5.
2 сентября 2023 г., 23:38
— Куда? — недоуменно брякнул Гарри, поднявшись из кресла.
Драко улыбнулся, позабавившись его природному гриффиндорскому любопытству и стремлению к приключениям несмотря на серьезную работу и неизвестность того, что его ждет. Между ними, конечно, не было еще так необходимого для результативного психотерапевтического лечения уровня доверия, но сохранившаяся в Поттере детская жажда приключений способствовала тому, как целитель мог легко вынудить своего пациента делать то, что ему хотелось. Многие попадавшие в его руки волшебники были слишком отравлены реалистичностью бытия, поэтому на все предлагаемые затеи, хоть как-либо отличавшиеся от привычного течения лечения, отвечали скептицизмом или прямым отказом.
— В мое сознание, — повторил целитель. — Разве вам никогда не было интересно, что творится в голове у ваших собеседников?
Он откровенно давил на поттеровскую излюбленную привычку везде совать свой нос, которую тот с поразительным постоянством демонстрировал все школьные годы. Гарри несколько секунд метался взглядом по его лицу, словно пытаясь понять, что задумал его колдомедик, но, к его сожалению тренированной аврорской ищейки, мог видеть только расплывчатое светлое пятно. Либо иллюзорную внешность, которую он сам для Драко придумал, чтобы не общаться с безликим волшебником, влезающим в его мысли почти каждый день.
— И как вы это сделаете? — с плохо скрываемым нетерпением спросил пациент, и Малфой не смог сдержать победной ухмылки.
— Мне нужно будет взять вас за руку, если вы не против.
Зеленые глаза удивлено моргнули, и Драко, всегда желающий сделать сеансы для своих пациентов как можно более комфортными, понимая, насколько неприятным вторжение в сознание могло быть для многих, мысленно обрадовался, что завтра у него был выходной, и он сможет восстановить потраченные силы. Обычная легиллименция не требовала тактильного контакта между людьми, но иногда, если Малфой использовал более продвинутые чары, то облегчить связь здорово помогали прикосновения, потому что на них переносился значительный вес магии, распределяемый между волшебниками. Если Поттер ему откажет, на что у него было полное право, целитель мог попробовать провести его в свое сознание и обычным способом, но был не уверен, что после вчерашнего случая с Грейнджер у него хватит сил.
А у Аманды терпения таскать ему Кровевосполняющее и Обезболивающее.
— О’кей.
И, сделав быстрый шаг к нему, Гарри схватился за руку Малфоя. Целитель недоуменно моргнул, опустив взгляд на их сцепленные ладони, не в состоянии полностью почувствовать чужие прикосновения. Естественно, этот тактильный контакт был лишь умелой иллюзией их совместных мыслей, поэтому ощущения лишь отдаленно напоминали мягкость и теплоту чужой кожи. Это тоже всегда расстраивало Драко, который никогда не мог быть ближе к своим пациентам, чем лишь внутри их головы. Интровертный и временами даже склонный к мизантропии, Малфой искренне жалел об упущенном полноценном общении с людьми, излеченными им.
— Я имел в виду взять вас за руку в реальности, — стараясь придать своему тону легкую веселость, ответил Драко.
— Оу, — смутился Поттер, одернув руку. — Простите.
— Все в порядке, мне стоило изъясняться понятнее. Я так понимаю, у вас нет проблем с невербальной магией, Гарри?
«Он голодно отхватил здоровый кусок от хрустящего круассана с шоколадным кремом внутри, рассыпав вокруг себя мелкие золотистые крошки и заработав уничижительный взгляд Алисы с другого конца кабинета, и молча взмахнул волшебной палочкой, проигнорировав прострелившую в висках мигрень. Круглый керамический чайник с трехдневной заваркой внутри, которую уже стоило бы поменять на свежую, задорно подпрыгнул на подоконнике и выпустил тонкую струйку пара из своего тонкого носика.
— Как насчет того, чтобы начать питаться нормально, начальник? — ехидно протянула Кроу.
Оторвав взгляд от наводки Дженифер из девятой группы, с которой они на данный момент расследовали дело о мошенничестве с Гринготтсом, Гарри с трудом проглотил комок теста и шоколада и посмотрел на демонстративно приподнятый пластмассовый контейнер его напарницы. В нем были приготовленная на пару красная рыба и какой-то овощной ароматный салат, что выглядело одновременно невероятно аппетитно и отталкивающе для Поттера, последние пару лет питающегося одними сэндвичами и пластиковыми фруктами из супермаркета возле дома или объедающийся до боли в животе в Норе или доме лучших друзей. Поэтому в ответ на свой вопрос Алиса получила лишь сморщившийся нос и пролетевшую мимо ее головы синюю кружку, расписанную Полумной вручную.
— Я получил записку от Робартса! — крикнул Рон, ввалившийся в их кабинет.
В одной его руке был желтый бумажный самолетик, а во втором прозрачный маленький пакет с бутербродами с ветчиной и сыром из министерской столовой. Алиса раздраженно закатила глаза и невербально подогрела свой обед, вооружившись вилкой.»
«— Порядок, Сохатый?
Запястьем сместив запятнанные очки на лоб, Гарри неуклюже потер левый глаз, залитый кровью из рассеченной брови, и молча взмахнул палочкой, чтобы послать в воздух сноп зеленых искр — сигнал об успешном выполнении задания. Связанные по рукам и ногам преступники, корчащиеся от душащего их Силенцио, ровным рядом лежали на вытоптанном грязном снегу лицом вниз, и Рон в нескольких шагах от них бормотал сообщение своему Патронусу, принявшего форму джек-рассел-терьера.
— Порядок, — ответил Поттер, повернувшись к Уильяму, начальнику первой оперативной группы. — Как остальные, Сэйдж?
Уильям Сметвик, который был заместителем Главного аврора и по своей натуре едва ли произносил больше пяти слов за день, лишь дернул плечами, что могло означать и то, что все под абсолютным контролем, и то, что он вообще без понятия, что происходило с отрядом. Гарри, до сих пор не разобравшийся в тайных кодах одного из своих начальников, лишь недоуменно моргнул и отвернулся к Уизли, решив переключиться на помощь с задержанными, что было для него более понятной задачей. Друг болезненно сморщился, когда один из волшебников высвободил руку и схватился за его штанину, но Поттер оперативно послал в него невербальное Инкарцио.»
«— Джой.
Спаниель мгновенно состроила виноватый карий взгляд, перебирая передними лапами по узорчатому ковру. Ковру, усыпанному клоками ватного белого наполнителя для квадратной небольшой подушки в вязаном зеленом чехле, которая была одним из подарков Молли на долгожданное окончание капитального ремонта в доме номер двенадцать на площади Гриммо.
— Джой, — строже сказал Гарри.
Она высунула розовый мокрый язык, тут же превращаясь из нашкодившего щенка в очаровательную любимицу, на которую у Поттера не хватало духу кричать и ругаться. Тяжело вздохнув и почти безболезненно смирившись с тем, что окончательно разбаловал свою собаку, только на тренировке в Арорате строящую из себя идеальную послушную девочку, он взмахом палочки приказал воздушному синтепону запрыгнуть обратно подушку. Гарри потрепал Джой по макушке и кивнул ей на арочный проем, ведущий на кухню.»
— Отлично, Гарри.
Драко чувствовал слабость внутри из-за того, что вместо коротких словесных ответов на свои вопросы получал полноценные куски жизни своих пациентов, которые раскрывали их с новой для него стороны. В его памяти хранились тысячи подобных обрывков чужих историй, оберегаемые им с особым трепетом. Но также это давало ему возможность в свободное от работы время возвращаться к подаренным ему воспоминаниям и более внимательно разбирать их на отдельные части, пытаясь понять, как Малфой мог помочь им излечиться.
— Вам нужно будет наколдовать невербальный щит, когда я применю новое заклинание легиллименции.
— О’кей, — с легкостью согласился Гарри. — Думаю, я смогу это сделать.
Малфой знал, что он сможет. С уровнем магического потенциала Поттера можно было не сомневается, что тот силой мысли был способен разнести в щепки эту одиночную палату даже в бессознательном состоянии. Еще раз осмотрев фантазию чужой гостиной, которая за время их разговора наполнилась парящими в воздухе нераспечатанными конвертами и смятыми алюминиевыми банками от энергетических напитков, разбросанных по углам, Драко спросил:
— Готовы, Гарри?
