You Know You Are Right

      — Так что у тебя за новости?       В ответ раздаётся лишь неразборчивое счастливое мычание. По идее, оно должно было стать ответом, но слишком вкусный рис из столовой помешал этому. Насколько бы умилительным ни было это зрелище, мужчина вздыхает и со смешком предлагает:       — Давай ты сначала прожуёшь, а потом скажешь? Ни я, ни рис никуда не денемся.       Послушаться приходится, поэтому Феликс жуёт как можно быстрее. Ему не терпится, наконец, рассказать то, из-за чего он вообще предложил этот обед. Причём, в достаточно романтичной обстановке столовой полицейского участка. У них был вариант сходить куда-то вне работы, но рядом только кофейни, а хороший обед – это важно. Прожевав, Феликс всё-таки говорит ещё раз:       — Меня прикрепили к группе Сынмина, — переводит дыхание. — К твоей группе, Хёнджин.       — Мы будем работать вместе? — до него долго доходит, интересно, как вообще в полицию взяли?       — Да! Теперь будешь видеть моё лицо не только в морге, но и в любой момент в участке. А то я как неприкаянный хожу туда-сюда, отчёты и заключения вам ношу.       — Ликс, так это отличные новости, а не просто хорошие! Я отмечу этот день в календаре, — кажется, настроение уже ничего не сможет испортить, ведь сейчас всё просто замечательно.       Нет, всё-таки может. Звонит телефон, и Хван уверен, что это Минхо, ведь у того особое чутьё на моменты, которые стоит испортить. Увидеть контакт «Сынмин» на экране было настолько же неожиданно, как если бы ему сказали, что сейчас на улице жара за тридцать градусов.       — Хёнджин. Машина. Быстро. Возьми судмеда и выдвигайся, адрес скину, — голос выдаёт дрожь, но тут по-другому и не получится.       — Объясни хоть, что случилось? Почему ты дрожишь?       — По дороге всё узнаешь. Мы оперативники, поторопись и не позорь нас.       Хван понял только одно – случилось что-то действительно ужасное. Сынмин не трус, чтобы испугаться обычного вызова, тем более так сильно.       — Феликс, бежим. Там что-то срочное.       — Кажется, я знаю что, — новостные каналы в ленте попадаются как никогда кстати. — В торговом центре парень с ножом. У него заложник.       — О, боже…       Сейчас не время пугаться или опускать руки. Хёнджин теперь понимает, почему у Кима так дрожал голос: призраки прошлого, кажется, никогда его не отпустят. По-хорошему, ему бы на терапию сходить, но это уже его дело. Первостепенная задача на данный момент – оставаться в здравом уме, чтобы, в случае чего, взять руководство группой на себя.       Второй раз звонить пришлось Феликсу, ведь Хван за рулём. Служебная машина всё-таки, кого попало на водительское сидение не пустят, даже если в кандидатах один из уважаемых судебных медиков. Сынмин звучит уже более уверенно, голос приобрёл привычную рабочую жёсткость. Как оказалось, с ним едут Минхо и Джисон, из чего можно сделать вывод, что кто-то из них успокоил напарника. Феликс делает ставку на Хана, ведь у того просто дар находить нужные слова.       Около торгового центра маячок и сирену пришлось отключить, всё-таки в здании вооружённый нападающий, которого не стоит лишний раз нервировать, тем более предупреждать о появлении полиции. Проверять наличие оружия в кобуре на ремне давно вошло в привычку, и всё равно, что заряженный пистолет всегда там будет. Всё-таки лишнее подтверждение возможности обеспечить безопасность свою и окружающих нехило так успокаивает. Коллективный разум всё-таки решил заходить в здание не всей толпой, а с разных сторон, чтобы в случае побега поймать преступника.       Сынмин последние пару лет точно не лез на рожон и избегал прямых столкновений в потенциальными убийцами. Возможно, именно поэтому он сейчас и заходит через центральный вход, откуда уже видно центр этого невозможного представления: молодой парень, сидя на полу, удерживает примерно своего ровесника и приставляет ему нож к горлу, чтобы даже не вздумал сбежать. До полицейского доносится возглас:       — Я убью его на глазах у копов!       