллег, в том числе и заведующая отделением болезней и проклятий разума, относились к нему нейтрально или хотя бы терпимо, их настрой менялся по щелчку пальцев, если Драко позволял себе сомнительные комментарии. Заявить, что у Национального героя отсутствовал контроль над собственным сознанием, да еще и сравнить его с ребенком? Немыслимо, в волшебном британском сообществе о Поттере говорилось либо хорошо, либо не говорилось вовсе. Но Драко, потративший почти час только на то, чтобы расспросить аврора о его состоянии, потому что голос героя каждый раз прерывался неконтролируемыми обрывками прошлого или обрушивающимися на целителя предметами, не собирался церемониться ни с Харви, ни тем более с Уизли и Грейнджер.
— Я жду от вас отчет о проведенной консультации, целитель Малфой, — тоном, не терпящим возражений, заявила заведующая. — Сможете справиться быстро, чтобы мы сообщили результаты близким пациента?
Когда Драко все же удалось вырваться, перед этим посмотрев красочную краткометражку о том, как десятилетнего Поттера избивали прихвостни-магглы его двоюродного братца на маленькой детской площадке, Рон и Гермиона набросились на него с вопросами, перебивая друг друга и мешая целителю сосредоточиться на возвращении в собственное ментальное пространство. Но одна из немногих вещей, за которую он был благодарен своему отцу, был фирменный малфоевский взгляд, потому что его с лихвой хватило, чтобы близкие Поттера умолкли, давая ему несколько секунд на передышку.
И на побег в кабинет заведующей отделения.
— Будет на вашем столе через час, — мгновенно выдал Драко, развернувшись на каблуках.
— Надеюсь, вы помните о таком феномене, как контрперенос*, целитель Малфой, — ударилось ему в спину.
Его рука с силой вцепилась в дурацкую круглую ручку с ободками стершейся позолоченной краски, и Драко вырвался в светлый коридор, как ошпаренный. Его никогда не уличали в особом отношении к своим пациентам, даже к детям, которым помочь хотелось в сотни раз больше, чем сломанным и больным взрослым. Он регулярно посещал сеансы супервизии и прекрасно понимал, что не стоило привязываться к людям, потому что для них Малфой должен был быть помощником на пути к выздоровлению, ничего больше. Его английские пациенты его даже не знали, какой к черту контрперенос.
— Малфой!
Гермиона, подстерегавшая его на железных перфорированных стульях возле кабинета заведующей, быстро поднялась на ноги, прижимая кожаную маленькую сумку к груди, как щит. После окончания сеанса, когда Драко удалось вырваться из пут воспоминаний и видений, подкидываемых ему сознанием Поттера, он направился к Харви сразу как восстановил собственные ментальные барьеры, бросив верным друзьям героя, что результаты его исследования им сообщат позже. Рон пытался его остановить, вцепившись в плечо и потребовав все им немедленно объяснить, но целитель, у которого в ушах все еще звенела сборная какофония не сочетающихся между собой звуков, стоящую в голове Поттера все время, молча вырвался и покинул палату, отсчитывая про себя до десяти.
— Целительница Харви все вам подробно расскажет чуть позже, Грейнджер, — ровным, но немного дрогнувшим голосом сказал колдомедик. — Мне нужно сделать отчет.
— Ты… Там все настолько плохо?
Казалось, что она вот-вот могла разрыдаться. Благо, в коридорах их отделения было не принято шататься без дела, а посетителей здесь можно было увидеть крайне редко, поэтому ее звонкий и отчаянный голос быстро пролетел по всему коридору незамеченным. Да и чего скрывать, слезы тут тоже не были чем-то неожиданным.
— Он очнется, Грейнджер, — уверенно заявил Драко, потому что правда на сто процентов был убежден в этом. — Ему просто нужно немного помочь найти дорогу назад.
— Ты будешь его целителем?
Огромное пространство, полное завалов старых и новых вещей, воспоминаний, людей, фобий, смеха, слез, желаний, страсти, мыслей и сомнений. Запинаться на каждом шагу и заодно пытаться привести голову Национального героя в хотя бы минимальный порядок, когда основная цель — помочь ему очнуться. Натыкаться на темные отрывки прошлого, в некоторых бояться увидеть самого себя, потому что был назойливым кошмаром хогвартских дней Поттера. Это звучало, как один из самых страшных периодов карьеры целителя Малфоя, но вот он стоял перед почти плачущим бывшим школьным врагом и с удивительной легкостью осознавал, что не сможет остаться в стороне.
— Думаю, тебе лучше повременить с решением, Грейнджер, — медленно произнес Драко, понимая, что такие вещи нужно было хорошенько обдумать, как бы ему ни хотелось ответить ей согласием. — Дождитесь с Уизли целительницу Харви.
— Но если мы выберем тебя, ты обещаешь вернуть его? — отчаянно прошептала Гермиона.
Целитель быстро моргнул и отвел взгляд в сторону, уставившись на керамический рыжий горшок с белыми цветками валерианы в углу. Малфой бы никогда не смог отказать в помощи Поттеру, у него перед ним был слишком большой долг жизни. Если бы тогда, в июне девяносто восьмого, Гарри не выступил в его защиту на суде Визенгамота, возможно, Драко до сих пор бы отбывал срок в камере Азкабана. Но его оправдали, и через три дня он уже въезжал в свою новую квартиру в магическом районе Страсбурга. У него появилась возможность получить хорошее колдомедицинское образование и даже через несколько лет вернуться на родину, Малфой не мог просить о большем. Конечно, Поттер своим неожиданным покровительством не решил все его проблемы, но без его протянутой руки помощи Драко бы сейчас здесь не было.
— Зачем ты спрашиваешь очевидное, Грейнджер?
Она улыбнулась, слабо и грустно, но так понимающе и по-взрослому, а потом вдруг с хриплым смешком добавила:
— Уизли.
— Конечно.