— Да, Джеймс.
Проигнорировав темную искру ненависти к выдуманному имени, Драко вынырнул из сознания Поттера и испуганно схватился за свои ментальные барьеры, ощутив прилив головокружительной тошноты. Удивительно, но они крепко стояли на своих местах, все двери были надежно заперты, а его мысли и желания надежно спрятаны в недрах его разума. Наслав на себя охлаждающее заклинание, потому что тонкая ткань кашемирового джемпера прилипла к его вспотевшей спине, колдомедик выпрямился на стуле и проговорил заклинание:
— Легиллименс.
— Джеймс?
Присутствие Поттера в его сознании ощущалось тяжестью теплого одеяла, мягко накрывшего его целиком. Его взрывная магия настигла Драко не сразу, что выиграло ему пару секунд подготовиться к тому, что его почти снесет со стула на кафельный пол. Наверняка аврор даже не подозревал о живущем в нем неукротимом волшебстве или не придавал этому большого значения, но для целителя чувствовать потенциал своих пациентов всегда было чем-то чудесным и чарующим.
— Здравствуйте еще раз, Гарри. Как вы себя чувствуете?
Так как это было его ментальное пространство, то Драко мог полностью регулировать его, поэтому Поттеру не понадобилось тратить много сил на собственную визуализацию в чужой голове. Он ошеломленно ощупал себя с головы до пояса и осмотрелся вокруг, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, но они находились в просторной и абсолютно белой комнате, в которой ничего не было.
— Это очень странно, — впечатленно усмехнулся Гарри. — Почему тут так пусто?
— Потому что я в данный момент представляю нас в таком месте. Хотите что-нибудь увидеть?
Психотерапевты не раскрывали о себе никакой информации пациентам, потому что это усиливало их привязанность и создавало иллюзию более глубоких и интимных отношений. Но у Драко кроме этих моментов с ними ничего не было. У них после лечения у него ничего не оставалось о нем, поэтому иногда целитель открывал больным что-то о себе, надеясь, что они это запомнят.
— Увидеть? Что?
— Не знаю, что вам интересно?
— Квиддич?
«— Это был нечестный ход, месье Бенуа.
— В бою все средства хороши… Джеймс.
Он устало усмехнулся, утерев мокрый лоб тыльной стороной ладони. Стыдно было признавать, что его так легко уделал волшебник почти вдвое старше него самого. Мишель грациозно спрыгнул со своего Вихря из блестящего красного дерева и смахнул за спину длинный каштановый хвост, посмотрев на своего бывшего целителя ласково, но открыто насмешливо. На них с крыльца внимательно поглядывали медсестры, усиленно делающие вид, что были заняты какими-то важными делами, но на самом деле вышедшие вместе с ними во двор больницы потому, что беспокоились о только что выписанном пациенте из психотерапевтического отделения, который мог снова свалиться без чувств.
— Реванш? — заискивающе предложил Бенуа, вытянув платок из внутреннего кармана утепленной короткой куртки.
— Всегда знал, что вы очень азартный человек, — усмехнулся колдомедик, покрутив в руке древко своего старого доброго Нимбуса-2001.
Мишель ничего не сказал в ответ, а лишь поправил на себе фанатскую форму Дюнкерских сапсанов и выпустил в вверх золотой снитч.»
— Разве это…
— Эта сцена была сразу после того, как месье Бенуа выписался, поэтому он уже не был моим пациентом, — предвещая вопросы о нарушении врачебной тайны, сказал Драко, сохранив вокруг них сцену маленького открытого парка на заднем дворе Первой Парижской. — Он вызвал меня на дуэль ловцов. Как можете понять, я проиграл.
Гарри прищурился, рассматривая большое белоснежное здание в стиле Людовика четырнадцатого: множество маленьких каменных балконов с резными балками, стремящимися вверх, что визуально вытягивало больницу и создавало иллюзию высоких этажей, чешуйчатая малахитовая кровля и острые четырехугольные башни на крыше, оканчивающиеся позолоченными шпилями, французские окна и проездные арки, отделанные розовым мрамором. Драко, скучающий по этому месту и понимающий, что еще не скоро сможет вернуться сюда по-настоящему, опустился на полукруглую скамейку в тени цветущей яблони, откинувшись на спинку и полной грудью вдохнув вымышленный аромат благоухающего сада.
— Дюнкерские сапсаны? — нахмурился Поттер, осматривая вокруг высокие каштаны и мраморный белый фонтан. — Вихрь? Это Франция?
Обычно Малфою было плевать, даже если он давал своим пациентам слишком много намеков на то, кем в действительности был их колдомедик-психотерапевт, но сейчас понимал, что нужно было быть предельно осторожным. Не было тайной, что Драко жил на две страны и что он был целителем разума, а Гарри не был глупцом, ему не составит сложности сложить два и два и догадаться.
— Я часто лечу пациентов не только из Англии, — расплывчатого ответил Малфой.
Пациент ничего не сказал в ответ, отвлекшись на разглядывание лежащих рядом друг с другом квиддичных метел на подстриженной траве: красный Вихрь, похожий на тонкую стрелу, и темный Нимбус-2001, купленный отцом Малфоя в начале его далекого второго курса. В коллекции Драко была также классическая версия Молнии и французская Марианна, подходящая для повседневных полетов и точно не способная выдержать полноценный матч, но он всегда сентиментально возвращался к одной из своих самых первых метел, вспоминая времена, когда Люциус еще смотрел на него, как на своего сына, а не как на один из инструментов для достижения величия.
— А в чем смысл того, что я здесь? Это прикольно, конечно, но…
— Вы не заметили разницу, Гарри? Между тем, как обычно мелькают воспоминания в вашем сознании, и как я показал вам свое?
И Малфой напомнил ему о тех случаях, когда во время их разговоров сцены из прошлого Поттера опережали его мысли и настойчиво вылезали вперед, неподвластные его контролю: аврорские вылазки, семья и друзья, ссоры с бывшей девушкой, его домашний питомец, одинокие вечера в доме на площади Гриммо. Гарри с каждым демонстрируемым ему обрывком наблюдений его целителя становился все мрачнее, но Драко было необходимо показать ему, что творилось внутри его головы, поэтому он поднялся со скамьи и перенес их в следующее воспоминание.
«Джой, агрессивно выгнувшая спину и громко рычащая в предупреждении, пока за ней вспыхивали лица лучших друзей Гарри, плакаты с разыскиваемыми преступниками, гремела расстроенная фортепианная музыка, звучали непонятные голоса, никому незнакомые и скрежетал металл. Под ногами коллекция разбросанных керамических кружек, школьных учебников и квиддичных журналов, со свистом пролетающие мимо министерские самолетики, серо-черные взъерошенные перья гиппогрифа и аляпистый турецкий ковер с золотой бахромой по краю.»
— Это…
«Ментальное пространство темнело и тяжелело, будто вечерняя комната, когда снаружи разгорался летний шторм. Становилось тяжело дышать, а все прибывающий из старых воспоминаний мусор накапливался и выстраивался в башни по углам, загоняя в ловушку. Летучий порох, покрывший картонные коробки для переезда, длинные деревянные скамейки из Большого зала и маггловский заржавевший велосипед.»
— О’кей, думаю, я понял, — хмуро сказал Гарри и тут же полусерьезно огрызнулся. — Не бывает людей с идеальным порядком в голове.
— Конечно нет, — легко согласился Драко. — Но можно все спрятать и прикрыть так, чтобы была видимость идеального порядка.
Аврор непонимающе взглянул на него, напоминая себя подросткового, когда на занятиях хогвартские преподаватели говорили загадками, надеясь, что их студенты сами догадаются до правильных ответов. Шагнув вперед и оставив за собой маленький парк его второго дома, где ему были рады в отличие от Больницы святого Мунго, Малфой вернул их в свое ментальное пространство.
