4.
29 июля 2023 г., 23:35
— Я читала твою статью.
Драко не сомневался, что с того момента, как он подписал все необходимые бумаги и наложил на них магическую печать целителя, Уизли и Грейнджер, дружно обнявшись на своем диване с подушками в вязаных чехлах перед большим камином, нарыли всеми возможными легальными и нелегальными способами на него информацию, которая только существовала в магической Британии. Поэтому он невпечатленно на нее взглянул, медленно добавляя молоко в свой черный чай, и Гермиона надменно поджала губы, напомнив ему о школьных временах, когда заносчивая гриффиндорка смотрела на него как на грязь под своими туфлями в ответ на его оскорбления.
Что тогда было справедливо и заслуженно, но сейчас чужая враждебность отнюдь не способствовала налаживанию коммуникации между ними.
— Какую именно?
Он с мстительным удовлетворением смотрел, как заместитель главы Департамента магического правопорядка закатила карие глаза в ответ на его самодовольный тон, а потом отвернулась к кассиру больничной столовой, взмахнув пушистым каштановым хвостом и заказав себе черный кофе, окончательно убедив Малфоя в том, что Министерство поработило ее. Целитель разума не стал дожидаться ее и размеренным шагом направился к выходу в холл первого этажа, раздраженный утренней суматохой в столовой. После того, как он аппарировал в приемную и его оглушил задорный голос Привет-ведьмы, Драко наткнулся на беседующую с Уилсоном Грейнджер и на секунду задался вопросом, стоило ли ему поздороваться или пойти дальше по своим делам, захватив в столовой утренний чай. Но бывшая гриффиндорка заметила его быстрее, чем мыслительный процесс прогрузится в сонной голове, поэтому она увязалась следом за ним.
Вместо хотя бы «Привет, Малфой», сказанного с презрением и ненавистью, он получил словесную выволочку из-за того, что поссорился с Гарри и тот вышвырнул его из своей головы. Колдомедик не стал это выслушивать и обогнул все круглые металлические столики с пластмассовыми столешницами в столовой, чтобы взять себе крепкого черного чая, пока не набежала очередь голодных врачей после ночного дежурства.
— Про парную легиллименцию для терапии бессознательных пациентов, — пояснила Гермиона, даже не добавив сливки или сахар в свой кофе.
— Грейнджер, я не уверен, что он пустит меня одного в свою голову, а ты говоришь о том, чтобы взять кого-то еще.
После того, как они позавчера сцепились из-за предположения Драко, что Поттер недостаточно отдыхал, колдомедик не смог проникнуть в его голову. Все-таки какими-то познаниями в области окклюменции аврор обладал, потому что когда Драко как обычно пришел к нему на утренний сеанс, то встретил на своем пути преграду. Хилую, дрожащую и настолько тонкую, что Малфой сломил бы ее одним щелчком пальцев, но не стал. Это было красноречивым намеком на то, что его пациент не хотел с ним контактировать и проводить сеанс терапии сегодня. Было это связано с тем, что Гарри на него разозлился и выгнал из своей головы или с тем, что он просто устал и хотел передохнуть от ежедневного присутствия кого-то в своих мыслях, Драко не знал. Ему оставалось лишь надеяться, что совсем скоро аврор будет готов общаться с ним снова.
— Но в том и дело, — настаивала на своем Гермиона, немного обогнав его, чтобы смотреть ему в лицо. — Я его друг, со мной он захочет поговорить.
Близкие пациентов всегда были на все сто уверены, что с ними хотели увидеться, пообщаться, провести время, когда на деле оказывалось, что людям в бессознательном состоянии зачастую требовалось, чтобы их никто не беспокоил. В том числе и целители разума, но желание вылечиться и вернуться к нормальной жизни даже у самых отчаявшихся и твердолобых со временем превышало все остальные, и они начинали сначала неосознанно, а потом добровольно проходить все стадии магической психотерапии.
— С радостью отмечу, что мою статью ты прочитала недостаточно внимательно, Грейнджер, — Драко нажал на серебристую кнопку, вызвав лифт и почти залпом выпив весь свой чай. — Целитель-легиллимент не всегда может обеспечить общение между пациентом и его близким. Я могу взять тебя с собой в его голову, но максимум, который я могу тебе обещать, — это что вы увидите друг друга.
Все то, что бывшая гриффиндорка намеревалась ему высказать, прервала стайка медиведьм, вырвавшихся из открытых металлических дверей. У них в руках были белые боксы для зелий, а за ними следом летели неровные стопки папок с историями болезней. Быстро поздоровавшись с героиней войны и напрочь проигнорировав Малфоя, работающего вместе с ними в одной больнице, они убежали дальше по направлению в архив. Целитель постарался сохранить невозмутимое выражение лица, заходя в кабину и придерживая двери для Гермионы, которая не смогла сдержать разочарованного взгляда, когда вместе с ними в лифт вошла мисс Стоун, одна из магифизиотерапевтов. Она читала какие-то документы, а в ушах у нее были маггловские наушники-капли на тонких черных проводах, поэтому целительница не обратила на своих попутчиков никакого внимания, оставшись ехать дальше, когда Драко и Грейнджер вышли на третьем.
— Никто не запрещает просто попробовать, Малфой, — тут же сорвалась работница Министерства, снова насев на него. — Сколько сеансов ты провел, а нет никаких изменений.
Он резко остановился посреди коридора, словно врезавшись в невидимую стену. Гермиона непонимающе нахмурила тонкие брови, обернувшись к нему и выглядя все такой же беспомощно уверенной в том, что от лечения Малфоя было столько же толку, сколько от его отсутствия. Если с ненавистью из-за его прошлого Пожирателя смерти или с непониманием, почему его допускали к врачеванию в Англии, Драко еще терпимо мирился, потому что не видел смысла спорить с людьми, то пренебрежение его работой вызывало у него неконтролируемую ярость. А когда он злился, то в считанные секунды превращался в невыносимого едкого мудака.
— Договорились, миссис Уизли, — ухмыльнулся Малфой, повернувшись к ней всем корпусом и наложив на них заглушающие чары. — Сегодня в два часа жду вас у палаты аврора Поттера для проведения сеанса парной легиллименции.
— Я…
— Если вас не устраивает моя компетенция, то, напомню, что в составленном вами договоре есть пункт, который позволяет вам отказаться от моих услуг в любой момент. И если вы думаете, что у меня нет других забот или, упаси Мерлин, желаний, кроме как лечить вашего драгоценного друга, то вы ошибаетесь.