Зря он сюда пришёл. Точно зря. В гражданском его бы не приняли за полицейского и разрулить ситуацию было бы проще. Бежать уже поздно, раз начал – надо заканчивать.       — Не двигаться, это полиция, мужчина выставляет вперёд пистолет.       — Поверь, я знаю, кто ты, — парень смеётся, а глаза его как-то нездорово блестят. — Брось оружие и я, возможно, отвечу тебе.       — Отпусти своё оружие, тогда я смогу сделать то же самое, — Сынмин уверен, что этот парень явно не трезв. Даже у психов не такой взгляд.       — Идёт.       Дальше всё происходит за доли секунды: парень вроде как опускает нож, как и мужчина – пистолет. Но Ким не замечает одного: преступник ловит своё оружие в воздухе и перехватывает, чтобы нанести удар. Мозг будто воспринимает всё в замедленной съёмке. Первый счёт – ноги начинают бежать. Второй – пальцы парня хватают рукоять ножа. Третий – Сынмин толкает руками чужие плечи. Четвёртый – хлюпающий звук крови и прорезанной плоти. Пятый – вскрик. Дальше мышцы действую на автомате, блокируя противника и обездвиживая его. В какой-то момент подбегает Хёнджин, трясёт напарника и что-то говорит, но вот что – не понятно, в ушах вата. Картинка реальности чередуется с воспоминаниями, ведь когда-то он точно так же сглупил, не успел и расплатился чужой жизнью за свою ошибку. Сынмин обнаруживает себя на полу, сдерживаемым Джисоном в неком подобии объятий, но чересчур крепких, чтобы ими быть. Где-то рядом копошатся с раненым телом Феликс и Минхо, чуть дальше гудит толпа. До окружающих зевак только начинает доходить происходящее. До сознания доходит только один ясный звук – безумный смех, исходящий от человека, с которым минуту назад Ким пытался договориться, чтобы спасти чью-то жизнь. Очень хотелось, чтобы истерика отступила и накрыла где-нибудь дома или хотя бы в участке, где не будет лишних свидетелей такого падения защитника правопорядка. Какой из него теперь защитник? Помимо смеха ухо улавливает низкий хриплый голос:       — Мёртв.       В отличие от Сынмина, нормальное восприятие реальности никуда не делось от остальных. Минхо каждую минуту по тысяче раз жалеет о том, что не уговорил друга поменяться позициями с Хёнджином. Он видел, как парня трясло, пока тот слушал диспетчера, как он пытался успокоиться в дороге и как старался успеть предотвратить неизбежное. Самое отвратительное в этом всём то, что история будто проигрывается второй раз. Ли снова видит эти эмоции и опять же ничем не может помочь, банальные слова поддержки не в счёт.       — Хван, пакуй отморозка, разберёмся в отделе, — Минхо переводит тяжёлый взгляд на Сынмина. — Ликс, дай ему успокоительного что ли.       — Обязательно, только взгляни сначала, — Феликс сейчас олицетворяет удивительную смесь напряжения и недоумения. — Снова. Записка.       Вторая. Преступления связаны, это очевидно. Осталось разобраться, это всё дело рук одного человека или замешана целая банда? Он обязательно поймёт после допроса, сейчас ему нужно подумать. Кому понадобилось убить случайного прохожего? Каждый сеульский полицейский знает розыскной список наизусть, этого человека там точно не могло быть. Точно, собрать улики. Привести мысли в порядок. Следователь уже нарушил порядок действий, нельзя ошибаться и дальше, должна же остаться в этой группе хоть одна светлая голова.       Нож, записка и документы убитого находят своё новое место в отдельных пакетах с зип локом, а после помещаются в портфель для документов. Оттуда же в руках появляется планшет для протокола и ручка, которую приходится покрутить в руке, прежде чем начать писать. Всё-таки нервы начинают сдавать. Даже работая в полиции, не каждый день видишь убийства, да ещё и совершенные на публике. Кстати о публике. Либо Джисон стал таким самостоятельным за эти две недели, либо его надоумил Хван, но свидетелей сейчас опрашивает именно он. Быстро растут чужие дети. Из транса выводит лёгкий тычок в плечо:       — Всё-таки тот парень был пьян. Или под наркотиками, — Феликс выглядит задумчивым, пока стягивает с рук заляпанные кровью мертвеца перчатки. — Глаза выдают, слишком нездоровый блеск.       — Да и вёл он себя довольно… Вызывающе, — следует воздержаться от брани, он всё ещё при исполнении.       — Его в мед кабинет надо, пока не протрезвел. Проверим кровь и осмотрю его. Мы с Хёнджином справимся, точно, — Медик делает паузу, обдумывая что-то. — Сынмину отоспаться не помешает, сильно его нервы сейчас потрепало. Пусть к медсестре зайдёт за успокоительным и домой, я Чану потом передам. Главное, остальных собери, пожалуйста.       — Будет сделано, доктор Ли. А теперь погнали в отдел, снова загадки разгадывать, — уже не так весело, как было с утра, но настрой сохранять надо. — Хан, опрос закончил?       — Да, — Джисон подходит к остальным. — Всё записано. Я собрал все данные с самого начала, где-то после пятого свидетеля показания начали повторяться, так что забирать кого-то в отдел смысла нет — ничего нового они не скажут.       — А ты стал рассудительнее, Хан-и. Мы уезжаем. Феликс, скажи Кан отвезти труп в морг и передать санитарам, она уже ждёт. Мы будем в машине.       Второй эксперт судебной экспертизы Феликсу не то чтобы не нравилась. Она была довольно приятной внешне, да и поговорить с ней всегда было о чём. Просто не всем в радость общаться с человеком, который тебя объективно клеит, ещё и не всегда уместно. Даже сейчас, после убийства на публике, когда речь идёт о транспортировке трупа, Кан не упускает возможности позвать Ли на прогулку. Как же отвлекает.       По дороге в участок разгрузить мысли не получилось. В голове всё ещё, как напоминание в календаре, висит заметка «осмотреть убийцу». Предстоящее вызывает смешанные чувства, ведь никогда не знаешь, чего ожидать от наркомана. С одной стороны, радует то, что Феликсу не придётся в одиночку пытаться удержать невменяемого пациента, с другой – с этим придётся помогать Хёнджину.       На удивление, парень, убивший человека на глазах у толпы, вёл себя вполне спокойно. Видимо, всю энергию и агрессию, дарованные наркотиками, он растратил на преступление. Даже руку для забора крови подал сам, что вообще невероятно. Он не брыкался, когда полицейские повели его в камеру, только безумная улыбка выдавала крайнюю степень опьянения.       — Думаю, он раскаивается. Маньяки так себя не ведут, — сил у Хёнджина хватает только на то, чтобы опуститься на кушетку, прислонившись спиной к стене, и прикрыть глаза.       Хван жалеет о том, что Феликса прикрепили к его группе, хотя буквально час назад радовался этому, как дурак. Понимал же, что на их с Сынмином долю обычные дела не выпадают. И точно так же осознавал, что даже без прикрепления к группе Феликс бы продолжал работать с ними. Лучшему отряду дают лучших работников, так уж заведено. Иначе они бы не были теми, кем являются сейчас.       Судмед, видимо, чувствует его настроение, поэтому придвигается ближе и кладёт голову на плечо. Говорить о серьёзных вещах не хочется, настроение располагает только просидеть остаток дня в обнимку. И ещё ближайший месяц после.       — У Сынмина наверняка появится ещё пара седых волос.       — А у него уже есть? — Феликс округляет глаза, он явно не ожидал, что у такого молодого друга уже проявились признаки старения.       — Конечно, думаешь, почему он в этот пепельный красится? — Хван позволяет себе небольшую усмешку, но резко грустнеет. — Помнишь то дело, из-за которого нас с ним повысили?       — Я знаю, что там жесть была, но чтоб до седины…       — Он же в самом центре был. Да и мы все тогда впервые столкнулись с настолько сильной группировкой, почти мафия.       