Вокруг на белых стенах были подвесные черные полки с различными артефактами, деревянными и бронзовыми статуэтками, вазами с сухими цветами, фоторамками и книгами на разных языках, а также несколько дверей с матовыми стеклянными вставками. Длинная парящая в воздухе мраморная столешница, на которой была лишь небольшая стопка свежего пергамента и старинная чернильница с лебединым пером, маленький искусственный пруд в круглой глубокой чаше, где цвели сладко пахнущие лилии, и стеклянная клетка под потолком, где гнездились белоснежные голуби.
— Это кажется вам идеальным порядком, Гарри?
— Вполне. Это ваше сознание, Джеймс?
На секунду вокруг все потухло и зажглось вновь, будто начала перегорать маггловская лампочка, и Драко мысленно проклял себя за то, что слова Гарри Поттера все еще были так важны для него. После переезда в другую страну, после стольких лет работы с людьми, после обрыва всех связей с теми, кто помнил прежнего Малфоя, после того, как он убедил себя, что Англия и ее магическое сообщество, для которого Спаситель был символом надежды и благополучия, уже ничего для него не значили. То, что Поттер обращался к нему подставным именем задевало его сильнее, чем Драко хотел признавать даже в своей голове.
— Что такое? — насторожился Гарри, сделав шаг к нему.
Всегда готовый помочь, храбрый и открытый, даже не понимающий до конца, что происходило вокруг него, но уже рвущийся допытаться до правды. Колдомедик обошел невесомый стол и опустился в узкое кожаное кресло, выиграв себе пару секунд, чтобы перевести дыхание. Если бы не его выдрессированные еще в подростковом возрасте навыки окклюменции, для него было бы тяжелейшим испытанием скрыть от Поттера, что на самом деле творилось внутри него.
— Простите, иногда бывают помехи с удерживанием связи легиллименции, — соврал Малфой, подъехав ближе к столу и уперевшись в мрамор локтями. — Да, это мое сознание. Часть его, если точнее. Сознанию можно придать любую форму. Я работал со многими пациентами, сознания которых были самыми разными.
— И ваше похоже на приемную больницы?
Для него было комплиментом, когда его пациенты, пребывая внутри ментальных владений целителя, догадывались, что они были построены по типу магической больницы: этажи разных отделений, приватные палаты, процедурные кабинеты, операционные и лаборатории. Практикуясь в леггилименции, Драко перепробовал множество самых разных версий организации своего сознания, но привязка к лабиринтам комнат и коридоров всегда была наиболее понятна и привлекательна для него. Долгое время он придерживался фантазии Малфой-мэнора, но призраки прошлого преследовали его слишком настойчиво и упрямо, поэтому ему пришлось выдумать свою собственную версию больницы, куда колдомедик мог пригласить пациентов и попытаться помочь им.
— Что-то вроде того, — усмехнулся целитель и опустил взгляд на листок пергамента на столе, где были его мысленные чернильные заметки. — Как и в любой больнице, здесь много этажей, отделений, кабинетов, палат и всего прочего. Уверяю вас, не все из них выглядят так же чисто и светло, как эта комната.
— Почему?
Поттер заинтересовался ручным прудом в углу приемной, где среди округлых ярко-зеленых листов водных лилий то и дело появлялись любопытные головы маленьких лягушек. На нем все еще была его домашняя одежда, поэтому на фоне белоснежной приемной и как всегда вылизанного опрятного Малфоя он выглядел миловидно неряшливо. Драко опустил острый подбородок на сцепленные в замок пальцы и внимательно осмотрел его с головы до ног, сказав:
— Страхи. Сожаления. Совесть. Мечты. Предубеждения. Даже самые великие мастера легиллименции не могут содержать подобные проявления человеческого разума в идеальном состоянии. Это нормально, Гарри.
— Тогда почему вы показали мне мое сознание? Раз это нормально, — спросил аврор, ткнув высунувшуюся из-под воды лягушку пальцем.
— Я говорю, что это нормально для отдельных частей сознания, но не для всего сознания. Боюсь, я еще не нашел ни одного клочка порядка в вашей голове, Гарри.
Потеряв в пруду весь интерес, Поттер повернулся к целителю, который услужливо представил для него удобный большой стул по другую сторону стола. Пациент благодарно кивнул и плюхнулся на него, согнув ноги в коленях и прижав их к груди, и Драко улыбнулся, надеясь, что эта поза показывала, насколько его пациенту было безопасно и комфортно. Они затихли на некоторое время, и целитель воспользовался этим, чтобы по максимуму восстановить свое физическое состояние и убедиться, что не собирается упасть в обморок в любой момент. В его теле разливалась каменная тяжесть, а тошнота все не уходила, но он уверенно сидел что в реальности, что внутри своего разума, поэтому пока о течении сеанса можно было не беспокоиться.
— Ну… может быть мой порядок выглядит именно так, — задумчиво пробормотал Гарри, пожав плечами.
Драко очень в этом сомневался, потому что, несмотря на то, каким непоследовательным и импульсивным человеком Поттер был, беспорядочность его сознания была отражением не особенностей его личности, а длительных ментальных проблем, которые герой упрямо задвигал в дальний угол. Даже у детей, не умеющих сортировать накопленные эмоции, воспоминания и жизненные уроки, они подсознательно раскладывались по нужным полкам, а у Гарри система распределения словно отсутствовала вовсе, и все сваливалось друг на друга.
— В любом случае, это сейчас не приоритет. В первую очередь нам нужно вернуть вас к нормальной жизни, — сказал Малфой, понимая, что никто его не поблагодарит за то, что он тратит время Поттера вместо того, чтобы возвращать его к нормальной жизни.
— Так и зачем мы здесь?
Улыбнувшись, Малфой перенес их в следующую локацию своей ментальной больницы, усадив Гарри на серое прорезиненное кресло в процедурном кабинете. Аврор удивленно вздрогнул от такой резкой смены и вытаращил зеленые глаза, когда целитель наложил на руки Скорджифай и заклинание перчаток. Подойдя к стеклянному подвесному шкафу, Драко распахнул тонкие дверцы и задумчиво взглянул на ряды маленьких прозрачных флаконов, в которых дымились белые завитки.
— Смена обстановки, — ответил он, перебирая свою коллекцию воспоминаний, которую он без страха раскрыть себя мог показать пациентам.
— Разве целители разума не пытаются не допустить того, чтобы сближаться со своими пациентами? — Гарри пытался заглянуть ему за плечо, но послушно не покидал кресло, куда определил его колдомедик.
— Легиллименция требует особого уровня связи. И разве так не будет честно? Я вижу ваши воспоминания и могу поделиться чем-то в ответ.
— Звучит слегка по-слизерински, — фыркнул Поттер. — Как подкуп.
Драко ухмыльнулся и коснулся одного из флаконов на нижней полке:
«— Звучит по-слизерински. Вы предлагаете мне сдать в Аврорат своего пациента только потому, что вы не хотите разбираться с этим делом.
— Нет нужды приписывать людям черты хогвартских факультетов, основываясь только на отдельных событиях.
— Не помню, чтобы слизеринцы были такими занудными.
Мистер Мэттьюс закатил глаза и поднес фарфоровую чашку в губам, красноречиво отвечая на подколку колдомедика. Это был претензионный маг лет пятидесяти с длинными кудрявыми волосами, собранными в низкий хвост на затылке, одной из целей существования которого являлось раздражающее и настойчивое желание научить всех вокруг, как правильно жить с помощью едких острых комментариев. Поэтому работа в Отделе магических происшествий и катастроф на должности главы Комитета по выработке объяснений для магглов подходила для него идеально.
— Мистер Мэттьюс, я здесь лишь для того, чтобы убедиться, что дело моего пациента закрыто.
— Ваш пациент, — презрительно выплюнул чиновник, — наколдовал целую цветочную поляну в середине февраля на глазах у тринадцати немагов.
— Случайно. Это был выброс магии.
— А теперь он в бессознательном состоянии в Больнице святого Мунго, как удобно, — продолжил Мэттьюс, проигнорировав замечание целителя. — Что вы прикажите мне сказать маггловский полиции?»
— Мэттьюс так просто простил вам то, что вы назвали его занудой? — поражено воскликнул Гарри. — Я однажды неправильно произнес название его отдела, и он почти испепелил меня взглядом.
Слизеринская солидарность.