С каждым словом он наступал на нее, сокращая дистанцию, из-за чего Гермионе пришлось запрокинуть голову. Если бы тут был Уизел, Драко уже бы валялся с разбитым носом на полу, вдавленный в него чужим коленом между лопаток. Но, говоря честно, ему было плевать, потому что он не спал вторую ночь, в его голове перманентно крутились изумрудные сверкающие глаза и отзывалась яростная просьба не копаться в его воспоминаниях, и Малфой знал, что не смог прийти ни к какому показательному результату за то время, что ему поручили лечение Поттера, но если Грейнджер и Уизли надеялись, что магическое психотерапевтическое лечение длилось пару дней, то он сочтет за честь вернуть их с небес на землю.
— Я был бы счастлив иметь возможность вернуться во Францию и не видеть никого из вас еще лет десять, но, какая жалость, я единственный целитель разума, которому за последний месяц удалось хотя бы поговорить с неприкасаемым Национальным героем.
Грейнджер отступила от него еще на шаг, отчего ее ноги наткнулись на серые стулья для посетителей, и она опасливо обернулась, будто действительно боялась, что целитель мог как-то ей навредить. Но ей стоило помнить еще со временем школы о том, что Малфой только говорил, но никогда не осуществлял свои угрозы в жизнь.
— Миссис Уизли, у вас все в порядке?
Скривив губы в усмешке, Драко плавно покинул личное пространство Гермионы и повернулся к подошедшему к ним целителю МакКинонну. Сняв с них заглушающие чары, он даже не пытался скрыть свою неприязнь к старшему коллеге, и Майк в ответ на его прямой надменный взгляд вопросительно вскинул брови, будто хотел выглядеть выше него, хотя терпеть Малфоя не мог больше, чем кого-либо в этой чертовой больнице.
— Да, все хорошо, — торопливо пробормотала Грейнджер, выдавив улыбку. — Мы с целителем Малфоем разошлись во мнениях насчет одной из его статей.
— И, к сожалению, я вынужден закончить этот спор, потому что меня ждет пациент. Хорошего дня, миссис Уизли. Целитель МакКинонн.
Ему хотелось покричать в подушку и заказать срочный портключ в Страсбург, но вместо этого он пошел в ординаторскую за медицинской картой Сары Кэмпбелл.
***
— Малфой… — Мне нужно время, чтобы подготовиться к сеансу, миссис Уизли. Дайте мне несколько минут. Да, он вел себя, как последняя сволочь, но Драко правда надеялся, что спустя столько лет с Золотым трио получится нормально общаться. Да, его реакция на чужую враждебность и сомнение была чрезмерной, стоило просто наплевать и делать свою работу, но ему бы хотелось, чтобы о школьных временах забыли хотя бы на время лечения Поттера и позволили ему доказать, что он чего-то стоил. Гермиона после его слов обиженно насупилась, снова похожая на себя в подростковом возрасте, когда хогвартские преподаватели запрещали ей отвечать на уроках, и так зная, что эта ученица всегда была подготовлена на отлично. Стоящий рядом с ней Рон выглядел так, будто готов был по-маггловски надавать Малфою по лицу, и целитель бы предпочел, чтобы его вообще в палате не было, но его мнение в Мунго вообще никто не спрашивал последние три года. — Аманда, приготовь, пожалуйста, Обезболивающее и Кровевосполняющее зелья. Медсестра, до этого послушно стоящая в углу палаты, сцепив руки за спиной, с готовностью шагнула вперед, только услышав, как Драко обратился к ней. Он с досадой заметил, что Ливермор волком смотрела на супругов Уизли, слишком привязанная к нему. Малфой не хотел, чтобы у Аманды были из-за него проблемы, но она отказывалась работать с другими целителями разума на этаже, если Малфой намекал ей на это, а когда колдомедик попытался серьезно с ней поговорить и предложить Харви перевести ее, то лишь вытаращила на него глаза и попросила его больше не нести ерунду. — Конечно, целитель Малфой. Мне не входить, пока не закончите? — Нет, можешь войти, — дал слабину Драко. — Но поставь на дверь дополнительную защиту, пожалуйста. Она согласно кивнула и вышла в коридор, после чего все внутри почувствовали новый слой магии, наложенный на палату. Драко взмахнул волшебной палочкой, немного приглушив искусственный электрический свет потолочных ламп, который из-за бессонницы резал ему глаза. Он ненавидел, когда во время сеансов легиллименции рядом находился кто-то из посторонних, опасаясь отвлечься и потерять концентрацию, но Грейнджер упорно настаивала на том, чтобы они вместе проникли в сознание ее лучшего друга, а Рональд не хотел оставлять свою жену одну с Малфоем. — Зачем Гарри Кровевосполняющее зелье? — не понял Уизли. — Это не для аврора Поттера. Миссис Уизли, присаживайтесь, пожалуйста. Драко призвал для Гермионы стул, поставив его рядом со своим у постели пациента. Зеленая зигзагообразная линия сердечного ритма на небольшом прямоугольном экране над изголовьем немного успокоила целителя, и он медленно сел, подтянув брюки на бедрах. Это в любом случае будет короткий сеанс: если Поттер не впустит их, то они закончат сразу, а если пациент все же будет настроен на общение, то Малфой вряд ли сможет долгое время удерживать парную легиллименцию. — Что мне нужно делать? — тихо спросила Грейнджер, сжимая руки в кулаки на своих коленях. — Когда мы проникнем в сознание аврора Поттера, вам нужно будет молчать. В первый раз мне необходимо адаптироваться к вашей магии, а аврору Поттеру к тому, что на него воздействует двойной уровень легиллименции. И также вам придется держать меня за руку во время сеанса. — Ты думаешь, что у меня есть проблемы с тем, чтобы взять тебя за руку, Малфой? — фыркнула Гермиона. Несмотря на ее довольно уверенную снисходительность, Драко заметил промелькнувшее на ее лице понимание, что несколько лет назад или при других обстоятельствах Грейнджер ни за что на свете не стала бы прикасаться к нему. Опасения за лучшего друга и запечатанные магической клятвой целителя документы ослабляли ее настороженность и облегчали ее и Рона смирение с тем, что им приходилось не только периодически контактировать с ним, но и позволять Малфою применять легиллименцию на Поттере. — Вы помните мою фамилию, — отозвался целитель, снимая с рук кольца и расстегивая ремешок часов на левом запястье. — Вы хотите идти первая? — А я тоже смогу? — подорвался Рон, оставив свой пост возле окна и приблизившись к ним. — Если все пройдет хорошо, и аврор Поттер нормально перенесет парную легиллименцию, я могу попробовать