Повисает тишина. Оба мужчины думают об одном и том же, только с разных сторон. Если Хёнджин воспроизводит в голове ту перестрелку, в которой участвовал бок о бок с Кимом, то Феликс – её последствия. Он лично вскрывал тело, которое некогда было сержантом Яном. В тот день они потеряли многих, но и устранили огромную проблему, которая язвой прожигала Сеул. Об этом они поговорят как-нибудь потом, когда не останется проблем в настоящем, чтобы можно было проработать прошлое. Сейчас стоит перевести разговор в другое русло, тем более у Ли остался вопрос без ответа.       — Слушай, — обратив на себя внимание, он продолжает. — Почему именно Веснушка?       — Чего? — Хёнджин не улавливает связи между вооружённым нападением и пигментацией на лице.       — Ну, когда мы ещё не встречались, вы с Сынмином называли меня Веснушкой. Мне Хан сказал.       — Болтун – находка для шпиона, — хихикнув, он продолжает. — Ёнбок, посмотри на своё лицо и подумай, какое ещё прозвище Сынмин мог тебе придумать, — рука перемещается на чужую щёку, обхватывая её и поворачивая лицо на себя.       — Логично, — дарит быстрый чмок в губы и отстраняется. — Нам пора работать, Минхо наверняка потребует отчёт с меня и присутствие на допросе с тебя.       — Может вечером ко мне?       Хван всегда был таким. Если его прервать, он продолжит позже, и неважно насколько – через несколько часов, дней или лет.       — Давай.       Ну, а Феликс не хуже. Его всегда было легко куда-то позвать и даже без разницы куда и зачем. Он лёгок на подъём, а во что это выльется – он подумает тогда, когда придёт время разбираться с последствиями. На самом деле, если бы Хёнджин сам не узнал об этой черте характера возлюбленного, то сам бы никогда не догадался, что спокойный и рассудительный Ли может быть таким.       Насколько бы сильно не хотелось расставаться, им всё ещё нужно работать. Именно поэтому сейчас Хван направляется в кабинет Минхо. Протокол оформлять нужно, а вдвоём думается намного лучше. Тем более, им обоим сейчас не помешает компания хотя бы друг друга.       — Хён, ты как? — кидает вместо приветствия, виделись уже.       — Честно? Я, не поверишь насколько, переживаю за Сынмина и за будущее его психики, — Минхо устало трёт переносицу. — У него и так сегодня потрясений выше крыши, так я ему ещё и добавлю.       — В плане? — вопросительно выгибает бровь.       — Я осмотрел собранные улики. Хёнджин, там снова записка.       Повисает тишина. Не то самое уютное молчание, а напряжение, которое аж в воздухе звенит. Хван молча берёт из чужих рук свёрнутую бумагу и не торопится открывать. А имеет ли он на это право? С одной стороны, он участвует в расследовании, перед ним улика, имеющая прямое к нему отношение, так что все юридические права у него. Но располагает ли он таким же моральным правом? Ясно как день, что записка снова адресована Сынмину. Не так много убийц пытается пообщаться с полицейскими путём анонимных писем. Минхо не просто так не развернул бумажку, хоть статус следователя, ровно как и лейтенанта, позволяет это сделать. До начала допроса ещё уйма времени, ведь убийца для этого должен прийти в адекватное состояние, оба это прекрасно понимают. Ким вернётся к тому моменту, а пока без улик дело не сдвинется в мертвой точки. Скрепя сердце, Хёнджин принимает решение прочитать записку.       Бумага пахнет йодом, этот запах знаком каждому, кто имеет хоть какое-то отношение к работе полиции. Фиолетовых следов на ней нет, значит преступник не оставил своих отпечатков пальцев. Что же, это печально, путь к ответу будет намного сложнее и тернистее, чем могло произойти, будь убийца капельку глупее. Хван замечает кусочки скотча и шероховатые участки, видимо, с них отклеили ленту, которая забрала с собой верхний слой бумаги.       — Она была приклеена к ножу на скотч. Открывай уже, мне тоже интересно, — Минхо не решался прочитать записку самостоятельно, поэтому сбросил муки совести на друга, что ли?       — Погоди ты, — разворачивает и прочищает горло, замечая текст на английском. — «never speak a word “again”; i will crawl away for good.»       — Точно для Сынмина. Делай вывод, убийства связаны.       Вот она – ниточка, ведущая к разгадке. Только от этого факта легче никому не становится, ведь предыдущее дело заморозили. За прошедший месяц расследование не продвинулось ни на йоту, но, возможно, теперь всё изменится. Новое тело, новые улики.       Всё оказалось не так просто. По документам убийца оказался никаким не Ким Уджином, замешанном в прошлом деле. Парень даже близко не походил на человека из описаний, данных работниками кофейни. Информация не радует, но приходится её просто принять. Раз провести допрос сейчас не представляется возможным, Хёнджин решает навести справки на убитого, благо, Феликс уже успел вскрыть тело и собрать весь материал для проведения экспертизы. Обычный парень, совсем недавно окончил старшую школу. Врагов не имел, учился сносно. Явными причинами для убийства тут и не пахнет, так в чём же дело? Видимо, все ответы придётся выбивать завтра в допросной, а сейчас можно уйти домой пораньше, всё равно до конца рабочего дня осталось не так много времени.       Минхо с логикой друга не согласен, поэтому уходить с работы не торопится. Кажется, у него уже вошло в привычку засиживаться допоздна. Кот Суни – единственный, ради кого он хочет возвращаться в свою квартиру. Но сейчас питомец сыт и наверняка спит, поэтому не обидится на хозяина, если тот снова вернётся поздней ночью на последней электричке. Голова Ли снова забита мыслями о неизвестном, на чьём счету уже два убийства. И что-то ему подсказывает, что этот человек не остановится на достигнутом. Наверняка у него есть план, в который вписываются и записки, и анонимные преступления и бог знает что ещё. Они явно имеют дело с каким-то ненормальным, это Минхо уже понял.       — Минхо-хён, вы ещё не ушли? — он вздрагивает. Стоит признать, что услышать сейчас этот голос было довольно неожиданно.       — Джисон, не пугай так, — переводит дух. — Ты тоже здесь, хотя рабочий день давно закончен.       — Меня завалили отчётами, я сидел и делал их несколько часов подряд, но решил встать и размяться. Иду я по коридору, а у вас свет включен. Вот решил зайти, проверить, что да как, — запускает руку в волосы и застенчиво улыбается. Хоть они с Минхо уже довольно хорошо сработались, не смущаться, находясь с ним наедине, до сих пор сложно.       У Хана, на самом деле, никогда не было проблем с взаимодействием с другими людьми. Он всегда был инициатором знакомства, для него никогда не существовало никаких сложностей с тем, чтобы подойти к человеку и похвалить внешний вид или завязать разговор. Его считали душой компании, тем самым другом, который никогда не затыкается и идёт на контакт с первым встречным. Но с Минхо так не работает. Он какой-то особый, новый случай в практике Джисона.       — Ну, так что, проверил? — следователь усмехается. — Лучше возвращайся к работе. Быстрее доделаешь – раньше домой пойдешь.       — Хорошо, тогда не буду отвлекать, — он сам не знал, зачем пришёл в этот кабинет, но точно не рассчитывал на то, что его просто выпроводят. Осадок, мягко говоря, неприятный.       Минхо знает причину своего резкого поведения. Только когда Джисон закрыл дверь, он понял, что было слишком грубо просто выгонять парня. Но такой он человек – работа важнее простых разговоров, по крайней мере, сейчас. Возможно, потом он извинится, по-своему, купит ему кофе или похвалит за проделанную работу.       