3.
5 ноября 2023 г., 03:17
Примечания:
https://t.me/fckmrdn - информация о новых работах и главах
алкоголь вредит вашему здоровью ;)
В полиции люди оказываются по самым разным причинам: кто-то гонится за славой, кто-то — за престижем, а некоторые идут из-за обостренного чувства справедливости. Многие же, когда в детстве играли в машинки, выбирали именно патрульную и представляли, как взрослыми и крутыми будут гнаться за преступниками, наказывать нарушителей и помогать пострадавшим, верно? Только вот юного Бан Чана никто не предупреждал, что с возрастом служебных обязанностей прибавляется, а тех самых погонь становится значительно меньше. В его возрасте он спокойно может хвастать званием начальника отдела, а после работы возвращаться домой к жене и детям. Но из личной жизни у Кристофера только не особо здоровый пятичасовой сон и мальчишка-студент, присматривать за которым он пообещал еще три года назад умершему коллеге.
Кстати об этом мальчишке, его давно пора проведать. Тем более, сейчас Чану есть, что ему рассказать. Например, пожаловаться на начинающуюся серию странных убийств. Из-за отца-капитана полиции, у Чонина еще с детства имеется странная тяга к расследованиям и преступлениям. Сам мальчик в полицию никогда не хотел, чтобы мама не переживала еще и за него, но документалки смотрел часто. Каждый раз, когда капитан Ян заикался о новом деле, сын выпытывал все подробности, а с возрастом даже начинал строить догадки о возможных мотивах и дальнейшем продвижении расследования.
У Чана нет ни одного контакта на быстром наборе, пальцы всегда сами набирают нужный номер. Раньше за такое Минхо дразнил его дедом, который не может разобраться в современной технике, но Крис всегда был слишком добрым, чтобы обижаться на такое.
— Чонин, занят вечером? — трубку в этот раз берут почти сразу, что бывает довольно редко. В основном младший выключает телефон или закидывает его куда подальше, отдавая предпочтение музыке или книгам.
— И тебе привет, Чан-хён. Я полностью свободен, а что такое? — судя по голосу, у парня сегодня хорошее настроение.
— Да так, — Чану всегда было неловко проситься в гости, что-то навязчиво говорило, что он навязывается. — Не против, если я зайду?
— А? Конечно, жду, — как всегда сбрасывает без прощания. Кому-то это может показаться невежливым, но мужчина уже привык к такому стилю общения.
Под конец дня работы совсем не остаётся, кроме подписи нескольких рапортов. Дорога до дома Яна тоже проходит как-то мимо. Голова забита мыслями не особо позитивными. Может он действительно делает что-то не так? За довольно короткую жизнь его лучший друг успел сделать намного больше, даже семью после себя оставил. А Кристофер только пропадал сначала на учёбе, потом на учёбе, всё равно считая, что делает недостаточно. Когда вся жизнь сводится к достижениям, существовать становится невыносимо тоскливо. Когда всё, что можно уже достигнуто, жить уже незачем, ведь развиваться в тупик невозможно. Он определённо что-то упустил, раз сейчас его единственным отвлечением является пацан, с которым у него даже родственных связей нет.
Дверь в подъезд как всегда открыта, либо традиция этого дома, либо просто уже два года никто не может её починить. Стук в дверь и привычное «Привет, хён». Щелчок электрического чайника и кипяток, разливающийся по кружкам.
— Тебе чёрный или зелёный?
— Давай чёрный, — обычно он выбирает зелёный, но должно же быть какое-то разнообразие?
Парень заваривает чай и ставит кружку перед старшим.
— Ты какой-то уставший, — Чонин всегда был наблюдательным, но в чужую голову никогда не лез. — Что-то случилось?
— Вроде нет, — отпивает чай и морщится от слишком горячей жидкости, — Просто не выспался, наверное, — врёт.
— Расскажешь что-нибудь?