***
— У вас классные волосы. — У тебя крутые ногти. Сара счастливо улыбнулась от уха до уха, у нее не хватало нескольких боковых зубов, а больничная светло-желтая пижама была ей очевидно не по размеру. Она растопырила короткие пальчики, чтобы показать ему радужные блестящие ногти, переливающиеся в солнечном свете, и выглядела до ужаса довольной собой. Драко из разговора с ее родителями знал, что отец малышки владел салоном красоты в Бирмингеме, а ее мама работала там стилистом и часто брала дочку с собой. — Я могу вам тоже накрасить, если хотите, — заискивающе протянула Сара, раскачиваясь на постели. — Какой цвет ваш любимый? — Зеленый. Маленькая пациентка проворно соскочила с места, прошлепав босыми ногами по бежевому линолеуму палаты к большой дорожной сумке, которую для нее собрали родители на время пребывания на лечении в Мунго. Драко прищурился, заметив свисающий из кармана маггловский металлический слинки, пока Сара вытянула наружу плюшевую Венгерскую хвосторогу и стеклянную банку яблочного пюре. Наконец-то обнаружив детскую золотую косметичку, она с восторженным писком побежала обратно к кровати, вывалив все свои сокровища на белое одеяло. — Вы когда-нибудь красили ногти? — мисс Кэмпбелл подняла на него карие глаза с грустно опущенными внешними уголками. — Нет. Покажешь, как это делать? Ее ноги бездумно пританцовывали под песню-заставку из какого-то маггловского мультика, пока Сара, сосредоточенно нахмурив темные брови и близко-близко наклонившись над правой ладонью Драко, медленно покрывала ярко-зеленым цветом его ногти. Ее руки немного дрожали, то ли от волнения, то ли от слабости, поэтому кисточка иногда дергалась, марая его бледную кожу, но Драко заверил ее, что они смогут потом все поправить магией. — Целитель Малфой. — Одна готова! — торжественно крикнула Сара. Малфой одобрительно улыбнулся ей и дождался, когда пациентка переключится на его другую руку, примериваясь к большому пальцу, и быстро обернулся, смотря на входную дверь в палату. Целитель точно помнил, что плотно захлопнул ее за собой, но теперь она была приоткрыта, и до них доносился шум шагов и разговоров из коридора. К счастью, его пациентка ничего не замечала, сосредоточившись на его ногтях и пересказе истории про Прыгучих луковиц, которую ей прочитала бабушка, когда она гостила у нее перед госпитализацией. — Целитель Малфой. Кто-то явно напрашивался как минимум на выговор. — Прости, Сара, — мягко позвал ее Драко, когда она уже коснулась кисточкой ногтевой пластины его указательного пальца. — Мне нужно отойти, но я вернусь позже, и мы продолжим. — Почему? — надулась девятилетка, убрав кисточку во флакон с лаком. — Вам не нравится со мной играть? Для Малфоя было удивительным открыть в себе слабость к детям. Его первым маленьким пациентом был мальчик семи лет из Дюнкерка, который пережил нападение оборотня и хотел научиться жить по-новому. У него были рваные красные шрамы на левом плече и лопатке, страсть к изучению динозавров по маггловским энциклопедиям и очаровательная стеснительность и детская непосредственность несмотря на кардинальные изменения, произошедшие с его организмом. После каждого сеанса, когда Драко отводил Эрика к родителям, он возвращался домой и рыдал на полу ванной комнаты своей квартиры, проклиная несправедливость этого мира. — Нравится, но меня вызывают на работу. Понимаешь, не хочу смешивать работу и веселье, — улыбнулся он. Сара еще несколько секунд недовольно-подозрительно смотрела на него, кусая щеки изнутри, но все же согласно кивнула. Вытащив волшебную палочку, Драко заклинанием высушил лак на ногтях, чтобы не смазать его, на что пациентка довольно вздернула круглый нос. — Я вернусь позже, о’кей? Она протянула ему крошечный мизинчик, и Малфой с готовностью схватился за него своим, скрепляя обещание. Расцепив их руки, Кэмпбелл забралась с ногами на кровать и вытащила из-под подушки магическую раскраску, где очертания русалки танцевали по странице, а Малфой медленно выдохнул и закрыл глаза, на ощупь найдя ручку двери. — О, простите, целитель… — Как вы думаете, насколько опасно вмешиваться в сеанс легиллименции с ребенком? — угрожающе зарычал Драко, рискуя собственной безопасностью из-за разрывающей его злости. — Надпись «Не беспокоить» на двери в палату для вас ничего не значит? Вы кто, заведующая отделением? Главный врач? Медиведьма, которую он ни разу до этого не встречал в их отделении, испуганно сжалась, беспомощно хлопая глазами. На ней была лимонного цвета куртка на молнии с короткими рукавами и белые хлопковые брюки, две каштановые тонкие косички и волшебная палочка в кармане на груди. Отвернувшись от медсестры, чтобы еще сильнее не сорваться на ней, Драко прикрыл глаза, медленно выдыхая через нос и сжав пальцы на своих коленях. — Я… Вас вызывает к себе целитель Уилсон… — Счастлив за него. Покиньте палату. Она обиженно поджала губы, одарив его презрительным взглядом, и пулей вылетела в коридор. Светлая деревянная дверь за ней плавно закрылась, и Драко успел различить тающие буквы красной надписи «Не беспокоить» на внешней стороне. Раздраженно вздохнув, он повернулся к спящей Саре, которая тихонько улыбалась, мелко дергая руками во сне. Бросив взгляд на ее сумку, лежащую на полу возле тумбочки, Малфой увидел внутри только чистую одежду, полотенца и уходовые средства, никаких игрушек, раскрасок и разноцветных лаков. Его ногти были самыми обычными, поэтому целитель наколдовал для своей пациентки небольшой букет зеленых мелких роз, опустив их вазу на подоконнике, и еще раз проверил все ее жизненные показатели. Выйдя из палаты, Драко тут же взглядом наткнулся на медсестру, судя по всему, то ли новенькую, то ли не знающую, что в отделении болезней и проклятий разума нельзя было врываться в палаты пациентов, когда там шел прием. Она с ужасно злым и обиженным лицом что-то шептала Уизли, в этот раз пришедшего в больницу в обычных синих джинсах и клетчатой рубашке, при этом смущенно краснея щеками и поглядывая на него завлекающе и уязвлено, словно требуя ее защитить. Не желая лицезреть этот