— Не думаю, что работники Аврората у него в почете, — фыркнул Драко, закупорив голубоватое воспоминание в стекло. — Несмотря на то, что вы частенько делаете за него его работу.
— Это в основном падает на студентов Академии или младших офицеров, — сморщился Поттер. — Старших не дергают ради того, чтобы объяснить толпе магглов, почему зимой вдруг распустились цветы.
Типичная история, когда отделы Министерства магии пытались скинуть друг на друга разные мелкие дела, от которых бумажной работы было больше, чем реального толка для общества. Аврорат, в чьи обязанности входила охрана благополучия волшебной Британии, страдал больше всего из-за расплывчатых границ их полномочий. Драко не раз сталкивался с тем, что, будучи колдомедиком пациента, нарушившего Статут о секретности в припадке из-за болезни разума, ему приходилось отправляться в Министерство и бродить там в поисках Департамента, который сможет помочь ему оформить все нужные документы. В случае Малфоя это становилось еще сложнее из-за невероятно приветливого гостеприимства чиновников, когда они видели его в дверях своего кабинета.
— Это был ребенок пяти лет из неблагополучной семьи, и у него произошел выброс магии, — медленно проговорил целитель, поставив флакон с воспоминанием обратно в шкаф.
— С ним все в порядке? — нахмурил черные брови аврор, поднявшись из кресла.
— Да. Он сейчас в приюте для сирот-волшебников в Девоне.
— Сирот?
— Магглорожденный, — бросил Драко, переместив их обратно в приемную. — Родился на улице и едва ли умел разговаривать, не то что удерживать свой магический потенциал. Хорошо, что это были всего лишь цветы. Я в пять лет случайно взорвал целый балкон.
— Случайно? — улыбнулся Гарри.
— Как сказать. Мне запрещали играть в саду, и я разозлился.
Поттер рассмеялся и попросил показать ему сад.
***
— Это лукотрус? Маленький зверек испуганно, но любопытно выглянул из чужого нагрудного кармана. Его гибкие светло-зеленые лапки потянулись вперед, выпуская маленькие округлые листики и зацепились за большую коричневую пуговицу. Драко, живущий в волшебном мире с первых дней своей жизни и повидавший многое, удивленно вскинул брови, из курса Ухода за магическими существами помня, что лечурки были очень пугливыми и привязывались к охраняемым ими деревьям, отказываясь их покидать. — Ага. Его зовут Кевин. — Как очаровательно, Лонгботтом. Чем я могу тебе помочь? Невилл ребячески стушевался после его сухого комментария, так знакомо надув щеки и отведя взгляд в сторону. Должность преподавателя Травологии в Хогвартсе и взросление придали ему больше уверенности и устойчивости, но детские воспоминания из школы не так легко выбить из головы, а Драко Малфой был ночным кошмаром всех гриффиндорцев. Целитель мысленно одернул себя, приказав сохранять профессионализм и не выпускать колючки из-за нахлынувшего негативного прошлого, которое всегда догоняло его, как только он встречал кого-то из старых знакомых. Невилл Лонгботтом был ходячим напоминаем порока юного Малфоя, не стыдящегося обижать слабых и добивать их, когда над ними и так смеялись все вокруг. — Я хотел… Рон и Гермиона рассказали нам обо всем. Колдомедик уже выученным жестом применил невербальные чары для отвода глаз, и несколько волшебников мгновенно потеряли к ним интерес, вернувшись к пропаренному белому рису с запеченной рыбой, которые подавали сегодня в больничной столовой. Осмотрев стойку со стаканами заваренного черного чая и апельсинового сока, Драко присел за один из крайних столиков, заклинанием смахнув с поверхности крошки. Невилл принял его молчаливое приглашение и занял пластмассовый стул напротив, выпустив своего лукотруса на маленькую прогулку. Лечурка сначала в поисках защиты жался к рукаву его шерстяного темно-коричневого пиджака с кожаными заплатками на локтях и цветком белого флокса, приколотого к груди. Но чем больше неловкая пауза затягивалась между Драко и Невиллом, тем более комфортно Кевин чувствовал себя. Он протопал на своих тонких зеленых ножках по столешнице и принюхался к чашке чая своего хозяина и, учуяв там три ложки сахара, вцепился в округлую ручку. — Лонгботтом, — позвал целитель, закинув ногу на ногу. — Я понимаю твои переживания насчет Поттера, но у меня помимо него есть еще пациент, к которому мне нужно вернуться. — Да, прости, — профессор почесал затылок, все еще избегая прямого взгляда Малфоя. — Это так странно: разговаривать с тобой спустя столько лет. И то, что ты целитель Гарри. — Если ты хочешь поговорить с Поттером, как я провернул это с Грейнджер, то только на следующей неделе, — проигнорировав волну ностальгии, предупредил Драко. — Можем назначить день. Лукотрус увлеченно напивался сладким черным чаем из чашки Невилла, который этого не замечал. Малфой, не уверенный в том, что магическим хранителям деревьев можно было потреблять столько сахара, вопросительно вскинул брови и указал нерадивому хозяину на его питомца. Профессор Травологии, все еще как на иголках из-за того, что сидел за одним столиком с бывшем слизеринцем, которого раньше он и его друзья так открыто ненавидели, опустил взгляд на плюхнувшегося в кружку лукотруса, тяжело вздохнув: — Кевин! Ты снова впадешь в спячку из-за сладкого, сколько можно… — Ты разве не преподаешь Травологию? — не сдержав любопытство, спросил Драко, склонив голову к плечу. — Причем тут лукотрус? — Это подарок Ханны, — с улыбкой сказал Лонгботтом, вытянув разомлевшую лечурку из кружки, но смущенно стушевался. — Ханна Аббот, помнишь ее? Она с Пуффендуя. Судя по его реакции, Невилл все еще ходил вокруг да около давней подруги, до сих пор не признавшись в своей симпатии. Взаимной, если верить воспоминанию Поттера о его друзьях, которое Драко видел в его сознании. В открытую флиртующие друг с другом Лонгботтом и Аббот продолжали притворяться, словно между ними ничего не происходило, когда все окружающие терпеливо ждали, когда же до них двоих уже дойдет. — Помню. Я видел ее в воспоминаниях Поттера, — скучающе протянул, развязав шнурок на воротнике мантии. — О… Правда? — нахмурился Невилл. Эмоция, промелькнувшая на его лице, отдаленно напоминала ревность, но больше походила на смятение. Новость о том, что один из его друзей думал о девушке, в которую Невилл был влюблен, задевала его чувства и сбивала с толку. Здравый смысл ему подсказывал, что Гарри любил Ханну только как свою подругу, но ревность не знала голоса разума, поэтому распаляла его сомнения и неуверенность. — Да, вы все были в баре Томаса. Поздравляю, Лонгботтом. — С чем? Малфою не требовалась легиллименция, чтобы читать людей вроде Лонгботтома, которые были проще бронзовой кнатной монеты. Поэтому и вывести их на нужную волну разговора и хитрить, цепляясь за мелькающие на чужом лице эмоции, для него было естественно и временами даже скучно. — Аббот. Она с Пуффендуя, да, — напустив презрительного пренебрежения в свой голос, продолжал Драко. — Но мы оба были старостами факультетов. И она же закончила Академию целителей тут? Я видел ее в Мунго пару раз. Неплохая девушка. — Я… Да, она сменила мадам Помфри в Хогвартсе. Драко пересекся с Ханной всего однажды, когда приезжал в Лондон на втором курсе своего обучения, чтобы посетить лекцию профессора по ликвидации темномагических проклятий, влияющих на волшебное ядро, и бывшая пуффендуйка гонялась из одного конца большого конференц-зала в другой, помогая с организацией. Когда они пересеклись глазами, то лишь обменялись кивками, но Малфой заметил абсолютнейший шок на лице Аббот до того, как ее отвлекли с новыми поручениями. — Значит вам повезло. Можете больше времени проводить вместе. Невилл, наконец-то догадавшийся, о чем все это время говорил его собеседник, покраснел так, что Малфою даже на секунду стало его жалко, но слизеринец и зачерствевший романтик внутри него злостно торжествовали. — Так что ты хотел, Лонгботтом? — как ни в чем не бывало спросил целитель. — Я… Я хотел передать тебе травы для Гарри. Сбитый с толку их разговором, Лонгботтом залез в внутренний карман своего пиджака и вытянул