дать возможность и вам увидеться с ним, аврор Уизли. Драко понимал, что сегодня это вряд ли произойдет. Парная легиллименция отнимала у него огромное количество сил, поэтому утром он принял Сару, с которой играл в течение двух часов на проекции заднего двора ее дома, что она ему показала в своей голове, а после небольшой передышки и перекуса отправился к Гарри. Он только недавно начал изучение этой области магии и еще не разобрался, почему обычная легиллименция для него была по затратности магии примерно на уровне обычного, нетелесного Патронуса, а если он пытался взять с собой еще одного человека — это иногда стоило ему недели жизни без палочки. Малфой многим рисковал, потому что если у него с Грейнджер ничего не выйдет, то он лишь зря подорвет свое состояние, а у него помимо Поттера была еще одна пациентка, которой он был нужен не меньше. Но был шанс, что, услышав о присутствии лучшей подруги в его сознании, Гарри выйдет на контакт и разговорится. Теория о нервном срыве и моральном истощении все еще была лидирующей у целителя, но он пока не решался высказать ее близким аврора, чтобы не заставлять их волноваться лишний раз. — Я могу пропустить тебя, Рон, — сказала Гермиона, повернувшись к супругу. — Нет, лучше… Черт. Аврор запустил руку в карман алой мантии и вытянул оттуда маленькую бронзовую монету. Вспомнив об Отряде Дамблдора, Драко отвернулся, чтобы еще раз проверить жизненные показатели Поттера и наложить очищающее заклинание на свои руки. Глаза Гермионы наполнились тревогой, и она потянулась встать, но Рон покачал головой, опустив ей ладонь на плечо и сказав: — Робартс вызывает, мне нужно идти. Увидимся позже, ладно? — Хорошо, будь осторожен, — понимающе улыбнулась ему Грейнджер. — Всегда. И Уизли с хлопком растворился в воздухе. У авроров-оперативников была возможность аппарировать откуда угодно и куда угодно в пределах магической Британии, несмотря на сильнейшие барьеры. Малфой не сомневался, что старшие офицеры могли пробить защиту даже в Хогвартсе, но не знал, какую именно высшую магию Аврорат использовал, чтобы позволять части своим работникам выкидывать подобные трюки. Чтобы не терять время на то, как Гермиона будет накручивать себя из-за внезапного вызова мужа, Драко выпрямился и спросил: — Готовы, миссис Уизли? — Хватит, Малфой, я поняла, что ты обиделся на меня из-за того, что я сказала утром, — тяжело вздохнула Грейнджер. — Наложите Скорджифай на свои руки, пожалуйста, — попросил Драко, проигнорировав ее слова и закрыв жалюзи. — Зачем? Вот поэтому Малфой предпочитал работать с бессознательными волшебниками: если те задавали вопросы, то они всегда были по делу, потому что касались их здоровья напрямую. Все окружающие же видели лицо целителя и знали его фамилию, поэтому цеплялись ко всему подряд, интересуясь совсем не тем, что было важным в данный момент. Для Драко было неприемлемым применять к кому-то легиллименцию, предварительно не сняв с рук все украшения и не применив очищающие чары, потому что, хоть ядро волшебника и находилось в центре его груди, рядом с сердцем, магия текла как раз через ладони. Ментальное пространство было слишком хрупким и чувствительным, чтобы относиться к нему пренебрежительно и игнорировать простейшие манипуляции. — Вы бы хотели, чтобы в вашей голове копались грязными руками? — Ты копаешься в голове с помощью магии, — возразила Гермиона, но следом послушно пробормотала очищающее заклинание. Целитель отвернулся, не понимая, зачем было спорить, если в итоге она все равно сделала все так, как он просил. Он не стал требовать Гермиону снять обручальное и помолвочное кольца, понимая, что это спровоцирует еще больше вопросов, а ему хотелось поскорее покончить с этим. — Когда будете готовы, возьмите меня за руку, — сказал Драко, протянув ладонь вперед так, чтобы она располагалась над грудью спящего Поттера. — Для начала мне нужно будет наладить связь с вами, а после этого мы вместе попробуем парную легиллименцию. Грейнджер схватилась за его руку тут же, как только Малфой закончил говорить, отчего он удивленно вздрогнул и бросил на нее острый взгляд. Ему было понятно ее нетерпение и желание побыстрее увидеться с Гарри, но Драко ненавидел торопиться. Некоторые медсестры в Первой Парижской магической больнице по возможности сбегали от него, потому что сеансы целителя могли длиться по несколько часов просто потому, что он выверял каждое свое действие до десятой доли миллиметра. Было тяжело удерживать баланс между естественным течением приема, полагаясь на индивидуальные особенности каждого пациента, и его собственной привычкой временами занудно растягивать то, что можно сделать за несколько минут. Сжав похолодевшие пальцы миссис Уизли, Драко закрыл глаза, захлопывая створки своих барьеров и делая глубокий медленный вдох. Ожидаемо, Гермиона рефлекторно попыталась перекрыть ему все пути в свое ментальное пространство, демонстрируя неплохие навыки окклюменции, но целью Малфоя было лишь выстроить один надежный канал, по которому они вместе смогут связаться с Поттером. Перехватив волшебную палочку в другой руке, колдомедик применил невербальную легиллименцию, направляя ее между ним и Гермионой. Ее магия была плавным дисциплинированным потоком, регулируемым Грейнджер без каких-либо усилий. Сила крылась как раз в идеальном контроле над каждой крупицей живущего в ней волшебства, поэтому Малфою не пришлось тратить много концентрации и собственных ресурсов, чтобы настроиться на нужную волну. Но когда целитель уже был готов произнести заклинание и опустить их сцепленные руки на грудь Поттера, он различил странные тусклые искры, исходящие от работницы Министерства. Они были далекими и плохо различимыми из-за того, что Драко пытался не фокусироваться на ней, чтобы ненароком без спроса не ворваться в ее голову. Приняв это за тревогу и страх перед встречей с Гарри, целитель абстрагировался и произнес: — Легиллименс. «— Добрый день, — послышался тихий голос, и перед Гарри и Хагридом появился пожилой волшебник с большими светло-голубыми глазами, сияющими от лучей солнца, льющегося сквозь окна. — Здравствуйте, — выдавил из себя одиннадцатилетний Гарри, чувствуя себя не в своей тарелке из-за пристального внимания со стороны лавочника. — О, да, — Оливандер проворно закивал головой, спускаясь с тонкой лестницы. — Да, я так и думал, что скоро увижу вас, Гарри Поттер. У вас глаза, как у вашей матери. Кажется, только вчера она была у меня, покупала свою первую палочку — десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. А вот ваш отец предпочел палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Тоже очень гибкая. Чуть более мощная, чем у вашей матери, и великолепно подходящая для превращений. Да, я сказал, что ваш отец предпочел эту палочку, но это не совсем так. Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника. Мистер Олливандер могущественно возвышался над Гарри, близко склонив голову с вытянутым носом к его лицу, будто хотел что-то прочитать в его зеленых глазах. Его тонкие мозолистые ладони плавно парили вокруг его тела, будто были наготове хвататься за все футляры с волшебными палочками в поисках той самой, что идеально подойдет для его нового покупателя. — Что ж, мистер Поттер, для начала попробуем эту. Бук и сердце дракона. Девять дюймов. Очень красивая и удобная. Возьмите ее и взмахните. Гарри осторожно взял палочку в правую руку и, чувствуя себя полным дураком, немного помахал ей перед своим носом, но мистер Олливандер практически тут же вырвал ее из его руки: — Эта не подходит, возьмем следующую. Клен и перо феникса. Семь дюймов. Очень хлесткая. Пробуйте Он едва успел коснуться гладкой рукоятки новой палочки, как она уже снова оказалась в руках мастера, бормочущего себе под нос что-то скорее для себя самого, чем для стоящего за прилавком Поттера: — Нет, нет, берите эту — эбонит и шерсть единорога, восемь с половиной дюймов, очень пружинистая. Давайте, давайте, попробуйте ее. Он перепробовал более десятка палочек из самых разных пород дерева, с разной сердцевиной из единорога, дракона или феникса: результат был один и тот же. Гарри никак не мог понять, чего ждал от него мистер Олливандер, но лавочник все не сдавался, катаясь на своей шаткой лестнице между высоченными стеллажами и вытягивая все новые и новые коробочки с медными табличками на боку. — А вы необычный клиент, мистер Поттер, не так ли? Не волнуйтесь, где-то здесь у меня лежит то, что вам нужно… а кстати… действительно, почему бы и нет? Конечно, сочетание очень необычное — остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая прекрасная палочка. Ощущение было таким, словно Гарри вернулся в родной дом, где всегда тепло и ему были рады. Из палочки вырвались красные и золотые искры, яркие, как фейерверк, и их отсветы заплясали на стенах, а мистер Оливандер восторженно воскликнул: — О, браво! Да, это действительно то, что надо, это просто прекрасно. Так-так-так, очень любопытно… чрезвычайно любопытно… — Извините, — спросил Гарри, — что именно кажется вам любопытным? — Видите ли, мистер Поттер, я помню каждую палочку, которую продал. Все до единой. Внутри вашей палочки — перо феникса, я вам уже сказал. Так вот, обычно феникс отдает только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. Поэтому мне представляется весьма любопытным, что эта палочка выбрала вас, потому что ее сестра, которой досталось второе перо того феникса… Что ж, зачем от вас скрывать — ее сестра оставила на вашем лбу этот шрам.» Осторожно выскользнув из воспоминания, Драко коснулся его ладонью, и оно сжалось в небольшой шар, подсвечиваемый золотистым светом. Он испытал огромное облегчение от того, что в этот раз Поттер впустил его в свое сознание, поэтому сосредоточился на концентрации своих сил на визуализации своего образа. Присутствие Грейнджер отчетливо ощущалось рядом с ним, она взволнованно дрожала и излучала энергию нетерпения, но для начала Малфою нужно было убедиться, что их присутствие в голове Гарри было безопасным для всех троих, не обращая внимания на непривычную тяжесть, которая давила на него со всех сторон, мешая нормально дышать и держать спину прямой. Драко обнаружил себя в Большом зале Хогвартса и удивился тому, каким огромным и устрашающим он выглядел без студентов и преподавателей: четыре ряда темных деревянных столов для каждого факультета с этими ужасными скамейками, после которых у него всегда болела спина, пустые сервированные тарелки и кубки, зачарованный потолок показывал предзакатное желто-розовое небо с лиловыми облаками, скрывающими уходящее солнце, и парящие под ним незажженные восковые свечи. Целитель стоял между местами Гриффиндора и Слизерина, а Гарри нигде не было видно, поэтому он решил сосредоточиться на Грейнджер. Вместе с тем, как ее образ становился все отчетливее, голова Драко легчала. Отнюдь не в хорошем смысле, это походило на то, что тело испытывало перед тем, как упасть в обморок. Его вымышленная версия ровно стояла на месте, смотря на удивленную полупрозрачную Грейнджер, которая оглядывалась вокруг себя и, слава Мерлину, сдерживала обещание молчать, пока он настоящий опасно пошатнулся на стуле и рефлекторно вцепился в металлический бортик постели Поттера, почувствовав соль на языке. Гермиона, привыкнув к окружающей обстановке, выжидательно повернулась к целителю, который еще раз жестом напомнил ей, чтобы она сохраняла тишину, а потом громко произнес: — Здравствуйте, Гарри. Это снова я, Джеймс. «— Гарри Джеймс Поттер! — Мерлин, нет необходимости так кричать. И использовать мое полное имя. Он не мог ее видеть, уткнувшись лицом в подушку, но был твердо уверен, что Гермиона недовольно уперла руки в бока, переняв эту привычку у Молли. С него вдруг бесцеремонно сдернули одеяло, и если первые несколько секунд Гарри беспокоил только облизавший ноги холод, потому что вернувшись поздно ночью, аврор забыл разжечь камин, то потом до него запоздало дошло, какой именно вид открылся его лучшей подруге, поэтому рывком подорвался на постели. — Какого черта? — воскликнул он, разжигая свою головную боль, и вырвал из рук уже-не-Грейнджер свое синее одеяло. — Прости! — громко сказала красная Гермиона. — Ты не пришел вчера к нам, как обещал, и я беспокоилась. Пришла к тебе, а тут… В ванной комнате, примыкающей к спальне Гарри, красноречиво зашумел душ, и Поттер прикрыл лицо ладонями, застонав и рухнув спиной на измятые подушки.» — Удачно вы вспомнили миссис Уизли, — проговорил Драко, отодвинув собственную головную боль, усилившуюся от ощущения чужого похмелья из воспоминания, на второй план. — Я как раз привел ее с собой. — Что? Обстановка так резко сменилась, что