И Чан рассказывает. Чонин выглядит как ребёнок, которому показывают новый мультик. Словно никакого времени и всего в нём произошедшего не существует, ему до сих пор тринадцать, и они все вместе сидят на кухне семьи Ян. На фоне бубнит телевизор, мать стоит у плиты и уговаривает мужчин поужинать, а Кристофер с напарником отбиваются от мальчика, которому жизненно необходимо узнать все подробности только что завершившегося расследования. Эта квартира пропитана воспоминаниями, только вот прошедшие восемь лет ничто не в силах отмотать назад. Чонин стал сиротой, да и ему уже далеко не тринадцать. Но он с таким же интересом, только с большим терпением, продолжает слушать о новых делах.
Друг отца ему нравился ещё с детства, ведь Чан-хён как большой плюшевый медведь. Будучи младше, парень мог прийти к нему с любой проблемой, от ссоры с родителями до предложения вместе поиграть в приставку. Теперь же они скрашивают серые будни друг друга, вот так встречаясь вечерами и рассказывая что-то обыденное или, наоборот, тайное.
— Странный этот ваш маньяк, — делает глоток остывшего чая и подводит итог. — Анонимные убийства, наркотики, психологическое насилие… ещё и записки эти. Больше подозреваемых вообще нет?
— В подозреваемых весь Сеул, так-то, — устало потирает переносицу, — мы даже круг сузить никак не можем — данных слишком мало. Вообще, я дело полностью доверил Минхо, можешь зайти спросить у него уже.
— Так он мне и расскажет, — Ян кидает саркастичный взгляд и ловит ответный, понимающий, какую глупость придумал. — Да и у меня зачёт скоро, это я так… голову разгружаю.
— Разгружаешь от одной информации, забивая другой? — Чан смеется, трепля парня по волосам. — Ну, раз зачет, не буду отвлекать. Учи анатомию, малыш, этой стране нужны хорошие врачи.
— Как ты понял, что это анатомия? — Чонин удивляется, провожая гостя в прихожую.
— Я тебе полицейский или кто? Ты только из-за неё так заморачиваешься, — обувается и толкает входную дверь. — Давай, не скучай тут.
— Заскучаешь с такими…
***
Сынмин всегда жил обыденной жизнью среднестатистического человека со своими заботами и радостями, он никогда не считал себя главным героем. Но теперь, неожиданно даже для себя, оказался в центре каких-то исключительных событий. Может у сценариста его жизни изменилось настроение или включился грустный плейлист? Иначе как объяснить всё то, что случается с ним последний месяц? Череда убийств продолжается, но сейчас он едет на место преступления только с Минхо и Феликсом. Зависть плохое чувство, но ничего другого к Хёнджину, у которого сегодня очередной выходной, испытывать не получается. Честно говоря, Ким уже скучает по тем дням, когда просиживал весь рабочий день в кабинете за заполнением бумаг. Утром пятницы ничего не может быть лучше трупа, пролежавшего всю ночь в луже какой-то подворотни. Хотя чашечке кофе они все обрадовались бы намного больше. Но преступников, как оно обычно бывает, желания полицейских не волнуют вовсе. — Фу, он весь набух, — Феликс морщится, переворачивая тело для осмотра. — Бросай Хвана, он плохо влияет на твою работоспособность, — Минхо достаёт из портфеля свой неизменный планшет, который с ним, скорее всего, ещё с начала карьеры. — Завидуй больше, у тебя же с белкой ничего не получается, — Сынмин тянется и оглядывается по сторонам. — Я проверю окрестности, если что — на связи. — Что за идиотская привычка давать прозвища? — судмед фыркает, осматривая труп, — У нас пробитая тупым предметом голова. Думаю, беднягу приложили молотком, — осматривает одежду и охает. — Знаешь, думаю, Сынмин обрадуется. — Записка? — следователь отвлекается от записей и поднимает глаза на напарника. — Угадал. — Сейчас позвоню Кан, чтобы забрала тело. Сынмо задерживается, тут не такая большая территория. Проверка окрестностей действительно