Как ответственный старший и хороший друг Ли безумно переживает за Сынмина. Было ошибкой отправлять его одного домой в таком состоянии. Изначально было опрометчиво брать его на это задание, учитывая, что у Кима и так травма трёхлетней давности. Неизвестно, как сегодняшний инцидент отразится на и без того шаткой психике младшего. Минхо мог бы, конечно, сейчас приехать к нему домой, но в поддержке он полный ноль, да и Сынмин, скорее всего, скажет, что всё в порядке и компания ему не нужна. Лучшим вариантом сейчас будет ему позвонить. Так у него хотя бы будет выбор: взять трубку и принять хоть какую-то помощь или проигнорировать и действовать так, как самому кажется лучше. Телефон оказывается в проворных руках Минхо быстрее, чем он успевает завершить мысль, и из динамиков раздаются противные гудки. Минхо никогда в этом не признается, но номера всей его группы, вместе с начальником отдела, стоят у него на быстром наборе наравне с контактами родителей. Сынмин не берёт трубку ни на первый, ни на второй звонок. Уже без особой надежды, скорее для порядка, Ли делает третий вызов, который неожиданно принимают.       — Что-то важное? — голос хриплый, его обладатель либо ронял слёзы последние два часа, либо только проснулся.       — Ты в порядке?       — А у тебя привычка отвечать вопросом на вопрос?       — А мы так и продолжим? Я тебе звоню, так что, будь добр, расскажи. Я переживаю.       Из динамика раздаётся то ли вздох, то ли смешок. Минхо надеется, что не нервный.       — Всё в порядке, я спал. Думал, что-то серьёзное произошло, раз ты трезвонишь среди ночи, ещё и так настырно, — Сынмин продолжает усмехаться, только никто не знает, что полуулыбка на его лице натянута и совершенно не трогает стеклянных глаз.       — Не ври, — старший начинает раздражаться. Он чувствует ответственность за этого идиота, который пытается выглядеть сильным. — Я знаю, что тебе тяжело. Расскажи, я действительно беспокоюсь.       — Ладно, — Ким на другом конце трубки переводит дыхание и собирает мысли в оформленные предложения. — Я не понимаю, зачем я нужен какому-то убийце и для чего он втягивает в это остальных. Мог просто убить меня и не устраивать этот цирк с записками.       — Согласен, — Минхо зажимает телефон между ухом и плечом, чтобы надеть пальто. Если не успеет на свою электричку, придётся брать такси, а такие поездки проедят дыру в его бюджете. — Он выбрал слишком жёсткий способ обратить на себя твоё внимание.       — Да откуда убийца вообще знает обо мне? — главный вопрос, который мучает последний месяц. — Ты же сам сказал, что ему нужно, чтобы его дело вёл я, записки получал тоже я, чтобы разгадал его я.       — Сынмо, о тебе весь Сеул знает. Вспомни то дело три года назад, из-за которого тебя повысили до места капитана Яна.       И Сынмин не может не помнить. Всё вокруг периодически напоминает о том дне, даже сегодняшний вызов почти в точности повторяет всё то, что тогда произошло. В его душе снова поднимается злость на себя, ведь, несмотря на должность, опыт, прошедшее время он повторяет одно и те же ошибки. Он во второй раз не успевает. Из-за него второй раз умирает человек, из-за него рождается убийца.       — Я помню, — ответить необходимо.       — Ладно, давай лучше о другом поговорим. Ты ел?       Наутро Ким действительно благодарен Минхо за этот звонок. Хоть он и задел старую рану, он пытался его отвлечь, и это действительно получилось. Сейчас ему не так тошно собираться на работу и снова работать с этим преступлением, как могло. В девять звонит Хёнджин, чтобы удостовериться, что друг в порядке. Сынмин говорит, что всё хорошо, и даже почти не врёт, ведь ему и правда намного лучше, чем вчера. Вопросы без ответа всё ещё мучают, но зато теперь он готов двигаться дальше, есть мотивация найти решение, а не сдаться просто так.       Следователь ещё ночью уступил ему право говорить с преступником самостоятельно, поэтому, по приезде на работу, Ким сразу изучает результаты экспертизы и направляется в допросную комнату. У двери его уже ждёт Хван. Его стихия – расспросы свидетелей и налаживание контактов, в разговорах с правонарушителями Хёнджин не особо хорош, поэтому здесь он только в роли грубой силы, если та потребуется. Сынмин – его полная противоположность, зато его стремлению докопаться до истины позавидует даже Минхо.       