Драко затошнило от этой карусели: вместо Большого зала вокруг них теперь предстал чей-то рабочий кабинет и библиотека. Увидев маленькую улыбку на лице Гермионы, целителю было несложно догадаться, кому она принадлежала. Гарри стоял возле высоких деревянных полок, забитых волшебной и маггловской литературой, и неотрывно смотрел на лучшую подругу, будто не виделся с ней целую вечность. Незаметно отойдя в сторону, чтобы не мешать им смотреть друг на друга, Драко схватился за край чужого стола с покрывным голубым стеклом, с трудом удерживая себя в вертикальном состоянии теперь не только в реальности, но и в чужом сознании. — Гермиона, — выдохнул аврор, сделав шаг к ней. — Но как? Она дернулась вперед, чтобы ответить, но ничего не сказала, что вызвало у Малфоя такую огромную волну благодарности к ней, что он не успел проконтролировать свой открытый светлый взгляд. К счастью, на него никто не обращал внимания, слишком поглощенные друг другом, потому что целитель был близок к тому, чтобы отключиться, практиковав парную легиллименцию последний раз больше полугода назад. Но вдруг миссис Уизли махнула рукой на Драко, без слов объясняя, как именно она смогла увидеться с лучшим другом. Из-за этого Гарри посмотрел на колдомедика прямым теплым взглядом, и Драко поспешил сказать: — Это экспериментальная магия, которая еще до конца мной не изучена, поэтому у нас не так много времени. — Я… О’кей, — торопливо ответил Поттер и шагнул к Гермионе. — Я очень соскучился по тебе. «— Я никогда не говорил тебе, как много ты для меня, для нас с Роном сделала. — Гарри… — Нет, не перебивай, пожалуйста, — попросил Гарри, взяв ее за руки. Она была полуживая в большой для нее белой больничной пижаме и со стянутыми в пучок на затылке волнистыми волосами. Через серую кожу на ее висках и запястьях просвечивали темно-синие вены, глаза были в сетке лопнувших капилляров, а на правой щеке страшным пятном расцвел багрово-фиолетовый кровоподтек. Ее маленькие ладони дрожали в его руках то ли от огромного количества лечебных зелий, влитых в них литрами целителями Мунго, то ли из-за всех пережитых и наконец-то закончившихся событий. — Я просто хотел сказать, что без тебя мы бы не выжили, ни я, ни Рон, и что это война не была бы выиграна, если бы ты не сражалась на нашей строен, — торопливо бормотал Гарри, впервые за сутки с Битвы за Хогвартс чувствуя подступающие слезы. — Я не знаю, что было бы со мной, со всеми нами, если бы с тобой что-то случилось… — Ох, Гарри… — Я так тебе благодарен за все, Гермиона, ты мой лучший друг, я бы умер за тебя, клянусь. Она разрыдалась, упав в его руки, и медиведьмы нашли их только через полчаса, обесссиленных и обнявшихся в одном из коридоров.» — Почему она не может говорить? — спросил Гарри охрипшим голосом от увиденного воспоминания следующего дня после окончания войны. — Потому что это слишком высокая нагрузка для… каналов связи, — объяснил Малфой, стараясь дышать ровно. — Думаю, если я привыкну к магии миссис Уизли, то в следующий раз вы сможете поговорить. Целитель разума видел, что Гарри нужна была эта встряска. Никто не мог ему гарантировать, что он сможет снова увидеться со своими друзьями, если он продолжит валяться в бессознательном состоянии в одной из VIP-палат Мунго. Но если он выберется и чем быстрее это случится, тем скорее Поттер сможет по-настоящему обнять Грейнджер и Уизела, сходить в гости к своей семье в Нору, пропустить стаканчик с Лонгботтомом, Томасом и остальными хогвартскими приятелями в каком-нибудь баре и вернуться на работу, где его продолжит подкалывать аврор Кроу. — Я понимаю, — тихо сказал Поттер, мягко улыбнувшись Гермионе. — Прости меня… — За что вы извиняетесь, Гарри? — спросил за Грейнджер Малфой, переведя на нее внимательный взгляд. — За то, что Гермионе всегда приходится переживать обо мне, — усмехнулся аврор, а Уизли слабо пихнула его в плечо и стерла слезы в уголках глаз. Драко слабо улыбнулся, но его тело снова пошатнулось от усилившейся слабости, и он, чтобы удержать легиллименцию, заморозил на несколько секунд себя и Грейнджер. От нее поток магии теперь был не таким линейным и ровным, а непонятные искры теперь казались чужими и словно потусторонними. Малфой ощущал себя так, будто тащил на себе тяжеленный мешок камней, с каждым шагом становящимся еще более неподъемным, а Гермиона испуганно вцепилась в него еще сильнее, из-за чего дышать стало сложнее. — Что случилось? — взволнованно спросил пациент. — Джеймс? — Простите, Гарри, — стараясь звучать спокойно, произнес Драко. — Боюсь, сегодня наш сеанс получится коротким. Обещаю вам, что при первой же возможности приведу к вам и мистера, и миссис Уизли пообщаться. — Но… Они так быстро выпали в реальность, что его ментальное пространство перевернулось с ног на голову в попытке перестроиться, и Драко услышал тяжелое частое дыхание Грейнджер и взволнованный звонкий голос Аманды. Чьи-то маленькие сильные руки держали его за плечо, препятствуя тому, что Малфой опасно кренился влево. — Целитель Малфой, вы меня слышите? — на грани истерики крикнула Ливермор. — Да, — хрипло выдохнул Драко. — Грейнджер… — Малфой, что с тобой? — тревожно спросила Гермиона, все еще держа его за руку. Малфой повернулся к ней, опираясь на крепкую хватку медиведьмы, и поднял их сцепленные ладони, отрывая от груди Поттера. Канал связи между ними все еще каким-то чудом держался, поэтому мелкие всполохи магии в ровном потоке получилось различить без проблем, и целитель шокировано уставился на волшебницу: — Ты беременна, Грейнджер? Какого черта ты не предупредила? — Что? Я не беременна! С трудом выровнявшись и приложив ладонь к мокрому подбородку, испачканному в его крови, Малфой забегал глазами по бледному лицу напротив. Карие глаза были стеклянными и напуганными, а пальцы мелко тряслись в его ладони, что убедило Драко в том, что миссис Уизли действительно ничего не знала о своем положении, которое только что чуть не стоило им всем помутнения сознания из-за перебоев с легиллименцией, если бы колдомедик вовремя не вытянул их из головы Поттера. — Грейнджер, — медленно проговорил он. — Ты беременна. — Но… О Мерлин… И Драко потерял сознание.***