дешевый флирт, целитель повернулся к подошедшему к нему мужчине средних лет. — Мистер Кэмпбелл, — поприветствовал Драко отца Сары, с сожалением замечая следы бессонной ночи на его лице. — Простите, но пришлось прервать сеанс раньше, меня вызывают. Я вернусь сразу, как улажу этот вопрос. — Хорошо-хорошо, — он мелко закивал, посмотрев на дверь в палату за спиной целителя. — Я могу зайти к ней? Пока вы не вернетесь. — Конечно, — утешающе произнес Малфой. — Думаю, Сара будет рада услышать пересказ мультиков, которые она пропустила. Кэмпбелл устало улыбнулся ему, благодарно кивнув. К счастью, малышка поступила в Мунго всего три дня назад и хорошо реагировала на терапию Малфоя, поэтому целитель надеялся, что совсем скоро она сможет отправиться домой и получить все свои раскраски и игрушки. Сегодня был только первый его сеанс с Сарой, но ему удалось проникнуть в ее сознание и наладить контакт невероятно быстро, поэтому Драко собирался выжимать из себя максимум на всех их последующих встречах. Когда Кэмпбелл вошел в палату, колдомедик повторно нарисовал на двери горящую надпись с просьбой не беспокоить. — Аврор Уизли, — не особенно приветливо бросил он, убирая волшебную палочку. — Целитель Малфой, — немного раздраженно ответил Рон. Медиведьма победно улыбнулась, но тут же опустила голову и спешно направилась к лифтам, когда перехватила острый взгляд Драко. Рональд непонимающе посмотрел на них обоих, но промолчал, последовав за медсестрой в конец коридора. Подозревая, что в деле Поттера произошли какие-то сдвиги, Малфой направился за ними, лишь надеясь, что врачом-психотерапевтом Национального героя не назначили чертового МакКинонна. — Целитель Малфой, — Аманда появилась из-за поворота, левитируя за собой стопку свежих мохровых полотенец. Сегодня они еще не виделись, потому что после прихода Драко сразу направился в палату Сары, не желая откладывать знакомство с маленькой пациенткой. Ливермор искренне радостно ему улыбнулась и вежливо кивнула аврору Уизли, задержавшись недоуменным взглядом на незнакомой ей медсестре. За ее спиной топтался пожилой пациент в выцветшем оранжевом халате, его губы были ярко-синие, выдавая пристрастие к Героиновому зелью, и Малфой без лишних объяснений понял, что его целителем был Хопкинс, специализирующийся на наркозависимых волшебниках. — Аманда, — поприветствовал он. — Когда будет минута, можешь отнести кофе мистеру Кэмпбеллу из одиннадцатой, пожалуйста? — Конечно, — улыбнулась сестра, и Драко про себя обрадовался тому, что настолько радушный человек работал вместе с ним. Старик окинул Малфоя и Уизли высокомерным тяжелым взглядом и прошаркал за медсестрой в направлении своей палаты. Фыркнув от вида удивленно вытянувшегося лица аврора, Драко поздоровался с выплывшей из ординаторской Кристалл после ночного дежурства. На ней был джинсовый светлый сарафан и сандалии на каблуке, но бессонная ночь отражалась в заторможенности ее движений и забытом в волосах карандаше, удерживающим пучок на макушке. Войдя в лифт следом за медиведьмой, даже не потрудившейся представиться, и угрюмым Уизли, Малфой оперся спиной о металлическую стену кабины, скрестив руки на груди. — Целитель Уилсон вызывает вас из-за очень важного пациента, — вдруг снова заладила девушка. Краем глаза Драко заметил, как Рон недовольно сморщился. Несмотря на все усилия Больницы святого Мунго скрыть тот факт, что Поттер был у них на лечении, тем более в отделении разума, слухи все же просачивались сквозь старые стены. Не представляло трудностей догадаться, почему две трети Золотого трио проводили так много времени в белых коридорах и постоянно общались с колдомедиками разных специальностей. Теории выдвигались самые разные, от простого ранения на аврорском задании до смертельно опасного проклятия, насланного на него Воландемортом и наконец-то пришедшего в действие. Драко трижды пожалел, что перед тем, как подняться на третий этаж, решил заскочить в столовую за чаем и непроизвольно выслушал это все, стоя в очереди. — Этот пациент умирает? — холодно спросил Драко, смотря, как на табло менялись цифры проезжаемых ими этажей. — Нет, — недоуменно выдала сестра. — Но… — Ему угрожает опасность в данный момент? — Я не… — Вы не знаете, — резко прервал ее Малфой, сжимая ткань рубашки на своих плечах. — А я знаю и могу вас заверить, что этот важный пациент смог бы подождать окончания моего приема с другой пациенткой. А вы в следующий раз трижды подумайте перед тем, как прерывать сеанс легиллименции. — Остынь, Малфой, — хмыкнул Уизли. — Она не хотела сделать ничего плохого, мы с целителем Уилсоном… — Вы с целителем Уилсоном должны понимать, что такая вещь, как проникновение в чужое сознание, требует огромного контроля и может быть опасна. Если ты вдруг не в курсе, речь идет о ребенке, Уизли. Как ты думаешь, ее сознание сейчас в стабильном состоянии, раз она лежит в отделении болезней и проклятий разума, а ее отец выглядит так, будто не спал неделю? Уши Уизела все так же стремительно розовели, как и когда ему становилось стыдно в школьные годы. А Драко все еще чувствовал малодушное удовлетворение от понимания, что мог загнать его в угол. Это не было поводом для радости, потому что вражда с представителем Аврората — последнее, чего Малфой желал, но донести до людей их ошибки в пассивно-агрессивной форме, к сожалению, было проще и приятнее, чем спокойно разжевывать все объяснения. — Я не… — Ты не знал, — снова закончил Малфой, теряя интерес к этому разговору. — Если я буду лечить этого важного пациента, я буду накладывать на дверь запирающие уровня Аврората, можешь не волноваться. Раз надписи «Не беспокоить» теперь мало. Раздался мелодичный звонок, оповестивший их, что они приехали на нужный этаж, и Малфой первым вышел из кабинки, не желая видеть мокрые глаза медиведьмы и пристыженного школьного врага. На пятом этаже как всегда стояла шумная суета, гремели переезжавшие туда-сюда громоздкие каталки, бегали взмыленные ординаторы и лаборанты-зельевары, по стенам тянулась вязь рун, защищающих от сторонней магии, а у дежурного врача за