Видимо, парень за ночь, проведённую в камере, в полной мере осознал всё, что натворил вчера. Он выглядит ещё более поникшим и раскаивающимся, чем вчера, когда эйфория только начала отпускать его. Полицейского, честно говоря, мало беспокоит состояние преступника, поэтому он садится с другой стороны стола и складывает руки в замок.       — Ты же знаешь, для чего мы здесь собрались, верно?       — Клянусь, я не собирался его убивать, он просто меня раздражал, но этот парень… Он убедил меня, — человек, совершивший вчера убийство на глазах у десятков зрителей, начинает тараторить и сбиваться.       — Давай по порядку, — Сынмин вздыхает. Всё оказывается запутаннее, чем он ожидал изначально. Вчерашняя истерика отступила окончательно, сейчас он просто делает свою работу. — Кем тебе приходился убитый?       И преступник рассказывает. Тот парень был его одногруппником, постоянно издевающимся над ним. Преподаватели не верили, что отличник может кого-то унижать без повода, поэтому проблема не рассматривалась вовсе. Его регулярно избивали, и тот день не был исключением почти во всём. Во время драки Сонхва, так его звали, потерял сознание, а очнулся уже без зрения. Повязка на глаза никак не мешала слышать того, что ему говорит новый, ранее неизвестный голос: «Он унижает тебя. Подумай, сколько ещё людей могут стать его жертвами? Такие мудаки не должны жить, согласен?» Голос ещё много рассуждал о болезнях общества, населяющего эту планету, пока холодная игла вводила что-то в вену парня. Парень не помнит, держал ли шприц самостоятельно или некто ввёл вещество за него. Он будто потерял контроль над собой, отпустив всё то, что в нём воспитывали с детства, и соглашаясь с неизвестным оратором. «Ты же хочешь его убить, так сделай это». Затуманенный разум безоговорочно принимал и поддерживал все предлагаемые идеи. Он был благодарен неизвестному спасителю за возможность, разрешение отпустить тормоза и избавить себя от проблемы. После полученной подсказки, что объект ненависти находится в торговом центре неподалёку, Сонхва действовал, будто на автопилоте: он попадает на улицу и вот уже оказывается с ножом в руке и телом в удушающем захвате, вот он смеётся, чувствует тёплую кровь на руках и холодную поверхность пола затылком.       — Ты левша или правша? — у Сынмина уже есть ответ, но убедиться всё равно стоит.       — А, что? Левша, — парень явно растерян, этот вопрос – вообще не то, что он ожидал услышать.       — Хорошо. Про голос этого «спасителя» можешь что-нибудь рассказать? Опиши его.       — Ну, молодой, спокойный, уверенный. Я не могу человека по голосу определить.       — Это понятно. Смотри, несмотря на все смягчающие обстоятельства и содействие следствию одно остаётся неизменным: ты убил человека. Запись этого допроса и выявленные в твоей крови наркотики сократят срок твоего заключения, но десять лет тебе точно дадут. Я говорю это для того, чтобы ты осознавал, что за любое преступление, даже осуществлённое в состоянии аффекта или которое ты не хотел совершать, последует наказание. Так работает жизнь, если ты думаешь, что имеешь право забрать что-то, у тебя также есть обязанность за это заплатить.       — Я понимаю и готов понести наказание. Простите, что не смог помочь его найти, мне действительно жаль.       Из допросной Сынмин выходит в смятении. Он рад, что не пришлось щипцами вытягивать информацию, которую ему просто выложили как есть. Сам рассказ не удовлетворяет его чувство справедливости. По факту, они посадят за решётку не самого преступника, а просто инструмент настоящего убийцы. Ким уверен, если это дело и не дело рук того же человека, что и предыдущее, то они точно связаны. Полная анонимность, вся грязная работа выполнена чужими руками.       — Я ещё вчера говорил, что он раскаивается, — Хёнджин усмехается. — Приятно быть проницательным.       — Ты и проницательность где-то на разных концах солнечной системы.       — Прям как ты и вежливость, — отвечает на колкость и тут же становится серьёзным. — Тебе Минхо про улики рассказал? Там снова записка.       — Так и знал. Почерк у убийств похожий. Я сейчас к нашему Шерлоку пойду, расскажу и будем думать, что с этим делать.       — Подожди, а отчёт?       — Вот и займись им. У тебя как раз работы нет, всё в твоих руках, — усмехается и подмигивает, ведь ему наконец-то весело.       — Как обычно скидываешь всю скучную механическую работу на меня, — Хёнджин как обычно надевает маску глубокой обиды и дует губы.       — Как ты разговариваешь со старшими по званию? Приказ есть приказ, сержант, исполнять! — Сынмин честно не пользуется своим положением, ему приходится, пусть и в шутку.       — Есть, капитан!       Карикатурно отдав честь и отсалютовав на прощание, Хван разворачивается и плетётся за своё рабочее место. Он шёл в полицию за погоней и расследованиями, а не для заполнения скучных бумажек. Почему у любой, даже самой интересной профессии, есть эта серая офисная сторона? В кабинете у Минхо наверняка намного интереснее, ведь там не нужно переписывать информацию в чёткую отточенную форму документа. Со своей эмоциональностью и тягой к поэзии Хёнджин иногда всерьёз задумывается о покупке дома на берегу моря, в котором можно сутками напролёт искать вдохновение и писать романы, приносящие чувства на порядок выше тупой головной боли.       Ли Минхо действительно был рождён для своей профессии, Сынмин убеждается в этом каждый раз, когда выпадает возможность вести дело вместе с ним. Его невозможно представить ни на какой другой работе, максимально подходящий вариант – преподаватель, да и то по криминалистике. У этого гения есть только одна проблема – полное отсутствие способности к систематизации данных. Тут уже наступает очередь Кима выходить на сцену. Их дуэт считается наиболее успешным по раскрываемости во всем отделе, ведь один закрывает недостатки другого, будто прикрывая со спины. Сынмин развяжет все узлы на запутавшейся нитке, а Минхо смотает её в аккуратный клубок, который сам приведёт к ответу.       Ли никогда не понимал функции доски с фотографиями, которую можно увидеть в кабинете следователя в любом фильме. Зачем визуализировать уже понятные факты, ещё и связывать их нитью, если можно всё держать в голове? Не понимал до тех пор, пока такую доску не начал делать Сынмин прямо за его столом. Уже известные факты выглядят даже мило, учитывая, что полицейский выписывает их на стикеры с изображениями котов, ведь в этом кабинете это единственная бумага небольшого формата. Минхо мог бы стесняться использовать такие «детские» вещи в своём возрасте, если бы ему не было слишком всё равно для того, чтобы стыдиться своей любви в кошкам.       Чистоплотность Сынмина никогда не была для кого-то секретом, как и его упорядоченность во всём. Важные данные записаны на больших листах бумаги, детали, относящиеся к ним, на более мелких – прикреплены рядом. Теперь два дела выглядят не как куча событий и фактов, а обретают форму карты, по которой двигаться навстречу разгадке намного проще. Где-то в процессе заходит Хёнджин с заполненным протоколом и говорит что-то про двух чересчур увлечённых психов, но они слишком заняты, чтобы реагировать на этот выпад. Решение задачи, наконец, начинает вырисовываться, а это важнее всего остального.       Изначальный запал и желание работать угасают прямо пропорционально нарастающей усталости. Объём проделанной работы огромен, а трудоголики имеют свойство уставать.       — Мысль в обеих записках не закончена, — Сынмин трёт переносицу, он определённо вымотался за несколько часов активного мозгового шторма. — Уверен, он продолжит убивать и оставлять улики.       — Согласен. Всё это – одна большая игра, и я хочу принять в ней участие, — Минхо сейчас похож на завсегдатая казино. — Осталось только, чтобы Кристофер позволил принять этот вызов.       — Ставлю десять тысяч вон на то, что он разморозит дело, — раз уж они в казино, деньги тоже должны пойти в ход.       Ставка Сынмина оказывается выигрышной.