— Героический поступок, целитель Малфой. Когда я вам говорила о том, что ценю благополучие своих сотрудников превыше всего, я имела в виду и вас тоже, если вы вдруг не поняли. Он скривился и даже не повернулся в сторону вошедшей заведующей отделения, продолжая застегивать пуговицы на своей рубашке из серого оксфорда. После позорного обморока у постели Избранного и в руках героини войны, в котором Малфой целиком и полностью винил Грейнджер даже несмотря на то, что она ничего не знала, его запихнули в одну из ближайших пустых палат, непонятно для чего переодели в тонкую голубую пижаму и подключили к капельнице с глюкозой и восстанавливающими настойками. Аманда добровольно осталась дежурить с ним, наложив на его одеяло согревающие чары и подорвавшись со стула так быстро, что тот отлетел к стене, когда целитель очнулся через почти час. — Вам нужно отдыхать, целитель Малфой. — Поэтому я собираюсь домой, — сказал Драко, дрожащей рукой взмахнув палочкой, чтобы заправить постель. — Я принял всех своих пациентов на сегодня. Или у вас будут какие-то поручения для меня, целительница Харви? Он всегда, даже если заканчивал со всем запланированным на рабочий день, оставался до самого конца смены, либо отправляясь дежурить в отдел проклятейников, либо усаживаясь за стопки бумажек в ординаторской. Его никто об этом не просил, но видя других целителей разума, которые принимали по пять-семь пациентов за смену, и существуя в таком же режиме во Франции, Драко не мог позволить себе уйти из больницы раньше остальных. Но выбирая между койкой в одиночной палате и съемной маленькой квартирой в Косом переулке, он с легкостью склонялся ко второму варианту, точно зная, что Карен не подпустит его к работе сегодня. — Я бы оставила вас под присмотром хотя бы до вечера, — сказала заведующая, взглянув на наручные часы, которые показывали четвертый час. — Но если вы пообещаете завтра не показываться здесь раньше обеда, то я отпущу вас. — У меня утром пациент. — Вы успеете принять обоих после обеда. И да, аврор Уизли хотел поговорить с вами. Малфой тяжело вздохнул и сдался, расслабив плечи и опустившись на оставленный Амандой белый стул. Пенелопа, которую Харви бессердечно направила следить за его состоянием, твердо намеревалась перевести его в терапевтическое наблюдение, обнаружив у него небольшое внутреннее кровотечение, но ему каким-то образом удалось отделаться от нее, убедив, что отправится домой и сразу ляжет спать, перед этим заскочив к терапевтам за лекарствами. Аманда, знающая его чуть лучше коллеги, следила за ним, нагло врущим Кристалл в лицо, прищуренным подозрительным взглядом, и после Малфою пришлось придумывать оправдания еще и для нее, иначе его могли привязать с помощью Инкарцио к больничной койке. — Ладно. Но после я иду домой. — И не возвращаетесь до завтрашнего обеда, — слабо улыбнулась ему заведующая. — И да, целитель Малфой, если вы в следующий раз решитесь применить несертифицированную магию в стенах моего отделения, имейте совесть хотя бы поставить меня в известность перед этим. — Слушаюсь, целительница Харви. Она закатила глаза, естественно, ни капли ему не поверив, и еще раз напомнила Малфою о том, что его завтрашняя смена начиналась не раньше двенадцати часов дня, а затем вышла в коридор. Когда дверь еще не успела закрыться, внутрь скользнул Рон, все еще одетый в свою авторскую мантию. Ошеломленный и взъерошенный, его черная с белыми черепами бандана была спущена на шею, а руки нервно перебирали кожаные ремни портупеи. — Как ты? — Тебе действительно интересно? — снисходительно хмыкнул Драко. — Да, — упрямо сказал Рон. — Гермиона беременна. Убрав в папку бумаги о сегодняшнем сеансе с Поттером, которые ему еще предстояло заполнить до завтра, Малфой не решался смотреть в лицо Уизли, не понимая даже близко, что он мог чувствовать, узнав такую новость. Целитель любил детей, обожал свою крестницу Элисон, но стать отцом? Он не мог представить себя в этой роли, да и ему было всего двадцать семь. Не считая того, что ему скорее всего никогда не удастся создать свою семью. — Я в курсе. — Как ты узнал? — выдохнул аврор, плюхнувшись на только что заправленную постель, но Драко слишком вымотался, чтобы одергивать его. — Потому что парная легиллименция на то и парная, Уизли, что должны быть задействованы двое. Но я почувствовал кого-то еще. К сожалению, распознал, что это было, слишком поздно. С ней все в порядке? Он завершил сеанс как раз вовремя, чтобы не навредить ни Поттеру, ни Грейнджер, но понятия не имел, как настолько мощная ментальная магия могла повлиять на еще не родившегося ребенка, поэтому теперь чувствовал ответственность за то, что не провел предварительную диагностику Гермионы. Даже простейших чар хватило бы, чтобы заподозрить какие-то изменения в ее организме и отложить парную легиллименцию до лучших времен или предложить пойти Рону вместо супруги. — Да, — закивал Уизли, сжав руки на коленках. — Да, Гермиона в порядке. Она сразу отправилась к целителям-гинекологам, когда тебя отнесли в отдельную палату. И… Все подтвердилось. — Рад за вас. Правда. Ему было легко говорить искренне, потому что, несмотря на трудности общения с ними, эти люди заслуживали самого большого счастья. Как минимум за огромный вклад в спасение магической Британии десять лет назад, а как максимум просто потому, что они были хорошими волшебниками и ежедневно приносили обществу пользу. Выросший в большой семье, Рон определенно хотел завести детей с женщиной, которую любил с подросткового возраста, и Драко почему-то был уверен, что они с Гермионой станут прекрасными родителями. — Спасибо, Малфой, — улыбнулся Уизли, но потом его взгляд стал немного стеклянным. — Я до сих пор не могу в это до конца поверить. И то, что Гарри еще не очнулся… Есть какие-то успехи? Целитель ответил не сразу, на секунду задумавшись над своей теорией, которую Гарри тут же забраковал, сорвавшись на нем. Взглянув на Уизли и осознав, что хоть тот и был помешан на конфиденциальности своего друга, на прямые вопросы о Гарри станет отвечать охотнее просто потому, что это больше походило на аврорский допрос, Драко спросил: — Ты бы назвал Поттера тем человеком, который пренебрегает отдыхом и своим здоровьем, чтобы больше работать или заботиться о других? — Кто, Гарри? — усмехнулся Уизли, сложив руки на груди. — Он берет себе дополнительные дежурства на работе, если у него плохое настроение, чтобы не возвращаться домой. — В последнее время у него часто было плохое