стойкой, кажется, был кофеиновый передоз. Уилсон был заместителем заведующего отделения ликвидации темномагических проклятий, поэтому Драко по памяти направился в его небольшой кабинет рядом с ординаторской. Оттуда им навстречу вывалился Морган с волшебной палочкой за ухом и чьей-то довольно толстой медицинской картой в руке. — Аврор Уизли, надеюсь, вы не к нам, — улыбнулся он. — Малфой, а ты чего тут? Рон приветливо пожал руку знакомому целителю-проклятейнику, пока Драко, не настроенный на обмен любезностями, желал поскорее закончить со всем и вернуться на третий этаж. — Уилсон вызвал, он у себя? — Ага, закрылся там после ночной. У авроров снова какая-то заварушка была под утро. После этих слов лицо Уизли помрачнело, а взгляд заметался по коридорам отделения, будто он высматривал знакомые лица среди пациентов. Морган будто собирался пуститься в объяснения, что же произошло у работников Аврората, но Малфой покачал головой, давая понять, что у них не было времени на разговоры. Проклятейник понятливо кивнул и пожелал хорошего дня, повернувшись к медиведьме, чтобы утянуть ее за собой к новому пациенту. Она недовольно насупилась, явно желая проводить Уизела до кабинета заместителя отделения, но Малфой опередил ее, обойдя стойку дежурного и толкая первую белую дверь. — Целитель Уилсон, — поздоровался Драко, входя в кабинет после стука и накладывая чары конфиденциальности. — Целитель Малфой. Грейнджер уже была там, на одном из стульев для посетителей, одетая в кофейного цвета деловой костюм с юбкой-карандаш, черная укороченная мантия министерского работника висела на трехногой покачивающейся вешалке в углу, наверняка у нее на повестке дня было какое-нибудь важное совещание, которое она передвинула, чтобы в десять часов утра вместо своего офиса сидеть в Мунго. Рон, вошедший вслед за ним, приблизился к супруге, положив большие ладони на ее плечи, ласково разминая, и Драко в очередной раз в своей жизни возненавидел слащавые парочки. — Думаю, можно перейти сразу к делу. Мы с мистером и миссис Уизли прочитали ваш отчет о консультации мистера Поттера. Если вы согласны приступить к лечению пациента, то миссис Уизли готова подписать с вами договор. Малфой моргнул, надеясь, что со стороны не выглядел слишком ошарашенным заявлением, что его нанимали в качестве целителя разума для Поттера. Перспективы притворяться Джеймсом какое-то время и быть свидетелем всего, что творилось в голове Национального героя, звучали не слишком радужно, особенно после того, как Драко довольно быстро понял, что сознание Гарри влияло на него сильнее, чем ему бы хотелось признать, но он был рад, что ему выдался шанс помочь и оплатить старые долги. — Я согласен. — Я хотела спросить, — тут же вклинилась Гермиона. — Ты отметил, что у Гарри нестабильное сознание, и рекомендовал бы ему курс терапии с целителем разума. Малфой не понимал, как можно было жить нормальной жизнью с подобным бардаком в голове, поэтому настоятельно бы советовал Поттеру либо обратиться за специализированной помощью к целителю разума или маггловскому психотерапевту, либо самостоятельно начать обучаться окклюменции, иначе в будущем подобное состояние его разума могло грозить ему огромными проблемами. — Это не повлияет на то, чтобы привести его в сознание, — предвещая дальнейший вопрос, ответил Драко. — Это скорее касается качества его жизни и общего самочувствия. — Тогда в первую очередь нужно сосредоточиться на том, чтобы он пришел в себя. Ты готов приступить к работе, Малфой? Рон звучал нетерпеливо и хотел поторопить всех, чтобы они наконец-то приступили к лечению его лучшего друга. В голове прикинув, что сможет совмещать двух пациентов в день, одного утром, а второго после обеда, Малфой решил передвинуть Сару на более позднее время, чтобы не дергать ее родителей в больницу слишком рано. Ему придется перенаправить ожидающих консультации пациентов в Париже на других колдомедиков и задержаться в Англии. Оставалось надеяться, что лечение и Кэмпбелл, и Поттера не займет слишком много времени. — Я могу проводить утренние сеансы с понедельника по пятницу. Если появится необходимость, то и по субботам тоже. Все условия договора вас устраивают? — Да, если ты согласишься подписать еще один договор о сохранении конфиденциальности, — сказала Гермиона, потянувшись к папке на столе. — Без проблем. Он прекрасно понимал, что когда дело касалось Поттера, стоило придерживаться самого высочайшего уровня конфиденциальности. Если пребывание знаменитого аврора в Больнице святого Мунго магическое сообщество еще примет спокойно, хотя будет судачить об этом на каждом углу, но никто не поймет, почему его целителем посмели назначить бывшего Пожирателя смерти. Малфой умел держать рот на замке и был готов подписать столько документов, сколько Грейнджер и Уизли захотят, это не имело для него никакого значения. — Вы не собираетесь в ближайшее время возвращаться во Францию? — спросил Уилсон, отлевитировав Драко медицинскую карту. Как он и ожидал, история болезни Поттера была внушительной толщины. К счастью, чем выше был стаж его работы, тем реже аврор наведывался в Мунго за медицинской помощью, но первые несколько лет после окончания войны, как раз совпадавшие с временем его обучения в Академии, пестрели самыми разными диагнозами. По большей части, естественно, он был пациентом у проклятейников и травматологов, но Драко весело отметил записи о нескольких отравлениях Любовными зельями и аллергической реакции на морского угря. — Раз теперь у меня появились пациенты, то нет. — Я просто хотел вас затянуть на одну конференцию с отделением. Малфой ответил ему снисходительной слабой улыбкой, листая карту пациента. Его не приглашали ни на один научный колдомедицинский форум за все те года, что он принимал пациентов в Мунго. Большинство целителей, да и некоторая часть администрации больницы предпочитали не замечать, что бывший Пожиратель смерти работал среди них. Драко не рвался выступать с докладами и презентациями, но его не звали даже в качестве гостя и слушателя, если в конференц-зале на втором этаже проходили какие-то мероприятия. Год назад Пенелопа предложила ему написать совместную статью и представить на ежегодной встрече целителей разума в Амстердаме, но Мунго отказал им в финансировании, когда Малфой дал свое согласие. Поэтому он вежливо посоветовал Кристалл заняться ее научной работой самой, а потом выступил на этом конгрессе от Первой Парижской магической больницы. — Тогда давайте закончим с документами, а потом мне нужно вернуться к своей пациентке, — сменил тему Драко. — Ты пойдешь сегодня к Гарри? — спросила Гермиона. — Да, у меня дежурство, поэтому я точно успею нанести ему визит.***
