Silver lining

      — Целитель Малфой!       — Я тоже бесконечно рад тебя видеть. Мы обязательно поболтаем с тобой, но потом. Аманда, что не видела Драко три недели и, чего скрывать, правда соскучилась по нему, возмущенно выдохнула, когда колдомедик пролетел мимо нее, даже не взглянув. Впихнув стопку свежего постельного белья сонному Фрэнку, что был вместе с ней на дежурстве, она поспешила за удаляющейся светлой макушкой, придерживая разлетающиеся полы лимонного халата. Малфой грациозно лавировал между гуляющими по коридору пациентами, тележками домовиков, разносящих завтрак, и своими коллегами, которые заинтересованно на него поглядывали. После того, как Национальный герой наконец-то пришел в себя от комы, целитель в Мунго не появлялся, сразу же отправившись во Францию и послав все необходимые бумаги со своим черноперым филином, поэтому теперь, когда он снова шел по длинному белому коридору психотерапевтического отделения, к нему было повышенное внимание.       — Это очень срочно, целитель Малфой!       — Не сомневаюсь, Аманда. Я весь в твоем распоряжении вечером… Медиведьма бросила взгляд в конец коридора, где у входа в ординаторскую все еще маячила одинокая фигура в маггловских темных джинсах и толстовке, и побежала быстрее, едва поспевая за широкими шагами Малфоя. Тот был весь погружен в свеженапечатанную историю болезни, в которой уже было несколько рентгеновских снимков, выписок с результатами многочисленных анализов и подписи о заключении целителей разных специальностей.       — Но там…       — Аманда, Мерлина ради, — устало выдохнул он, все же замедлившись.       — Целитель Малфой, одну секунду! — Аманда выскочила перед ним, положив маленькую ладонь на рукав его темно-синей рубашки.       — Да хоть десять, но чуть позже, умоляю, — Драко обошел медсестру по дуге, не отрывая взгляда от карты. Ливермор раздраженно выдохнула ему в спину, сжав руки в кулаки и обиженно насупившись, но потом она пришла к выводу, что добрые намерения не всегда заслуженно оплачиваются, и развернулась, чтобы вернуться в процедурный кабинет, где была сегодня на дежурстве. Малфой же целенаправленно шел в сторону ординаторской в отделении болезней и проклятий разума Больницы святого Мунго, не замечая ничего и никого вокруг. Использовав порт-ключ до Лондона меньше получаса назад и все еще чувствуя тошноту от следующей после него аппарации в приемную Мунго, Драко пытался собрать свои мозги воедино и понять, что за карту Привет-ведьма впихнула ему на ресепшене. Она тоненьким сахарным голосом пропела, что главный врач Дженкинс отлучилась в Министерство и просила передать ему сведения о пациенте, которого ожидала масштабная операция. Во Франции Драко часто ассистировал на хирургических вмешательствах на головном мозге, контролируя с помощью леггилименции состояние сознания волшебника и помогая своим коллегам успешнее провести лечение. На родных землях же подобной практики у него еще не было, но Барбара откровенно потеплела к Малфою в свете последних событий, поэтому пыталась максимально перетянуть его на свою сторону. Зацепившись глазами о заметки про глубокое помутнение сознания и обширное кровоизлияние в лобные доли мозга, колдомедик на чистой мышечной памяти добрался до двери в ординаторскую. Сегодня в отделении было непривычно суетно, что объяснялось уже упомянутой операцией, потому что пациент поступил в Мунго в полночь и все это время провел в операционном блоке. Сначала за сохранение его жизни боролись реаниматологи, после взялись терапевты, пытаясь понять, что вообще с мистером Блантом случилось, а теперь его готовили к следующему этапу, включающему целителей-нейрохирургов и целителя разума. Малфой, которого в пять утра по парижскому времени разбудила сова от главного врача Борреля, спросонья перенес все свои ближайшие приемы на неопределенное время, отписался Панси, что она сможет прибить его при первой же возможности, и ринулся во французское Министерство за срочным порт-ключом. Если бы не личная просьба главврача Борреля, заведующего Первой Парижской больницей, то Драко бы семь раз подумал, стоит ли ему срываться по первому зову Дженкинс в Лондон. Он знал, что вместо него на операции могли ассистировать Кристалл или тот же МакКиннон, Мерлин его раздери. Ему не хотелось ехать в Англию даже на сутки, но вкратце описанное состояние пациента серьезно напугало его, несмотря на то, что Малфоя не раз просили о помощи хирурги, не скупясь на красочные разъяснения, что и как они будут вскрывать, резать, удалять, переставлять, зашивать и так далее.       — Я так понимаю, мне тоже нужно будет подождать. Его рука, уже по мышечной памяти потянувшаяся к круглой ручке на двери в ординаторскую, неловко соскользнула вниз, а в груди все замерло. Если бы пару месяцев назад Драко еще мог притвориться, что не узнал звук его голоса, и пройти мимо, закрыв перед Поттером дверь, то сейчас ему этого сделать не позволяла совесть колдомедика. Несмотря на то, что он всем своим видом показывал, будто для него ничего не значило лечение Национального героя, о чем ранее писали во всех газетах и пересказывали друг другу как сплетню, Малфой очень трепетно относился к своим пациентам. После их вписки Драко еще полгода держал всех на личном контроле, присматривал за их состоянием и всегда был готов протянуть руку помощи, если в прошлом травмированные, но уже вышедшие на путь к выздоровлению волшебники вдруг в силу обстоятельств делали шаг назад. С Гарри, к сожалению, пришлось расстаться резко и почти грубо, из-за чего колдомедик ощущал жгучую вину, которую герой, с любопытством разглядывающий его, отметил в его испуганных глазах.       — Аврор Поттер.       — Целитель Малфой, — удивленно усмехнулся Гарри, не понимая, зачем нужны были эти официальные обращения. Колдомедик заставил себя перестать пялиться на него, как на вдруг воскресшего Мерлина, и опустил руку с историей болезни мистера Бланка, стараясь не слишком выдавать то, как лихорадочно придумывал хоть какое-нибудь оправдание, чтобы поскорее закончить эту непредвиденную для него встречу. Да, Поттер был отстранен от работы в Аврорате на некоторое время по состоянию здоровья, но все еще мог беспрепятственно узнать почти любую информацию о заинтересовавшем его волшебнике. И выяснить координаты порт-ключей Малфоя наверняка заняло у него не больше десяти минут. А может быть Драко попусту себя накручивал, самонадеянно считая, что Гарри пришел в больницу только ради него, хотя все дело было в том, что тот планировал встречу с одним из целителей разума. На эту мысль его навел зажатый в руке Поттера белый пергамент с круглой печатью Мунго.       — Нужна подпись целителя на справке, — ответил Поттер, заметив его внимание. — Без нее меня не допустят к работе. Малфой подозрительно прищурился, уверенный в том, что отправлял пациента на больничный после комы на пять недель. Прошло всего три. Без росписи и печати одного из врачей отделения болезней и проклятий разума Главный Аврор не имел права допустить его даже к разбору бумажек, не то что к работе в поле. Но, судя по всему, Поттер опять считал себя здоровее и способнее всех вокруг, раз желал сократить назначенный ему отдых, чтобы сорваться бороться с преступностью в магической Британии. Драко хотелось его ударить.       — Заведующая Харви в своем кабинете, — сухо произнес колдомедик.       — Но я ищу своего целителя. Его зовут Джеймс, не знаешь такого? Поттер откровенно издевался и прекрасно понимал, что Драко это видел. Даже если допустить мысль, что Грейнджер и Уизли каким-то чудом оградили своего лучшего друга от СМИ и смогли скрыть от него, что его лечащим психотерапевтом был именно Малфой, аврор мог спросить о своем целителе кого угодно в отделении, даже Привет-ведьму на ресепшене. Поэтому то, что среди всех людей на этаже он пристал с этим вопросом именно к Драко, хотя в пяти шагах от них стояла Кристалл с родителями одного из своих пациентов, а туда-сюда бродили медиведьмы, убеждало колдомедика в том, что Гарри было все прекрасно известно.       — Справки об окончании больничного может подписать любой целитель отделения, из которого тебя выписали.       — Подпишешь? Драко сдержался от кривой улыбки, зная, что его подпись уже стояла на тонком пергаменте в графе рекомендаций после выписки. Он надеялся, что если Гарри узнает, кто был его целителем разума, то лишь поморщится и забудет об этом. Посчитает, что сделал для Малфоя куда больше, чем тот заслуживал когда-то, поэтому и не будет нуждаться в благодарности за лечение. И вместо того, чтобы снова преследовать его в ожидании каких-либо объяснений, Гарри займется своим здоровьем и наконец-то отдохнет от почти беспрерывной работы. Но колдомедик знал, что это было что-то из области фантастики, потому что бывший гриффиндорец был готов рыть землю голыми руками, чтобы докопаться до истины.       — У меня операция, Поттер, — мягко, но уверенно отказал Драко. — Уверен, ты найдешь кого-нибудь, кто будет рад тебе помочь… Только не МакКиннон, умоляю. Повернув голову направо, аврор бросил взгляд в сторону Майка, что топтался возле стойки старшей медсестры, но на деле постоянно посматривал в сторону разговаривающих Поттера и Малфоя в надежде что-нибудь подслушать. Сморщив нос, Гарри вернул свое внимание Драко, подтвердив его мысли о том, что МакКиннон умудрился быть полным куском дерьма даже рядом со знаменитым Национальным героем.       — Операция? — нахмурился аврор, засунув справку в задний карман джинс. — Ты разве не целитель разума?       — Ассистирую, чтобы нейрохирурги ненароком не удалили все еще нужные части мозга. Нервно усмехнувшись от непонимания, шутил Драко или говорил абсолютно серьезно, Гарри закусил нижнюю губу, неуверенно смотря на него. Очевидно, он хотел поговорить с ним еще, спросить что-нибудь или наконец-то попытаться вывести на чистую воду, но подумал, что сейчас было важнее отступить и позволить колдомедику заняться своей работой.       — Понял. Тогда удачи, Малфой.       — Хорошего дня, Поттер.

