Silver lining

А на следующий день Драко понял, что Англия все еще довольно враждебно к нему настроена. После короткого сеанса с Поттером, который состоял лишь из опроса, нескольких диагностических заклинаний и самой поверхностной легиллименции без непосредственного проникновения в чужую голову, колдомедик вернулся в свою съемную квартирку в Косом и, заваривая чай, поймал себя на шустро промелькнувшей мысли о возвращении на родину. Но уже через секунду он лишь покачал головой, закрывшись от разыгравшихся внутри чувств, и погрузился в бумажную волокиту, отправленную ему скорой совой из Парижа. Так Малфой провел весь остаток дня, поужинал еще одной чашкой крепкого Эрл Грея с молоком и мармеладом из цветков розы и фиалки, приготовленным Панси, и лег спать прям на неразложенном диване под пледом и звуки скрипки и фортепиано из колдорадио. Последнее, что он помнил перед тем, как проснулся в реанимационной палате Мунго, был колокольный звон его будильника, как всегда заведенного на семь утра.       — И куда ты собрался? Сморщившись от звонкого возмущения Пенелопы, что неожиданно ударило по ушам, Драко кое-как попытался расправить одеяло на больничной койке, надеясь, что медсестры и домовики не будут чересчур на него злиться. У него не было сил даже на простецкие хозяйственные чары, волшебная палочка отказывалась прислушиваться к нему, что заметила и Кристалл. Сама выросшая среди магглов, обычные бытовые манипуляции она делала самостоятельно без магии, но за столько лет работы с волшебниками, особенно чистокровными, знала, что многие ленились даже пальцем двинуть, предпочитая произнести какое-нибудь заклинание. Поэтому Малфой, не попытавшийся вытащить палочку из рукава рубашки, чтобы элементарно заправить кровать, вызвал у нее еще больше беспокойства о нем. Он сам же малодушно списывал упадок магических сил на неизвестное происшествие, случившееся с ним этим утром, игнорируя то, что уже почти два месяца все время находился на грани истощения, посвятив всего себя работе.       — Что случилось? — спросил Драко в ответ, не желая играть ни в чьего пациента. Кристалл, что пришла проведать коллегу в отделение реанимации, только узнав о случившемся, удивленно вскинула тонкие брови, испуганная болезненной хриплостью его голоса. Бросив взволнованный взгляд на наскоро заведенную историю болезни на имя Драко Люциуса Малфоя, что лежала на небольшом столике при входе, целительница прошла дальше в палату в хрупкой надежде, что сможет уговорить пострадавшего хотя бы отоспаться еще пару часов. Колдомедик заметил ее поползновения и этот сочувствующий проникновенный взгляд, поэтому враждебно выпрямил спину и убрал руки в карманы брюк, чтобы не видеть следов от капельницы на тыльной стороне левой ладони. Медсестра, ставившая ему катетер, то ли побоялась открывать его предплечье из-за устрашающей татуировки, то ли пожалела его, чтобы кто-нибудь случайно лишний раз ее не увидел.       — На тебя напал пациент, — осторожно произнесла Пенелопа, сложив руки на груди. — Он послал в тебя три Остолбенея подряд. Довольно мощных. Драко высоко хмыкнул, наконец-то поняв, что стало причиной гудящей пульсации за грудиной, от которой было тяжело дышать. Наверное, магические психотерапевты и психиатры были одними из тех целителей, кто чаще всего подвергались нападениям со стороны пациентов. Причиной этому было нестабильное ментальное состояние больных, галлюцинации или мании, но временами случалось и так, что волшебники, которым пытались объяснить природу их психологического заболевания, не верили в само наличие у них какого-либо недуга и сначала принимались агрессивно на словах отстаивать свой, по их мнению, абсолютно светлый ум, а потом уже и хватались за палочки. Малфой, к своему огромному счастью, с подобным сталкивался всего дважды, и оба случая произошли с ним, на удивление, в Париже, а не в Лондоне. Волшебница наотрез отказывалась верить в диссоциативное расстройство личности, под наблюдением опытного специалиста диагностированное ей молоденьким ординатором, только-только выпустившимся из Академии целителей, поэтому в рекордные сроки вышла из себя, даже не дав Драко закончить объяснения, и послала в него ослепляющее проклятье. А через пару лет после этого, когда Малфою в Первой Парижской уже доверили самостоятельно вести полноценные приемы, на него в состоянии аффекта с голыми руками набросился подросток, переживший нападение вампиров на его семью.       — Ты с ним разговаривала? — безразлично спросил Драко и потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы забрать свои наручные часы и кольца.       — Да, мы ввели ему седативное и отправили в отдельную палату. Он… У него посттравматическое стрессовое расстройство после войны. Бывший аврор. Криво ухмыльнувшись, Малфой, потеряв всякий интерес к расследованию того, почему же на него напали, расправил складки на рубашке и прикинул свои способности спуститься на первый этаж в столовую, чтобы купить себе крепкий черный чай. Первый сеанс с мистером Бланком был назначен на полдень, часы показывали уже почти одиннадцать. Судя по всему, он провалялся без сознания пару часов после того, как принял поступившего в срочном порядке пациента, нуждающегося в психологической помощи. Как и все свободные целители в отделении, Драко был обязан помогать обращающимся к ним волшебникам, но, очевидно, все прошло не так гладко, как ему хотелось бы. Кристалл все с нарастающим подозрением смотрела на него, что грозило колдомедику госпитализацией минимум на сутки, поэтому он притворился, что вся произошедшая ситуация его лишь забавляет.       — Он проклял меня после того, как увидел, или дождался заветного слова «Малфой»? — иронично протянул целитель. Вряд ли сработало даже на треть, но Пенелопа, хоть и сама была психотерапевтом, все равно не могла справиться морально с такими тяжелыми людьми, как Драко. Ее эмпатия не перевешивала упертую отстраненнось и нежелание контактировать с окружающими, которые были так очевидны в поведении ее коллеги. Максимум, что она могла сделать, это поговорить с ним о случившемся и убедить в необходимости полноценной диагностики и лечения, но внутри прекрасно понимала, что Малфой все равно ее не послушает.       — Это не смешно, Драко, — нахмурилась Пенелопа. — Да, он себя не контролировал, у него произошел эпизод…       — Который я у него спровоцировал. Договаривай, не стесняйся. Кристалл беспомощно выдохнула, разрываясь между тем, чтобы продолжать защищать Драко, и тем, чтобы оправдать не по своей воле сорвавшегося пациента. Малфой, почувствовав вину из-за того, что так грубо ею манипулировал, решил облегчить ей задачу и послал слабую добрую улыбку. Коллега закусила нижнюю губу, все еще не убежденная его актерской игрой в самого невозмутимого и здорового, но колдомедик знал, что она не будет предпринимать попыток остановить его. Снятая им больничная пижама неаккуратной стопкой лежала возле квадратной подушки, а на прикроватной тумбочке лежал пустой бланк, который должен был заполнить целитель-терапевт, пока еще до него не дошедший. Желая поскорее смыться до его прихода, чтобы не переживать постыдный осмотр и диагностику того, что Драко и так о себе знал, он обошел сбитую с толку Кристалл, легкомысленно бросив:       — Тогда я с чистой совестью переведу этого аврора на тебя, о’кей?       — Тебя хотел посмотреть Пайн, — хмуро ответила целительница, признав свое поражение.       — Мерлин упаси, я не вынесу такой чести, — фыркнул Драко, откровенно не желая пересекаться именно с этим терапевтом. — Я буду в соседней реанимационной палате, если понадоблюсь. После того, как выпью чай. Пенелопа тяжело вздохнула, но больше ничего не сказала коллеге, который не помнил последние несколько часов своей жизни. Драко не знал: как добрался на работу, пешком на голодный желудок или аппарировал, все-таки позавтракав, виделся ли с Амандой утром, сцепился ли с МакКинонном, только выйдя из лифта на третьем этаже, отправил записку Бэллу и попался ли на глаза Харви. Последнее, что он мог вспомнить, было то, как он приподнял голову от диванной жесткой подушки и вытянул из-под нее свою волшебную палочку, чтобы отключить трель будильника. Покинув любезно предоставленную ему палату, Малфой предпринял тактику тотального игнорирования всех вокруг и целенаправленно пошел в сторону лифта. Медиведьмы, дежурившие на этаже реанимационного отделения, шокировано вытаращили на него глаза. Парочка даже подорвались со своих мест, чтобы остановить его, но вышедшая вслед за ним Пенелопа остановила их коротким взмахом руки, давая коллеге свободный проход. Драко не совсем понимал, почему его запихнули именно в отделение реанимации, когда можно было ограничиться любой свободной палатой на их родном третьем этаже и просто пригласить к нему нужных целителей. Но вдруг вспомнился случай из школьных лет, когда по его же вине в Мунго попала профессор МагГонаналл, заработав четыре мощных Остолбенея от одного из Пожирателей смерти, которых шестикурсник-слизеринец впустил в Хогвартс. Тогда декан Гриффиндора отсутствовала на своем рабочем месте несколько недель и даже после возвращения в школу еще какое-то время переживала последствия нападения. В лифте Малфой, оставшись наконец наедине с самим собой, в полной мере оценил, в каком ужасном состоянии находился. Схватившись потной холодной ладонью за хромированный поручень, он уронил голову на грудь, мысленно заставляя себя сохранять вертикальное положение тела и не опустошить желудок прямо на пол маленькой кабины. Наверное, ему все же стоило дождаться Пайна, целитель разума сомневался, что в подобном состоянии сможет провести полноценный сеанс с мистером Бланком, которому Драко был нужен целиком и полностью, без остатка. Даже самая мощная Тонизирующая настойка не придаст ему столько сил и энергии, чтобы его магических ресурсов хватило на глубокую легиллименцию. Из самых ярких симптомов он отмечал гудящие легкие, боль в мышцах, сбрасывающих с себя остатки сковывающего проклятья, и сбивающую с ног сонливость.       — Первый этаж. Резко оттолкнувшись от стены, чтобы дать себе ходу, Малфой стремительно вышел в холл, слыша типичный шум на стойке регистрации. Тут уже никто особенно не обращал на него внимания, поэтому он смог беспрепятственно добраться до столовой, чуть опустив голову, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. Любой хорошо квалифицированный целитель или заботливая медиведьма за доли секунд бы поняли, что с ним было что-то не так. Другой вопрос, было ли им дело до того, что творилось с состоянием Малфоя. В столовой вполне аппетитно пахло грибным супом и приготовленным на пару мясом, что, на удивление, не вызвало у колдомедика желания вывернуть свои внутренности наизнанку. Его аппетит в целом в последнее время был весьма так себе, а каждодневный рацион состоял из чая, бутербродов и темного шоколада, на который Малфой подсел после того, как вспомнил увиденную в голове Поттера сцену, где профессор Люпин кормил его сладостями на уроках по защите от дементоров. Есть сейчас целитель, естественно, в подобном состоянии не собирался, но все нужно было запихнуть в себя хоть что-нибудь, чтобы не свалиться с ног.       — Доброе утро, что вы… Мальчишка за стойкой испуганно застыл на середине вежливой и искренне приветливой фразы, вытаращив на Малфоя карие круглые глаза. На нем было лимонное поло и белая бейсболка, надетая козырьком назад, из-за чего по бокам над ушами забавно торчали светло-русые короткие пряди. Парню было около двадцати на вид, длинные тонкие руки с очертаниями костей, обкусанные ногти, маггловские проводные наушники, свисающие с воротника, и заживающая угревая сыпь на щеках. Колдомедик дал ему пару секунд на непонятно откуда взявшийся шок, но у него не было ни желания, ни настроения разбираться с подобной реакцией на себя, поэтому он сухо сказал:       — Утро. Черный чай. Без сахара, с молоком.       — Эм… — тоненько пропищал кассир. — Простите, целитель Малфой, но… у вас… Драко вопросительно вскинул левую бровь, начиная терять терпение. Да, он явно выглядел далеко не свежо, у него мало того, что не получилось бы наложить на себя маскирующие чары, он еще и только что поднялся с постели. Но в обязанности кассира в столовой больницы входили лишь консультация по меню на день и выдача чеков, поэтому то, что парень, имя которого Драко так и не запомнил, задерживал его своими душевными метаниями, слегка действовало на нервы.       — Малфой? Какого хрена? Вздрогнув, колдомедик повернулся, натыкаясь взглядом на ошарашенного Уизли в аврорской мантии. За его левым плечом стояла не менее удивленная Алиса Кроу, что взяла себя в руки чуть быстрее напарника, и ринулась к первой попавшейся ей под руку медсестре, чуть не выбив у той тарелку с рисовой кашей. Начав подозревать, что его внешний вид компрометировал его состояние слишком очевидно, Малфой, уже догадавшийся, что скоро снова окажется в одиночной палате в качестве пациента, легкомысленно ухмыльнулся:       — Уизли. Какими судьбами? Надеюсь, не в мое отделение, у нас там ваших с головой хватает сегодня.       — Малфой, придурок, ты весь в крови, — свистяще выдохнул Рон. В ответ он лишь хрипло фыркнул, будто аврор сказал что-то невероятно глупое и забавное, но потом его рука сама собой потянулась к лицу, ощупывая мокрый подбородок.