не заняла много времени. Так вышло, что с детства Сынмин любил собак. Но из-за маминой аллергии на шерсть питомца у него не было. Раньше он думал, что вырастет и заведёт себе милого пса, будет его выгуливать и воспитывать. Жизнь распорядилась так, что с таким загруженным графиком Ким иногда не может даже о себе позаботиться, не то, что о собаке. Всё это привело к тому, что сейчас, будучи при исполнении, он не может пройти мимо бездомного пса и подкармливает его кормом, за которым пришлось бежать в магазин неподалёку. Всё-таки у работы в полиции есть и свои преимущества, например — отличная физическая подготовка. От столь важного занятия отвлекает звонок Минхо. Как всегда вовремя. — Тебя где носит? Мы уже закончили. — Дела появились. — Поторапливайся, иначе до участка поедешь своим ходом, — и всегда так. О судьбе бедных животных, как обычно, никто, кроме Сынмина, даже не думает. Но Минхо никогда не сознается, что каждый вечер выходит кормить котов во дворе. Работа мечты, даже та, к которой стремишься с детства, может легко перейти в рутину, особенно, если сидеть на испытательном сроке. Джисон, к сожалению, понял это уже на второй неделе. На патруль почти не берут, на вызовы — тем более. В чём суть работы полицейским, если он делает то же, что мог в любом офисе, являясь секретарём — разносит бумаги и ищет разных офицеров, да капитанов? Единственное развлечение — общение с Феликсом и одним следователем. К слову, Хан окончательно запутался в своих чувствах к этому человеку, ведь первое впечатление давно прошло, а на его месте появилось что-то новое, но не настолько очевидное. Джисону нравится иногда «случайно» заходить к Минхо, перекидываться с ним парой фраз и уходить восвояси, переваривая эмоции. Как оказалось, ещё больше ему нравится, когда следователь сам вызывает его в свой кабинет, даёт часть информации и ждёт догадок младшего. Если честно, до сих пор берёт гордость за догадку с ядом, оказавшейся довольно близкой к правде. Только сегодня Джисон никаких приглашений ни в какие кабинеты не получал. Обычно его никуда и не зовут, он сам приходит, так почему бы и сейчас не поступить так же? Ноги практически сами привели его к такому знакомому кабинету, а рука точно сама постучала в дверь. Он получил хорошее воспитание, поэтому заходит только после разрешения. — О, помощник Хан, какими судьбами? — Минхо делает вид, что удивлён, но сейчас его голова забита совершенно другим. — Да так… — неловко переминается с ноги на ногу, не зная какую отмазку придумать. Будто мама ругает за то, что гулял слишком долго. — Работы нет особо, думал, может вам помощь нужна. — Как ты думаешь, — следователь зажимает переносицу и думает, как сформулировать вопрос. Вероятно, эту привычку он перенял у Чана. — Для чего человек может требовать расследования от определённого полицейского? Он может быть пойман кем угодно, но хочет, чтобы его раскрыл кто-то один. Он уверен, что этот человек его не узнает? Личные счёты? — Может это фанат? — Джисон видит адресованный ему вопросительный взгляд и пытается объяснить. — Убийца восхищается полицейским и хочет проверить его на себе, как быстро тот его раскроет. Знаки внимания такие. — Извращённые у него подкаты, — Ли вздыхает. — Раз говоришь, что у тебя нет работы — позови Кима. А, точно, — Хан разворачивается, ожидая продолжения фразы. — Спасибо за помощь. Джисон разворачивается в попытках сбежать от смущения, но уже на выходе сталкивается с Сынмином, которого должен был искать. Отлично, одним делом меньше. Про отсутствие работы он, конечно же, соврал, чтобы не быть выгнанным ещё в самом начале диалога, так что сейчас действительно придётся работать. Сынмина никак не стесняют рамки приличия и уважение к старшим по званию, поэтому он плюхается на любимый диван и широко зевает — ранние