«— Почти идеально, мистер Поттер. — Можно узнать, что не так, профессор Чаттерджи? Пожилой преподаватель Зельеварения в Академии авроров поднял флакон Рябинового отвара, чтобы проверить его на свет. Гарри, зубривший рецепты самых необходимых медицинских зелий всю последнюю неделю для этого зачета, нервно почесал лохматый затылок, пытаясь понять, к чему щепетильный и чересчур дотошный профессор мог прицепиться в этот раз. Несмотря на то, что Чаттерджи всегда ставил заслуженные оценки, он каждый раз находил повод высказать своим студентам, что те готовили зелья недостаточно хорошо для уровня Министертсва и тем более Аврората. Конечно, до саркастических и острых комментариев Снейпа, да и приторно-вежливых замечаний Слизнорта ему было далеко, но у Гарри, с одиннадцати лет не питающего любви к этому предмету, любые слова вызывали желание бросить все попытки. — Видите, как зелье оставляет разводы на стекле, если переливать его из стороны в сторону? — спросил профессор, повернув к нему седую голову. — Да, сэр? — полувопросительно буркнул Поттер, хотя не замечал ничего подобного. — Вы передержали кровь саламандры на огне. Но вы все равно получите оценку Превосходно за свои старания. Поттер вымученно благодарно улыбнулся, понимая, что по возвращении домой его ждет стопка учебников по продвинутым заклинаниям уровня Аврората, методички по Трансфигурации и голодная Джой, с которой он нормально не гулял уже несколько дней. Неплохо было бы еще поспать больше трех часов в сутки и поесть что-то посущественнее бутербродов и крепкого черного чая. — Большое спасибо, сэр. — Можете быть свободны, мистер Поттер. Удачи на грядущих выпускных экзаменах.» — Здравствуйте, аврор Поттер. Это Джеймс, целитель из святого Мунго. Ответа от сознания Гарри, на который Драко надеялся, не последовало даже через несколько минут. Применив легиллименцию и войдя в сознание Поттера, перед этим защитив его палату по меньшей мере десятком Заглушающих и Скрывающих чар, он обнаружил себя погрязшим по колено Летучем порохе, что не было хорошим знаком. Вокруг все снова было в состоянии нескончаемого сплошного хаоса и разрухи, будто голову Гарри здорово встряхнули, перемешав все, что хранилось внутри. Хопкинс, который первым вел дело аврора, не смог никуда продвинуться после того, как Уилсон и другие проклятейники устранили последствия темной магии. Заместитель заведующего работал с поведенческой терапией, поэтому бессознательный пациент ему был полностью недоступен, но Питеру удалось подтвердить, что Гарри был избавлен от влияния всех проклятий, полученных им во время рейда на террористов в Манчестере. После этого Поттера перевели на Кристалл, работавшей с ним последнюю неделю. Специализируясь на магической визуализации, Пенелопа могла проецировать то, что происходило в головах ее пациентов, но все, чего она смогла добиться от аврора, были невнятные скомканные видения, которые не могли разобрать даже Рон и Гермиона. Теперь, находясь внутри сознания Поттера, Малфой понимал, почему у его коллеги ничего не вышло. Драко шагнул вперед, отчего порох с тихим шуршанием рассыпался в стороны, оседая на разбросанных на полу вилках и ложках. Они все были из разных наборов: там были и красивые из серебра с рисунком оливковых веток на ручках, и маггловские одноразовые из пластмассы, и хогвартские позолоченные и гладкие, и огромные железные, подходящие разве что для детеныша великана. Откуда-то издалека, словно из-под воды, слышалась откровенно дерьмовая игра на пианино, будто музыканту не то что медведь на ухо наступил, он еще и оттоптал ему все руки. Малфой с детства обучался музыке и фортепиано в частности, поэтому, сморщившись и пытаясь абстрагироваться, пошел в сторону звуков, потому что нужно было с чего-то начинать. Обычно, если у него возникали трудности с поиском своих пациентов внутри их сознания, он направлялся к источнику самых ярких проявлений работы мозга. Это могли быть звуки, вспышки воспоминаний, голос самого человека или оттенки эмоций. Люди сами для себя неосознанно создавали разные потаенные местечки в голове, где могли найти покой и побыть наедине с собой. Правда, кажется, у Поттера было своеобразное представление об умиротворении, потому что чем ближе Малфой приближался к источнику пианинной музыки, тем темнее и захламленнее становилось пространство вокруг него. Заслышав вдалеке знакомое рычание, Драко напрягся, уже разобравшись, что Гарри использовал образ домашней любимицы в качестве своего ментального защитника. Спаниель по кличке Джой не оставляла Малфоя почти ни на секунду в прошлый его визит в голову аврора, пока он пытался наладить контакт с ее хозяином. Она пропадала только в те моменты, когда Поттер начинал сильно волноваться, отчего его и так хилые ментальные барьеры падали, и сознание заливало потопом всего, что только могло уместиться в его черепной коробке. Малфой пока опасался колдовать в сознании своего нового пациента, не понимая, какую реакцию это могло вызвать. Обычно ему нужно было два-три сеанса, чтобы приноровиться и освоиться в чужой голове, но он подозревал что, как обычно, с Поттером все будет не так-то просто. «— Что думаешь? Задрав голову и проследив взглядом рисунок деревянных темных балок на белом потолке, Гарри засунул руки в карманы старых джинс, почему-то вдруг в очередной раз подумав о том, какими они все стали взрослыми. Да, им было уже двадцать пять, Рон и Гермиона вообще женились совсем недавно, но