***

      — Я знал о том, что целителей всегда очень сложно затащить на лечение, но вы превзошли все мои ожидания, целитель Малфой. Драко сдержался от закатывания глаз или нелицеприятного комментария только из большого уважения к Пайну. Ему было, мягко говоря, крайне некомфортно стоять по пояс раздетым в маленькой одиночной палате терапевтического отделения, куда его чуть ли не силком затащил Уизли на пару с Амандой, что так неудачно оказалась в столовой. Алиса, к счастью, компанию им не составила, потому что авроры из седьмой оперативной, какая удача, как раз сопровождали в Мунго своего коллегу, напавшего на Малфоя утром. Узнав об этом, колдомедик хотел рассмеяться им в лицо и попросить никогда больше не приближаться к нему. Единственная, кто все еще сдерживала агрессию Драко, была Ливермор, что подавала Пайну все необходимые инструменты и лекарства, а по дороге в терапию тихо созналась, что спустилась в столовую как раз для того, чтобы взять для него чай. Малфой после этого чуть не расплакался. Возможно, его голова тоже пострадала в результате нападения.       — Что-нибудь чувствуете? — будничным тоном спросил терапевт. Вздрогнув от того, что ему в нижний край грудины ткнулся кончик чужой волшебной палочки, Малфой стиснул зубы, сдерживаясь от едких комментариев. Ситуацию ухудшало то, что в палате помимо него, целителя Пайна и Аманды, вызывавшейся помогать, находилась еще и Кристалл, которая нервно кусала пальцы и так очевидно винила себя в том, что выпустила Драко из реанимации. Харви также уже доложили о произошедшем, и был вопрос времени, когда и она явится помозолить Малфою глаза и отчитать его за легкомыслие и безответственность.       — Ничего, — коротко ответил целитель разума.       — Хорошо… А здесь? Комок напряжения стал раздуваться под движением чужой волшебной палочки с правой стороны грудной клетки Драко, где-то на уровне пятого ребра. Мысленно борясь с самим собой и разрываясь между тем, чтобы честно сказать терапевту, что почувствовал что-то странное, и промолчать, получив тем самым шанс отделаться от всех поскорее. Но проницательность Пайна не могла обмануть его, и он заметил изменения в реакции Малфоя еще до того, как тот принял решение, держать рот закрытым или нет.       — Что-то есть, да?       — Да. Напряжение небольшое, — сдался целитель разума. Аманда испуганно вытаращила светлые глаза и принялась комкать в пальцах подол своей лимонной куртки, с которой только несколько минут назад с помощью хозяйственных чар свела пятна крови Драко. Пенелопа тоже начала молчаливую истерику, скрестив руки на груди и пристукивая носком туфли по кафельному полу. Проклиная себя за то, что сразу не пошел в палату мистера Бланка, где мог оградиться ото всех магической табличкой «Не беспокоить» на внешней стороне двери, Драко меланхолично посмотрел на чашку чая с молоком под согревающими чарами, что стояла на подоконнике.       — У вас ушиб правого легкого средней степени тяжести. Это последствие полученных вами заклинаний Остолбеней. Невпечатленный способностями диагноста своего коллеги, Малфой вперил пустой взгляд в белую стену за плечом Скотта в ожидании заветных слов, что он мог быть свободен. Максимум, что его ожидало с ушибом легких — это Обезболивающее зелье и покой. Единственное, чего Малфой опасался, это что его сегодня отправят отлеживаться домой, когда ему было крайне необходимо попасть к Бланку хотя бы на короткий сеанс. Лишь заглянуть в его голову, чтобы примерно понимать, что там творилось после погружения пациента в кому. Он надеялся, что тяжелое состояние Бланка будет достаточно весомым аргументом, чтобы позволить ему нормально поработать сегодня без каких-либо еще происшествий.       — Принимали когда-нибудь маггловские обезболивающие, целитель Малфой? — вдруг спросил терапевт, снимая с рук чары перчаток.       — Нет, — нахмурился Драко, посмотрев на него. Он имел поверхностное представление о маггловских лекарствах из небольшого курса по фармакологии на втором году обучения в Академии целителей, но подобные препараты волшебниками применялись крайне редко, так как существовали десятки зелий для лечения самых разных недугов. На его отрицательный ответ Скотт понятливо кивнул и призвал себе маленький блокнот и самозаправляющееся перо, чтобы написать названия обезболивающих таблеток. Мысль о том, что ему придется зайти в маггловскую аптеку, чтобы купить их, только ухудшила состояние Драко.       — Почему не зелье? — смиренно спросил он.       — Вам лучше хотя бы сутки не контактировать с магией. В каком-либо ее проявлении.       — Простите, что? Пайн мягко и почти сочувствующе ему улыбнулся, отойдя к столу, чтобы сделать запись о прошедшем приеме в карте Малфоя. Если бы Драко не знал это выражение лица целителей, то поверил бы высокому актерскому мастерству, что ему продемонстрировали, но он слишком часто видел эту гримасу глубокого сострадания и волнения, что цепляли на себя его коллеги и он сам в том числе, чтобы подбодрить своих пациентов. Заявление об ограничении магии настолько возмутило его, что целитель забыл о своем полуголом виде и присутствии в палате еще двух человек, когда резко шагнул следом за Пайном, уже собираясь потребовать от него объяснений, но терапевт опередил его, успокаивающе сказав:       — Всего сутки, целитель Малфой. Это и так меньшее, что я прошу от вас.       — Меньшее? — насмешливо фыркнул Драко, сжав ладони в кулаки, чтобы сдержаться от театральных жестов. — Целые сутки без магии?       — В идеале я бы изолировал вас от нее на неделю. Или на две, — безжалостным, но мягким голосом ответил терапевт. — И, хочу отметить, это отнюдь не из-за того, что на вас сегодня напали. Посмотрев в серьезные темные глаза Скотта, Драко понял, что ему нечего было на это возразить. Целитель-терапевт не был глупцом и прекрасно понимал, что неважное самочувствие и истощенные магические ресурсы его коллеги были связаны совсем не с тем, что в него запустили три Остолбенея подряд этим утром. Это был длительный процесс, медленно губящий его организм день за днем. Только Пайн не понимал, почему Малфой не пошел на поправку после того, как вернулся обратно во Францию. Симптомы истощения у него появились на последних днях лечения Поттера, но с того времени прошел уже почти месяц. Терапевт был уверен, что, закончив с Национальным героем и уехав домой, Драко быстро восстановится, но, судя по всему, даже в Париже психотерапевт не перестал работать на износ. Малфой был не намерен сдаваться без боя, теряя еще один день на ерунду вместо того, чтобы наконец-то взяться за лечение тяжелобольного пациента. В случае того же Поттера простой в сутки мог ничего не значить, но что касаемо мистера Бланка — счет действительно мог идти на дни. Операция на мозг прошла успешно, группа целителей-нейрохирургов проделала свою работу блестяще, но почему-то этого не хватило для уверенности Мунго в том, что данный пациент уйдет от них излеченным. Поэтому психотерапевт проигнорировал дернувшуюся к нему Аманду с его рубашкой в руках, и уже открыл было рот, чтобы попросить терапевта войти в положение, но вдруг в дверь постучались, а потом она бесцеремонно распахнулась, даже не дождавшись приглашения войти.       — Ну как вы тут? — добродушно спросил Уизли. — Я привел конвоира для Малфоя. Драко прищурил серые глаза, с досадой подумав о том, что его карма явно до сих пор не была очищена и отработана, раз он попадал в подобные ситуации. И, как обычно, это в очередной раз происходило в его жизни с появлением в ней Национального героя, который приносил с собой проблемы, требующие срочного решения. Взглянув на Поттера, вошедшего за лучшим другом в палату и привалившегося к дверному косяку, колдомедик заметил его вдруг помрачневший тяжелый взгляд. Гарри рассматривал застарелые белесые шрамы на груди Малфоя, что появились там на далеком шестом курсе по его вине. Ему для полного счастья еще не хватало того, чтобы спровоцировать у аврора приступ вины за произнесенное Поттером проклятье много лет назад, когда это очевидно было самообороной и подростковой глупостью. Когда Драко еще лечил Гарри, то однажды набрел в его голове на сосредоточение самых темных и постыдных ошибок в жизни героя, и Сектумсемпра в женском туалете на втором этаже была самым большим и устрашающим воспоминанием из всех, что там хранились.       — Мне нужно осмотреть пациента, — заявил Драко, желая немедленно закончить этот разговор. Рон удивленно хмыкнул на его наглость, плюхнувшись на стул и широко расставив ноги, будто был отцом Драко и пришел узнать у врача, что же стряслось с его ребенком. При этом его внешняя веселость и легкомысленность, будто он заботился лишь о том, чтобы Малфой не сдох по вине одного из авроров, была напускной и фальшивой, потому что голубые глаза внимательно разглядывали красно-синие наливающиеся синяки от Остолбенея на чужой грудной клетке. Психотерапевт предупреждающе прищурился, посылая вполне очевидные невербальные сигналы Уизелу, чтобы тот закрыл свой чертов рот. Драко и так боролся в этом противостоянии в гордом одиночестве, все в комнате были несогласны с ним, он не нуждался в том, чтобы человек с достаточно весомым уровнем власти в магическом сообществе также хотел на сутки запереть его дома.       — Целитель Малфой, я же сказал, сутки без магии, — повторил Пайн, передав историю болезни в руки Аманды. Медиведьма бросила на Драко жалостливый извиняющийся взгляд, прижав картонную папку в груди, будто боялась, что кто-нибудь попытается силой отобрать ее. Он едва заметно покачал головой, не желая, чтобы Ливермор думала, будто колдомедик злился на нее. Она была слишком слаба сердцем и почему-то ошибочно привязалась к Малфою, но в этой ситуации абсолютно ничего не решала. Пайн пробормотал что-то про то, что ему нужно зайти к заведующей Харви, но Малфой как минимум хотел залезть ему под кожу перед тем, как его окончательно сломят и выставят за дверь:       — Он в тяжелом состоянии, целитель Бэлл меня живьем съест.       — Целитель Бэлл уже осведомлен о произошедшем, — со вздохом ответил Скотт. — Он ждет вас завтра в полдень в палате мистера Бланка. А теперь аврор Поттер проводит вас домой. На секунду зависнув, потому что его мозг отказывался кооперировать с его телом, когда вокруг происходило то, что не поддавалось никакому пониманию, Малфой прикрыл глаза. Он медленно выдохнул и посмотрел на Гарри, что все еще торчал в дверном проеме, как нетерпеливый охранник, что ждал своего работодателя уже который час. Встретив его взгляд, герой вопросительно приподнял брови, не показывая ни капли сочувствия или участия.       — Аврор Поттер сам на больничном, — огрызнулся Драко, выхватив рубашку из рук испугавшейся Аманды.       — Здоровее тебя буду, — отозвался Гарри. Малфой закрыл глаза, просунув руки в рукава и чувствуя себя преданным. Он рвал себя на части, оставаясь в Лондоне, чтобы лечить здешних пациентов зачастую в паре с откровенно враждебно настроенными к нему целителями, практически изолируя себя от всех друзей и близких и работая на износ, а его в итоге даже не допускали к приемам. Конечно, Драко также осознавал, что жутко драматизировал, потому что никто не мог помешать ему отказаться от лечения мистера Бланка и вернуться во Францию. Никто не заставлял его сотрудничать с местными колдомедиками. Никто не отнимал у него близких ему людей. Но в этот момент, пристыженный и истощенный, Малфой считал себя невероятно задетым и несчастным. Он постарался быстро себя успокоить мыслью, что через полчаса будет дома, в искусственной защищенности и тишине этих стен.       — О’кей, — коротко ответил он.       — Отлично, — улыбнулся Скотт и положил руку ему на плечо. — Завтра я осмотрю вас перед тем, как вы пойдете проводить свое лечение. Хотелось огрызнуться, что ни о каком лечении еще даже речи не шло, потому что Драко не проводил никакой диагностики Бланка после его погружения в кому, но у колдомедика не осталось никаких сил. Ни спорить, ни брыкаться не хотелось, поэтому он накинул рубашку на плечи и принялся застегивать маленькие круглые пуговицы, смотря прямо перед собой пустым взглядом.       — Ты будто с дементором сосался, — фыркнул Рон.       — Сочту за комплимент.