***

      — Успешно?       — А? Эйприл впервые за его три года работы в Мунго улыбнулась ему не зазубренно глянцево, а миролюбиво и даже слегка взволнованно. Ее лимонного цвета блузка слепила Драко сильнее, чем флюоресцентная огромная лампа в хирургическом блоке, откуда он вышел пятнадцать минут назад. Забрав у Привет-ведьмы журнал, где работники больницы расписывались за свои часы ухода и прихода на смены, Малфой запоздало ответил:       — Да. Успешно. Его перевели обратно в реанимацию.       — Рада слышать, — тихо сказала Эйприл, убирая в маленькие желтые конверты карточки с напоминаниями о приемах у целителей. — Я многое повидала за год работы здесь, но… Когда его привезли, было очень страшно. Из-за сильнейших антиаппарационных барьеров на больнице и лишь одного свободного от них пятачка приемной, всех пострадавших волшебников независимо от степени тяжести их состояния сначала доставляли на первый этаж, и только после этого транспортировали в необходимое отделение. К счастью, магия здорово помогала удерживать всех пациентов в стабилизированном состоянии до тех пор, пока их не перенесут к целителям, оказывающим экстренную помощь по спасению их жизни, иначе это время, потраченное на обход всех ограничений передвижения по Мунго, значительно бы повысило статистику летальности. Дженкинс, придя на пост главного врача, выдвинула предложение открыть камин в хирургическом отделении, чтобы все волшебники, нуждающиеся в срочных операциях, сразу попадали в нужные руки, но Департамент здравоохранения все никак не мог дать ей какого-то определенного ответа.       — Вы дежурили сегодня ночью? — нахмурился Драко. Приемная Мунго, естественно, работала круглосуточно, как самая крупная больница в магической Великобритании, поэтому почти весь персонал при приеме на работу должен был быть готов к тому, что его ждали ночные смены. На счастье Драко, его дежурства почти всегда проходили одинаково мирно и скучно, заполненные лишь бумажной волокитой и мониторингом состояния тяжелобольных пациентов. Но и отделение болезней и проклятий разума не отличалось высокой проходимостью экстренных случаев срочной помощи волшебникам на грани жизни и смерти в отличие от тех же проклятейников или травматологов.       — Ага, — почти беззаботно ответила Привет-ведьма, подписав на конверте адрес одного из пациентов, кому на завтра была назначена встреча с целителем-терапевтом. — Нужно оплачивать обучение. Я хочу стать медиведьмой. И только после этой фразы Малфой понял, что Эйприл было всего восемнадцать-девятнадцать и что чаще всего за стойкой ресепшена последний год стояла именно она. Но на ее лице было ни одного признака усталости, всегда гладко причесанная, с аккуратным мягким макияжем и приветливым отношением ко всем вокруг. Конечно, в большинстве случаев ее яркие улыбки были фальшивыми из-за того, сколько людей проходили через нее за один день, но Привет-ведьма всегда терпеливо и понимающе относилась к каждому, кто подходил к ее стойке.       — Отличный выбор, — искренне сказал Драко. — Желаю удачи.       — Спасибо, целитель Малфой, — улыбнулась Эйприл. Осознав, что было лучше закончить этот разговор, пока все не стало неловким и странным, колдомедик расписался в журнале и пожелал Привет-ведьме хорошего вечера. Она весело помахала ему рукой и вернулась к запаковыванию напоминалок для пациентов, которые ей нужно было отправить до семи вечера. Сдержав комментарии о размере стопки лимонных конвертов на ее столе, Драко развернулся и принялся медленно застегивать пуговицы на осенней мантии. Все его магические силы были истощены до предела прошедшей операцией, поэтому добираться до квартиры в Косом ему предстояло своим ходом, но погода, к счастью, была сухой и прохладной, так что он не нуждался даже в Согревающих чарах. Но когда он натягивал тонкие кожаные перчатки после того, как трансфигурировал свою мантию в подобие обычного маггловского пальто, Малфой заметил темную одинокую фигуру, привалившуюся плечом к стене у главного выхода. Поттер без особого интереса читал плакат с мотивирующими картинками и статьями про здоровый образ жизни, угрюмо ссутулив плечи и засунув руки в карманы большой нелепой куртки темно-синего цвета. На его шее болтался вязаный шарф в красно-желтую большую клетку, в его волосах могла с комфортом устроиться какая-нибудь маленькая гнездующаяся птица, а кеды на шнуровке вряд ли подходили для ноябрьской погоды. Была высока вероятность, как бы Драко не хотелось это признавать, что герой торчал в приемной Мунго, поджидая именно его, чтобы закончить их утренний разговор и, возможно, потребовать от целителя объяснений, почему он отказывался признавать, что являлся загадочным Джеймсом. Поэтому Малфой не мог просто пройти мимо него, ничего не сказав и даже не посмотрев в его сторону. Тяжело вздохнув и смирившись с тем, что сегодняшний день к вечеру не стал легче от слова совсем, и плюсом ко всему его ожидал серьезный разговор, который наверняка приведет к его ссоре с Гарри, он направился вперед к выходу.       — О, — Поттер заметил его и оторвался от стены, шагнув навстречу. — Привет. Как все прошло?       — Привет, — тихо произнес Драко, радуясь тому, что в шесть с копейками вечера приемная Мунго была практически пуста. — Все в порядке.       — Ты домой? У него не было ни одной идеи, как Малфой мог отказать Гарри в предстоящем разговоре, на который, очевидно, Национальный герой очень рассчитывал. И целеустремленно шел к этому, подловив колдомедика в больнице уже второй раз за первый день того в Лондоне спустя почти месяц с момента его пробуждения от комы. Поэтому Драко смиренно кивнул и, убрав волшебную палочку в рукав, направился к высоким дверям, зная, что за ним точно последуют.       — Получил свою справку? — спросил Малфой, когда они вышли на улицу, оставив за спиной универмаг «Чист и Лозоход лимитед».       — Ты же знаешь, что нет, — фыркнул Гарри, подстроившись под его шаг. Покачав головой, Малфой молча повел его по прямым серым улицам центрального района Лондона, глазами выискивая любое более менее непримечательное кафе. Он не собирался приглашать одного из старших авроров в свою квартиру, даже съемную, ему хватало подозрительности со стороны работников Министерства магии, которые вынюхали о нем уже все, что только возможно. Заходить в одно из заведений в Косом или любом другом магическом районе города было чревато тем, что об их маленькой встрече уже завтрашним утром будет известно абсолютно всем, поэтому выбор пал на маггловскую кофейню в одном квартале от Мунго, где Драко время от времени брал себе напитки на вынос перед сменой, если просыпался в достаточно бодром настроении, чтобы добираться до работы пешком. Поттер также сохранял тишину, шагая справа от него и пряча замерзший нос в своем ярком шарфе, что наверняка хранил в себе следы магии Молли Уизли. Внешне он был абсолютно спокоен и дружелюбен, будто не собирался выяснять с Драко отношения и требовать от него каких-либо объяснений, что давало целителю надежду на то, что на него как минимум не злились. Несмотря на всю уникальность и даже некую абсурдность сложившейся ситуации, Малфой все еще ненавидел саму мысль о том, что он мог оставить своим пациентам негативные впечатления о прошедшем лечении.       — Добрый день! Вежливо кивнув бариста за стойкой, Малфой направился к одному из двухместных круглых столиков у стены, где они с Поттером могли устроиться на достаточном расстоянии от магглов, зашедших за кружкой кофе в вечер среды. Из посетителей здесь были только компания девушек в красивых белых блузках и рубашках, говорящих об их работе в офисе, пожилая пара с внуком, объедающиеся ягодными пирожными, парочка на тихом маленьком свидании и мужчина с большой черно-белой газетой. На каждом столе стояло ламинирование меню, состоящее из самых разных напитков и пометки, что все десерты и закуски были представлены на витрине возле кассы. Стащив с себя шарф и куртку, Гарри сел на мягкий стул с темно-зеленой обивкой и заинтересованно вытянул шею, чтобы рассмотреть ряды разноцветных пирожных за начищенным стеклом. Целитель устроился напротив него и убрал светлые пряди с лица, жалея о том, что не применил маскирующие чары перед уходом из ординаторской. Он наверняка выглядел бледнее обычного из-за недосыпа и целого дня под искусственным голубым светом операционной.       — Добрый вечер, — к ним подскочила официантка в красной клетчатой рубашке и бежевом фартуке. — Что желаете?       — Черный чай. Они сказали это одновременно, что у работницы кофейни вызвало широкую улыбку, у Драко желание поскорее уйти домой, а у Гарри почему-то смущение. Бросив на героя короткий взгляд, колдомедик убрал руки под стол, готовясь произнести заклинание Отвода глаз в любой момент. Чем быстрее они все обсудят и чем быстрее Поттер вспомнит, какой Малфой законченный мудак, с которым не стоит иметь ничего общего, тем скорее колдомедик сможет попасть домой и написать своему супервизору письмо о назначении срочного сеанса. Которое ему стоило посетить сразу после того, как он выписал Поттера.       — Я могу принести вам большой чайник черного чая, — заботливо предложила официантка. — Все хвалят наш чай с чабрецом.       — Звучит отлично, спасибо, — улыбнулся ей Гарри.       — Не желаете десерты? Малфой отказался, не являясь большим фанатом сладкого и сомневаясь, что его желудок вынесет порцию сахара после того, как он не ел ничего со вчерашнего вечера. Гарри, ранее откровенно пялившийся на шоколадно-карамельные эклеры, на удивление также не стал больше ничего для себя брать, явно расстроив официантку, которая хотела повысить продажи пирожных к концу смены. За это он заработал вопросительно-насмешливый взгляд от целителя, прекрасно знающего, как сильно герой любил самые разные десерты, лопая за обе щеки все сладкие пироги Молли на встречах в Норе и никогда не забывая закинуть в корзину пару упаковок печенья при закупке продуктов в маггловском супермаркете.       — Давай сразу к делу, Поттер, — выдохнул Драко, когда официантка ушла заваривать для них чай, а на их стол опустились скрывающие чары.       — Как скажешь, Джеймс. Драко прищурился, ощутив укол обиды от почти обвиняющего тона аврора. Он ожидал того, что Гарри вряд ли будет счастлив, попав в эту непростую ситуацию после пробуждения от комы, которую так же никогда не мог бы предвидеть, но как минимум целителю бы хотелось, чтобы его попытались понять вместо заведомого обвинения.       — Что ты хочешь от меня?       — Я понимаю, почему ты сохранял анонимность в начале. Хотя, поверь, это мало бы что поменяло, если бы ты сразу сказал мне, кто ты. А вот в этом Малфой сильно сомневался. Потому что все еще помнил осторожные и подозрительные взгляды Уизли и Грейнджер в их первую встречу спустя столько лет после окончания войны. Они не радовались этому воссоединению и едва ли заговорили бы с ним, если бы их не вынудили обстоятельства. А сам Поттер, только поняв, что в его сознание вторглись с помощью легиллименции, был готов вышвырнуть колдомедика из своей головы тут же, и сдержало его от этого только любопытство и внутреннее желание вернуться к нормальной жизни. И если бы к этому еще прибавилась бы фамилия «Малфой», то ситуация мгновенно накалилась бы еще сильнее.       — Но почему потом, когда я начал догадываться, ты ничего не сказал? — продолжил аврор.       — Потому что в договоре прописано…       — Да плевать мне на этот договор, Драко, — раздраженно перебил его Гарри.       — Осторожно. Грейнджер наверняка потратила целую ночь, чтобы составить его. Поттер предупреждающе посмотрел на него, открыто намекая, что Малфой заходил на запрещенную территорию. Нельзя насмехаться над его семьей и друзьями или плохо о них отзываться, иначе разговор быстро примет совершенно другие обороты. Лет пятнадцать назад это угрожающее выражение на чужом лице только сильнее подстегнуло бы Драко, заставило бы его постараться вывести Гарри из себя как можно быстрее, но сейчас нервировать его не то что не хотелось, а вообще запрещалось. Аврору был настоятельно рекомендован покой и тихий отдых, а он шлялся по Мунго, чтобы выцепить одного целителя разума и настаивал на разговоре, который наверняка не пройдет гладко.       — Моей задачей было вытащить тебя из комы, — терпеливо произнес Драко, почти не заметив того, как официантка поставила на их стол чайник и две чайные пары, сконфуженная Отводом глаз. — Мы оба должны были сосредоточиться только на этом. Но если бы я рассказал тебе, кто я, это могло бы помешать всему.       — Поэтому ты решил игнорировать меня и перестать со мной разговаривать? — возмущенно возразил Гарри.       — Поэтому я решил привести к тебе каждого человека, который близок тебе и может помочь вернуть тебя. Ты не должен был отвлекаться ни на что другое.       — Типа чего? Чувств к тебе? Драко задержал дыхание, запрещая себе задумываться о произнесенных Поттером словах. О почти признании, которое он так легко сделал, прямо и открыто смотря на него, будто это было для него так просто: раскрыть свое сердце. В ответ на его ошеломление Гарри лишь нервно дернул уголком губ и потянулся к стеклянному темно-зеленому чайнику, чтобы наполнить их чашки.       — Это…       — Если ты начнешь нести это дерьмо про то, что я начал к тебе что-то испытывать только потому, что ты мой целитель разума, потому что ты разговаривал со мной и уделял мне внимание, я тебя ударю. Он говорил твердо и гневно, но при этом не смотрел на Драко, впившись взглядом в тонкие белые чашки, в которые разливал ароматный янтарный чай. Из-за заклинания Отвода глаз окружающая их обстановка приглушалась и стиралась, почти не замечаемая ими, поэтому их разговор казался еще острее и интимнее. Неловко поерзав на своем стуле, колдомедик тщетно попытался разрядить обстановку:       — Грейнджер опередила меня, да?       — Это не смешно, Драко. А он и не смеялся.       — Что я могу сделать? — тихо спросил Малфой, понимая, что ситуация стала слишком серьезной. — Я не хочу, чтобы ты злился на меня.       — Я не злюсь на тебя, я не понимаю, почему ты пропал и не пришел ко мне, когда я проснулся. Искренняя обида в его голосе почти разбивала Драко сердце. Гарри правда не злился на него, иначе даже не попытался бы заговорить с ним, но то, что он упорно пытался добиться от колдомедика более полноценных объяснений, наводило на пугающие мысли, что упомянутые им чувства были вполне реальными. Поттер бы не стал тратить на него свое время, если бы ему было плевать. Несмотря на детское любопытство и желание везде засунуть свой нос, которые сохранились в нем с возрастом, они уже не были школьниками, у аврора была куча других забот, забивающих ему голову.       — Я испугался. Гарри удивленно вскинул темные брови. Никто из них так и не притронулся к своему чаю, который медленно остывал в стеклянных чашках. Посетителей в кофейне становилось меньше: дедушка и бабушка со своим внуком ушли, закупив напоследок еще несколько пирожных с собой, работницы офиса в белых рубашках разбрелись по домам, потому что завтра их ждала очередная смена с восьми до шести, парочка исчезла, видимо, решив продолжить свое свидание в другом месте. Официанты тихо болтали друг с другом и постепенно готовились к закрытию смены, потому что после семи вечера в среду вряд ли ожидался большой наплыв клиентов. И Малфой, понимая, что ему нужен был перерыв, этот разговор был для него слишком, перевел тему:       — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — пожал плечами Поттер. — Лучше, на самом деле. Мои мигрени стали слабее.       — Рад слышать.       — Пайн и Уилсон сказали, что это последствия моей «смерти», — он иронично изобразил кавычки в воздухе, — во время Битвы за Хогвартс. Что это повлияло на мое сознание или что-то такое. Поэтому у меня в голове был такой бардак и поэтому она болит все время. Малфой до сих пор не мог в это поверить. Что перед ним сидел человек, переживший две Авады Кедавры и все еще способный вести нормальную и вполне счастливую жизнь. Да, было ужасно, что последствием второго смертельного заклинания было нарушение структуры его сознания и перманентные головные боли, но все для Гарри могло закончиться намного-намного хуже. А он вскочил с рук оплакивающего его Хагрида, победил самого Темного волшебника за последнее столетие, спас магическую Британию, потом закончил Хогвартс, как обычный подросток, и заработал уважение, как хороший профессиональный аврор.       — Какое лечение тебе назначили? — спросил Драко после упоминания терапевта-целителя и проклятейника.       — Работу с целителем разума, — косо улыбнулся Гарри. — Но я пока не начал это. Драко загорелся раздражением как по щелчку пальцев, отодвинув от себя чашку от греха подальше.       — Я не подпишу твою чертову справку, Поттер. Даже не мечтай. Аврор зацепился горящими глазами за наконец-то проступивший эмоции на его лице, неважно, что это были злость и осуждение. Спохватившись, Драко откинулся на спинку стула, осознав, насколько напряженными были его позвоночник и плечи. Словно его тело сопротивлялось этому разговору и было наготове, хотя умом колдомедик понимал, что ему абсолютно ничего не угрожало. В физическом плане уж точно, Гарри явно не собирался применять к нему кулаки из-за того, что Драко оставил его после лечения. Но за свое эмоциональное состояние стоило начать переживать, потому что Малфой не мог заставить себя просто перестать думать о Поттере.       — Даже если ты подпишешь ее, Робартс все равно не пустит меня в Аврорат, — фыркнул Гарри, наконец попробовав своего чая и одобрительно промычав. — Спасибо.       — За что?       — Ты выяснил, что со мной не так. Закатив глаза и послав невербальное согревающее на свою чашку, Малфой протянул:       — Если бы ты чаще обращался за помощью к целителям, Гарри, тебе бы могли помочь намного раньше.       — Драко, я прохожу ежегодные осмотры у десятков целителей, чтобы меня допустили к работе. Среди них были целители разума, но ни один ничего не нашел. Они затихли, потому что Малфой не нашелся, что сказать в ответ на похвалу, а Гарри стушевался под его удивленным взглядом и обратил свое внимание чаю и обстановке вокруг. Колдомедик был согласен, что именно он был тем, кто сделал огромный толчок в деле определения этиологии странных мигреней Национального героя, но не позволял своей гордыне брать верх над трезвостью ума, твердящего ему, что Драко не имел никакого значения. Его имя даже не упоминалось в газетах среди строчек статей о долгожданном выздоровлении Гарри Поттера и о его мистической неизвестной болезни, которая приковала его к больничной постели на почти два месяца. Что было забавным на фоне того, как его песочили в тех же изданиях несколько недель назад, когда стало известно, что он был целителем разума знаменитого аврора.       — На сколько ты останешься в Лондоне? — вдруг спросил Гарри, вырвав Драко из задумчивого оцепенения. Ощущая, что они снова свернули на опасные рельсы разговора о том, что между ними происходило, колдомедик опустил предплечья на стол, сцепив тонкие ладони перед собой. Поттер, заметив его защитную позу, беспомощно вздохнул и принялся бездумно кусать нижнюю губу, которая и так была вся в мелких трещинах. Его так не хотелось расстраивать, но Драко не мог позволить себе давать аврору хоть какие-то надежды. Да он и не видел между ними этого «хоть чего-то», что могло в будущем сблизить еще больше. Они закончили этап школьных врагов и врагов, сражавшихся на разных сторонах войны, и теперь между ними подвисло странное напряжение из-за того, что Малфой был его целителем разума.       — До завтра.       — Так скоро? — герой смешно нахмурил темные брови. — Разве ты не должен приглядывать за этим пациентом, который после операции?       — Я проверю его завтра и, если все хорошо, то оставлю его на других целителей. Я был нужен только для самой операции. Гарри бегал по его лицу цепким взглядом, пытаясь разглядеть хоть что-то, за что можно было ухватиться и вытянуть Малфоя на нормальных разговор. Без увиливаний и попыток вразумить. Разговор о настоящих чувствах и о них, а не о том, что творилось у Поттера в голове, об их друзьях и знакомых и том, что и кому следовало делать, чтобы сохранить свое лицо в обществе. Естественно, все эти аспекты по большей части касались Гарри, который наотрез отказывался их видеть, а Драко был тем, кто тыкал их в него носом.       — И у тебя нет других пациентов тут?       — Заявок не поступало. Малфой заметил, как Поттер порывался что-то сказать, наверняка какую-нибудь глупость о том, что ему назначили лечение у целителя разума, поэтому опередил его, твердо заявив:       — Гарри, тебе это не нужно.       — Что не нужно? — гневно спросил аврор, прекрасно понимая, к чему клонил колдомедик.       — Человек, для которого работа приоритетнее всего. И тем более человек, живущий на две страны и способный оставить тебя одного в любой момент. Это жестоко, Драко знал это. Было моветоном упоминать бывших молодых людей в подобных разговорах, но у него не осталось никаких других аргументов. Сказать про причины расставания с Джинни и Джастином, прозрачно намекая, что Малфой сам грешил подобными вещами, могло отрезвить Гарри и дать ему понять, что его справедливо пытались предостеречь. Почти ежедневные смены и частые дежурства в больницах ставились бы в упрек так же, как и постоянные квиддичные тренировки и поездки на сборы, а порт-ключи во Францию раздражали, возможно, еще сильнее, чем до Италии.       — Думаю, я способен сам решить, что мне нужно, — отбрил Гарри. Чувствуя, что еще чуть-чуть, и он сам потеряет лицо и твердость голоса, Малфой медленно кивнул и произнес:       — Не сомневаюсь. Поэтому завтра я отправляюсь во Францию. Поттер неотрывно смотрел на него несколько секунд, а потом фыркнул и опустил глаза. Они молча допили чай и с тихими прощаниями разошлись.

