You Know You Are Right

Ноябрь. Багряных листьев на деревьях всё меньше, а цифры на термометре опускаются ниже десяти градусов. Уже не так тепло, как в начале осени, но и до зимних холодов ещё далеко. Мирное утро вторника, люди спокойно идут по своим делам: на работу или учёбу, а кто-то спешит домой с ночной смены. Полицейский участок — не исключение. Кто-то возвращается с патруля, кто-то только выходит, кто-то заполняет бумаги. Сынмин заваривает себе чашку крепкого кофе и собирается, наконец, приступить к заполнению протокола, пока его не отвлекает звучный голос: — У нас вызов, Ким и Хван выдвигаются! Мужчина молит всех богов, чтобы его вызвали на ограбление или пьяную драку, но божеской любовью Сынмин никогда не пользовался. Поэтому сейчас в дверях он видит взволнованного напарника, с которым ему, видимо, и придётся ехать на очередное задание. — Сынмин, у нас убийство в северном районе, — Хёнджин, судя по выражению его лица, тоже рассчитывал на ограбление. Или пьяную драку, кто его знает. Утро вторника перестаёт быть спокойным и таким приятным. — Зато встретишься со своим ненаглядным, наверняка осматривать тело отправят именно его, — он не будет собой, если не подколет друга, влюбившегося в коллегу по работе. — Я бы обязательно послал тебя, если бы мы были не при исполнении, — Хван театрально строит обиженное лицо. Королева драмы, этим всё сказано. Не зря все свои называют его именно так. — Шевели булками, а то на нас накатают жалобу из-за нерасторопности нашего замечательного капитана. — Новичка брать будем? Думаю, ему будет полезно поприсутствовать хотя бы на одном настоящем деле, — Сынмин отчётливо помнит выражение лица Бан Чана, когда тот просил показать новенькому, только окончившему академию, работу настоящей полиции. — Главное, чтобы под ногами не мешался. И не блеванул на труп, — Хёнджин прыскает в кулак, вспоминая свою первую встречу с трупом. Прочищает горло и кричит на весь отдел, чтобы точно все услышали. — Хан Джисон, мы едем смотреть на расчленёнку! Сынмину чертовски сильно хочется отвесить подзатыльник этому юмористу, но к ним моментально подбегает Джисон, лишающий такой возможности. Интересно, как эта парочка до сих пор держится на государственной службе и не получила ещё ни одного выговора за все свои шутки и подколы? Видимо, опыт и мастерство делают своё дело. Машина, набирающая скорость, вой сирены, уступающий дорогу транспорт — именно об этом когда-то мечтал маленький Ким Сынмин, когда играл в полицейский участок. Мальчику в полиции нравилось всё, ему хотелось быть героем и защищать свой город от преступников. Вся радость улетучилась с появлением первого настоящего дела, оказывается, работа полицейского — это не только погони за бандитами и перестрелки. Это ещё и огромная ответственность, свалившаяся на плечи только окончившего академию Сынмина. Его не стошнило при виде выпотрошенного трупа только потому, что парень вспомнил слова своего преподавателя по криминалистике: «Не давай эмоциям управлять тобой, дашь слабину — сам станешь преступником». Тогда он и осознал простую истину: слабый полицейский — это бесполезный полицейский, а все бесполезные копы способствуют преступлению. Уже в машине Сынмин решает узнать хоть что-то о трупе, на встречу с которым они так спешат: — Хёнджин, есть какая-нибудь информация? — Кот наплакал. Школьница, около пятнадцати лет, упала замертво в переулке около чайной. Там, кстати, сейчас акция, можем зайти, как разберёмся. — Вот веснушку туда и сводишь, его прислали на осмотр тела. — Веснушку? Это кто? — Джисон пытается вклиниться в разговор, правда, не особо вовремя. — О, лучше один раз увидеть, сразу поймёшь, куда Хван вляпался. — Прошу, закрой рот, или я попрошу у Минхо салфеток, — угроза работает, на обед Сынмин предпочёл бы съесть яичницу, а не повторить участь друга. За такими перепелками дорога до места преступления проходит