***

Они с Гарри в полном молчании добрались до квартиры Драко. Доведенный до предела и мысленно постигающий умиротворяющий дзен, колдомедик держал язык за зубами, чтобы не сорваться на ни в чем не повинном Поттере, вызвавшемся сопровождать его только из-за своей чертовой полуфантазийной влюбленности и гриффиндорского упрямства. Каким образом он вообще так удачно оказался поблизости от Мунго — оставалось для Драко загадкой, потому что вряд ли Уизел настолько глуп, что вызвал бы Гарри, все еще находящегося на больничном, чтобы побыть чужой нянькой. Его раздражало то, что, несмотря на кипящие внутри обиду, неприязнь и отрицание, он прекрасно понимал, что в ближайшее время никуда из Лондона не уедет. Сбивающая с ног усталость немного отрезвляла его, вынуждая взять передышку и наконец-то осознать, что да, без лечения Драко некоторые пациенты, вроде мистера Бланка, могут не то что никогда не выбраться из комы, а просто не выжить, но если целитель будет не в форме, то не сможет никому помочь. Все его годы врачебной деятельности во Франции график получалось балансировать как-то само собой. Панси бы поспорила с ним с пеной у рта, что Малфой жил работой и не думал ни о чем другом, но на самом деле за эти последние несколько лет он был чуть ли не единственным колдомедиком разума среди своих коллег, кто не получил эмоциональное выгорание. Его супервизор, целительница Паре, проводившая с ним сеансы примерно раз в три месяца, была немало удивлена, когда после лечения Поттера Малфой ответил на ее предложение о встрече вежливым отказом, сославшись на скопившуюся за время его отсутствия в Париже работу. Это было первым звоночком к тому, что пора было взять паузу.       — Простите, но я занят сейчас. Слишком погруженный в свои мысли и шагающий вперед на чистом автомате, Малфой дернулся в сторону от неожиданности, услышав тихое вежливое извинение сбоку от себя. Он обернулся, увидев как Гарри мягко пожимал морщинистую руку какой-то волшебницы в темно-серой мешковатой мантии, выглянувшей из «Слизень и Джиггер». Черные волосы аврора прилипли к его лбу, все очки были залиты дождевой водой, а его тело едва заметно мелко тряслось от холода, а продавщица аптеки пряталась под темно-зеленым брезентовым козырьком. Только тогда Драко заметил, что шел почти ливень, они с Поттером даже не подумали о том, чтобы наложить водоотталкивающие заклинания и промокли насквозь, а Косой переулок выглядел неприветливо темным и пустым.       — Я все равно была рада встретить вас, мистер Поттер, — пробормотала в ответ незнакомка, спустив капюшон со смуглого доброго лица. — И еще больше рада видеть, что вы приходите в норму после болезни. Гарри улыбнулся ей улыбкой послушного воспитанного сына, которым бы могла гордиться Молли Уизли, и пожелал хорошего дня. Волшебница еще раз сердечно пожала его руку, а потом повернулась в сторону Драко и, подслеповато прищурив темные глаза, кивнула ему, показывая, что узнала его и, кажется, не имела ничего против. Коротко склонив голову в ответ, колдомедик развернулся и продолжил идти в сторону своей съемной квартиры, больше всего в этот момент мечтая о горящем камине и мягкой постели. Будто очнувшись, Малфой смог различить сплошной шум дождевых капель по деревянным и шиферным крышам зданий, брезентовым навесам над входами в магазины и лавки, крики голодных воронов, обосновавшихся возле «Волшебного зверинца» в надежде разжалобить хозяина на совиное печенье и холодный ветер, что настойчиво пытался сорвать бумажные объявления со столбов и витрин. Поттер быстро нагнал его, подстроившись под его шаг, и задушенно чихнул, перемерзнув под дождем. Бросив на него косой взгляд, колдомедик перехватил чужую натянутую улыбку, за которой Гарри пытался скрыть то, насколько он нервничал. Да, герой настаивал на очередном разговоре о них, об их иллюзорных отношениях, но сам не знал еще, как подступиться к новому обсуждению того, на чем он настаивал, а Драко отказывался. Они тихо вошли в небольшое трехэтажное здание и поднялись наверх, преследуемые липким ощущением, что за ними следили из каждого дверного глазка. По крайней мере, Драко так себя чувствовал, проходя мимо чужих квартир, даже несмотря на то, что за несколько лет проживания здесь у него не произошло ни одного конфликта с соседями. Те знали, с кем делили лестничную площадку, но не обращали на Малфоя никакого внимания, что его полностью устраивало. Но это все равно не избавило его от ощущения, что ему здесь не то что не были рады, люди даже не относились к его присутствию нейтрально, а лишь тихо терпели его до поры до времени. Приложив ладонь к дверной ручке своей квартиры, целитель услышал щелчок открывшегося замка. Паранойя, развившаяся в нем еще во времена, когда он жил в одном доме с Темным лордом, вынудила его наложить защиту крови, не пропустившую бы ни одного постороннего внутрь, что не очень обрадовало его арендодателя, но мистер Николсон довольно быстро смирился с этим фактом, когда его счет в Гринготтсе ежемесячно пополнялся.       — Хочешь войти?       — Могу войти? Они сказали это друг другу одновременно, что вызвало у Гарри смешливую маленькую улыбку. Тяжело вздохнув, чувствуя себя слишком выжатым, чтобы разбираться во всем, Малфой снял с себя мантию и уже вытащил свою палочку, чтобы высушить ее и повесить на плечики, но холодные руки мягко вытянули мокрую ткань из его пальцев. Одним осуждающим взглядом напомнив ему, что целителю запретили пользоваться любой магей в течение суток, Поттер сам занялся их верхней одеждой. Драко совсем не хотелось о чем-либо разговаривать, о чувствах и их взаимоотношениях тем более, но это казалось неизбежным из-за того, что герой не собирался оставлять его одного после произошедшего в Мунго. Его квартира была вполне уютной маленькой студией с совмещенной кухней и гостиной, квадратной спальней и ванной комнатой, где в любое время года было чертовски холодно из-за барахлящих чар отопления. Диана слетела с белой рамы распахнутой форточки на жердочку возле дивана и заинтересованно ухнула, перебирая кожистыми лапами на своей деревянной перекладине. Заметив большой пергаментный конверт с приколотым к ней цветком анютиных глазок, оставленный на обеденном столе, Малфой почувствовал себя еще более разбитым, поэтому решил разобраться с этим как-нибудь потом. Ему ужасно хотелось просто залезть под одеяло и попытаться уснуть, чтобы отложить все проблемы на какое-то время, но шорох шагов Поттера за спиной вынудил Драко подойти к бежевым кухонным тумбам.       — Чаю? Он умел готовить его вручную без применения магии, наученный воспоминаниями из головы своих магглорожденных пациентов, но даже это простое действие казалось ему невыносимым сейчас. Не услышав от Поттера никакого ответа, Драко вопросительно обернулся, оглушенный внезапным ощущением прохладной ладони на своей щеке и обветренных мягких губ на своих губах. Гарри целовал его всего пару секунд, но Малфою, задержавшему дыхание, это показалось вечностью. Отстранившись, аврор открыл изумрудные глаза и едва слышно спросил:       — Пойдем спать?