подъёмы не щадят даже жаворонков. Иногда так хочется проспать двое суток без остановки. — Что в трупе нашли? — он не выглядит так, будто ему действительно интересно, что довольно правдиво, так как эта игра в угадайку действительно начала надоедать. — Тебе снова любовное послание, — Минхо шутит, но это не особо помогает. — Лови. — Ты с ума сошёл уликами швыряться? Дай сюда. Приходится встать и самому взять клочок бумаги. В глазах ожидаемо темнеет, а мужчина чувствует себя стариком, а ведь он ещё так молод. Как обычно, текст на английском, из раза в раз меняется только содержание. «I will move away from here, you won’t be afraid of fear». Что-то точно не так. Да, странный текст, который вроде бы продолжает по смыслу предыдущие. Но две несостыковки — убийца обещал уйти, но труп утром они нашли. А насчёт второй нужно проверить. Сынмин подходит к доске, которую они вместе усердно делали несколько дней назад, и смотрит на предыдущие куски бумаги. С первого взгляда всё становится ясно: — У них там секта? Почерк отличается. — Какой ты наблюдательный, хороший мальчик. — Я был лучшим в выпуске, — подходит к столу, чтобы сделать копию записки и прикрепить её к остальным материалам. — Что с этим делать будем? — Я всё ещё уверен, что записки адресованы тебе, — Минхо отпивает давно остывший кофе, который стоит на его столе уже пару дней. — Ну что за мерзость… Сам решай — будем ждать продолжения или попытаемся найти хоть кого-то. — Что за выбор с одним вариантом? Он понимает, что ожидание — это чья-то смерть. У них нет улик, указывающих на конкретного человека. Да даже на группу людей, если быть честным. Тем более нет доказательств, чтобы кого-то посадить. Единственное, что хоть как-то указывает на убийцу — записки, которые появляются только в уже мёртвых телах. Но и здесь загвоздка — разные почерки. Ким, как и вся группа, понятия не имеет, кого они ловят. — Придётся ждать, — тяжёлый вздох. — Это же не бездействие, правда? Минхо давно в курсе, что у его друга пунктик на этом. Следователь и сам презирает бесполезных людей. В чём смысл сидеть на месте и думать, что поможет кто-то другой, если остальные думают так же? — Мы уже действуем, Сынмо. И мы точно доведём дело до конца. Из кабинета следователя Ким выходит в смешанных чувствах. Рабочий день подходит к концу, значит можно сразу собираться домой и ещё успеть на любимый автобус. Правосудие, справедливость — его основные принципы, а также постоянная головная боль. Когда из-за своей оплошности Сынмин допустил смерть коллеги, а сейчас должен сидеть и ждать, пока убьют ещё кого-то. Погружаясь в воспоминания, мужчина вспоминает подробности, которые мозг забросил в самый дальний угол за ненадобностью, а теперь память услужливо показывает их заново. Сынмин работает тут всего месяц. Полицейский — детская мечта, ставшая целью упёртого подростка. Сейчас ему двадцать два и он с гордостью носит униформу. Правда, фантазии о погонях под вой сирены рассыпались под давлением действительности, в которой нужно зарываться в куче бумаг до того, как тебя допустят хоть до мало-мальски важного дела. В очередной раз он заходит в кабинет капитана Яна с огромной кипой документов, требующих подписи. Только Ким не ожидал увидеть не привычного начальника, а его уменьшенную, помолодевшую версию. Парнишка действительно похож на капитана, но сидит в кресле слишком свободно, да и наушники из образа строгого полицейского выбиваются. Будь у Сынмина зрение на пару диоптрий ниже, поначалу он бы и не заметил подмены. Младший замечает гостя и снимает наушники: — Вы, наверное, к отцу? Он вышел, я скажу, что вы приходили. — О… спасибо, — кладёт стопку на стол. — Так ты — сын капитана Яна? — в отделе говорили, что у начальника есть сын, но большего он не знал. — А по мне не видно? — парень усмехается. — Мне