оттуда небольшой пергаментный пакет серого цвета. Драко, прекрасно разбирающийся в Зельеварении, тут же профессионально учуял высушенные календулу и чабрец. На обертке лежало слабенькое защитное заклинание, предотвращающее растения от высыхания и вскрытия, и оно предостерегающе кольнуло кончики пальцев Драко, когда он прикоснулся к протянутому ему пакету. — Травы для Поттера? — У него частые мигрени, а обычные Обезболивающие зелья из аптеки ему не помогают, — пожал плечами Невилл. — Гарри не очень любит целителей и Мунго, поэтому не захотел обращаться сюда за помощью. Я выращиваю для него некоторые травы. Драко взволнованно замер, и перед его глазами чередой пронеслись страницы переданной ему истории болезни Поттера, где ни слова не было сказано о преследующих его мигренях. Ничего о том, что стандартные обезболивающие ему не помогали. Ноль информации о принимаемых аврором лекарственных травах. — Секунду, Лонгботтом. У Поттера мигрени, но он отказался обратиться с этим к целителям, и ты выращиваешь для него травы? — Да? — неуверенно выдохнул профессор, смяв края пакета в пальцах. Разрушив чары конфиденциальности, Драко вскочил на ноги, до дрожи испугав лукотруса, чуть не свалившегося с края стола от неожиданности. Стайка медсестер, болтающих возле стойки с раздачей напитков, возмущенно воскликнули, когда целитель разума прорвался сквозь них в сторону выхода, не обратив внимания на удивленный голос Невилла за спиной.***
— Малфой. Научитесь стучать. Знакомая медиведьма, имени которой Драко до сих пор не знал, выжидающе стояла возле стола Уилсона со стопкой документов в руках и посмотрела на бесцеремонно ворвавшегося в кабинет целителя разума, как на навозного жука. Ее лимонный хирургический костюм ярко выделялся на фоне минималистического черно-белого окружения, что невероятно отвлекало и сбивало с мысли. Малфой, проводивший больше времени в Первой Парижской, предпочитал их светло-серую форму ярким халатам Мунго, поэтому что целительница Харви, что главный врач Дженкинс не могли заставить его носить на рабочем месте соответствующую одежду. — Мне нужно поговорить с вами о моем пациенте, — твердо заявил Драко, подходя к рабочему столу. Проклятейник поднял тяжелый взгляд от накладной по поставке расходных материалов для процедурного кабинета и посмотрел Драко прямо в глаза. Но колдомедик, уже приноровившийся правильно доносить информацию до своего начальства и врачей, имеющих в больнице больше власти, чем он, выдержал этот напряженный зрительный контакт. Заведующие и их заместители ежедневно сталкивались с пустой трепкой языками от подчиненных, называющих это срочным и серьезным делом, не терпящим отлагательств. Поэтому они скептически относились к внезапным вторжениям в свои кабинеты, но, видимо, Малфой выглядел достаточно убедительно либо упоминание Поттера было для Дункана весомым аргументом, потому что он слегка повернулся к медиведьме и произнес: — Лиззи, зайдите позже, пожалуйста. Что в Уилсоне высоко ценил Драко, так это его готовность сразу браться за дело и не размениваться на долгие разговоры. Медсестра недовольно поджала красные ровно очерченные карандашом губы и кивнула, забрав обратно из рук заместителя заведующего отдела ликвидации темномагических проклятий все картонные папки. Свободно шагнув дальше в комнату и убедившись, что его не выгонят после такого грубого вмешательства в чужой рабочий день, целитель разума прошел мимо стрельнувшей в него серыми глазами Лиззи и вцепился холодными пальцами в спинку кресла для посетителей. — Что у вас случилось, Малфой? — спросил Дункан, когда после хлопка двери его кабинет покрыли чары конфиденциальности. — Почему в карте Поттера не было сведений о мигренях? Драко сам не был целителем, который ходил вокруг да около, но прямолинейность скорее была показателем высокого стресса для него, чем стилем работы. Обычно он просто наблюдал и собирал детали, лишь изредка задавая какие-то вопросы своим коллегами, а временами лишь закатывал глаза и делал работу за других, когда замечал отсутствующие сведения в историях болезни попадавших к нему пациентов, но Поттер выводил его на абсолютно новый уровень нервотрепки. Когда Малфой вытащит этого придурка из комы, то пошлет ему анонимный вопиллер за неимением лучшей альтернативы. — Вы выяснили, что у аврора Поттера появились мигрени? — не понял Уилсон, почесав редкую щетину на подбородке. — Они не появились. Они у него были. Я только что разговаривал с профессором Лонгботтомом, его близким другом, и тот пытался передать мне лекарственные травы, потому что, по его словам, на аврора Поттера Обезболивающие зелья не действуют. На чужом лице промелькнули знакомые эмоции замешательства и вины, которые сам Драко прочувствовал меньше десяти минут назад в больничной столовой, когда Невилл передал ему крафтовый пакет. За то время, что он поднимался с первого этажа на пятый к проклятейникам, целитель успел продумать возможные пути решения возникшей проблемы. Мигрени сами по себе не были редкостью, и волшебники умели справляться с этим патологическим состоянием, но у целителей, носящихся с Гарри, как наседка с яйцом, не было никакой информации о только что выявленной болезни героя. И если бы не Драко, они бы и не смогли ничего выяснить. — Профессор Лонгботтом все еще здесь? Как только Драко кивнул, Уилсон поднялся из-за стола и шагнул к квадратной темной доске на стене: такие использовались во всех отделениях Больницы святого Мунго для быстрой коммуникации начальства с врачами или медсестрами. Как только заведующие или их заместители писали что-то на своих досках, то же сообщение появлялось на экранах в ординаторской и сестринской. Выведя кончиком волшебной палочки «Кто свободен — найдите в больнице профессора Лонгботтома и приведите ко мне. Срочно», Дункан повернулся к высокому стеллажу, где хранились копии историй болезни особо важных пациентов. — Вы ничего не знали об этом? — нахмурился Драко, пытаясь контролировать разжигающееся в нем раздражение. — Аврор Поттер никогда не жаловался на наличие у него мигреней или какие-либо головные боли… — заместитель заведующего остервенело листал желтоватые страницы с вклеенными в них результатами анализов, заключениями врачей разных специальностей и рентгеновскими чарами. — Три года назад он поступил к нам с открытой черепно-мозговой травмой, и это был единственный раз, когда аврор Поттер заявил о наличие у него головной боли. — Он говорил мне, что у него болит голова, — сказал Малфой, нетерпеливо принявшись ходить из одной стороны в другую. — Я записал это в карту, но я отнес это к последствиям комы. У бессознательных пациентов часто болит голова из-за сеансов легиллменции или перегрузки их сознания, поэтому я не придал этому значения. — Вы прописали ему стандартные Обезболивающие? Малфой сморщился, когда из карты Поттера вылетел жесткий листок с магической топографией головного мозга и стукнулся о бежевый кафель на полу. Он был уверен, что любая запись, которая делалась им в истории болезни героя, десятки раз проверялась не только заведующей Харви, но и Уилсоном вместе с главврачом Дженкинсон. Когда целитель впервые попросил Аманду принести его пациенту Обезболивающее зелье, после этого в ординаторской его ожидал подробный допрос, почему Драко вдруг решил дать что-то бессознательному герою. — Я не прописывал ему ничего. Я назначал ему стандартное Обезболивающие зелье пару раз, когда он жаловался на боль. Дункан что-то неопределенно промычал, добравшись до последних страниц истории болезни, где начинались записи витиеватым крупным почерком Малфоя. До них была короткая приписка от Кристалл о проведенной ею консультации, которая не привела ни к каким результатам, но целительница отметила, что подозревает у попавшего к ней в руки пациента сильные головные боли и рекомендует назначить ему соответствующие лекарства после согласования с терапевтом. Поэтому через секунду Уилсон добавил на свою доску еще одну надпись: «Отделение болезней и проклятий разума: вызываю целительницу Кристалл. Терапевтическое отделение: вызываю целителя Пайн. Срочно. Целитель Уилсон, заместитель заведующего отделения ликвидации темномагических проклятий». — Я могу вернуться к аврору Поттеру и узнать у него все, — предложил Малфой, не желающий присутствовать на этом неожиданном собрании лечащих врачей Национального героя. — Сможете сразу отправить мне отчет или прийти сюда, как закончите? — больше потребовал, чем спросил Уилсон.***