настроение? Рональд нахмурился, немного подавшись вперед, отчего его фигура стала казаться больше и более устрашающе. Но Драко было не до словесной пикировки, поэтому он нетерпеливо посмотрел на аврора, пытаясь убедить его поскорее ответить на вопрос и не терять время на сокрытие того, что напрямую касалось состояния здоровья его лучшего друга. — К чему ты клонишь, Малфой? — К тому, что у него нервный срыв. И то, что он до сих пор не очнулся, это его попытка сбежать от всего, что происходит, и спастись. — И что нам делать? — Я проверю завтра, как он себя чувствует после встречи с Грейнджер. Он очень скучает по вам, но ему слишком комфортно внутри своей головы. Поттер в последнее время привык фокусироваться только на негативных вещах, но большинство его воспоминаний, которые я вижу, хорошие, поэтому ему легче оставаться в этом замороженном состоянии, чтобы не встречаться с реальностью, — задумчиво проговорил Драко, на секунду забыв, что был не один. — Может быть стоит напомнить ему о самом дорогом, что у него есть. Друзья и семья. Если Гарри видел плохие воспоминания, то закрывался и уходил в себя, но и хорошие воспоминания, судя по всему, не мотивировали его выбраться из этой серой ямы, поэтому, возможно, если организовать ему встречи с реальными людьми, которые много для него значили и были буквально смыслом его жизни, это поможет ему прийти в себя. Да, это могло стоить Драко его страховки на лечение в Англии, потому что после подобного ему наверняка понадобится помощь целителя-терапевта, но он готов был рискнуть. — Ты упал в обморок, побыв там с Гермионой пятнадцать минут, — будто прочитав его мысли, напомнил Рон. — Что поделать, я пытаюсь оплатить долги, — фыркнул Малфой и поднялся со стула, забрав папки с историями болезней. — Передай мои поздравления миссис Уизли. Если хотите, могу рассказать радостную новость Поттеру завтра. — Думаешь, стоит ему сказать? Я хочу, чтобы он сосредоточился на своем состоянии, — с сомнением протянул Уизел, встав вслед за ним. — Я посмотрю по ситуации. Думаю, на следующей неделе можно будет попробовать снова. Но не с Грейнджер, — его почти передернуло от эфемерного ощущения подступившей тошноты. — А теперь, прошу меня извинить, но мне нужен нормальный ужин и девятичасовой сон. Кивнув аврору, Драко направился к двери, надеясь сбежать до возвращения Аманды из столовой и Кристалл от одного из своих пациентов, иначе это все затянулось бы еще на час. Но когда он схватился за серебристую круглую ручку, за его спиной послышался хриплый уставший голос Уизли: — Ты не так уж плох, Малфой. — Спасибо? — нахмурился Драко, открыв дверь и обернувшись. — Я серьезно. Я вообще не верил, что стоило тратить время, но… Думаю, ты вытащишь его. — У меня нет другого выбора, Уизли. До встречи.***
— Вы хорошо себя чувствуете? — Кажется, это я тот, кто должен задавать этот вопрос, Гарри, — усмехнулся Драко, коснувшись кончиками пальцев плиточной кладки вокруг входа в камин. — С чего такой вопрос? — Вчера мне показалось, что из-за… Из-за того, что вы привели с собой Гермиону, это навредило вам, — как будто смущенно пробормотал Гарри. Поттер перенес их в свою гостиную: панели из темного лакированного дерева в половину стены, а дальше — изумрудные обои с тончайшими золотыми круглыми узорами, камин в человеческий рост из оранжево-серой плитки, оформленный резной рамкой и широкой полкой, где фотографии близких героя были оплетены еловыми пушистыми ветками, два больших кресла на изогнутых ножках и аляповатый пятнистый диван ближе к окну, занавешенному тяжелыми шторами, два тонких торшера с хлопковыми бежевыми плафонами, картина с видом на холм Хогвартса в весенний день, красные квадратные подушки и разложенная шахматная доска на маленьком столике. Драко, не до конца восстановившемуся после вчерашнего, было тяжело прогрузить такую большую комнату в традиционном стиле, поэтому иногда у него все шло размытыми пятнами перед глазами, но он сосредотачивался на Поттере, что было более легкой задачей. — Это требует больших затрат магии, — расплывчато сказал Малфой, заметив фотографию радостного Тедди в снежном сугробе. — Не беспокойтесь обо мне, Гарри. Как на вас повлиял вчерашний сеанс? Вы хорошо себя чувствовали? — Да, это просто ощущалось странно, — нахмурился аврор, откинувшись в кресле. — Ваше присутствие в своей голове я почти не чувствую, но вчера… Казалось, что моя голова перегружена. — В следующий раз я постараюсь, чтобы все прошло комфортнее, — пообещал Малфой и почувствовал, как его завернуло в карусель. «— Тебе комфортно? — Да? — удивленно проговорил Гарри, взглянув на Полумну. Подруга, одетая в цветочный желто-розовый сарафан, прыжком забралась на соседний барный стул, принявшись болтать в воздухе тонкими ногами в высоких белых кедах, зашнурованных на два узла. Ее длинные светлые волосы были заплетены в множество косичек вместе с радужными лентами и сухими бутонами ромашек, от нее сладко пахло садовой клубникой и речной водой, что заставило Поттера вспомнить о том, что за окном был разгар июля. — Ты ушел от остальных, чтобы остаться одному, — Лавгуд положила голые руки на стеклянную барную стойку, бренча браслетами из крупных бусин. — Я беспокоюсь, что тебе некомфортно с нами. За его спиной был большой стол, где собрались все друзья: Дин, владеющий этим магическим баром в центре Лондона, что-то восторженно рассказывал близняшкам Патил, Рон и Гермиона обнимались на диване, Джинни и Симус соревновались в армрестлинге, а Невилл и Ханна открыто флиртовали друг с другом, все еще делая вид, что они просто друзья, а это для них — шутка и не больше. Они отлично проводили время все вместе, но в какой-то момент Гарри почувствовал, что ему нужна была минутка наедине с собой, поэтому он забрал свой бокал и ушел к бару. Чарли, заметив его приближение, не задавала никаких лишних вопросов и лишь одним взглядом спросила, обновить ли его пиво, за что Поттер был невероятно ей благодарен. — Я в норме, Луна, — улыбнулся ей Гарри. — Нужно было на секунду проветрить голову. — Если хочешь, можем выйти вместе на улицу. Я не буду с тобой разговаривать, просто постою рядом. Поттер посмотрел в круглые голубые глаза и его полупьяный мозг взорвался золотыми фейерверками от осознания того, какими потрясающими были его друзья. Поэтому он, не теряя