периодически случались моменты, когда накрывало осознание, что никто из них уже не школьник. Он и Рон уже несколько лет работали в Аврорате, занимали должность младших офицеров и доказывали, что их громкие имена — это не просто звук, а Гермиона пробивала себе путь в политической сфере, не слушая толки про влиятельного лучшего друга и вручную расписывая толстенные папки реформ. Но новость о том, что Уизли собираются купить дом, стала для него слегка шокирующей. Последние несколько лет Рон и Гермиона снимали квартирку в Косом переулке, потому что так было близко к Министерству, да и Гарри был неподалеку, но, поженившись два года назад, они оба понимали, что пора было найти собственное жилье. Когда лучший друг на прошлых выходных во время встречи с хогвартскими приятелями в баре сказал ему, что они с Гермионой присмотрели хороший дом в Эссексе, Поттер сначала даже не понял, что Рон имел в виду. — Выглядит круто. И сад просто огромный, — искренне сказал Гарри, махнув в сторону стеклянных больших дверей. — Да, — улыбнулся Рон и смущенно почесал затылок. — Мне поэтому этот дом нравится больше, чем тот, в Норфолке. Большой двор… Можно будет поставить сарай для метел, Гермиона выращивает какие-то лечебные травы в горшках, а так у нее будет место… И, знаешь, место, где дети смогут играть. Гарри резко обернулся к лучшему другу, уши которого ожидаемо стремительно краснели. Уизли неловко осматривался вокруг пока еще пустой гостиной дома, который они с Гермионой рассматривали для покупки, бормоча что-то о вместительном кирпичном камине, который предыдущие хозяева уже подключили к английской сети Летучего пороха, нужно было только зарегистрировать новый адрес. — Вы уже говорили об этом? — осторожно спросил Поттер. — О детях? — Немного, — выдохнул Рон, неопределенно махнув рукой. — Сначала хотим купить дом и обустроиться нормально, но… Да, думаю, мы оба хотим этого. Дети всегда были для Гарри чем-то хрупким и немного пугающим, потому что он не понимал, как с ними обращаться. Когда Андромеда впервые дала ему в руки трехмесячного Тедди, ему казалось, что малыш может запросто сломаться в его руках. Со временем Поттер научился не только правильно держать детей, но и заботиться о них, периодически оставаясь приглядывать за Люпином или играя с Мари-Виктуар и Фредом в Норе. Но он все равно не понимал, как люди приходили к пониманию, что хотят завести и воспитывать детей. — Дружище, это же потрясающе, — широко улыбнулся Гарри. — Я так счастлив за вас!» — Аврор Поттер? Малфой заметил, как дрогнул его голос, и мысленно приказал себе собраться и быть профессионалом. Чистая радость и восторг за самых близких друзей в изумрудных глазах делали лицо Гарри таким ярким и юным, но целитель видел тихую грусть в дрогнувших губах и неловких руках, обхвативших плечи Рона. Драко не мог до конца его понять, но представить эмоции человека, у которого толком не было нормального детства, а после его жестоко и резко забросили во взрослую жизнь, не было для него в новинку. Очевидно, что друзья Поттера справлялись с ролью двадцатилетних намного лучше него. Осторожно отведя в сторону воспоминание этого разговора с Уизли, Малфой пригнул голову, чтобы не задеть парящие в воздухе плюй-камни и волшебные шахматы, и стал медленно пробираться вперед. Вокруг стали появляться картонные коробки с маркерными подписями на боку: «Посуда», «Книги», «Одежда», «Зелья. ОСТОРОЖНО!», а также деревянные небольшие сундуки с наложенными на них заклинаниями незримого расширения. Пребывая без сознания, Гарри почему-то думал о переезде своих друзей, случившемся пару лет назад. — Аврор Поттер? — снова позвал Драко. — Джеймс? Позволив себе облегченный выдох от того, что Поттер его вспомнил, Малфой начал быстрее идти вперед, надеясь, что его снова не засосет в очередное воспоминание. — Да, это я. Как вы себя чувствуете? — Все нормально. Вы теперь мой целитель? В прошлый свой визит Драко честно рассказал Гарри, как обстояли дела: что Больница святого Мунго и его друзья подбирали ему подходящего колдомедика разума и пробовали разные варианты. Он быстро выяснил, что прямолинейность и искренность были ключом к доверию со стороны пациента, поэтому пообещал не только супругам Уизли, но и себе, что будет с Поттером откровенен. Во всем, кроме того, что касалось его настоящего имени и деталей, которые могли раскрыть его личность. — Да. Как вы можете заметить, мне удалось наладить с вами контакт. — Путем легиллименции. — Могу вам наизусть зачитать дополнительный договор о сохранении конфиденциальности, составленный мисс Грейнджер и подписанный мною этим утром. Ответом ему послужил отдаленный теплый смешок. Картонные коробки для переезда сменились полупрозрачным лабиринтом книжных стеллажей в библиотеке Хогвартса и большим дубовым столом заместителя главы Департамента магического правопорядка. Ожидаемо, что рабочее место Грейнджер находилось в идеальном порядке, начиная от подставки для папок и служебных записок и заканчивая ровным рядком гусиных перьев возле хрустальной чернильницы. Драко удалось учуять запах цветочного меда и нового пергамента, которые Гарри ассоциировал со своей лучшей подругой, и мысленно сделал себе заметку о том, что, несмотря на полнейший кавардак в его голове, аврор все еще спокойно мог выстраивать верные мыслительные цепочки. — И в чем будет заключаться мое лечение? Будем копаться в моей голове, пока я не очнусь? — У вас был негативный опыт взаимодействия с легиллименцией, — попытался проявить сочувствие Драко. — Да, вы видели это своими глазами в прошлый раз. Снейп с острой темной палочкой в руке в подвальном сыром кабинете, вокруг стеллажи со склянками ингредиентов и готовых зелий, давящее удушающее ожидание, когда же уже в голову прокникнет чужая агрессивная магия. И безумно болезненное вторжение Воландеморта, путающее сознание и заставляющее сомневаться, кем он теперь являлся, пока вокруг страдали близкие и у волшебного мира наконец-то открывались глаза. — Разве в программу обучения Академии авроров не входит курс окклюменции? — Он дополнительный. Я