***

Малфой был настолько шокирован произошедшим, что после первого вопроса Поттера ответил кивком на второй о том, пойдет ли он в душ. Уже заготовленные им коробка с заваркой черного чая и керамический белый чайник так и остались на тумбе, а Диана отвлекла на себя аврора, попытавшись подмазаться к нему, сев на его плечо и начав копошиться клювом в волосах в надежде получить печенье. Гарри откуда-то неожиданно набрался этой смелости, поэтому после поцелуя мягко улыбнулся ему и подтолкнул в сторону ванной комнаты, а сам вытащил волшебную палочку, чтобы призвать совиное лакомство. Быстро ополоснувшись буквально в кипятке, потому что не заметил, как на самом деле околел под лондонским дождем, Драко нашел Поттера там же, на кухне, заваривающего для них черный чай с чабрецом и насвистывающего какую-то прилипчивую мелодию, что уже само по себе было невероятно удивительной сценой в рамках маленькой квартирки в Косом, что снимал бывший Пожиратель смерти. Заметив его появление, аврор молча протянул ему одну из кружек и замер в ожидании, и Малфой, действующий на чистом автомате, двинулся в сторону своей спальни, слыша за собой тихие шаги. В комнате из-за задернутых штор стоял уютный полумрак даже среди дня, возле шкафа был распахнутый неразобранный чемодан с вещами, которые целитель впопыхах собирал вчерашним ранним утром в свой страсбургской квартире, не зная, на сколько задержится в Лондоне, а на прикроватной тумбочке валялся пустой бутылек из-под Тонизирующей настойки. Гарри сморщил нос, увидев слишком знакомое ему лекарство, и тихо попросил сменную одежду, на что Драко заторможенно кивнул и дал ему свою хлопковую зеленую пижаму, со скоростью молнии отвернувшись, когда аврор схватился за кофту на спине, чтобы стянуть ее с себя.       — Не думал взять отпуск? К сожалению, на этот вопрос Малфой не мог ответить молчанием или коротким жестом. Сделав глоток чая, он начал расстегивать пуговицы на рубашке одной рукой, пытаясь вспомнить, когда последний раз ложился спать днем по своей воле, а не сваливаясь с ног от усталости. Поттер, все еще следуя военным привычкам, переоделся за считанные секунды и первым лег в кровать, смяв декоративный черный плед и затолкав его к ножному концу. Он улегся на дальней стороне кровати спиной к окну на уголке одной из подушек, повернувшись к Драко и смотря на него с мягким ожиданием. Все еще пребывая в шоке от происходящего, колдомедик откинул край пухового одеяла и поставил колено на матрас, задумавшись о том, что нарушал целительский этикет, потому что аврор все еще находился на больничном. Драко глубоко вздохнул и забрался следом за Гарри в постель, устроившись к нему лицом и тихо хмыкнув от того, что дурацкие круглые очки героя накренились вбок из-за подушки.       — У меня пациент на лечении, — хрипло сказал он, натянув одеяло до подбородка.       — Его не может лечить кто-нибудь другой? — нахмурился аврор, устроив голову на сгибе локтя, где виднелись старые затянувшиеся шрамы. Чувствуя, как его тело будто расплывалось по кровати, впитываясь в нее, Драко с трудом держал сухие глаза открытыми, ему тяжело было сосредоточиться на разговоре с аврором. То, что Пайн не дал ему никаких зелий для укрепления или обезболивания, вызывало у него тяжелейшую сонливость из-за гудящей боли за ребрами и голове. Драко на секунду прикрыл веки, рискуя почти тут же уснуть, но Гарри начал ворочаться рядом с ним, пытаясь найти удобное положение для своего неуклюжего тела, поэтому целитель приподнялся, подперев свою голову рукой, чтобы хоть как-то удерживать нить разговора.       — Я единственный целитель-легиллимент в стране, — снова напомнил Малфой, потерев глаза в попытке хоть как-то себя взбодрить.       — А во Франции? Пригласи кого-нибудь из своих. Тут Малфой все же решил промолчать, решив не вдаваться в подробности довольно холодных отношений британского и французского сообществ волшебников и, в частности, Первой Парижской и Святого Мунго. Обстановка была накаленной еще до Второй магической войны, а после возвращения Воландеморта большинство стран центральной Европы закрыли свои границы и отказались оказывать хоть какую-то помощь островному государству-соседу. Франция до сих пор не спешила сотрудничать с британскими властями, компаниями или специалистами. Когда Драко обьявил главному врачу Первой Парижской, что берет вторую ставку в Лондоне, на него посмотрели, как на сумасшедшего.       — Я буду лечить только его, — шепнул Драко. — Возьму отпуск в Париже.       — Останешься здесь?       — Наверное. Гарри радостно улыбнулся и наконец-то снял свои очки, бросив их куда-то на небольшой стеклянный столик возле кровати, где помимо пустого стеклянного пузырька лежал букет свежих нарциссов в прозрачной обертке под защитными чарами. Мысль о том, что их отправила ему Панси вместе с наверняка не очень лицеприятным письмом, ухудшило настроение Малфоя еще больше. Семья Анри стала для него вторым домом во Франции, где колдомедик чувствовал невероятный и временами удивительный комфорт, в который с трудом верилось, а он даже не мог выкроить денек, чтобы провести с ними теплый вечер. Смотря на желтые цветы в пленке, Драко зациклился на том, что утратил ценность родных и близких, сосредоточившись только на своей работе, но вдруг Гарри стал двигаться ближе к нему. Испугавшись, целитель осторожно остановил его, положив ладонь на его плечо.       — Что ты делаешь?       — То, что хочу, — упрямо ответил герой. — Разве это не была одна из целей моего лечения, целитель Малфой?       — Да, но…       — Мерлин, просто прекрати думать. Драко неверяще фыркнул, желая возразить ему, но Гарри притянул его к себе, обняв за талию, и с помощью беспалочковой магии до конца задернул шторы на окнах.