семнадцать. Кстати, — Ким до сих пор не может вспомнить его имени, — зовут. А вас? — Мне всего двадцать два, можешь не выкать. Ким Сынмин, приятно познакомиться, — и ему действительно приятно, ведь парень выглядит довольно интересным. И у них завязывается разговор. Ощущение, будто Сынмин знаком с этим парнем уже давно, хотя видит его впервые. Оказывается, что он в участке — частый гость ещё с детства. Сначала отец брал с собой на работу, чтобы мальчик не скучал, а позже тот сам начал заходить к нему после школы, чтобы принести обед или просто провести время вместе. Что удивительно, парень никогда не хотел пойти по стопам родителя, в полиции ему нравились только загадки, которые было интересно решать, а вот ловить преступников стремления не было. Подросток метил в медицинский, хотел стать хирургом и спасать людей из действительно сложных ситуаций. — Сынмин, уже закончил с отчётом? — у старшего Яна была привычка называть всех по имени, создавалось ощущение близости к этому человеку. — Вижу, и с моим сыном общий язык нашли, — его улыбка действительно добрая, от неё даже как-то легче становится. — Да, капитан, — Ким встаёт, приветствуя старшего по званию и собираясь покинуть кабинет. — Было приятно пообщаться, — он точно тогда назвал парня по имени. — Взаимно, Сынмин-хён. Ким быстро завоевал доверие старших, показав себя ответственным и целеустремлённым. За год он познакомился не только с сыном капитана Яна — в напарники ему дали до смешного неуклюжего, но хорошего парня по имени Хван Хёнджин, а с пассивно-агрессивным следователем Ли Минхо они успели пройти все этапы от взаимной ненависти до крепкой дружбы. Если бы всё и дальше шло так гладко, то Сынмин бы работал в месте мечты и не знал горя. Но жизнь круто меняется с первым серьёзным делом. Вооружённая преступная группировка, вылезшая из трущоб, сейчас держит в страхе весь огромный город. Они подозрительно сильно похожи на мафию или просто повёрнутых фанатиков, желающих свергнуть сначала городское управление, а дальше целящихся на правительство. «Сумасшедшие с огромными амбициями» — как-то так их однажды назвал Минхо, после очередной бессонной ночи, проведённой в отделе. Сынмин уверен, что в здравом уме этот промежуток своей жизни точно не захочет вспоминать. Он ещё не знает, что окажется чертовски прав. Этой ночью ему впервые приходится участвовать в штурме. Если изначально предложение встретиться в логове врага и решить всё силой было похоже на предупреждение о драке за школой, то сейчас он осознаёт всю серьёзность ситуации. Всегда расслабленный и уверенный Хёнджин уже не выглядит таким спокойным, его сильно выдают трясущиеся пальцы. Единственные, кто действительно были спокойны — капитан Ян и его напарник Бан Чан, разрешивший называть себя Кристофером. Ким смотрит на них, обсуждающих что-то в стороне, перед тем как проверяет оружие. Заряжено. На его плечо опускается рука, а уши улавливают голос: — Сынмин, ты с Хёнджином идёшь вперёд, а мы с Кристофером прикрываем, — он слишком спокойно объясняет план наступления. — Но это нелогично. Вы опытнее и сильнее, разумнее, чтобы вы пошли вперёд, а мы прикрывали. — Именно потому, что мы такие опытные и сильные, мы будем вас прикрывать. Обещаю, этой ночью потери будут только со стороны врага. Ты мне веришь? — снова эта улыбка, от которой по телу разливается тепло и странная уверенность в словах. — Верю. Поначалу всё идёт действительно гладко. Как с такой подготовкой эта начинающая мафия собиралась свергнуть правительство? Но постепенно всё же контроль уходит. Сынмин замечает стрелка, который целится прямиком в капитана, но с такого расстояния Ким не сможет попасть. Бежать. Он не понимает, что уже не успел. Пуля прилетает в спину старшего, а другая, следом за ней, в грудь врага. Главарь банды убит. Остальные