его пропустил. Драко нахмурился, поражаясь безалаберности и легкомысленности британского Департамента магического правопорядка. Его первым учителем легилименции был месье Моро, который преподавал окклюменцию во французской Академии авроров. Малфой попал к нему совершенно случайно, он тогда учился только на первом году колдомедицинской школы и еще не знал, какую специальность выберет в дальнейшем. Его совсем не привлекало открытое общение с пациентами, большое количество часов было проведено в лабораториях зелий, а в голове кое-как умещались знания человеческой анатомии и учения о магическом ядре. Супруг месье Моро преподавал у первокурсников биологию и генетику, поэтому он был довольно частым гостем в стенах медицинского университета. Однажды на одном из занятий речь зашла об окклюменции, и месье Моро из профессионального интереса спросил, знал ли кто-то из студентов что-нибудь об этом искусстве. Малфой, к сожалению, умел немало благодаря тетке Беллатрисе и Темному лорду, живущим в его доме, когда ему еще даже не было шестнадцати. После урока они еще два часа разговаривали за обедом в маленькой столовой университета, а уже через месяц голову Драко несколько раз в неделю промывали легиллименцией с его добровольного согласия. — Я понимаю, аврор Поттер. Ваше лечение будет заключаться в поиске выхода наружу. Простыми словами: вы застряли в собственном разуме. Я здесь для того, чтобы вывести вас. Ваши воспоминания, эмоции, страхи не имеют для вашего лечения никакого значения, мы не будем их касаться специально. После его слов на него обрушилась волна облегчения, а назойливый трескучий звук на фоне значительно стих. Драко не мог ему обещать, что не увидит ничего из того, что хранило в себе сознание Поттера, потому что был не в состоянии его контролировать. Если бы у него была возможность, он бы помог аврору упорядочить все по своим местам и расчистить пространство, как он и написал в рекомендации своего отчета для Грейнджер, но Малфой здесь не для этого. Ему было поручено вернуть Гарри, и он должен был сосредоточиться на этом. — Что мне нужно делать? — Для начала было бы неплохо, если бы я смог вас увидеть. — Я вас тоже не вижу. О чем вы? Это как раз было ожидаемо и запланировано. Проникая в сознание своих пациентов, Малфой представал размытым и едва различимым, чтобы вывести человека на разговор об этом. Таким образом он помогал больным научиться проецировать самих себя внутри сознания, чтобы они могли комфортно общаться и не чувствовать веса чар легиллименции, но и соблюдал пункт договора, где указывалась возможность сохранения им анонимности. Который Грейнджер включила в финальную версию документов, подписанных Драко полчаса назад. Иногда пациенты сами начинали описывать его внешний вид, непроизвольно придавая ему черты знакомых им людей, а от случая к случаю целитель импровизировал, отталкиваясь от ответов людей или их воспоминаний, создавая себе фальшивый облик. — Когда я работаю с пациентами, я могу визуализировать себя в их голове. Вы также можете представить образ себя самого. — Э-э-э… «Перед глазами все расплылось, когда он поднял круглые очки на лоб, чтобы умыть заспанное лицо. Случайно чуть не свалив в раковину пластмассовый желтый стакан с зубной щеткой и пастой, лишившись зрения, Гарри выкрутил кран с холодной водой. Это здорово помогло ему взбодриться после откровенно дерьмового сна и настроиться на длинный рабочий день. Чертов понедельник. Он услышал, как Джой завозилась в своем ящике с вещами в поисках поводка, предвкушая утреннюю прогулку. Проморгавшись от воды в глазах, Поттер вернул очки на нос и потянулся к зубной щетке, и его непослушная челка тут же прилипла к мокрому лбу, прикрывая шрам. Принявшись чистить зубы, он заметил тень трехдневной щетины на подбородке и щеках, но ему было лень тратить время на нормальное бритье, а специальные чары ему никогда нормально не поддавались.» Конечно, видя себя в зеркало каждый день, Поттер уже привык к тому, как выглядел, поэтому почти не обращал внимание на свое отражение. Но Драко, последний раз видевший героя настолько близко только на страницах газет, которые тут же перелистывал, вглядывался внимательнее. Ему удалось заметить очертившиеся с возрастом углы нижней челюсти, отросшие волосы, все еще не поддающиеся никаким законам физики и торчащие во все стороны, металлический медальон на шее с индивидуальным кодом, которые выдавались всем аврорам, пижамная майка с растянутыми лямками, спадающими с плеч, и нарисованные обычной шариковой ручкой крестики на тыльной стороне ладони. — Отлично, аврор Поттер. А теперь… — Просто Гарри. Драко придется пройти двойной курс супервизии после этого. — Хорошо, Гарри. А теперь давайте попытаемся визуализировать ваш образ. Сможете представить любую комнату, которая вам хорошо знакома? Вдаваться в детали не обязательно, главное, чтобы вам было там комфортно. «Толкнув плечом дверь в спальню, Гарри бегал глазами по строчкам позднего письма от Кевина, их эксперта по зельям, который отправил ему отчет по текущему делу, что вела группа Поттера. Нужно будет первым делом обсудить это с Роном и Алисой с утра, но сейчас аврору, расслабленному после горячего душа, хотелось поскорее завалиться спать. Джой уже забралась в свою белую лежанку, расположив голову на вытянутых передних лапах. Погладив любимицу по голове, Гарри со стоном плюхнулся прямо поверх покрывала.» Тканевые обои в мелкую синюю, бежевую и белую полоску, высокие светлые плинтуса и ковролин с коротким ворсом. Двуспальная кровать с квадратным деревянным изголовьем с мягкими вставками, гладкое шерстяное покрывало и маленькие декоративные подушки в знакомых вязаных вручную чехлах. У торца была собачья лежанка с пищащей резиновой курицей и плюшевым маленьким медведем, белый комод с состаренными под золото ручками под большим окном, простые темно-серые шторы на карнизе, круглая люстра с матовым плафоном на потолке, встроенный раздвижной шкаф, в углу стояла почти засохшая драцена в керамическом горшке, а на стене у двери висела пробковая доска с множеством