***

      — Мог еще поспать. Растерев ладонями лицо, мокрое после умывания почти ледяной водой, Драко на ватных ногах вышел в гостиную и посмотрел на настенные часы в кованой оправе, показывающие четверть пятого вечера. Он не мог уверенно сказать, что после короткого дневного сна чувствовал себя намного бодрее и свежее, но его голова хотя бы соображала чуть лучше. Легкие все еще отдавали тупой болью при каждом вдохе, а во рту чувствовался соленый привкус крови, но без доступа к зельям у него не было другого выбора, кроме как терпеть все эти неприятные симптомы.       — Что ты делаешь? — хмуро спросил целитель, поежившись от влажного холодного ветра, что лизнул его голые ступни. Поттер, заметивший это, молча взмахнул рукой, и распахнутая форточка на кухонном окне плавно закрылась, щелкнув оловянной задвижкой. Он переоделся из выданной ему пижамы обратно в свои синие прямые джинсы и белую тонкую футболку, что явно не спасала его от промозглой погоды под осенней легкой курткой и вязанным шарфом. Черные волосы снова были мокрые и торчали в разные стороны, словно Гарри пытался зачесать их назад, чтобы они не мешали ему готовить, в правом ухе было была вставлена капелька белых маггловских наушников на тонких проводах что были подключены к прямоугольному плееру, засунутому в задний карман брюк, а кожа на его локтях и ладонях покраснела от разницы температур: аврор возился у включенной плиты, но открыл окно, где на улице снова разбушевалась непогода.       — Ужин, — легко бросил Гарри, повернув к нему голову и вытащив наушник. — Я аппарировал в маггловский магазин неподалеку, у тебя вообще пусто. Он нарезал обычный салат из свежих овощей в большую стеклянную миску, пока на огне рядом с ним на сковородке доходил до румяной корочки тонкий блинчик, готовый отправиться к стопке таких же. На кухонной стойке стоял еще неразобранный пакет из коричневой хрустящей бумаги, где Драко мог увидеть банку фруктового варенья, завернутый в пергамент сыр, свежий хлеб, стеклянная бутылка ярко-оранжевого апельсинового сока, молочный шоколад в красной упаковке и зеленые кислые яблоки. Колдомедик, что все время питался либо в столовой на работе, либо перехватывал еду в кафе по дороге домой, не мог вспомнить последний раз, когда закупал продукты в квартиру и пытался что-то приготовить самостоятельно.       — Блинчики на ужин? — фыркнул Драко, подходя к нему.       — Я не силен в готовке, — с улыбкой признался Поттер, закинув нарезанные помидоры к остальным овощам. — Завтраки легче всего, поэтому их я более менее умею делать. Я добавил совсем чуть-чуть сахара в тесто, поэтому они не должны быть сладкими. Их можно есть с сыром или…       — Я согласен на сладкие блины на ужин. Спасибо. Гарри, который добавлял оливковое масло в салат, повернулся к Драко с мягким открытым лицом, и тут целитель понял, что непреднамеренно спровоцировал его. Отставив бутылку из темного стекла в сторону, Поттер решительно шагнул к нему и положил мокрые и пахнущие специями ладони на его щеки, ласково необдуманно огладив большими пальцами линии скул. Но Малфой предупреждающе перехватил его запястья, чтобы остановить и отступить назад, на что аврор разочарованно вздохнул и уронил руки вниз.       — Пожалуйста, Гарри, ты пожалеешь потом об этом, — мягко произнес целитель.       — Почему ты так уверен в этом? — стараясь сдержать раздражение, спросил Гарри. — Ты меня совсем не знаешь.       — Ты меня тем более. Драко говорил максимально спокойно, чтобы попытаться не накалять обстановку еще сильнее, но, кажется, это выводило Поттера из себя больше, чем если бы он попытался повысить на него голос. Возможно, аврор из-за этого чувствовал, будто Малфою было плевать, поэтому тот оставался таким невозмутимым и почти отстраненным, когда у него самого эмоции выходили через край.       — Но это не мешает мне понимать, что ты мне нравишься! — воскликнул Гарри, махнув на него рукой. — И что я хочу узнать тебя лучше.       — Ты повторяешь свои старые ошибки. Выбираешь партнера-карьериста. Громко цокнув языком, аврор закатил глаза и собирался что-то сказать, но последний блин на сковородке начал агрессивно шипеть, подгорая. Подорвавшись, он принялся спасать часть их ужина, дав Драко небольшую передышку. Скинув испорченный блинчик на отдельную тарелку голой рукой, Гарри встряхнул обожженными пальцами и прикоснулся к правой мочке уха.       — Драко, нам почти тридцать, — вздохнул Поттер, испарив подгоревшую еду. — Мы не будем всю жизнь добиваться чего-то на работе. Мои отношения с Джинни и Джастином не сложились не потому, что они между мной и карьерой выбирали карьеру. В этом Малфой сильно сомневался, потому что был уверен, что Гарри в очередной раз пытался оправдать своих бывших и не выставлять их плохими партнерами в глазах окружающих. В отношении Уизли это было почти справедливым, потому что ей было едва ли двадцать, когда их с героем отношения начали сходить на нет, ее нельзя было винить в том, что она хотела сразу всего и не могла выбрать. Сейчас, насколько Драко было известно, Джинни играла за хорошую квиддичную команду и показывала впечатляющие результаты, значит, наверное, уклон в сторону карьеры несколько лет назад был правильным. Конечно, если она чувствовала себя счастливой и довольной своей жизнью. Что касалось Финч-Флетчли, то они с Поттером были уже достаточно взрослыми, чтобы нести ответственность за эти отношения и попытаться прийти к чему-то большему, чем просто партнерство.       — А потому, что никто из нас в этих отношениях не мог находить время друг для друга, — продолжил Гарри, накрыв горячие блины тарелкой, чтобы они медленнее остывали. — Я не против того, что ты будешь много работать.       — Что я буду много работать во Франции? — уточнил Малфой. Он ненавидел себя за то, что расстраивал Гарри, потому что тот так сильно пытался создать хоть что-то из зародившейся между ними симпатии, а Драко буксовал и отворачивал его от себя. Что опять ставило героя в ситуацию, где он один боролся за отношения, пока его партнер выбирал уйти.       — Ты вообще не рассматриваешь вариант, при котором переезжаешь обратно в Лондон? Зашуршав бумажным пакетом, Гарри продолжил подготовливать все для их ужина, вытащив бутылку с соком и наложив на нее охлаждающее заклинание, из-за чего прозрачное стекло покрылось испариной. Он пытался отвлечь себя хоть чем-то, чтобы не сильно фокусироваться на их разговоре, иначе его снова могли захватить эмоции, и никакого конструктивного диалога у них точно не получится. Драко медленно приблизился к нему, потянувшись к кухонным полкам, чтобы достать для них два тонких стакана и плоские тарелки. Если бы Панси, которая была помешана на правильном рационе питания и посвящала минимум пятнадцать минут от каждой их встречи помывке мозгов Малфоя насчет его режима, увидела, что они собирались ужинать блинами и салатом, то наслала бы на них Летучемышиный сглаз.       — Меня здесь никто не примет, — просто бросил колдомедик, чувствуя себя голым без волшебной палочки, что оставил в постели.       — Не неси ерунду, ты буквально единственный целитель-леггилимент в стране, — возразил Гарри, вытащив для них столовые приборы из одного из ящиков. — Да, есть много людей, которые будут против тебя из-за прошлого, но также многие люди здесь нуждаются в тебе. Сколько предложений на лечение тебе приходит от Харви?       — Не так много. Он лукавил, потому что после возвращения Национального героя из комы при его содействии, главный врач Мунго не раз предлагала ему полную ставку в отделении болезней и проклятий разума, а его заведующая чуть ли не каждую неделю присылала ему в Париж описания клинических случаев поступавших к ним пациентов, которым бы не помешал целитель-легиллимент. Даже «КолдоПравда», независимая лондонская газета, что перманентно высмеивалась на страницах «Ежедневного Пророка», но, несмотря на это, продолжала набирать популярность среди современных волшебников, не так давно выпустила статью о Малфое, его узкой специализации и возможной необходимости развивать это направление магической психотерапии в Англии.       — Меньше, чем в Париже? Или ты просто даже не рассматриваешь их, потому что занимаешься всем тем же самым там? — проницательно спросил Гарри, наливая апельсинной сок. — Где есть другие легиллименты. Колдомедик хмыкнул, в очередной раз убедившись, что в Поттере были эти слизерирнские классические черты, которые время от времени подавляли его истинно гриффидорскую натуру. Аврор был прав, в Первой Парижской в отделении болезней и проклятий разума вместе с ним было три легиллимента, и это не считая значительное количество частных психотерапевтов и небольших магических клиник, разбросанных по стране, где также можно было найти подобных специалистов. В Англии же была больше развит практический подход по типу поведенческой терапии, чего острее не хватало во Франции. Казалось бы, это очевидно говорило о необходимости обмена опытом и специалистами между двумя медицинскими сообществами, но попыток наладить отношения не предвиделось ни от одной из сторон.       — Я знаю, что Харви и Дженкинс возьмут меня на полную ставку. Я знаю, что у меня точно не будет дефицита в пациентах, — произнес Малфой, подхватив миску с салатом и тарелки, чтобы отнести на стол. — Но это не доказывает, что мне одобрят медицинскую лицензию и не будут вставлять палки в колеса люди из правительства.       — Я помогу тебе. Гермиона тебе поможет…       — Это нечестно, Гарри, я…       — Да какая к черту честность? — все же снова перешел на крик Поттер, стукнув тарелкой с блинами по столу. — А к тебе такое отношение честно? Судить тебя за то, что ты по ошибке совершил десять лет назад? Еще и не по своей воле. Это было поистине очаровательно: то, как отчаянно он был готов защищать своих близких и родных от всего мира, закрыв глаза на все обстоятельства. Это тоже было в Гарри от слизеринца, потому что они всегда стояли друг за друга спиной, когда тот же Гриффиндор выше ценил честность и справедливость. Драко только не совсем понимал, что объясняло эту стремительную скорость, с которой он перешел из категории забытого врага в неизвестного целителя, а потом в объект настолько сильной симпатии.       — Я принял Метку по своей воле.       — Конечно, Драко, — устало вздохнул Гарри, опустившись на стул и откинувшись на его спинку. — Если бы ты был уверен, что ты и Нарцисса не пострадаете, если ты откажешься от Метки, ты бы ее принял? Малфою нечего было на это ответить, поэтому после нескольких секунд напряженного молчания, когда они смотрели друг другу в глаза, он лишь поверженно фыркнул и присел напротив него, потянувшись к банке персикового варенья. С щелчком открыв железную крышку, колдомедик заметил, что теперь Гарри улыбался. То ли от того, что оказался прав, то ли просто насмехался над тем, что, ограниченному в применении магии, Драко приходилось все делать руками.       — Я не могу просто все бросить во Франции и переехать сюда, — целитель чувствовал, как у него снова начинала гудеть голова. — Помимо работы у меня там дом и друзья.       — Я не прошу тебя все бросать ради того, чтобы быть со мной. Черт возьми, Драко, я бы никогда не попросил тебя жертвовать чем-то ради меня. В этом и была проблема по мнению Малфоя. Конечно, нельзя требовать от своего партнера того, чего он совершенно не хочет делать, но все же отношения подразумевают то, что время от времени нужно идти на какие-то уступки. И Драко, который не мог зачастую отказать даже своим пациентам, которых любил радовать и баловать, искренне не понимал, как Гарри не мог что-то от него требовать. Герой знал, что его чувства взаимные, ему оставалось лишь надавить на целителя чуть сильнее, чтобы тот сдался. Что, возможно, звучало хуже, чем оно было на самом деле, потому что у Малфоя не было ничего, кроме оправданий.       — Гарри, ты заслуживаешь самой эгоистичной и безвозмездной любви, — твердо заявил колдомедик. — Ради тебя человек обязан все бросить и сделать все возможное, чтобы быть рядом.       — Только потому, что я якобы спас страну, не…       — Я не говорю про спасение страны. Я говорю про то, какой ты человек. Косо смущенно улыбнувшись, Гарри начал неторопливо накрывать для них стол, потянувшись к миске салата, чтобы наложить в их тарелки. Драко, уже нацелившийся на блины со сладким вареньем, на секунду засомневался в стабильности своего желудка при его болезненном состоянии, но он не ел ничего с самого утра, если, конечно, целитель успел позавтракать перед сменой. Поэтому Малфой сделал большой глоток холодного апельсинового сока, желая снова вернуться в кровать.       — А ты не заслуживаешь, чтобы тебя любили? — Поттер склонил голову к плечу, сворачивая тонкий румяный блин. — Чтобы ради тебя человек что-то делал? Потому что я могу и хочу тебе помочь. Скинуть голодных белых воротничков со спины Малфоя было для Гарри пустяковым делом. Обеспечить то, что его больше не будут дергать на бесполезные обессиливающие проверки, а просто одобрят лицензию и позволят спокойно выполнять свою работу в стенах Больницы святого Мунго. Да, это наверняка не прошло бы для него бесследно, начиная с нелестного освещения в «Пророке» и заканчивая возможным неодобрением близких и коллег. Поттер был старшим офицером Аврората и начальником одной из оперативных групп, и связь, особенно романтическая, с кем-то, кто ранее был замечен в рядах темного волшебника, развязавшего целых две гражданские войны в стране, не добавляла плюсов его образу.       — Как долго ты анализировал все это? — спросил целитель, облокотившись о край стола. — Ты уверен в том, чего хочешь?       — Да. Но я хочу знать, что ты тоже этого хочешь. Я чувствую, что это так, но ты просто останавливаешь себя. Драко слабо улыбнулся, понимая, что его сломали. Так тонко и умело, что у него не осталось больше никаких аргументов против, чтобы спасти Гарри от возможно провальных отношений.       — Потому что я не хочу сделать тебе больно.       — Это нормально, если люди делают друг другу больно. В разумных пределах, естественно. Невозможно состоять с кем-то в отношениях и ни разу не облажаться.       — Да тебе бы в психологи пойти, — усмехнулся Драко.       — У меня был хороший учитель, — ответил Гарри и наклонился вперед, схватившись за воротник его пижамной рубашки.