«Он ощущал, как стремительно нагревались его щеки, пока лица неожиданно нагрянувших к нему друзей сменяли воодушевленное и радостное выражение на смущенное и недоуменное, а их взгляды инстинктивно соскользнули вниз. Туда, где заканчивалась тонкая серая футболка и начинались черные боксеры, в которых Гарри почему-то показалось хорошей идеей выйти в гостиную, откуда послышался вдруг вспыхнувший камин. — Привет, — пискливо сказала Ханна, закрыв лицо руками. — Прости, мы… Сюрприз? Схватившись за край футболки и отчаянно потянув ее как можно больше вниз, Гарри выдавил из себя дружелюбную улыбку и пробормотал что-то о том, что вернется через пару минут, пока они могут свободно располагаться. Он развернулся на месте и выскочил в коридор, запоздало подумав о том, что мог свободно аппарировать внутри своего дома и только что продемонстрировал бывшим однокурсникам свою геройскую задницу, но бегом поспешил в спальню, чтобы одеться поприличнее. Сегодня было тридцать первое июля, и аврор еще в тот момент, когда Робартс категорически отказался не давать ему выходной, понял, что в покое его никто не оставит. Но наивно думал, что ему позволят хотя бы нормально проснуться, а не будут вваливаться в его камин. Натянув на бедра спортивные штаны, Поттер услышал осторожный стук в не до конца закрытую дверь. Злобное кряхтение Кричера, прерываемое на натужный кашель, дало ему понять, что не особенно великодушный домовик пытался выгнать одного из гостей обратно на первый этаж, поэтому аврор быстро подбежал к двери и распахнул ее. — Привет еще раз, — тихо произнес Джастин, неловко почесав затылок. — Я хотел извиниться за наше вторжение. Эльф требовательно таращился на гостя потускневшими желтыми глазами, но у него уже не было сил на то, чтобы противостоять своему хозяину, приводящему нечистокровных волшебников в дом на площади Гриммо двенадцать. Несмотря на неожиданно теплое и иногда даже жаркое лето в Лондоне, Кричер постоянно болел и все реже покидал свою маленькую кладовку за кухней. Гарри пытался отвезти домовика к врачу или вызывать целителей магических существ на дом, но слуга воротил нос и мечтательно поглядывал на стену у лестницы, где еще когда-то висели отрубленные головы его предшественников. — Привет, — выдохнул Гарри и взглянул на эльфа, — Кричер, ты можешь идти отдыхать. Все в порядке. — Грязнокровки в старинном доме Блэков, — жестоко прошептал домовик, прижимая к груди серые скрюченные руки. — Что бы сказала хозяйка Вальбурга… — Кричер, — одернул его Поттер, не желая срываться на старого и больного эльфа, которому осталось совсем немного. Домовик опасно оскалился, когда Финч-Флетчли попытался миролюбиво улыбнуться ему, но послушался приказа хозяина и исчез с их глаз с тихим хлопком. Неуклюже зачесав черную челку назад, Гарри с головы до ног любопытно осмотрел бывшего пуффендуйца, которого последний раз видел на выпускном вечере в конце их восьмого курса в Хогвартсе. — Ты какими судьбами здесь? Я думал, ты работаешь в… Испании? — Италии, — поправил Джастин и оперся плечом о дверной проем. — У меня отпуск, а тут ребята напомнили, что у тебя день рождения. И затянули в это. Прости еще раз. Джастин со школы почти не изменился, хотя прошло уже семь лет: его слегка вьющиеся каштановые волосы касались ушей и спадали на глаза, длинные руки, забавно выглядящие с его не самым высоким ростом, открытая улыбка с щербинкой между передними зубами и шрам от ожога на левой руке выше локтя, полученный им в ночь Битвы за Хогвартс. Но был заметны и признаки того, что когда-то испуганный, но стремящийся обучиться борьбе и защите пуффендуец все-таки повзрослел, что отмечалось во внимательном карем взгляде, расслабленной уверенной позе и пробивающейся щетине на щеках и подбородке. — Все в порядке, — фыркнул Гарри и посмотрел на себя. — Не лучшее, что ты мог увидеть после возвращения на родину. Финч-Флетчли работал в Департаменте международных отношений и представлял Министерство магии Британии в посольстве в Риме. Переехал в другую страну чуть меньше, чем через год после окончания Хогвартса и продолжал получать образование дипломата уже там, не выдержав тяжести войны, которая все еще тянулась за ее участниками. Гарри время от времени слышал о нем от Ханны, что отчаянно пыталась сохранить связь со всеми ее старыми друзьями и была своеобразным узлом, скреплявшим всех выпускников девяносто девятого года. — Наоборот, — возразил Джастин и снова обвел фигуру Гарри взглядом. — Да ладно, — рассмеялся Поттер, почувствовав смущение. — Я выгляжу, как придурок. — Я думаю, что ты выглядишь очаровательно. Он прерывисто вздохнул, наткнувшись на мягкую ухмылку Джастина, но снизу послышался крик Гермионы: — Гарри?» Драко недоуменно уставился на брошенные на ковре черные боксеры, пока в его голове сиренами пищало: «Финч-Флетчли?». Но он быстро отбросил лишние мысли в сторону, понимая, что это вообще его не касалось, и осмотрелся вокруг. Сознание Поттера снова пригласило его в полумрак спальни в чужом доме, где почему-то вместо двуспальной кровати стояло непонятное кресло, напомнившее целителю об устройствах для пыток. Оно было вмонтировано в пол, с белым пластмассовым корпусом и светло-зеленой обивкой из кожзаменителя, регулируемый круглый подголовник, зачем-то прикрученная к одному боку маленькая раковина и большая яркая лампа, подвешенная на длинной трубчатой ручке. От кресла пахло антисептиками и адреналином, что еще больше сбило Малфоя с толку. Но он приучал себя не удивляться бардаку в голове своего пациента, поэтому он развернулся и громко позвал: — Гарри? Это Джеймс. «— Почему ты не обратишься с этим в Мунго, если ты боишься стоматологов? Гарри еще раз пробежался глазами по анкете здоровья, выданной ему безэмоциональным администратором за стойкой семейной стоматологии родителей Гермионы. Он не замечал, как его ступня отбивала нервный ритм по поверхности паркета, но красноречивый взгляд Джастина заставил его собраться и выпрямиться, притворяясь, что все было в полном порядке. — Я не люблю Мунго больше, чем стоматологов, — ответил Поттер и отдал заполненный бланк Гермионе, которая вызвалась сопровождать их. Подруга закатила глаза и сказала подождать, пока ее отец закончит с приемом пациента, а сама отправилась в кабинет своей мамы, которая работала терапевтом. Джастин, заметив, каким заторможенным был Гарри, вежливо улыбнулся стоящему за стойкой администратору, который стал странно на них поглядывать, и потянул аврора в сторону маленьких оранжевых диванчиков в углу просторной приемной. — Я думал, что ты уже привык к Мунго, — пробормотал Финч-Флетчли, ласково прижавшись к его боку. — Я смирился с тем, что оказываюсь там каждый раз, когда меня пытаются убить на работе, — сморщился Гарри и стянул с носа очки, протерев их краем футболки. — Добровольно туда идти я не хочу просто потому, что у меня разболелся зуб. — Как скажешь, — легко согласился Джастин, не ставший читать ему лекции о том, что целители справились бы с его болезненно прорезывающейся восьмеркой за пару секунд вместо полуторачасового приема в маггловской стоматологии, которые он уже успел выслушать от остальных друзей. Поэтому Гарри благодарно ему улыбнулся и потянулся к чужой ладони.» — Гарри? — снова позвал Малфой, начиная переживать еще больше. В частности и за вкус Национального героя. — Джеймс? Обстановка резко переменилась, что у Драко, давно привыкшему к подобным каруселям в головах своих пациентов, вдруг скрутило внутренности в животе. Они оказались в большой захламленной гостиной Норы, где шагу нельзя было