времени, соскочил со стула и протянул Полумне руку, чтобы отвести ее на улицу подышать вечерней прохладой.» — Простите. — Почему вы извиняетесь за то, что я вижу ваши воспоминания? — спросил Драко, присев на диван напротив пациента. — Это я тот, кто видит их, вам тяжело это контролировать. — Не знаю, — пожал плечами Поттер и опустил взгляд на свои руки. — Мы разговариваем, а мои воспоминания постоянно мелькают. И… мне жаль, что я тогда накричал на вас. «— Вы часто видитесь со своими друзьями, Гарри? Ровный и заинтересованный голос, почти на грани неискренности, но это скорее было особенностью общения и профессиональной привычкой, чем настоящими эмоциями целителя, о котором Поттеру ничего не удалось разгадать за время их общения. Привыкший проводить допросы по несколько раз в неделю и улавливать малейшие детали в чужом поведении, ему не за что было зацепиться и построить какой-то образ из-за постоянно мелькающих в голове собственных воспоминаний. Гарри поднял глаза на высокую фигуру в строгих брюках и рубашке, отметив широкий разворот плеч и красивую осанку, короткие блондинистые волосы, и расплывчатое лицо без каких-либо идентифицируемых признаков. До него запоздало дошел смысл вопроса, и сразу перед глазами замелькали взволнованные письма друзей, с которыми он не виделся уже пару месяцев. — Красноречивый ответ. Гарри растерянно моргнул, чувствуя себя так, будто в его голову засунули руку и переворошили все вокруг. Комментарий со стороны звучал саркастичным и обвиняющим, усиливая грызущую вину за то, что аврор игнорировал своих близких столько времени, закапываясь в себе и работе все сильнее, и Поттер не выдержал: — Хватит копаться в моей голове!» — Простите, Гарри, — искренне попросил целитель. — Мои слова были нечестными и лишними, это было непрофессионально с моей стороны. — Вы были правы, — хмыкнул Поттер и поднялся на ноги, одернув черную футболку на груди. — Вы спросили о моих друзьях, а потом увидели все эти письма. Это был красноречивый ответ на ваш вопрос. Драко встал следом за ним, стараясь не обращать внимания на то, как в реальности его тело пошатнулось от слабости, из-за чего руки рефлекторно снова схватились за край чужой постели. Поблагодарив Мерлина за то, что Аманду на сегодня забрал себе на подмогу целитель Хопкинс, потому что у него был длительный сложнейший сеанс пациента после передоза Эйфорийным эликсиром и Амортенцией, Малфой позволил себе согнуться на стуле и опереться на локти, не боясь, что его кто-то мог застать в таком состоянии. В это время Гарри склонился над камином, который зажегся силой его мысли, погружая гостиную в уютный оранжевый полумрак. На карнизе штор зажглась маггловская проводная гирлянда с золотыми звездами-фонариками, а в воздухе потянуло молочным шоколадом с орехами и апельсиновой цедрой. — Думаю, я могу быть с вами откровенным, Гарри, — решился Драко, понимая, что не было смысла ходить вокруг да около. — Я предполагаю у вас сильный нервный срыв. Попав в кому после воздействия проклятья, полученного вами в Манчестере, вы до сих пор не вышли из нее, потому что вашему подсознанию так комфортнее справляться и выживать. Поэтому я спрашивал у вас про отпуск и друзей. — То есть я сам удерживаю себя в своей голове? — фыркнул аврор и выпрямился. — Вполне на меня похоже. — Ваше стремление к комфорту и спокойствию может противоречить вашему желанию вернуться к обычной жизни из-за того, что в последнее время вы могли пренебрегать отдыхом и собой в целом. «— Ты когда домой, дружище? — Закончу эти документы и пойду. Краем глаза Гарри заметил, как удивленно взлетели брови Рона, когда тот взглянул на стопку папок перед его верным напарником. Этого точно хватило бы на ночь вперед на их группу из троих авроров, не то что на него одного. Стараясь не выдавать усталости и головной боли, стучащей по вискам, Поттер сделал глоток крепкого черного чая с двумя ложками сахара и обмакнул серое перо в чернильницу, случайно оставив новое пятно на столешнице. — Ты уверен? — с сомнением протянул Уизли, заметив его дрогнувшую руку. — Давай я останусь с тобой. И он потянулся, чтобы расстегнуть замок на серой спортивной кофте, отложив на дальнюю полку мысли о том, что дома его уже ждала Гермиона, в отличие от них возвращающаяся с работы ровно в семь вечера. Алиса была после ночной смены, поэтому Робартс, не получив никаких сообщений о срочных рейдах, отпустил ее отдыхать пораньше вместе с еще несколькими аврорами. Их напарница, тоже страдающая от хронического трудоголизма, рвалась остаться с ними, но парни, увидев, как Кроу валилась с ног из-за суток в лаборатории Аврората с судмедэкспертами по поводу их последнего дела о нападении в окрестностях Брайтона, чуть ли не силком затащили ее в камин в Атриуме Министерства магии. В офисе кроме Гарри и Рона остались только заместитель Главного и пару дежурных, желтые лампочки в их кабинете отбрасывали размытые тени в полумрак длинного коридора, откуда изредка доносились чьи-то шаги или шумели летящие служебные записки. — Нет, иди домой, — покачал головой Поттер. — Ты же знаешь, что я все равно не усну ближайшие несколько часов. Лучше еще немного посижу тут, сделаю что-нибудь полезное.» — Бессоница? — уловил еще один новый факт Драко. — Долго лежу и не могу уснуть, — пояснил Гарри, сморщив нос. — Только если не уработаюсь до полуобморока… Ну может быть хоть сейчас высплюсь на пару лет вперед. В его смешливом тоне отчетливо сквозила тоска и отчаянность, будто Поттер прекрасно понимал, что да, это действительно мог быть единственный его шанс в ближайшее время получить достаточное количество сна и покоя. Драко, вспомнив ментальные завалы сцен из прошлого, комков эмоций, разбросанных вещей, колючих страхов и темных мыслей, ощутил такое сильное сочувствие, что ему пришлось крепко схватиться за собственные барьеры, чтобы сдержаться. Иногда он грешил тем, что слишком погружался в проблемы своих пациентов, начиная верить в то, что был единственным, кто мог вылечить и помочь. Это не было хорошо ни для него, оплачивающего счета по магической супервизии, ни для его пациентов, чувствующих его колебания и цепляющихся за него еще сильнее. — Хотите я вам покажу, как выглядит мое сознание? — неожиданно предложил Малфой, вновь восстановив все преграды в своей голове. — Ваше? — опешил Гарри. — Да. Пойдемте.