***

На следующий день сова из Мунго разбудила Драко в пять утра, настойчиво стучась острым клювом в окно его спальни и раздражая Диану своими дрянными птичьими манерами, когда рассыпала везде серые перья и свалила вазу с нарциссами, стоявшую на подоконнике. Ему написали о том, что мистер Бланк так и не пришел в себя после наркоза, плюсом к этому у него снова произошло кровоизлияние в мозг, из-за чего целителям-реаниматологам пришлось погрузить его в глубокую кому. Переодевшись в первую попавшуюся под руку мантию и выпив Тонизирующую настойку, Малфой аппарировал в приемную, напугав до чертиков Эйприл, задремавшую за стойкой регистрации.       — Если ты не хочешь, я могу перенаправить его на Пенелопу или Питера. Повернув проекцию свежего МРТ головного мозга пациента, снова направленного в реанимацию, Драко нахмурился, отмечая уровень поражения тканей. Он уже точно мог сказать, что мистера Бланка невозможно будет исцелить на сто процентов, волшебник выпишется из Больницы святого Мунго инвалидом, но у них был шанс обеспечить ему комфортную жизнь со светлым разумом и хорошей физической формой вместо того, что навсегда приковать его к постели.       — Кто из хирургов будет его вести? — спросил Малфой, проигнорировав предложение Харви передать пациента другим целителям разума. — Лэстер?       — Нет, Бэлл. Он не удивился новости, что сам заведующий отделения нейрохирургов решился взяться за это дело, но у Драко с целителем Бэлл были, мягко говоря, натянутые отношения. Отец Кэти, которую Малфой чуть не убил на шестом курсе, попытавшись передать через нее проклятое ожерелье профессору Дамблдору, не высказывал ему открытой неприязни или агрессии, но даже не смотрел в сторону колдомедика, если они оказывались на одной территории. Вести одного и того же пациента вместе означало, что Драко должен будет постоянно отчитываться обо всем Филиппу, не желавшему иметь с ним ничего общего.       — Он не против? — сухо произнес целитель, закрыв историю болезни.       — Скажем так, энтузиазма по поводу вашего возможного сотрудничества он не высказал, но Бэлл понимает, что легиллименция в данном случае будет более эффективна, чем любая другая магия разума. Драко кивнул, прикидывая в голове примерный план действий. Естественно, об обычных психотерапевтических сеансах не могло быть и речи, его главной задачей был внутренний мониторинг состояния сознания мистера Бланка и помощь нейрохирургам в выявлении патологических очагов. По сути, Малфой становился для Бэлла и его команды проводником в головной мозг коматозного пациента, инструментом в диагностике любых изменений его разума, что отражало органические поражения центра нервной системы. Кристалл с ее магической визуализацией и Хопкинс с методами бихевиоральной терапии были не совсем бессильны, но значительно уступали легиллименции, для которой не было никаких препятствий.       — Понял. Я могу взять его на пять дней в неделю, — сказал Драко, прикидывая свои магические ресурсы и возможность доставать порт-ключи во Францию и обратно. — Но только при условии, что ко мне приставят Аманду.       — Если честно, я думала, что ты предложишь максимум три дня, — удивлено ответила Карен. — Аманда Ливермор? Без проблем, как скажешь.       — Я не настолько бесчувственный. Им нужно было действовать срочно и слаженно, чтобы не только вытащить мистера Бланка из комы, но и излечить его настолько, чтобы он дальше смог вести самостоятельную комфортную жизнь. Три дня в неделю не обеспечат быстрого и продуктивного результата, а в Париже у Драко был всего один пациент, состоянию которого ничего не угрожало.       — Я этого не говорила, — возразила заведующая Харви. После того, как он исцелил Национального героя, отношение к нему коллег разительно не поменялось, но уровень недоверия и враждебности заметно поубавился. Дженкинс, в отличие от остальных, открыто показывала, что стала ценить целителя Малфоя намного больше, предложила ему уже трижды полную ставку в Мунго с очень приятной заработной платой и удобным графиком. На вежливые отказы колдомедика она отвечала такими же вежливыми обещаниями подождать, пока он еще немного подумает. Харви же вцепилась в Драко мертвой хваткой, наконец-то почти добившись того, чтобы заполучить к себе в команду леггилимента. Единственного лицензированного мастера во всей стране, что еще больше бы подняло авторитет ее отделения в Больнцие святого Мунго. Если бы Малфой хотел, он мог бы веревки вить из главного врача и заведующей, но он останавливал себя и возвращал свое внимание Первой Парижской.       — Выходные во вторник и среду, остальные дни я буду здесь. Если целителя Бэлла это устроит.       — Я поговорю с ним. Если это все, ты можешь быть свободен на сегодня, Малфой. Несмотря на значительные послабления, его все же удивило то, что Карен так просто отпускала его домой, когда на часах еще даже не было полудня, но не собирался спорить. Мистеру Бланку сегодня он был все равно бесполезен, потому что с ним работали нейрохирурги, стабилизируя состояния после перенесенной операции и нового мозгового кровотечения, поэтому Драко мог со спокойной совестью отправиться отдыхать. Кивнув заведующей и напомнив, что примчится в больницу после первой же совы, Малфой вышел в коридор отделения болезней и проклятий разума, натыкаясь на любопытное лицо Поттера.       — Вспоминаем шестой курс? — устало огрызнулся Драко, вдруг ощутив вспыхнувшую злость. Гарри на его выпад иронично усмехнулся и оторвался от стены, приблизившись к нему на шаг. Выглядел он свежее, чем вчера: в тонком свитере из серого кашемира, из-под которого выглядывал воротник белой футболки, и черные прямые джинсы. Аврорские бордовые ботинки были туго завязаны на два узла, часы гоблинской работы на левом запястье, повернутые циферблатом на внутреннюю сторону руки, легкий, почти незаметный запах парфюма с кожей, ванилью и деревом. Было очевидно, что Поттер пытался прихорошиться, даже его буйные волосы казались чуть послушнее, чем обычно.       — У меня осмотр каждую неделю, Драко. На ресепшене сказали, что ты сегодня здесь. Тяжело вздохнув, Драко тихо произнес:       — Ты же не отцепишься? Ответом ему была абсолютно бесстыдная широкая улыбка и игривый наклон головы к левому плечу.       — Черт с тобой. Идем. Он двинулся дальше по коридору, выискивая глазами любую свободную медиведьму. На его счастье из процедурного вышла Элли, которая была старшей медсестрой в отделении, левитируя металлический бокс с собранными за утро анализами под защитными чарами.       — Простите, какая-нибудь из VIP-палат сейчас свободна?       — Да, седьмая, — ответила медиведьма, засунув руку в карман лимонной куртки. — Подойдет, целитель Малфой?       — Да, отлично. Мне буквально на полчаса. Медиведьма расслабленно пожала плечами, безразличная к тому, сколько времени колдомедик вместе с Поттером будут торчать в приватной палате, которая никому сейчас не требовалась. Вытащив волшебную палочку, она передала ему магическую печать для снятия замка с двери, и удалилась по своим делам. Зайдя в уже до мелочей знакомую палату, где он на протяжении больше, чем месяца, ежедневно проникал в сознание Национального героя. Драко запоздало подумал о том, что ему стоило взять карту Поттера, чтобы сделать запись о консультации, иначе мог напроситься на выговор от Харви, которой Элли наверняка расскажет об этом. Но не успел Малфой и слова сказать о том, чтобы Гарри располагался и подождал его пару минут, как его за локоть сильно дернули назад.       — Что…       — Когда ты уезжаешь? Поттер смотрел на него требовательно и вызывающе, будто сейчас же был готов схватить и потащить вон из больницы на последний ряд какого-нибудь дурацкого маггловского кино или в ту же кофейню, где они вчера выясняли отношения, и выпить черного чая с чабрецом и самыми сладкими десертами. Драко ненавидел, когда в него влюблялись. Он сразу же желал заполучить от этих людей все их внимание и все их чувства только себе одному, даже если в ответ к ним ничего не испытывал. А в случае, когда Малфой понимал, что влюбленность взаимная, то его одержимость могла переступать всякие границы. Это было результатом того, что в детстве он получал лучшие игрушки, самых красивых домашних животных, искренние, а порой и льстивые комплименты, признание и раболепие благодаря отцу и вседозволенность из-за чересчур любящей его матери. Только переехав во Францию, Драко встречался пару раз с другими волшебниками, но обычно это довольно скоро заканчивалось либо из-за того, что партнеры разочаровывались в нем, не получая должного внимания, потому что Малфой вечно пропадал в Академии целителей, либо отношения заканчивались мирно по обоюдному согласию.       — Гарри…       — Пожалуйста, Драко, — попросил Гарри, сжав его руку. — Либо скажи мне сразу нет, либо пойди мне навстречу.       — Я не могу. Аврор впился возмущенно-недоуменным взглядом в его лицо, не понимая, почему Драко был так категоричен. Его ладонь скользнула ниже по его руке, сминая хлопковый рукав, и вцепилась в запястье ниже кожаного ремня часов. Они стояли почти опасно близко друг к другу, и колдомедику одновременно хотелось, чтобы к ним в палату ворвалась Аманда или кто угодно еще, наконец-то вынудив их обоих отстраниться, и чтобы эта звенящая тишина в ушах от того, что зеленые глаза всматривались в серые, не заканчивалась.       — Не можешь что? Сказать нет или пойти навстречу?       — Гарри, я тебе не нужен, — попытался снова Малфой, слишком слабый для того, чтобы вырвать свою руку из чужой хватки. Покачав головой, Поттер шагнул к нему, вставая напротив так, что их носы и грудные клетки почти соприкасались. Между ними была небольшая разница в росте, аврор был ниже на парочку сантиметров, поэтому, когда они были так близко, ему приходилось смотреть на Драко снизу вверх. Это добивало Малфоя еще сильнее, ему пришлось сжать пальцы в кулаки, сдерживая себя от того, чтобы не положить ладони на чужие плечи или талию.       — Мне не нужно, чтобы ты решал за меня, — тихо сказал Гарри.       — Нет. Гарри резко моргнул, будто просыпаясь ото сна. Драко же почти не дышал, ощущая пустоту в голове после все же прозвучавшего отказа. То, что он был тем, кто произнес слово «нет», шло наперекор с его внутренним голосом, кричащим о его истинных желаниях. Ему приходилось призвать все свои знания окклюменции, чтобы отгородиться от собственного сознания и никак не выдать то, что чувствовал себя ужасно несчастным в этот момент.       — Нет? — переспросил Поттер.       — Я говорю тебе нет.       — Ты не имеешь этого в виду. Драко молчал, понимая, что не может лгать ему в глаза и дальше уверять, что ничего в ответ не чувствовал. Гарри видел его метания, поэтому не отступал, тяжело дыша и бездумно поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону левого запястья Малфоя.       — Почему нет?       — Как ты себе это представляешь? — не выдержал целитель, сделав шаг назад и высвободив свою руку. — Я бываю в Лондоне раз в квартал, если не реже. Все время пропадаю на работе, как и ты. Гарри, я не хочу быть еще одним человеком, который сделает тебе больно и оставит, ты этого не заслуживаешь. Потеряв контакт с ним, Поттер больше не пытался подойти к нему или взять за руку. Он выглядел так, будто принял какое-то непростое важное решение в своей голове, поэтому просто задумчиво смотрел на него.       — А чего я заслуживаю?       — Самого верного и любящего человека. И я уверен, что ты встретишь его, — мягко сказал Драко, действительно веря в то, что Гарри вскоре найдет того, для кого он станет всем.       — А ты? Малфой слабо улыбнулся и вытащил волшебную палочку из рукава рубашки.       — А я целитель-легиллимент. У вас есть какие-нибудь жалобы, аврор Поттер?