её участники, оставшись без лидера, сдаются. Но никто не замечает молодого полицейского с истекающим кровью телом на руках. — Прости, я соврал тебе, — мужчина пытается посмеяться, извиняясь, но закашливается в приступе боли. — Никто мне не врал, вас можно спасти! — Сынмин не верит, что его первое дело оказывается провальным настолько, что он теряет человека, который за год стал настолько родным. — Не трать силы на крик. Ты не можешь помочь мне, но, пожалуйста, мне неловко тебя просить, — дышать становится тяжело, слова отнимают слишком много воздуха. — Не уходи из полиции. Спаси всех, кого сможешь. Спаси себя. — Вы не можете умереть. Только на похоронах Сынмин осознаёт, что капитан Ян может. Он действительно умер. Вид его жены и сына в чёрной одежде и портрет в поминальном зале убеждают в реальности происходящего. Кима уже несколько дней грызёт чувство вины, он уверен, что мог спасти, мог успеть. Сейчас же всё, что он может — извиниться перед семьёй погибшего. Но у жизни, кажется, другие планы, потому что госпожа Ян пропадает из поля зрения, а вот младший оказывается прямо перед носом. — Не вини себя. — Что? — либо у него слуховые галлюцинации, либо он действительно это слышит. — Сынмин, пожалуйста, не вини себя, — всё-таки сын удивительно сильно похож на отца, у них не то что улыбки — слова одинаковые. — А ты меня винишь? — За что? Чан-хён рассказал нам, как всё было. Ты бы не успел спасти отца. Он знал, на что шёл. Позже, этот же Чан-хён расскажет, что капитан Ян действительно осознанно шёл на смерть. Даже преемника нашёл, но почему-то в лице человека, из-за оплошности которого лишился жизни. Следовать наставлению старшего действительно будет сложно, ведь желание уйти со службы, страх ошибок, боязнь подставить напарника становятся сильнее с каждым днём. Сынмин не простит себе, если по его вине умрёт Хёнджин. Умрёт Минхо. Если из-за его глупого стремления быть впереди из жизни уйдёт Кристофер. Со званием капитана добавляется ответственности. Теперь у Кима есть собственная группа, в составе которой неизменным остаётся только Хван. — Почему какой-то клуб надо накрывать нам, а не патрульным? — Хёнджин потягивается, эту ночь он планировал провести в отделе за бумагами, никак не в одном из криминальных районов города. — Все патрули заняты, мы единственные свободны в отделе. — Сирену выключи. Уже на подъезде к клубу, по крику «Копы!» они понимают, что даже выключенные маячок и сирена не помогли появиться неожиданно. По толпе пошатывающихся несовершеннолетних Хёнджин должен был убедиться, почему этот клуб надо было проверить. В то время как Хван отлавливал подростков в толпе, внимание Сынмина привлёк одинокий парень, спокойно куривший в стороне. Подойдя ближе, он с ужасом понимает, что знает его. — Ну, привет, — он назвал его по имени, но как? — Мама умерла неделю назад, — ошеломляющие новости вместо приветствия, неожиданно. Почему-то казалось, что Сынмину нужно рассказать. — Не смирилась с потерей и порок сердца дал о себе знать. — Крис зовёт всех выпить, пойдёшь? — звонок от Хёнджина, как мило. — Чанбин придёт. — Ну, раз даже звезда Со Чанбин будет, то конечно я иду, — Ким слишком давно его не видел, что упускать такую возможность. Кажется, их друг скоро станет легендой, настолько редко он появляется на общих сборах. — Бар как и всегда, адрес знаешь. Ждём в восемь. Пить сегодня не входило в планы, но после нахлынувших не самых приятных воспоминаний алкоголь звучит не так уж и плохо. Тем более, завтра — выходной, это не ему нудно быть на рабочем месте в девять утра, а Хвану, так что обстоятельства складываются как нельзя лучше. Непривычно впервые за достаточно долгое время видеть друзей и коллег с работы в обычной одежде, а не рабочей форме. Ещё непривычнее для Минхо оказалось видеть Джисона в их