фотографий. — Прекрасно, Гарри. Если вам станет некомфортно из-за того, что я буду находиться в вашей спальне, мы всегда сможем переместиться в другое место. — Это всего лишь образ, — безразлично ответил Поттер. — Да, но все же некоторые образы могут спровоцировать у вас воспоминания, которые я также могу случайно увидеть. Сначала Гарри не понял, к чему Драко клонит, но потом целитель почувствовал горячее смущение, а в спальне, где до этого был день и за окном светило солнце, постепенно потемнело и включились маленькие оранжевые светильники над постелью. Малфой не мог его винить, поток мыслей почти никогда нельзя было полностью подчинить контролю. Это то же самое, что попросить человека не думать о гиппогрифах, а через секунду применить к нему легиллименцию и посмотреть, что у него в голове. Поэтому, почувствовав накалившуюся обстановку и опасаясь, что его, упаси Мерлин, могло затянуть в какое-нибудь воспоминание, Драко торопливо заговорил: — Давайте сосредоточимся на наших образах, Гарри. Сможете представить себя, как вы выглядите на данное время, в этой комнате? Не торопитесь. Поттеру понадобилось несколько минут, чтобы скорее справиться с повисшей неловкостью и отогнать ненужные мысли, чем сосредоточиться на задании колдомедика. Но когда ему удалось абстрагироваться от всего лишнего, Драко, терпеливо ожидающий и старающийся не пялиться на доску с фотографиями, увидел сидящего на краю постели Гарри: в домашней черной футболке с гербом Гриффиндора на груди и старых спортивных шортах. Его образ был нестабильным, периодически рябил и пропадал, но, кажется, аврор постепенно осваивался и понимал, чего именно врач от него хотел. — Все хорошо? — спросил Драко. — Да, — немного потеряно сказал Поттер. — Это ощущается странно. Будто у меня нет тела, но я его вижу. — В вашей голове нет ничего материального, поэтому, касаясь любых предметов, на самом деле вы ничего не чувствуете. Ваш мозг лишь подкидывает вам привычные ощущения. Краем глаза Драко заметил взявшийся из ниоткуда старый оловянный котел с обугленным дном, но не стал заострять на нем внимание, понимая, что если во всей голове Поттера творился беспорядок, то вряд ли от него получится избавиться даже в случае, если пациент будет сосредоточен. — Кажется… Я вас вижу, — неуверенно протянул Гарри, подняв голову и прищурив зеленые глаза. — Только не очень четко. — Что вы можете различить? — Ну, вы парень, — брякнул Гарри, вызвав у Драко смешок. — Эм, чуть выше меня, наверное? Вы… стройный. На этом аврор замолчал, и Малфой почему-то почувствовал стеснение, которое в этот раз появилось у них обоих. Бывали случаи, когда пациенты начинали описывать своих идеальных партнеров, не стесняясь на подробности, что вскоре могло привести к провокации довольно интимных воспоминаний или фантазий, но целитель относился к этому равнодушно, плавно уводя сознание больного в более спокойное русло. Понимая, что Гарри вряд ли скажет что-то еще, не привыкший выражаться словами, Драко осторожно начал: — Я чуть моложе тридцати. Думаю, меня можно назвать высоким. «— Ну как ты, жить будешь? — Едва ли, — поморщилась Алиса, коснувшись левого плеча, туго перемотанного бинтами. — Моя гордость так сильно пострадала, что легче уволиться. Тихо рассмеявшись, Гарри помог напарнице опуститься на металлический стул возле кабинета заведующего отделения травматологии Мунго. Время от времени Аврорат собирался на небольшие дружеские матчи и арендовал квиддичное поле, чтобы размяться и посоревноваться друг с другом. Обычно все проходило потрясающе, что несказанно радовало Робартса, не терпящего глупых травм, особенно вне рабочего времени, но как-то так получилось, что Кроу на полной скорости врезалась в Лучинни из третьей группы, который был под два метра ростом и чуть меньше в ширину. — Надеюсь, мне выпишут больничный до того времени, как у нас сменится Главный аврор, — жалобно протянула напарница, откинувшись на спинку стула. — Робартс еще всех нас переживет, — с сомнением хмыкнул Поттер, сложив руки на груди. — Поэтому тебе легче сдаться с поличным. — Аврор Кроу? — к ним подошел медбрат в лимонном коротком халате и русыми кудряшками. — Пройдемте за мной, пожалуйста. Алиса состроила мученическое лицо и медленно поднялась на ноги, следуя в кабинет заведующего, чтобы подписать все документы. На них обоих все еще была квиддичная форма, потому что Гарри поспешил аппарировать пострадавшую коллегу в больницу, пока Рон согласился помочь остальным сдать квиддичное поле и попытаться отсрочить момент, когда их начальник узнает о произошедшем. Ослабив веревки на нагруднике, Поттер лениво осмотрелся вокруг себя, понимая, что, к счастью, последний раз попадал в Мунго почти год назад. Услышав голоса, Гарри повернулся, удивленно вскинув брови. Из одной из палат вышел Малфой, на ходу читая чью-то медицинскую карту. Аврор знал, что бывший слизеринец работал в Мунго целителем, но он был без лимонного халата, в черных классических брюках и серой льняной рубашке, поэтому его легко можно было принять за обычного посетителя. Он наверняка был на полголовы выше Гарри, его платиновые волосы ярко выделяли его среди остальных, а его осанка и движения рук были все такими же претенциозно аристократическими, как это было в Хогвартсе. За Драко следовал вялый пациент на левитируемом кресле, держась за перемотанную бинтами голову, и целитель что-то ему сказал с легкой улыбкой, передавая в руки медиведьмы. Протянув ей заполненную историю болезни, Малфой поднял взгляд, замечая Поттера в конце коридора.» — Простите, — сбивчиво сказал Гарри, самостоятельно вырвав их из воспоминания, потому что Драко был слишком слабовольным. — Все в порядке, — быстро ответил колдомедик. — Это нормально, что у вас возникают ассоциации. — Да, но было бы странно представлять на вашем месте кого-то другого, Джеймс. Да, это было бы ужасно нелепо.
Примечания:
*Контрперенос — феномен в психологии, заключающийся в бессознательном перемещении ранее пережитых (особенно в детстве) чувств и отношений, на клиента, нередко возникающий у терапевта.