ступить, не наткнувшись на какое-нибудь старое кресло или разбросанные на полу мотки разноцветной шерсти вперемешку с волшебными игрушками. Поттер стоял у прохода на кухню, полуприкрытой шторкой из множества деревянных и стеклянных бусин, и щурил зеленые глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то перед собой. Его круглых очков с ним почему-то не было, он все еще был одет в одни футболку и трусы из первой вспышки воспоминаний, поэтому целитель поспешно отвел взгляд, радуясь тому, что его пациент не мог четко видеть его лицо. — Здравствуйте, Гарри, — поздоровался Малфой, стараясь звучать спокойно. — Здравствуйте, — искренне приветливо улыбнулся ему Гарри и плюхнулся на продавленный темно-красный диван, застеленный цветастым пледом. К счастью, аврор наконец-то обратил внимание на то, в каком виде предстал перед своим целителем, поэтому быстро набросил на свои колени одеяло, не задумавшись о том, что мог просто на себе представить какие-нибудь штаны. Это вызвало у Малфоя усмешку, что спровоцировало вновь покрасневшего Поттера на возмущенно вскинутые брови, а через пару секунд на проступившее на лице осознание. Когда колдомедик убедился, что под этим уродливым красочным пледом на пациенте теперь были надеты шорты, то продолжил то, зачем пришел: — Я только что виделся с вашим другом, профессором Лонгботтомом. — Я смогу его увидеть? — с надеждой спросил Поттер. Малфой почувствовал знакомое разочарование от понимания, что не мог обеспечить своего пациента тем, что было ему необходимо не только для лечения, но и для удовлетворения его капризов. Когда он работал со взрослыми, мириться с этим было проще, потому что с ними, как бы целителю не хотелось это признавать, Драко был более черствым, но когда дело касалось детей, его сердце обливалось кровью. Было несправедливым то, что маленькие волшебники не только страдали от тяжелых болезней, были вынуждены жить в больнице и постоянно быть под наблюдением врачей, но и не могли видеться со своими близкими. Оказывается, его излишняя сентиментальность распространялась еще и на Поттера. — Сегодня нет, к сожалению, но мне нужно кое-что у вас узнать. — Да? — У вас мигрени? Гарри сдулся от этого вопроса, но потом его глаза загорелись от понимания, что их неизбежно затянет в очередное воспоминание. «— Ты в порядке? — М-м-м? Алиса, которую уже давно не мог обмануть его невозмутимый легкий тон, прищурила темные глаза, сложив руки на груди, отчего натянулась ткань ее алой мантии на плечах. Она только что вернулась со встречи с представителем маггловской полиции, куда из их тройки всегда отправляли именно Кроу, потому что Рон ничего не смыслил о мире немагов, а Гарри был отстойным дипломатом и не умел вести переговоры. Бросив пакетик черного чая с бергамотом в белую кружку с застарелыми коричневыми разводами внутри, Гарри опустился за свой стол и потянулся к папке с новым делом, которую их группе перенаправил Сметвик, но напарница раздраженно вырвала бумаги у него из рук, смяв их все вместе. — Какого… — Ты выглядишь так, будто целовался с дементором взасос, — гневно заявила Алиса, отбросив документы на стол Уизли, ушедшему на обед с Гермионой. — Брюнеты больше не в моем вкусе, — пробормотал Гарри, поднеся кружку ко рту и с досадой заметив чайное кольцо на поверхности стола. — Поттер! Он откинулся на кресле, словно пытался отдалиться от ее возмущенного крика, который еще больше распалял головную боль. Мигрень разгорелась сильнее обычного у него в висках и затылке вчерашним вечером, причину чего Гарри до сих пор не понимал, но уже знающий, что маггловские таблетки и обычные Обезболивающие зелья ему не помогут, отправил сову Невиллу с просьбой собрать для него травы. Они не спасали его от боли полностью, но делали ее терпимой настолько, чтобы он мог продолжать спокойно работать и притворяться перед друзьями и коллегами, что с ним не происходило ничего необычного. — Я в порядке, Алиса. Правда, — заверил ее Поттер, стараясь звучать убедительно. Кроу смотрела на него пару секунд, а потом сдалась и отвернулась, заговорив про новое дело.» Драко нахмурился, успев заметить дату на папке, которую Поттер держал в руках до того, как его напарница потребовала объяснений о его состоянии: март две тысячи седьмого года. На дворе было начало сентября, то есть эта сцена произошла несколько месяцев назад, а значит, что мигрени не были для Поттера в новинку. До нынешней госпитализации, аврор попадал в Мунго в этом году всего раз для проверки после особенно горячей заварушки, но в тот раз он оказался абсолютно чист от проклятий и болезней, и целители провели лишь ряд профилактических заклинаний. Но ни одно из них не выявило его головные боли, от которых, если верить его мыслям из воспоминаний, Гарри страдал уже давно. — Почему вы не рассказали об этом никому из целителей? Я не нашел никаких записей в вашей карте. — Целители не смогут мне с этим помочь, — спокойно сказал Поттер и поднялся с дивана. Он переступил через картонную коробку из-под маггловского электрического чайника, из которой почему-то торчали деревянные швабры вперемешку с квиддичными метлами, и пошел на кухню, пока вокруг зажглись маленькие светильники. Драко отправился вслед за ним, отодвинув бренчащую перегородку из бус и, предвидев дальнейшие действия своего пациента, взмахом руки заставил кипеть толстый железный чайник на плите. Гарри послал ему быструю улыбку и снял с полки на кухне Молли две кружки: одна белая в горох с мордой кота на боку и вторую градиентную синюю. — Почему вы так в этом уверены, Гарри? «— Ненавижу Мунго. — Ты предвзят, Гарри. — Я предвзят? Я не могу даже чихнуть в стенах Мунго, чтобы об этом тут же не рассказали в прессе, — прорычал Поттер, натянув поверх футболки колючий серый свитер. — Пять лет прошло с войны, а они продают информацию о нас Пророку. Рон, который был полностью согласен с лучшим другом и не понимал, почему его девушка пыталась защитить тех, кто наживался на том, что он и Гарри снова попали в больницу, невесело фыркнул и сложил аврорскую мантию. Она была порвана на локте, несколько пуговиц потерялись в стычке с преступниками, которые пытались сбежать после того, как они поймали их на горячем. Грейнджер пыталась несколько раз наложить чары конфиденциальности на их палату, куда ее друзей засунули после госпитализации и проверок, не показавших ничего, кроме пары синяков и царапин, но у нее так ничего и не вышло. Поттер на это лишь едко усмехнулся и не стеснялся открыто высказываться, прекрасно понимая, что их подслушивают. — Когда ты станешь Министром магии, любимая, уволь этого ублюдка, пожалуйста, — попросил Уизли и сильнее захлопнул дверь, за которой прятались навострившие уши медсестры.» — Насколько я знаю, ситуация в Больнице святого Мунго изменилась с приходом нового главного врача, — примирительно сказал Драко. — И, уверяю вас, тут есть хорошие врачи. Малфой, к счастью, застал всего пару месяцев работы предыдущего главврача. Перед Дженкинс, что была немного невротичкой, но хорошо и справедливо выполняла свои обязанности, этот пост занимал целитель Янг, дело которого после его долгожданного увольнения было передано прямо на стол аврора Робартса. Коррупция и продажа личной информации о пациентах, в основном героев войны, были тем, чем он по большей части зарабатывал себе на жизнь, несмотря на приличную заработную плату главного врача. Когда Малфой пришел на стажировку в Мунго, на него взглянули, как на вонючую гору мусора, от которой невозможно было избавиться в ближайшее время. Янг заваливал его грязной работой, не платил ни кната, игнорировал его диплом специалиста в области целительства разума и сертификат мастера легиллименции, отправлял десятки сов в Министерство магии с запросами лишить Драко право на медицинскую деятельность в Англии и радовался каждый раз, как ребенок, когда он заказывал себе порт-ключ во Францию. — Давно вы работаете в Мунго? — Три года. — То есть вы знали предыдущего главврача? — Гарри засыпал в кружки заварку черного чая, пахнущего