Silver lining

Прожив во Франции несколько лет самому и проведя все детство рядом с Люциусом, который не мог начать свой день без чашки черного кофе, Драко так и не привык к этому сильному вкусу, оседающему на языке. Даже плотная пена сливок не помогла смягчить горькую крепость, но зато быстро заставила его мозг проснуться и встать на рельсы. Испарив картонный стаканчик из маггловской кофейни неподалеку, он пожелал хорошего дня целителю Беннет из ЛОР-отделения, что было выше на несколько этажей, и вышел из кабины лифта, притворяясь, будто спал больше полутора часов. К счастью, на пути ему встретились лишь парочка разморенных Умиротворяющим пациентов, которым не было до Малфоя никакого дела, и отдежуривший в ночную целитель Холлуорд. Тот безразличным тоном механически напомнил Драко отметиться в журнале, не подняв на пришедшего коллегу сонный серый взгляд, и свернул в северный коридор, где содержались больные с острыми маниакальными состояниями. Закинув непромокаемую мантию в ординаторскую, потому что снаружи зарядили традиционные осенние ливни, и взяв историю болезни Поттера, где на обложке магическим скотчем были приклеены записки от Кристалл, Пайна и Уилсона, колдомедик решил, что ознакомится с ними уже в палате. Еще не было и девяти утра, поэтому он был не в духе для любезностей с коллегами, особенно с МакКинонном, который в последнее время следил за Малфоем еще пристальнее обычного, наслушавшись слухов о крайне важном пациенте, содержащемся в их отделении. У Аманды, к профессионально скрываемой досаде Драко, сегодня был выходной, поэтому ему предстояло весь день торчать в отделении без возможности поговорить хоть с кем-то. Иногда он за смену произносил вслух не больше десяти слов, большинство из которых были заклинаниями легиллименции. Но ему удавалось утолить человеческую жажду к общению со своими пациентами, поэтому Малфой направился в сторону палаты Поттера, надеясь на хороший сеанс. Его взгляд зацепился за фразу «…природа мигреней может быть связана с произошедшим во время Битвы за Хогвартс…», написанным мелким круглым почерком Пенелопы, поэтому целитель запоздало увидел гостей, поджидающих его в конце коридора. Артур Уизли напрягся всей своей длинной фигурой, расправив плечи и сжав в руках дождевой бордовый плащ, на который были наложены чары отталкивания воды. Седина на висках и среди прядей у лба не шла его забавному добродушному лицу, а сине-серая жилетка в клетку поверх рубашки ярко выделяла его на фоне светлых больничных стен. Молли стояла за его правым плечом, заправленные под белый платок медно-рыжие волнистые волосы и простенькая черная мантия, и смотрела на целителя мокрыми карими глазами, будто готова была разрыдаться в любой момент. У самой двери в палату была Джинни в голубых джинсах и большой спортивной куртке серого цвета, простуженный красный нос и лопнувшие капилляры в уголках глаз, во всей позе сдерживаемая претензия и неприязнь.       — Здравствуйте, — решил быть взрослым Малфой, остановившись в паре метров от них.       — Целитель Малфой, здравствуй, — кивнул Артур. — Мы… нам было запрещено навещать…       — Давайте поговорим внутри, — мягко прервал его Драко, беспокоясь о лишних ушах повсюду. — Но только после того, как ваша дочь примет Бодроперцовое зелье. Джинни недоуменно уставилась на него, опустив руки, которые до этого сцепила у груди, и это напомнило колдомедику о гриффиндорцах, готовых броситься в школьные драки, вооружившись Жалящим заклинанием и Летучемышиным сглазом. Она выступала за Холлихэдских гарпий на позиции охотника, ее приняли в основной состав сборной пару лет назад. Драко, увлекающийся квиддичем и верный своей родной стране, следил за британскими командами и справедливо признавал, что Уизли была очень достойным игроком. Вполне возможно, что она простудилась на одной из тренировок перед приближающимся Кубком Европы, не готовая к промерзлой осенней погоде.       — Состояние моего пациента стабильное, но я все равно не буду рисковать. У пациентов в коме и так часто развиваются пневмонии.       — Я не подумала об этом, — нахмурилась младшая Уизли. — Где я могу его взять? Драко призвал флакон Бодроперцового из запасов в ординаторской, воспользовавшись возникшей паузой для передышки, чтобы разобраться, что именно он скажет семье Уизли, когда они войдут в палату Поттера и засыпят его вопросами. На удивление, в их поведении не было признаков открытой ненависти и агрессии по отношении к нему, Джинни, у которой из покрасневших ушей пошел пар, лишь бросала на него тяжелые взгляды, пока ее родители либо хорошо скрывали свои истинные чувства, либо по прошествии стольких лет у них правда не осталось к Малфою никаких претензий.       — Проходите, — пригласил Драко, когда Уизли вернула ему пустой бутылек. — Я наложу на комнату Заглушающие и Скрывающие чары. Как только Молли увидела спящего на больничной койке Гарри, то отпрянула к стене, накрыв рот дрожащей ладонью. Малфой мог предположить, что она считала Поттера, сироту, проводящего в ее доме все возможные праздники с двенадцати лет, своим сыном, поэтому боль от открывшейся ей картины чуть не снесла ее с ног. Артур вовремя успел подхватить супругу под руку, а целитель придвинул ближе к окну белый стул и открыл форточку. Все еще не выработавший приличные навыки общения с близкими своих пациентов, целитель ждал, пока они начнут задавать ему вопросы, не зная, как самому завести разговор, поэтому, убедившись, что миссис Уизли постепенно приходила в себя, отошел к койке Гарри, открыв его больничную карту на последних страницах.       — Как… как он? — выдохнула Джинни, придерживая маму за плечо.       — Стабильно. Внешне он никак не реагирует, но мне удалось наладить с ним контакт с помощью легиллименции.       — Гермиона рассказала нам все, — Артур приблизился к постели и, раскрыв сложенный в его руках плащ, достал небольшой букет мелких ромашек и голубого льна. — Спасибо. Малфой удивленно смотрел на то, как мистер Уизли трансфигурировал пыльный и никем не используемый стакан, стоящий на краю тумбочки Поттера вверх дном, в круглую высокую вазу, а потом осторожно опустил в наполненную с помощью волшебной палочки воду полевой свежий букет. Было редкостью, когда пациентам, находящимся в бессознательном состоянии, приносили какие-то гостинцы, чаще это делали магглорожденные, привыкшие к самым простым немагическим больницам. Волшебники же прекрасно понимали, что от их подарков по сути не было никакого толка, поэтому ждали дня, когда близкий им человек наконец-то откроет глаза.       — Вы рано благодарите меня, мистер Уизли, — коротко отметил колдомедик и выписал в карту показатели с экрана над изголовьем кровати.       — Не думаю, что смогу сделать это, когда ты вытащишь его, — Артур поправил смявшиеся ромашки и неловко засунул ладони в карманы широких брюк. — Гермиона сказала, что он не знает, кто его целитель. Драко не понимал, к чему был весь этот разговор, поэтому лишь неопределенно что-то промычал, не отрывая глаз от белой разлинованной страницы в истории. С прошлой его смены в ней добавились записи других целителей, которые ему предстояло прочитать, а еще лучше, посоветоваться с ними лично, но пришедшие навестить Поттера Уизли разрушили выстроенный Малфоем план на день, поэтому он терялся и действовал на ходу, стараясь выглядеть уверенно и спокойно.       — Я постараюсь ответить на все ваши вопросы. Что вы хотели узнать?       — Каков прогноз? «Природа мигреней немагического характера, поэтому они никак не повлияют на ход дальнейшего лечения. Этиология комы до конца не ясна, но показатели пациента в норме и даже улучшились в динамике с момента его поступления в августе, дальнейшее психотерапевтическое лечение должно привести к желаемому результату.»       — Позитивный, — ответил Драко, пробежавшись глазами по записям целителя Пайна. — Не могу сказать точные сроки, но я уверен, что у Поттера все получится.       — От чего зависит то, как быстро он вернется? Джинни аккуратно присела на край кровати Гарри, коснувшись его холодной ладони. Ее нос все еще был красным от подхваченной осенней простуды, а вся ее сильная спортивная фигура будто уменьшилась в несколько раз, когда она сгорбилась возле бессознательного друга и бывшего возлюбленного. В ее голубых глазах отражалась несмышленая младшая сестра Рона, с открытым ртом смотревшая на Мальчика-который-выжил и взрастившая в себе чувства к нему. Не все детские истории любви заканчивались хорошо, но даже Драко, никогда не испытывавший к Джинни хоть каких-то позитивных эмоций, понимал, что их с Гарри история навсегда для обоих останется глубоким следом внутри.       — От того, как быстро он соскучится по своей жизни. На данный момент, по моим суждениям, это около тридцати пяти процентов.       — Что? Случай Поттера не был абсолютно уникальным в его практике, ранее у него были похожие пациенты, которые были физически крепки и здоровы, но из-за выстроенного ими же ментального блока не могли вернуться к реальной жизни. Близкие искренне не могли или просто не хотели понять, что некоторые люди элементарно не желали просыпаться и двигаться дальше, а Драко пытался напомнить им о том, что все не настолько черно-белое. Пациентам нужно было время на то, чтобы излечиться от своей травмы и вспомнить вкус жизни, это иногда занимало месяцы и годы, и Малфой был готов провести с ними столько сеансов, сколько потребуется, пока видел хотя бы искру желания вернуться.       — У него сильное нервное истощение, эмоциональное и рабочее выгорание и потребность, чтобы все его хотя бы на некоторое время оставили в покое. Кома удовлетворяет всем этим состояниям, позволяя Поттеру быть наедине с самим собой и не встречаться с реальностью.       — Но… Ему не нравится его жизнь? — спросила Молли, перебирая складки юбки на коленях.       — Это не то, что я имел в виду, — успокаивающе произнес Драко. — Вы знаете, что Поттер не тот человек, который убегает от проблем. Но иногда навалившиеся обстоятельства вынуждают нас взять перерыв. А так как Поттер упертый и предпочитает делать все сам, а не обращаться за помощью к профессионалам, то его организм самостоятельно отправил его в кому, чтобы дать ему передышку. Но теперь встал вопрос, что ему там настолько комфортно, потому что никто не может к нему добраться, что ему легче оставаться там.       — Ты можешь, — возразил Артур, хмуро смотря на расслабленное лицо Гарри.       — Я могу, — согласился Драко. — И я могу попробовать взять кого-нибудь с собой. Его точно уволят после того, как Поттер вернется, заведующая Харви вышвырнет его задницу собственными руками и лично отправит сову в Министерство, чтобы его лишили лицензии на целительскую деятельность в Великобритании. Старшие Уизли переглянулись, вспомнив рассказ Гермионы о том, как именно она узнала о своей неожиданной беременности, после чего Артур положил ладонь на плечо своей жены. Молли накрыла его руку своей и взглянула на нахмурившуюся дочь, которая в сомнении кусала губы, бездумно дергая красную шерстяную нитку на правом запястье Поттера.       — Ты уверен, Малфой? Гермиона сказала, что прошлый раз прошел не так гладко, — сказала она, справедливо опасаясь за родных ей людей.       — Потому что она была беременна, о чем мы не знали, — произнес Драко и достал волшебную палочку из рукава. — Поэтому позвольте мне прежде прогнать небольшую диагностику. То, что они все молча и единогласно решили, что на встречу с Гарри пойдет именно миссис Уизли, заставило целителя почувствовать острую грусть. Материнские чувства были сильнее и важнее всего остального для них, хотя не стоило даже сомневаться в том, что Джинни и Артур хотели увидеться с Поттером не меньше. Молли нервно поднялась на ноги и отдала супругу маленькую кожаную сумку на плетеной ручке и приблизилась к Драко, неестественно выпрямив спину и плечи и бегая водянистыми глазами по его лицу. Желая побыстрее разобраться со всем, Малфой произнес заклинание, и вспыхнувшие чары показали, что миссис Уизли была здорова, кроме небольших сбоев ее слишком слабого, но большого материнского сердца. Медленно и подробно объяснив, как ей нужно будет себя вести в голове Поттера, чтобы не прервать легиллименцию и никому не навредить, Драко наколдовал для них еще два стула у постели аврора, пока остальные Уизли встали у окна, взволнованно наблюдая за ними.       — Я быстро проверю, как он себя чувствует, а потом вернусь за вами, — пробормотал Драко, сняв все кольца и расстегнув ремень часов. — Пожалуйста, соблюдайте тишину и не трогайте ни меня, ни его.       — Хорошо, — смиренно кивнула Молли, сложив ладони на коленях.       «— Все хорошо? Я сделаю тебе чай.       — Молли, все хорошо. Присядьте хотя бы на пару минут. Она торопливо отмахнулась от Флер, которую силком усадила в большое кресло в гостиной Норы, и прошаркала домашними тапочками из овечьей шерсти на кухню, магией вскипятив старый чайник. Из старого граммофона завывала Селестина Уорлок, снаружи слышался скрежет лопат и хлопки заклинаний Рона и Джорджа, которые вычищали задний двор от снега, а в кладовой под крышей Джинни и Гермиона пытались отыскать елочные игрушки. Гарри усмехнулся, заметив стеснительность и едва сдерживаемый порыв сделать хоть что-нибудь со стороны бывшей Делакур, что была на шестом месяце беременности.       — Гарри, милый, ты будешь что-нибудь? — крикнула миссис Уизли из кухни.       — Я не…       — Я и тебе заварила чай! Флер тяжело вздохнула и покачала головой, откинувшись в кресле и уложив маленькие фарфоровые ладони на круглый живот. На ней было пушистое шерстяное платье молочно-белого цвета до колена, которое облегало ее плавную фигуру, выгодно демонстрируя, как беременность изменила ее тело. Делакур всегда была в отличной форме, спортсменка и фанатка волшебного тенниса, сейчас же ее линии смягчились и округлились, будто успокаивая и заземляя ее. Билл и Флер приехали в Нору на Рождество, и Молли не могла усидеть на месте и носилась за невесткой, которая была в положении, не давая себе и минуты передышки, а будущей матери — времени наедине.       — Я отвлеку ее на себя минут на пятнадцать-двадцать, — едва слышно прошептал Гарри. — Не уверен, что твой шестой месяц беременности сможет надолго вылететь у нее из головы.       — Даже знать не хочу, что будет на девятом, — пропищала Флер и неуклюже, но стремительно поднялась на ноги. — Я твоя должница, ‘Арри. Аврор лишь улыбнулся и поспешил на кухню, где миссис Уизли колдовала над заготовками для завтрашнего праздничного ужина, нарезая большие желтые картофелины и смешивая маринад для мяса, пока за ее спиной в глубокой раковине перемывался любимый голубой сервиз. Две кружки черного чая с ромашкой терпеливо заваривались на подоконнике, где они не мешали запрыгивающим в огромный салатник нашинкованным овощам и медленно густевшему на плите белому сладкому крему для пирога. Молли даже не заметила его компанию, утерев тыльной стороной ладони взмокший лоб и взмахнув палочкой, призывая к себе большую керамическую форму для запекания.       — Нужна помощь?       — Ох, милый! Гарри, я тут помаленьку готовлюсь к праздничному ужину… Ее «помаленьку» занимало весь длинный деревянный стол, что обычно вмещал за собой почти всю семью Уизли. Гарри, прекрасно знающий, что Молли провозится с готовкой еще и весь завтрашний день, пока остальные будут заниматься уборкой и отдыхать, вытащил волшебную палочку из рукава спортивной кофты и примерился к холщовому мешку яблок, что стоял на полу у плиты.       — Это для пирога?       — Да, — кивнула она, сунув мизинец в замешанный маринад, чтобы попробовать на специи. — Будет еще шоколадный пудинг. И Анджелина обещала приготовить печенье. Она такая милая, правда? Поттер согласно промычал, притянув к себе за ножку низкую синюю табуретку и стащив из шкафа большое блюдо. С готовкой у него были довольно неплохие отношения, он хорошо справлялся с простыми блюдами и был первоклассным помощником на кухне из-за того, что в детстве тетя Петунья часто скидывала на него нарезку ингредиентов и мытье посуды. А сейчас, когда в его жизнь плотно вошла магия, подобные мелкие поручения стало делать еще легче. Поэтому Гарри уселся на табуретку, закатив рукава, и принялся очищать от темно-красной кожуры круглые блестящие яблоки и попутно нарезать их на маленькие дольки.       — Сколько они уже вместе? — щебетала Молли, вручную внимательно перебирая ягоды для клюквенного соуса.       — Эм… Полгода? — нахмурился Гарри, скинув огрызки в мусорное ведро. — Что-то вроде этого.       — Надеюсь, что у них все будет хорошо. Джордж… Она очень ему помогла. Голос миссис Уизли стих, и Поттер вскинул на нее грустный взгляд, понимая, что разговор о в последнее время улучшившимся состоянии одного из близнецов неминуемо привел к воспоминаниям о потере другого. Ни одно застолье в их семье не обходилось без слов скорби и минуты тишины в честь погибшего на войне брата и сына. Джордж только-только снова начинал напоминать себя прежнего, а не лишь тусклую тихую версию одного из самых веселых и озорных людей во всей магической Британии, поэтому семья Уизли с большим одобрением относилась к Анджелине, с которой он начал встречаться несколько месяцев назад.       — Думаю, все будет в порядке, Молли, — заверил ее Гарри и ссыпал очищенные и нарезанные яблоки в миску.       — А как у вас с Джинни дела? Гарри смутился, потеряв концентрацию, из-за чего блюдо с фруктами, левитируемое им на кухонную тумбу, опасно накренилось, но ему на помощь вовремя пришла Молли, подхватив своей магией с другой стороны. Ему всегда было крайне неловко обсуждать с кем-либо из Уизли свои отношения с Джинни. Начиная с Артура и заканчивая Роном, это почему-то ощущалось таким неправильным и неуклюжим. Он воспринимал их всех как свою семью, поэтому то, что Гарри и Джинни состояли в романтических отношениях, время от времени казалось ему чем-то из ряда вон выходящим.       — Все хорошо, Молли. Она прищурилась, когда не получила подтверждение его слов из-за того, что Гарри прятал от нее свой взгляд. Но его спасла Флер, которая пробиралась обратно в кресло возле камина и по дороге случайно задела каминную полку, зашипев проклятья на французском.»       «— У тебя слишком большое сердце, Гарри. Он едва услышал слова Молли, не в состоянии оторвать взгляд от того, как с Драко и Нарциссы снимали тяжелые заколдованные наручники. Стражники смотрели на них, как на помет гиппогрифа, грубо сдергивая металлические кольца с их рук, но ни один из Малфоев даже не пискнул в знак протеста. Нарцисса первым делом, когда освободилась и отвернулась от охраны, чтобы не видеть их презрительных взглядов, бросилась к сыну и обвила трясущиеся высохшие ладони вокруг его шеи, прижав его голову к своей груди. По ее лицу тонкими дорожками стекали слезы, а простенькая темно-серая мантия прямого кроя без каких-либо украшений ей чертовски не шла. Драко вцепился в руки матери, зажмурившись, будто боялся, что это был всего лишь сон.       — Пойдем, милый, — миссис Уизли осторожно коснулась его плеча. — Ты нужен Рону и Гермионе. При упоминании лучших друзей его голова прояснилась, и Гарри отвернулся от перешептывающихся между собой матери и сына, за каждым движением которых следили все в большом темном зале суда. Рон и Гермиона отбивались от пытающихся прорваться через дубовые двери журналистов с вспыхивающими белым колдокамерами, пока все члены Визенгамота поспешно покидали заседание через черный выход, будто стыдились того, что вынесли Малфоям оправдательный приговор.       — Да, нам нужно идти, — хрипло согласился герой, ослабив узел черного галстука. — Я заберу Рона и Гермиону.       — А я Артура, — мягко улыбнулась Молли, погладив его по рукаву пиджака. — Мы будем ждать вас в Норе на ужин. Он кивнул в ответ, прекрасно понимая, что сегодня точно не будет в настроении для семейного застолья с остальными. Сейчас ему просто хотелось вырвать друзей из лап репортеров, а потом отправиться домой и завалиться спать. Освобождение Малфоев было одним из последних дел, которые ему было необходимо завершить, чтобы наконец-то почувствовать, что война все же закончилась. Осталось восстановить Хогвартс и поспать как минимум неделю, тогда он сможет назвать себя почти счастливым.       — Поттер! Удивленно обернувшись, Гарри увидел спешащего к нему Драко, на которого вытаращились все присутствующие в зале номер десять в подземельях Министерства магии. Белая тонкая рубашка и обычные черные брюки, его волосы были дерьмово уложены гелем, будто бывший слизеринец просто зачерпнул немного средства из банки и зачесал волосы пятерней назад, а в его правой руке была зажата палочка из боярышника, возвращенная ему стражниками Визенгамота.       — Малфой. Драко остановился в паре шагов от него, тяжело дыша, будто бежал к нему из самого Атриума. Обычно идеально собранный и всегда знающий, что сказать, он растерянно метался запавшими красными глазами по его лицу. Еще пару лет назад Гарри бы не смог представить их в подобной ситуации. Да, Поттер предполагал, что Малфой мог присоединится к Пожирателям смерти, но сейчас, видя, каким опустошенным и болезненным Драко выглядел, он снова думал о том, какой несправедливой была война по отношению к детям, не имеющим право выбора.       — Я не знаю, чем и когда я смогу расплатиться с тобой за твою помощь, Поттер, — тихо проговорил Малфой.       — Я не…       — Не смей говорить, что ты ничего не делал, — резко перебил его Драко, прищурив покрасневшие глаза. — Я просто… Спасибо, Поттер. Правда. Спасибо.       — Пожалуйста, Малфой, — выдохнул Гарри. Драко смотрел на него несколько секунд, будто порываясь сказать что-то еще, но, не найдя подходящих слов, просто протянул ему свою палочку. Ту, которая помогла Гарри Поттеру победить Воландеморта. Все еще помня, как она ощущалась в его руке, герой машинально потянулся, но одернул руку назад и недоуменно взглянул на бывшего врага через круглые очки.       — Возьми ее, — попросил Драко.       — Нет, это…       — Я не хочу иметь ничего, связанного с ним, — настаивал Малфой, буквально впихнув палочку в руки Гарри. — И она все равно не будет меня слушаться после тебя. Сжав деревянную рукоятку, Поттер почувствовал слабое тепло от того, что она его узнала. Малфой облегченно вздохнул и сделал маленький шаг назад, словно чем дальше он находился от палочки, победившей Темного лорда, тем свободнее мог дышать.       — Что вы будете теперь делать? — спросил Гарри, убрав палочку во внутренний карман пиджака.       — Доставлю маму в безопасное место и… Кто знает, — пожал плечами Драко, наверное, впервые за столько лет выглядя как абсолютно обычный подросток.       — Если вам…       — Не надо, Поттер. Возможно, наши пути еще встретятся, но я слишком многим тебе обязан, чтобы еще когда-либо принять твою помощь. Счастливо, Поттер.       — Удачи, Малфой.» Выскользнув в реальность, Драко зажмурился еще сильнее, захлопывая дверь в палату внутри своего сознания, отведенную для анализа и хранения информации о лечении Гарри Поттера. Замок все никак не поддавался и защелкнулся только с пятого или шестого раза, от чего в висках запульсировала боль. Легкого и размеренного сеанса сегодня точно не следовало ожидать. Послышался тревожный шорох, и Малфоя это мгновенно привело в чувства, помогая снова ощущать окружающую обстановку, как что-то настоящее и осязаемое, а не как видения своих пациентов. С детьми возвращаться в обычную жизнь было легче, потому что их головы были забиты нереалистичными фантазиями и красочными картинками, и различить границы легиллименции было проще простого. Взрослые же пациенты все видели так, каким оно было на самом деле, и в тяжелые дни Драко тратил вдвое больше времени на то, чтобы безопасно вернуться в собственную голову.       — С ним все в порядке? — прошептала Джинни, наклонившись к отцу. — Он выглядит так, словно сейчас свалится в обморок.       — Я не знаю, — протянул Артур, пытаясь разглядеть лицо Малфоя. — Может быть…       — Так, — прервал их обеспокоенность колдомедик, резко проехавшись ножками стула по полу в попытке выровнять его. — Я попытаюсь провести вас. Помните о том, что вам нужно вести себя тихо: нельзя разговаривать. Мистер Уизли и мисс Уизли, это касается и вас. Также вам нельзя трогать нас. Если мы задержимся больше, чем на пару часов, облейте меня водой. И вам нужно будет следить за показателями Поттера, изменения АД, ЧСС, покраснения или побледнение кожи, подергивания мышц и все в этом роде. Драко посмотрел на волшебную палочку в своей руке, что была его первой покупкой после переезда во Францию. Это была тонкая палочка из черного дуба с волосом единорога и платиновыми нитями вокруг рукоятки. Она была очень мягкой и плавной, что идеально подходило для легиллименции и целительской магии в целом, но также, к детской досаде Малфоя, кардинально отличало ее от своей предшественницы. Палочка из боярышника тоже была очень податливой, но все же более агрессивной и хлесткой, да и те заклинания, что он творил с ее помощью, не хотелось бы никогда повторять, будучи взрослым волшебником.       — Вам нужно будет взять меня за руку, — сказал колдомедик, сжав палочку сильнее. — Если вы не против.       — Нет, — быстро покачала головой миссис Уизли. Бросив еще один взгляд на застывших у окна Артура и Джинни, Драко протянул Молли свою ладонь, готовясь ощутить ее уже знакомую по воспоминаниям Гарри магию. Та была воздушной, но колючей и достаточно мощной, что напомнило целителю о том, что перед ним была та, кто покончила с Беллатрисой Лестрейндж.       — Готовы?       — Да.       — Легиллименс.       «— Это выглядит ужасно тяжело. Гарри согласно хмыкнул, со смешанными чувствами наблюдая за тем, как Перси сюсюкался с Молли-младшей, сидящей на его коленях, пытаясь отвлечь свою дочь от почти полуторачасовой истерики, что она закатила только потому, что ей не разрешили залезть в камин. Одри, его супруга, устало повалилась на диван, зачесав назад кудрявые каштановые волосы, когда ее малышка, кажется, наконец-то начала успокаиваться, перестав сотрясать пережившую ни один катаклизм Нору своим криком.       — Не думаю, что я вообще когда-либо буду готов к детям, — угрюмо продолжил Рон, сделав глоток сливочного пива из банки.       — Смотри, чтобы Молли тебя не услышала, — фыркнул Поттер и вернулся к почте, что принес для них Сычик. Совенок радостно подпрыгнул на крышке фарфоровой белой сахарницы, чуть не свалив ее на стол, и гордо протянул Гарри желтый пергаментный конверт с фиолетовыми чернильными подписями в углу. Он был скреплен маггловским прозрачным скотчем, который аврору с трудом удалось подцепить ногтем, пока Сычик, периодически выполнявший услуги почтальона и для него, суматошно крутился у него под рукой, выпрашивая угощение. Мимо них на цыпочках пронеслась Гермиона, схватив с кухонной тумбы сушащуюся на вафельном полотенце бутылочку для детского питания, преследуемая внимательным взглядом миссис Уизли.       — Мне двадцать один год, какие к черту дети? — пробурчал друг, когда его девушка снова убежала в гостиную, где все затаили дыхание, чтобы не спровоцировать новый взрыв. Неопределенно пожав плечами, потому что не видел себя даже в роли хорошего крестного для Тедди, не то что отца собственных детей, Гарри пробежался глазами по письму от Алисы Кроу, что была на год младше них и сообщала, что Главный аврор Робартс распределил ее к ним третьей. Они с Роном были младшими офицерами, поэтому вскоре для них должны были сформировать оперативную группу, в которой им предстояло дальше работать не один год. Гарри бы не хотелось большого скопления людей, и небольшая команда из трех-четырех человек казалась ему идеальной. Он особенно ничего не знал об Алисе, разные курсы редко пересекались друг с другом, поэтому подумал о том, что стоит встретиться с ней до начала совместной работы.       — Помнишь Кроу?       — Такая мелкая? — нахмурился Рон, закинув ноги на соседний стул. — Ее распределили к нам?       — Ага. Пока только она… Алиса предлагает завтра встретиться перед тем, как нас вызовет к себе Робартс.       — Без проблем, — с легкостью согласился Рональд. — Во сколько?       — Вы опять завтра работаете? Еще не оправившись от ссоры, что случилась между ними только вчера, Гарри обернулся, заметив вставшую в дверном проходе Джинни. Она сурово сложила руки на груди, внимательно смотря на них обоих, будто они в чем-то перед ней провинились. Ее обогнула миссис Уизли, бросив на дочь предупреждающий острый взгляд, и поставила на стол корзину с картошкой, за которую Поттер тут же вцепился, как в возможность избежать разговора. Отлевитировав письмо от Алисы на камин в гостиной, чтобы не забыть забрать его перед уходом домой, он вытащил первый круглый грязный клубень и направил на него волшебную палочку.       — Да, — бросил сестре Рон, призвав чистую большую миску и наколдовав Агуаменти.       — Завтра Пасха, — обрубила Джинни.       — Они же не на весь день, милая, — попыталась сгладить острые углы миссис Уизл. — Правда, мальчики?       — К ужину точно вернемся, — улыбнулся Молли Гарри. Джинни закатила глаза и, бросив на своего парня обиженный взгляд, удалилась в гостиную, где разгоралась очередная детская истерика.» Молли выглядела такой потерянной и опечаленной, что Драко забеспокоился, что ее магическое перенапряжение вышвырнет их обратно до того, как они встретятся с Гарри. Он сильнее вцепился в ее ладонь и мягко повел вперед, на некоторое время перетягивая внимание волшебницы на себя, чтобы миссис Уизли могла адаптироваться и успокоиться. Чуть не споткнувшись о глиняный серый горшок с Летучим порохом, она пошла следом за Малфоем через узкий коридор отделения акушерства и гинекологии Больницы святого Мунго, где на стенах вперемешку с красочными постерами улыбчивых малышей и советами для родителей висели плакаты с фотографиями разыскиваемых преступников.       — Гарри? — позвал Драко.       — Джеймс?       «— Эта будет в честь твоего отца?       — Да. Он краем глаза заметил добрую, но грустную улыбку Гермионы, однако Поттер был слишком взволнован и, признаться, слегка напуган, поэтому смотрел лишь перед собой, где на белой шпаклеванной стене расплывались и смешивались в одно разномастные рисунки. Симус понятливо кивнул на его ответ и убрал тонкую палочку из березы за оттопыренное ухо, потянувшись за большим блокнотом в картонном переплете, где хранились его эскизы.       — Где ты хочешь ее сделать? — спросил тату-мастер, открыв чистую страницу и разгладив ее ребром ладони.       — На спине? — неуверенно ответил Гарри, за что получил строгий острый взгляд Финнигана. — На спине, да. Друг очень серьезно относился к своим работам и особенно комфорту клиентов, стараясь сделать все максимально идеальным и подходящим под их запросы. Поэтому любое сомнение приходящих к нему волшебников заставляло его нервничать и переживать о качестве предоставляемых им услуг.       — Если ты…       — На спине, я же сказал.       — О’кей, — поднял раскрытые ладони в воздух Симус. — Покажи, что у тебя есть. Ему было стыдно это показывать, потому что Гарри ни черта не смыслил в рисовании, не говоря уже о том, чтобы хотя бы раз в жизни нарисовать хоть что-то сносное. Он знал, что Симус не посмеется над ним, потому что до этого уже видел его корявую непропорциональную лилию, с которой Поттер пришел к нему полгода назад, но в этот раз его эскиз едва ли можно было разобрать без пары стаканов алкоголя. Поэтому, когда аврор передал другу сложенный вдвое листок пергамента, тот развернул его и мгновенно нахмурился, перевернув вверх ногами.       — Это олень, — тяжело вздохнул Гарри.       — А, — вскинул брови Финниган, но тактично не стал ничего комментировать. — У меня есть… Что-то похожее. И он принялся листать свой скетчбук, не глядя заклинанием прицепив рисунок Поттера на стену рядом с собой, снова неверно расположив его, отчего рога смотрели не вверх, а резко влево. Гермиона попыталась скрыть свой смешок за кашлем, и Гарри метнул в нее злой предупреждающий взгляд, желая напомнить ей о сотню раз перерисованных кривых волшебных цветах в альбомах по Травологии. Рон, что сидел рядом со своей невестой на небольшом диванчике в студии Симуса, не был таким же тактичным, поэтому насмешливо протянул:       — Дружище, это похоже на клок шерсти, который выплюнул Живоглот сегодня утром. Ты если забыл, как выглядит олень, то мог хотя бы вызвать Патронуса. Поттер, который так и сделал, когда пытался набросать эскиз новой татуировки, раздраженно закатил глаза и отвернулся от друзей, схватившись за пуговицы на клетчатой рубашке.» Малфой отогнал от них воспоминание и удивленно посмотрел на вышедшего к ним Поттера, не до конца представляя, что под этой черной футболкой скрывалась татуировка. И не одна. Аврор же резко вздохнул и широким шагом направился к Молли, которая распахнула руки ему навстречу, стараясь сдержать слезы.       — Я так рад вас видеть, — прошептал Гарри. Она порывалась ответить ему, но вовремя вспомнила предупреждение Драко и повернула к нему голову, растерянно нахмурившись. В голове Поттера он был безликим и расплывчатым, потому что сохранял свою анонимность и старался держаться в стороне, давая возможность близким людям повидаться хотя бы пару минут. Пока один из жизненно важных сосудов внутри него не лопнет от магического перенапряжения.       — Что я пропустил? — спросил аврор, оправившись от шока. — Артур все еще пытается освоить маггловский телефон? Он говорил так, будто находился в коме уже несколько лет, а не пару недель. Драко внимательно-грустно следил за его красивой ласковой улыбкой, думая о том, что даже в ситуации, где ему требовался полный покой и идеальный отдых, Гарри все равно в первую очередь думал о своей семье и хотел к ней вернуться. Идея организовать ему встречи с дорогими для него людьми была удачной и отлично подходящей для терапии, но Малфой с сожалением понимал, что не мог обеспечить ему этого в том объеме, который Поттер заслуживал. Молли в ответ кивнула и добродушно рассмеялась, когда Гарри удрученно покачал головой. Целитель мягко улыбнулся, радуясь тому, что смог устроить для них встречу, но потом почувствовал, будто его с размаху ударили в солнечное сплетение.       — Малфой?! Он резко распахнул глаза и закашлялся, от страха вскочив на ноги. Во рту осел металлический привкус, а тело упрямо не желало его слушаться, но Драко потянулся вперед, пытаясь проморгаться от разноцветных кругов перед глазами, чтобы убедиться, что жизненные показатели Поттера были в норме. За грудиной ярко гудело, как от прилетевшего Остолбенея, и тяжело было разобраться, что происходило вокруг него, пока сознание в панике пыталось отсепарироваться от забурливших мыслей Гарри и восстановить свой привычный ход.       — Ты в порядке? — Джинни держала его под руку, помогая оставаться в вертикальном положении.       — Я… Как Поттер? Ему никто не ответил и Малфой, взбесишись, вырвался из хватки младшей Уизли, облокотившись похолодевшими руками о бортики койки пациента, чтобы уставиться на экран контроля здоровья. Зеленая линия частоты сердечных сокращений прыгала вверх и вниз перед глазами, а все цифры сливались в одну, мешая разобраться. Повалившись на стул, чтобы на секунду перевести дыхание и хотя бы попытаться осознать, что происходило вокруг, Драко вдруг почувствовал крепкую хватку вокруг своей руки и то, что его словно тянули вниз. Абсолютно уверенный, что это миссис Уизли все еще держалась за него, испугавшись резко прекратившейся парной легиллименции, Драко попытался вытянуть руку из чужого захвата. Цеплявшиеся за него пальцы мягко разжались, и смуглая ладонь с сине-зеленым синяком от катетера на тыльной стороне плюхнулась поверх груди спящего Поттера.

***

      «— Ты такой громкий.       — Тебе нравится, заткнись. Довольный хриплый смешок в самое ухо и жадные потные ладони, схватившиеся за его бедра, рывком потянув назад. Ему казалось, что из-за трения кожи о кожу они впитывались друг в друга с каждой минутой все сильнее, а удовольствие становилось бесконечным. Перед глазами расплывались белые подушки и собственные вытянутые вперед руки, очки потерялись где-то в простынях, но в них и не было никакой необходимости, потому что удавалось почувствовать каждую смену эмоций на чужом лице, даже не видя его и не оборачиваясь, только по звуку дыхания и движению гибкого тела.       — Гарри…       — Ммм…»       — Гарри?.. Картинка так быстро исчезла, будто кто-то сотворил заклинания Люмоса и направил луч ему прямо в глаза. Атмосфера полумрака сумерек в теплой спальне, разговоры только шепотом, хотя кроме них двоих в комнате никого не было, скользкий пот и слипание кожи, тяжелое дыхание и фантазийный сладкий аромат — все это растворилось, оставив на кончиках пальцев эфемерное ощущение дрожи чужого накрывающего удовольствия. Драко, смущенный и сбитый с толку чужими воспоминаниями и прожитыми когда-то эмоциями, болезненно вздрогнул, вырвавшись из сознания Поттера.       — Целитель Малфой? Аманда, что заваривала для него чай с лимоном и мятой, настороженно подошла поближе, заглянув в лицо Драко, что пытался прийти в себя. Он зажмурился, на ощупь мысленно пытаясь связаться с собственным сознанием и выбросить из головы изображение загорелых сильных рук Поттера, цепляющихся за подушки. Его до сих пор мутило после вчерашней неудачной парной легиллименции с миссис Уизли, а Ливермор на его утреннюю просьбу принести Кровевосполняющее зелье сразу после пожелания доброго утра заявила, что больше не оставит его одного на сеансах с Национальным героем.       — Я… Случайно прервал сеанс. Все в порядке, — на удивление ровным голосом сказал Драко, открыв глаза.       — Вам что-нибудь нужно? Вы весь красный. Это был не первый случай в его практике, когда Малфой проникал в сознание своих пациентов и заставал там картинки сексуального опыта прошлого либо же новые интимные фантазии. Он привык не реагировать на это в отношении взрослых волшебников, потому что это было нормально: думать о сексе. Драко не ханжа. В такие моменты он лишь пытался мягко показать своим клиентам, что тоже видел все эти красочные воспоминания и плавно перевести их мысли в другое русло. Некоторые сопротивлялись и пытались втянуть в это своего колдомедика, но, к счастью, таких ему встречалось всего парочку, чаще же первая половина сеанса шла под откос из-за стеснения и неловкости его пациентов, с которыми Малфою в зависимости от психотипа клиента приходилось изворотливо справляться.       — Все в порядке, — машинально повторил Малфой, хотя знал, что медиведьма ему уже не верила. — Ты… Можешь узнать, на месте ли сегодня целитель Пайн, пожалуйста?       — Да, конечно. Аманда выглядела обеспокоенной его состоянием, поэтому Драко поспешно отвернулся от нее, чтобы медсестра не могла видеть его раскрасневшегося лица, и поднялся со стула, проверяя жизненные показатели Поттера. Все было в норме, только сердцебиение немного завышено, что, вполне вероятно, отражало его волнение и неловкость из-за того, в какую ситуацию он попал. Колдомедик надеялся, что Гарри не разозлился на него из-за того, что он стал невольным свидетелем его интимных воспоминаний. Драко приходил к аврору каждый раз примерно в один и тот же час, но в коме Поттеру было тяжело отследить течение времени. Поэтому, возможно, он думал, что сможет побыть наедине и немного пофантазировать, но вдруг его бесцеремонно прервали. Ливермор настойчиво придвинула к нему столик с заварочным чайником и чайной парой, а сама торопливо выскочила в коридор, наложив за собой новые защитные заклинания. Малфой глубоко вздохнул и задвинул подальше собственное волнение из-за того, что увидел кусок чужой интимной жизни, потому что это ни черта не значило и никаким образом его не касалось.       — Легиллименс.       «— Кто из них самый горячий? Гарри любопытно обернулся, услышав внезапно прозвучавший над столом вопрос, и взглянул на хмельного Симуса, развернувшего глянцевый метровый плакат с новым составом Паддлмир Юнайтед. Квиддичная семерка игроков тут же выровнялась и продемонстрировала журнальные белоснежные улыбки, помахав им руками, что заставило Гермиону закатить глаза, а Ханну смущенно улыбнуться.       — Оливер Вуд, что за вопрос вообще? — твердо заявила Джинни, поставив свой стакан эля на картонную подставку. Словно услышав ее, Оливер, избранный в этом году капитаном сборной, вскинул выше округлый подбородок с ямочкой и сцепил на груди крепкие руки, обтянутые плотной тканью ярко-синей формы. Гарри, помнивший его временами излишне нервным и гиперответственным старшекурсником, что часами гонял его по квиддичному полю и не делал никаких поблажек, даже когда ему было одиннадцать, мысленно сделал себе заметку отправить другу письмо с поздравлениями. И да, Вуд был чертовски горяч.       — Хэйли Спринг, и если вы не согласны со мной, то у вас нет вкуса, — авторитетно протянул Дин. Уизли метнула в него яростный взгляд, означавший скорую перепалку, но Невилл и Гермиона всерьез начали обсуждать объективизацию популярных людей на примере квиддичных игроков, что сбило весь ее настрой. Томас изобразил театральный храп на фоне их глубоких рассуждений, пока Симус и Рон обновляли их бокалы новым алкоголем. Хейли была рослой крепкой девушкой с плечами пловчихи и черными большими глазами, которые словно сканировали всех даже с фотоплаката. Склонив голову к плечу и пробежавшись взглядом по всем игрокам Паддлмир Юнайтед, Поттер вдруг зацепился взглядом за их нового ловца, стоящего с краю.       — А что ты думаешь, Гарри? — спросила Аббот.       — Что Пол Остин самый горячий, — ответил аврор, прочитав подпись с именем над светлой макушкой игрока.       — Вообще-то я имела в виду: что ты думаешь по поводу сексуализации спортсменов, — неловко ответила Ханна после нескольких секунд паузы. Он резко поднял взгляд, наткнувшись на насмешливый взгляд Симуса, что взбалтывал остатки пива в темной бутылке, пытаясь добиться пышной пены. Гермиона, что сидела рядом с ним и мешала колоду для следующей партии во Взрывного дурака, тяжело вздохнула, словно Гарри было недостаточно причин для стыда.       — Оу… Я… — залепетал Поттер, сжав свой стакан яблочного сидра.       — Пол Остин? — искренне возмутилась Джинни. — Я жалею, что встречалась с тобой, Гарри Поттер.       — Помолчи.       — Он похож на Малфоя, — сморщился Рон, ткнув пальцем в плакат. Гарри улыбнулся и легкомысленно пожал плечами, смотря на то, как изображение нового ловца Паддлмил Юнайтед, который отличался светлыми гладкими волосами и острыми чертами лица, брезгливо отшатнулось от Рона и вальяжно облокотилось о край картинки, принявшись подкидывать золотой снитч в руке.»       — Гарри? Драко почти ничего не мог различить вокруг себя: стоял мутный полумрак, отливающий грязно-серым электрическим светом, позволяющим выхватывать лишь отдельные очертания какой-то громоздкой мебели, а потолок был сплошной чернотой, которая давила свой массой. Смущение Поттера охватило все его сознание, что, на удивление, систематизировало поток его мыслей и не выбросило в целителя привычную гору непонятного мусора, что обычно заполняло все свободное пространство.       — Пожалуйста, давайте просто забудем это. Я не…       — Гарри, все в порядке, — облегченно произнес Драко, услышав его голос. — Если вы думали, что я приду сюда, чтобы обсуждать ваши сексуальные фантазии или пытаться высмеять то, что вы в принципе думали о сексе, то вы очень плохого обо мне мнения.       — Простите, я не специально планировал вам это показать, я…       — Гарри, — снова мягко прервал его Малфой. — Вы не должны за это оправдываться. Вам двадцать семь лет. Я был бы более сбит с толку, если бы никогда не увидел в вашей голове мыслей о сексе. Послышался короткий смешок, а потом комната осветилась, приняв облик уголка в баре Дина Томаса: большой квадратный стол на металлической треноге с пластмассовой столешницей, широкая деревянная скамейка и несколько криво придвинутых стульев, стащенных из-за соседних столиков, окно с видом на ночной магический Лондон и кованая люстра с зауженными красными свечами. Сам Гарри был одет в темно-синие джинсы с коричневой прострочкой на швах и белую футболку с длинными рукавами. Он слабо улыбнулся целителю и занял один из стульев, опустив руки на стол, и Драко смог через тонкую ткань различить черные очертания татуировки на его спине.       — Это очень неловко, — пробормотал Гарри, фыркнув и нервно поправив очки на носу.       — То, что люди занимаются сексом, а потом вспоминают это? — насмешливо уточнил Драко, сев напротив. — Согласен, очень неловко и даже скорее отвратительно вспоминать хорошо проведенное с кем-то время. Поттер опустил краснеющее лицо в ладони и рассмеялся. Драко хотел помочь ему расслабиться и дать понять, что с ним он был в безопасности, ему не стоило волноваться о таких мелочах, как мысли о сексе, которые целитель мог случайно увидеть. У всех был этот потаенный уголок сознания, где хранилось то самое интимное и спрятанное от чужих глаз. Несколько секунд того, что Малфой рассмотрел в воспоминании Поттера, не сравнится с тем, что ему приходилось видеть в голове пациентов, подвергавшихся насилию и не способных даже мысленно это произнести с ним наедине.       — Я понял, вы не видите в этом ничего такого, — сказал Гарри, откинувшись на спинку стула.       — Потому что в этой ситуации правда нет ничего такого. Если вы хотите, мы можем это обсудить.       — Что? Секс? Или то, что Гарри находил квиддичного игрока горячим даже после того, что его лучший друг заявил о его схожести с Малфоем.       — Я имел в виду то, что вы испытываете неловкость при разговоре о сексе. Боюсь, что моя медицинская специализация вряд ли поможет вам в плане самого секса.       «— Что ты вообще в ней нашел? — брезгливо прошептала Алиса, прикрыв нижнюю часть лица картонным стаканчиком капучино на вынос.       — Что? Оторвав взгляд от Мэри, новой помощницы мистера Мэттьюса, которая точно не продержится на этой должности больше месяца по словам Кроу, Гарри растерянно посмотрел на коллегу. На лице волшебницы было чистое недоумение, а голубые глаза бегали по лицу начальника, что монотонно и занудно тараторил поручения на день, задерживая группу авроров, пришедших к нему для быстрого подписания документов перед сдачей ночного дежурства. Рон, наплевав на всякое приличие, тихонько сопел на одном из пластмассовых стульев, свесив голову на грудь, еще не замеченный и не отчитанный только потому, что Мэттьюс в пассивно-агрессивной форме высказывал своей ассистентке список заданий, явно рассчитанный больше, чем на одну рабочую смену.       — Я спросила, почему ты пускаешь слюни на нее? — повторила Алиса, оперевшись спиной о стену.       — Ревнуешь? — попытался отшутиться Гарри. Кроу перевела на него тяжелый темный взгляд и многозначительно подняла левую ладонь, где на безымянном пальце было надето обручальное серебряное кольцо. Гарри, расставшийся с Джастином пару месяцев назад, отвернулся, чтобы завидовать потише.       — Ты видел мою жену, Поттер? Лучшая девушка в мире. Тебе такие и не снились.       — Да куда уж мне, — пробормотал Гарри, бросив взгляд на Мэри.       — Позови ее на свидание, раз так понравилась, — закатила глаза напарница. — Может быть перестанешь выглядеть как щенок, которого пнули в живот.       — Я не собираюсь никого звать на свидание, — пробурчал Поттер.       — Умрешь девственником? Хотя тебе не впервой. Гарри тяжело вздохнул и сложил руки на груди, понимая, что как бы он не любил своих друзей, временами общение с ними раздражало его сильнее, чем с кем-либо еще. Потому что, будучи в плохом настроении, даже самые безобидные шутки от близких людей казались наиболее задевающими за живое.       — Отвали? — мягко попросил Поттер, двинувшись в сторону начальника отдела, когда тот наконец-то заткнулся и отвернулся от Мэри, что, кажется, была на грани слез.»       — Думаю, большинство людей испытывают неловкость при разговоре о сексе, — склонил голову к плечу аврор, раскачиваясь на стуле.       — Вы правы, это достаточно интимная и закрытая для многих тема, что абсолютно понятно. Лишь хочу напомнить вам, что я ваш целитель и что я подписал все документы о сохранении вашей…       — Конфиденциальности, — закончил за него Гарри и улыбнулся. — Да, я знаю. Они несколько секунд смотрели друг на друга, и Малфой заметил его бегающий острый взгляд, отчаянно выискивающий, за что можно зацепиться в безликом собеседнике. Почувствовав, что эту тему нужно было закрыть как можно скорее и вернуться к обсуждению лечения Гарри вместо того, чтобы ходить по лезвию ножа и почти флиртовать с ним, колдомедик откашлялся и облокотился о край стола, опустив подбородок на сцепленные пальцы.       — Как вы себя чувствуете, Гарри?       — Немного лучше, — сказал аврор, кажется, полностью расслабившись. — Голова меньше болит. А вы как? Слова о изменении его состояния быстро вернули Малфоя в русло целителя, отодвинув назад все ненужные и бредовые мысли о том, что сейчас он и Гарри были как никогда близки. Он не хотел признавать то, насколько глубоко его задевало понимание того, что Поттер начал доверять Джеймсу и находить комфорт в его присутствии в своем сознании, но в реальности, если они встретятся, все, что Драко увидит на лице Национального героя — это удивление и недоумение.       — Все хорошо. Что вы имели в виду…       — Я просто беспокоился о вас после того, как вы вчера привели ко мне Молли, — продолжил Гарри. — И как она? Все Уизли вчерашним днем покидали Больницу святого Мунго в смешанных чувствах. По большей части из-за того, что Молли так и не удалось нормально увидеться с Гарри, но их не меньше сбило с толку то, как сильно на Малфоя воздействовала изобретенная им парная легиллименция. Ему удалось лишь спешно объяснить им, чтобы они ни о чем не беспокоились, потому что после проверки, к счастью, выяслось, что Поттер был в полном порядке, а потом передал их в руки подоспевшей целительницы Харви, которая после прошлой неудачи с Грейнджер установила сигнальные чары на палате аврора. Чтобы вовремя спасать одного из своих подопечных.       — Миссис Уизли в порядке, она непреднамеренно прервала парную легиллименцию. Вам не о чем беспокоиться.       — Вы не ответили, как вы себя чувствуете.       — Я сказал, что все хорошо. Поттер недоверчиво прищурился, облокотившись о край стола, подкинув Драко мысли о том, что ему в этот момент остро не хватало аврорской мантии для полноты образа. Будучи бывшим Пожирателем смерти, вид сурово-серьезного Гарри Поттера заставлял его осторожничать и робеть даже спустя десять лет. Но Малфой быстро напомнил себе, кто из них в данной ситуации имел больше власти и снова спросил:       — Что вы имели в виду, когда сказали, что голова меньше болит?       — У меня мигрени, я же говорил.       — Перманентные?       «— То есть она болит все время?       — Да.       — И ты говоришь нам об этом только сейчас? Поттер, у которого после несколько лет учебы бок о бок с ней выработался рефлекс уворачиваться от книжек и тетрадей, прилетающих ему по макушке, предусмотрительно отсел от Гермионы, заслышав в ее голосе строгие макгонагаловские нотки. Лучшая подруга вся выпрямилась на стуле, вытянув шею вверх и сжав в пальцах края «Ежедневного пророка», где на первом развороте была статья об окончании Хогвартса так называемым восьмым курсом, куда также входила знаменитая Золотая троица.       — Я не думал, что это так важно? — шутливым тоном сказал Гарри, надеясь, что Гермиона не воспримет эту новость так серьезно. Грейнджер безэмоционально смотрела на него несколько секунд, а потом смяла утреннюю газету, которую Сычик горделиво принес ей за завтраком и даже не уронил в креманку с клубничным джемом, и с размаху хлопнула друга по плечу. Гарри, ожидавший такого исхода и смиренно принявший удар, лишь тяжело вздохнул, почти безнадежно взглянув на Рона, который смотрел на лучшего друга, как на полнейшего придурка.       — Какого черта, Гарри Поттер? И как давно это с тобой происходит?       — С Битвы за Хогвартс.       — Что?!»       — Что? — шокировано прошептал Драко. — У вас перманентно болит голова уже почти десять лет?       — Это нормально. Малфой почти жалел о том, что у него не было под рукой хотя бы того же выпуска «Пророка», чтобы ударить его. Не то, что бы это имело какое-то значение, поэтому что этот Поттер был лишь мысленным образом и все равно бы физически ничего не почувствовал, но это хотя бы помогло колдомедику немного выпустить пар. Выбрав путь врачевания и пацифизма после оправдательного приговора и переезда во Францию, он впервые за долгое время ощущал такую сильную злость на другого человека. Ни одно из наверняка уже придуманных Поттером оправданий того, почему он столько лет терпел мигрени и не обращался за помощью к специалистам, не могло его удовлетворить.       — Каким образом?       — Это… Последствия, с которыми мне приходится мириться.       — Какие еще последствия? «Воландеморт и Гарри неподвижно глядели друг на друга, оба понимали, что наконец-то все пришло к своему завершению и сейчас все решится. В голове Поттера набатом гремели мысли о том, что после неминуемо грядущей Авада Кедавры война закончится за считанные часы, и в стране снова воцарится мир. У него похолодело внутри, когда Темный лорд чуть склонил голову набок, рассматривая стоявшего перед ним мальчика, но, на удивление, страха не было. Он сможет скоро увидеться с родителями.       — Гарри Поттер, — прошипел Воландеморт, проскользнув голыми ступнями по мокрой траве. — Мальчик-который-выжил. Все вокруг замерло в ожидании. Хагрид бился в своих путах, Беллатриса тяжело дышала, словно из последних сил сдерживала себя, чтобы не броситься на Избранного с голыми кулаками. Воландеморт медленно поднял палочку, демонстрируя свое величие и будто даруя Поттеру долгожданное помилование. Гарри взглянул в красные глаза, желая лишь одного: чтобы все произошло прямо сейчас, пока он еще стоит ровно, пока не утратил власти над собой, не выдал своего страха. Шевеление тонких губ, вспышка зеленого пламени — и все исчезло.»       — Какого черта… Ладно, возможно, это оправдание все же могло его убедить.       — Я…       — Ты на самом деле умер тогда? — неверяще прошептал Драко, который на протяжении стольких лет, как и вся Магическая Британия, был уверен, что Авада Кедавра отскочила от Поттера, как и та роковая первая.       — Да, — просто ответил Гарри.       — Да? Как ты можешь так спокойно говорить об этом? Драко не заметил, как начал кричать и как вскочил на ноги, уперевшись ладонями в поверхность стола.       — Потому что я жив сейчас? Малфой глубоко вздохнул, понимая, что потерял контроль над собой. Гарри смотрел на него понимающе-грустно, зная, что люди вокруг него никогда до конца не поймут, что хоть война преследовала многих и по сей день, он был тем, кто боролся с ее последствиями ежедневно. Найдя в себе силы взять себя в руки, колдомедик опустился на стул и отчаянно пожалел, что алкоголь в этом баре был ненастоящим.       — Простите, Гарри. Я чересчур резко отреагировал.       — Все в порядке, — ответил аврор, взволнованно смотря на него. — Кажется, вы очень беспокоитесь о своих пациентах.       — Вы сказали, что голова начала болеть меньше? Как она болит обычно?       — Ну, обычно она просто все время болит, — неразборчиво произнес Гарри. — Время от времени болит сильнее. Если я не высплюсь, например. Или из-за стресса. Но… Я заметил, что она стала болеть меньше. Думаю, это из-за вас. Недоуменно моргнув, целитель расправил плечи, чувствуя, что начинал терять ход разговора. Новость о том, что во время Битвы за Хогвартс Гарри Поттер действительно умер, а не просто притворялся, что смертельное заклинание настигло его, настолько шокировала его, что в голове был полный бардак.       — Из-за меня? Я…       — То, что вы прибрались у меня в голове, кажется, помогает мне, — признался Гарри, смотря на него блестящими зелеными глазами.       — Погодите, — окончательно запутался Драко. — Вы умерли и вернулись. Я не буду уточнять, при каких обстоятельствах, если вы считаете, что это не имеет значения. «Потрепанный дневник в кожаной черной обложке, валяющийся в луже сточной воды и крови… Золотое гравированное кольцо с квадратными темным камнем… Раскрывающийся медальон на цепочке из тонких звеньев, висящий на шее Рона… Старинный кубок на короткой ножке… Серебряная диадема с синими камнями, заваленная хламом… Нагайна, ползущая по лакированной поверхности длинного стола в столовой Малфой-мэнора… Гарри Поттер в отражении большого зеркала…»       — Это не имеет значения, — твердо настоял Гарри, больше убеждая в этом себя, чтобы его сознание перестало подкидывать картинки воспоминаний.       — Это логично, что данные… обстоятельства могли повлиять на структуру вашего ментального пространства. И что это могло вызвать мигрени. Мне нужно посоветоваться с другими вашими лечащими врачами, Гарри, — вслух рассуждал Драко.       — Вы уходите? Драко поднял взгляд, услышав, каким уязвимым звучал Поттер. В своей голове Гарри был самым настоящим и открытым, потому что не мог притворяться перед своим целителем, изменяя ход своих мыслей. Для этого нужно было обладать очень высоким уровнем окклюменции, но даже в таком случае Драко мог бы различить обман и увиливание. Он видел, что аврор не хотел оставаться один, и это кричало о том, что Гарри действительно шел на поправку, в сторону того, чтобы вернуться к своей нормальной жизни.       — Думаю, я могу остаться и пропустить с вами воображаемый стаканчик, — улыбнулся Драко. — Или мы можем здесь немного прибраться.       — Первое предложение мне нравится больше, — ухмыльнулся Поттер. — Но мы можем совместить. Они одновременно поднялись из-за стола, и перед ними появилась белая тонкая бутылка холодного джина, алюминиевые зеленые банки лимонного тоника и два низких гладких стакана. Драко, предпочитавший этот коктейль всем остальным, что он когда-либо пробовал, посмотрел на Гарри, потянувшегося смешать для них напитки, в который раз обрадовавшись тому, что тот не мог видеть его эмоции. Малфой всегда немного влюблялся в своих пациентов, связывая с ними значительный кусок своей жизни, придумывая для них отдельного идеального целителя и узнавая о них все самое сокровенное. Но в случае с Поттером у него было ощущение, что он начинал заходить слишком далеко. Гарри протянул ему джин-тоник и мягко улыбнулся, а на фоне вдруг заиграло вступление на пианино. Обернувшись по сторонам в поисках источниках, колдомедик заметил в углу возле барной стойки большой музыкальный автомат с круглыми пластинками, который светился золотыми фонариками.       — Я не слышал ее никогда, — сказал он, вслушиваясь в сильный женский вокал.       — Она маггловская. Это… Эм…       «— Ты просто одержим этой песней, Гарри. Он пьяно счастливо улыбнулся и продолжил мычать в такт мелодии и потрясающему вокалу канадской исполнительницы, почти не попадая в ноты. Перед глазами были деревянные темные балки на потолке только-только купленного дома Рона и Гермионы, чувствовался запах клубнично-ванильного шампанского и свежего косметического ремонта. Вокруг дивана, с которого они пару часов назад сняли заводскую прозрачную упаковку, громоздились друг на друге картонные коробки и маленькие заколдованные на бесконечное расширение сундуки. Рядом с ним храпел Невилл, положив свою тяжелую голову ему на плечо, а на раскатанном красном ковре высоким густым голосом щебетали Ханна, Гермиона и Джинни.       — Почему всегда именно эта песня? — пробурчал Рон, которого уже начинало тошнить. То ли от композиции, что он слышал уже пятый раз только за этот вечер, то ли от ирландского виски, что на их долгожданное новоселье принес Симус. Лучший друг слабо пихнул Гарри ногой в фиолетовом шерстяном носке в бедро, чуть не спихнув с дивна на пол.       — Она романтичная, ты так не думаешь? — неразборчиво пробурчал Поттер. — Каждый раз, когда я ее слушаю, я чувствую себя так, будто влюбляюсь.       — О-о-о, кто-то слишком много выпил, — подтрунил его Дин, навалившись сверху и принявшись щекотать бока.»       — Я… — растерялся Гарри.       — Думаю, стоит начать с чего-то попроще, — мягко перебил Драко. — Как насчет того, чтобы разобрать ваш дом?