компании. Чан решил позвать действительно всех, ведь поход в бар — не только средство расслабления, но и повод лишний раз сплотить коллектив. Этот человек всегда был повёрнут на командной работе, ища способы улучшить чужие отношения буквально везде. Ему нужно было идти на учителя начальных классов и рассказывать детям, что нельзя унижать и гнобить окружающих, тогда может у его нынешних коллег работы было бы поменьше. В этот бар Чан ходил ещё когда только пришёл на работу в их отдел. Сюда ходили и до него. Кажется, это место передаётся из поколения в поколение, а полицейских тут узнают даже в гражданском. В принципе, выбор предшественников можно понять, ведь атмосфера тут действительно располагает к долгим встречам, а живая музыка только усиливает впечатление. Даже не так противно смотреть на попытки флирта Кан, направленные на Феликса, а после пары глотков соджу уже смешно наблюдать за Хёнджином, недвусмысленно намекающим, что его парень уже занят. Но всё-таки звезда сегодняшнего вечера не Джисон, и вовсе не девушка, а Чанбин. Никто точно не помнит, как именно тренер из крупного спортзала оказался в их компании, но задержался он тут надолго, с явным намерением не уходить никогда. Душевный человек с большим жизненным опытом, с ним можно и спеть новую песню какой-нибудь женской к-поп группы в караоке, и обсудить свои проблемы. Кажется, он знает решение абсолютно всего, Минхо не раз в этом убеждался, как и любой из его близких. Алкоголь потихоньку начинает действовать, но смотреть на любовный треугольник Миён-Ёнбок-Хёнджин уже порядком надоело, а на Чанбина, активно обсуждающего что-то с Сынмином — смертельно скучно. В чужие любовные разборки Минхо вмешиваться не захочет в каком состоянии он бы ни был. А обсуждать новый бейсбольный матч тем более не хочется, не нравится ему большой спорт. Хочется сделать что-то такое, чтобы обсуждали не нечто стороннее, а его. Ли не собирался сегодня пить много, но, похоже, он слишком вымотался за последние несколько месяцев, поэтому мозг дал телу разрешение вливать в себя больше и больше соджу, действие которого неминуемо ослабляет разум. Взгляд сам находит Хана. Видимо, парень почти не пил, ведь рядом с ним стоит только открытая банка пива. Следователь уверен, что из неё сделали только пару небольших глотков, по крайней мере он не видел, чтобы младший вообще к ней притрагивался. Джисон о чём-то мило разговаривает с какой-то девушкой, должность которой, не говоря уже об имени, если честно, из головы Минхо вообще вылетела. Он никогда не считал себя собственником, да и признаков подобного у себя не замечал, но сейчас в его голове настойчиво бьётся мысль, что почему-то на его человека сейчас открыто претендуют. Тело не подчиняется с первого раза, но ноги послушно несут к освободившемуся рядом с парнем месту. Тот даже не сразу замечает нового человека рядом с собой, но через пару секунд оборачивается: — Следователь Ли, что такое? — младший явно удивлён его появлением, либо его состоянием. — Думаешь, я не замечаю, как ты сначала на меня смотришь, а потом болтаешь с другими? — он собирался сказать совсем не это, но изначальная мысль уже неважна. — О чём вы? — он действительно не понимает в чём причина претензии от старшего, но гораздо страшнее то, что он заметил. Заметил его чувства и ему явно что-то не нравится. — Сейчас поймёшь, Хан-и, — до затуманенного мозга только через несколько секунд дойдёт, что прямо сейчас на глазах у половины коллег он сминает чужие губы своими. Мозг Джисона бьёт тревогу, на автомате поднимает тело и говорит что-то о том, что следователь слишком пьян и ему стоит отдохнуть. Если бог и существует, то он обязан сделать так, чтобы ни Минхо, ни большая часть присутствующих завтра не вспомнили о произошедшем, раз уж трезвой памяти Хана так не повезло.