терпким чабрецом и сушеными ягодами. — К сожалению, — выдавил из себя Драко. Аврор заметил его потяжелевший голос, стрельнув в него внимательными зелеными глазами, и взялся за деревянную ручку чайника. Он выглядел таким домашним и расслабленным в окружении дома людей, которых считал своей семьей, даже на площади Гриммо Гарри казался немного напряженным. Может потому, что жил там абсолютно один, даже доставшийся ему по наследству домовик больше не был рядом, а работа занимала все его время. Только в гостях у близких и друзей Поттер ощущал теплый уют, и Драко его понимал. Что съемная квартира в Косом переулке, что красивые роскошные апартаменты в Страсбурге, оформленные специально для него лично Нарциссой, не ощущались полноценным местом отдыха от больниц, где он бы мог торчать круглосуточно. — Я знаю, что тут есть хорошие врачи, — тихо сказал аврор и протянул ему кружку с котом. «— Аврор Поттер, пожалуйста, не дергайтесь так. Я работаю целителем уже пятнадцать лет, но человеческие рефлексы не так-то просто заглушить. Тут же застыв камнем под насмешливым взглядом Пайна, Гарри отвернулся, когда в его поле зрения снова возникла инъекционная игла. Медбрат, обработавший кожу на его плече холодным антисептиком, виновато ему улыбнулся и передал колдомедику ампулу с сывороткой от Драконьей оспы. Седьмая оперативная группа Аврората прошедшей ночью накрыла один из наркопритонов в Ист-сайде Лондона, и Алиса, брезгливая и слегка ипохондричная, после отправки краткой записки Робартсу потащила своих напарников прямиком в Мунго, не желая ничего слышать. В целом, Гарри был с ней согласен, потому что именно он был тем, чьи защитные чары внезапно спали как раз в тот момент, когда он транспортировал раненного и испачканного в чем только Мерлин знает волшебника в камеру предварительного заключения. — В целом, вам нечего опасаться, — монотонно вещал Скотт Пайн, вводя аврору вакцину. — Но я все равно назначу вам сдачу анализов через несколько месяцев, чтобы окончательно убедиться. Также вам нужно будет три дня пропить специальные зелья. — Хорошо, — Гарри расслабленно выдохнул, когда целитель отложил шприц в лоток с инструментами. — Спасибо большое. — Да было бы за что, — фыркнул Пайн, наложив на свои руки очищающее. — Вы хорошо себя чувствуете, аврор Поттер? Он не спал уже больше суток, его голова раскалывалась от электрического желтого света потолочных трубчатых ламп, желудок требовательно урчал в мольбе о чем-нибудь посущественнее яблока и медовых леденцов, которыми Гарри успел перекусить в ожидании свей очереди к магитерапевту, а ему еще нужно было вернуться в Аврорат и закончить отчет о проведенном задержании и опросить подозреваемых в распространении наркотиков волшебников. За дверью в коридоре его ждали Рон, только-только женившийся и все еще не ушедший в заслуженный отпуск, чтобы отвезти Гермиону в свадебное путешествие, и Алиса, на чьи плечи ляжет разбирательства с лабораторией и криминалистами. — Все в порядке. — Ну-ну, — скептически пробормотал целитель и отошел от кресла, позволяя своему пациенту встать и снова надеть свою алую мантию. — Не буду больше вас задерживать лишней болтовней. — Вы не… — Знаете, что отличает хорошего целителя от плохого, аврор Поттер? — улыбнулся Пайн, убрав ладони в карманы лимонного халата. — Хороший целитель поможет только тем, кто правда в этом нуждается, а плохой будет пытаться лезть ко всем подряд. Гарри затянул тонкий ремень портупеи на груди и усмехнулся, вспомнив, как всего месяц назад или около того Сметвик под угрозой увольнения направил его в Мунго после того, как Поттер обнаружил на своем рабочем столе письмо с угрозой. Заместитель Главного аврора и слышать не хотел о том, что его подчиненный конверта от неизвестного отправителя даже не касался, а сразу проверил на все возможные темные чары и вскрыл магией, поэтому герой застрял в больнице на полдня. Главный врач Янг лично взялся за это дело и таскал Гарри по этажам от целителя к целителю, утомляя разговорами о благоустройстве отделений и всячески намекая на то, что Мунго не помешала бы помощь щедрого и благородного Избранного. — Спасибо, целитель Пайн, — искренне улыбнулся Гарри.» «— Как ты, Дейси? Секретарь Аврората, девушка чуть за тридцать с очень тихим характером и огромной непонятной любовью к организации всего, что попадалось ей на глаза, в идеальный порядок, отсутствовала на своем рабочем месте почти три месяца, из-за чего у защитников правопорядка все валилось из рук и постоянно терялось. Дейси благодарно улыбнулась Алисе, протягивающей ей кружку горячего черного чая, и облокотилась о край письменного громоздкого стола, на котором Рон и Йен из четвертой пытались хоть как-то прибраться пятнадцать минут назад. — Уже намного лучше, спасибо. Мне попался хороший целитель. Гарри подхватил секретаря под локоть и помог ей опуститься на стул, понимая, что ей наверняка теперь всю жизнь придется передвигаться с помощью трости. Она тяжело вздохнула, будто взбиралась на гору несколько часов, а не поднялась из Атриума в Аврорат на лифте и не прошла десять шагов от входа до своего стола, и Поттер виновато поджал губы, чувствуя ответственность за то, что случилось с Дейси. Она была магглорожденной, и несколько месяцев назад на нее напал один из представителей нового движения Пожирателей смерти, наслав на секретаря Аврората проклятье скручивания позвоночника. Гарри со своими ребятами прибыл вовремя, чтобы Дейси смогла выжить, но недостаточно быстро, поэтому частично темная магия все же повредила ее спинной мозг. Седьмая оперативная группа следила за ублюдком и его дружками уже некоторое время, но все никак не могла загнать их в угол, что и было поводом для самобичевания Поттера. — Целитель Уилсон классный, — кивнула Кроу, присев на край рабочего стола. — Ах, да, он замечательный, — закивала Дейси, заворачиваясь в большой серый кардиган крупной вязки. — Но я не о нем. Ко мне приставили еще целителя разума, потому… Ну, я была не в лучшем состоянии. Когда Робартс сообщил своим сотрудникам, что их секретарь была инвалидизирована и больше никогда не сможет свободно ходить, а уж тем более аппарировать, все были в шоке. Да, они часто слышали о пострадавших и иногда даже погибших на заданиях товарищах, но чтобы среди перевернутых с ног на голову судеб Аврората была Дейси, которая даже голоса ни разу не повысила за столько лет работы в Министерстве? Это было тяжело осознать. Поэтому становилось понятно, что Дейси была необходима помощь магического психотерапевта, чтобы принять новые особенности своей жизни и научиться двигаться дальше. — Пенелопа Кристалл? — спросил Гарри, вспомнив старую знакомую. — Нет, Драко Малфой. — Кто? Рон, который все это время молчал, стоя за спинами своих напарников, шагнул вперед, неверяще посмотрев на Дейси. Поттер и Кроу переглянулись, одинаково нахмурившись, не ожидая услышать эту фамилию. Последний раз, когда Гарри видел Драко, был сразу после суда над последним в Визенгамоте и вынесения ему оправдательного приговора. Между ними не было никаких общих знакомых, поэтому герой ничего не знал о судьбе бывшего слизеринца и, перестав слышать разговоры о семье Малфоев в магическом сообществе, предположил, что они залегли на дно или переехали, начав новую жизнь. — Да, я тоже была в шоке, — понимающе усмехнулась секретарь. — Но он правда отличный целитель разума. Жаль, что он не принимает пациентов вне Мунго. — О чем ты? — нахмурился Гарри, в голове которого до сих пор не укладывалась информация, что слизеринец решил податься в медицину, а уж тем более в психологию. — Ну, многие целители разума еще работают частными психотерапевтами. Я спросила об этом у целителя Малфоя, но он сказал, что занимается в Англии целительством только в Мунго. — В Англии? — Рональд снова подал голос, выглядя таким же сбитым с толку. — Ага. Он вообще живет во Франции, тут просто работает на полставки. Не знаю, как так сложилось, но рада, что попала к нему в руки. Он не получает признания, которое заслуживает.»