легко и быстро, но хорошее настроение вскоре уступает место былому напряжению, ведь их взору предстаёт карета скорой помощи и тело той самой школьницы. Сейчас им придётся действительно работать, а не прохлаждаться за заполнением бумаг в отделе. Джисону доверили действительно важную работу — оградить территорию рядом с телом лентой. Пока Сынмин заполнял протокол и записывал основную информацию, Хёнджин начал опрос зевак, окруживших бедную девочку. Благо, с внешностью Хвана мать природа постаралась на славу, и люди охотно шли на контакт, ведь такому красивому полицейскому отказать сложно. — Слушай, веснушка здесь, — Ким несильно пихает друга локтём под рёбра, чтобы тот наконец поднял глаза от листа бумаги, куда усердно записывал показания свидетелей. — Ты так много о нём говоришь, будто ты в него втюрился, а не я, — бубнит недовольно, его порядком заебали такие приколы. — Где он, говоришь? — О, ты, наконец, признал, что влюбился! Вон, из служебной выходит. — Ликс? — громкий возглас Джисона не ожидал услышать никто. Откуда этот пацан знает одного из лучших судмедэкспертов их отдела, друга Сынмина, возлюбленного Хёнджина и по совместительству самого красивого человека Сеула? — Бро, ты тоже в этой группе! — на удивление, самым неожиданным оказалось не обращение «бро», а ответ на него: — Джи, тебя наконец-то взяли в полицию! Я за тебя безумно рад, но давай чуть позже пообнимаемся, а то господа опытные полицейские будут не в восторге, если посреди улицы и дальше будет лежать труп, — Феликс всё-таки поворачивается в сторону копов и выдаёт буднично. — Привет, ребята. Наконец-то взяли? Боже, если эти двое общаются на уровне «бро», Хёнджин не отстанет от Джисона с расспросами. Сынмин, если отбросить все шутки, понимает чувства напарника: всё-таки Феликс человек-солнце, его улыбка, наверное, самая искренняя и яркая из всех, что мужчина видел за всю свою жизнь. Странно только видеть его на такой кровавой и жестокой работе, с такой внешностью и таким глубоким голосом лежит дорога прямиком в айдолы, не иначе. Что же Феликс забыл в полиции, тем более на месте судмеда? Это Сынмин выяснит позже, сейчас важнее узнать, кому же насолила безобидная школьница. — План действий таков, — Ким хлопает в ладоши, привлекая внимание своей группы. — Джисон, у тебя права хоть есть? — получив утвердительный кивок, мужчина продолжает. — Мы с Хваном собираем свидетелей, ты доставляешь их в участок. Ликс, что можешь по трупу сказать? — Внешних повреждений не вижу. Она вспотела, глазные яблоки покрасневшие и выпяченные. Обильное слюноотделение, в ротовой полости следы рвоты — отравление по всем признакам. Тело тёплое, но убийцу искать бессмысленно, он мог подготовить всё заранее и успеть смыться на другой конец Кореи, — на последнюю сказанную фразу Сынмин вздыхает, что не утаивается от внимательных глаз Хёнджина. — Как жаль, наш щеночек сегодня не побегает по району. Не смотри на меня так, ты всегда выглядишь как служебная овчарка, когда мы шерстим район, разве что в землю не внюхиваешься. Идём лучше свидетелей паковать, — боже, как он пытается произвести впечатление на Феликса. И профессионал, и шутник и вообще на все руки мастер. Как же раздражает. Будь воля Сынмина, он бы давно закрыл этих двоих в допросной и не выпускал, пока они не разберутся со своими глупыми чувствами. — Владелицу чайной тоже берём? — Конечно, дубина, на пороге её заведения лежит труп, а ты спрашиваешь, допрашивать её или нет. Вызови ещё две машины, поедем все вместе. Джисон, возможно, совсем немного чувствует себя не в своей тарелке. Судьба закинула его в группу двух профессионалов своего дела, которые ещё и никак не задействуют его. Для чего он, спрашивается, академию заканчивал? Единственный знакомый человек, с которым можно было бы пообщаться, расспросить о жизни или обстановке в отделе, сейчас занят погрузкой трупа. Мешать следствию Хан не собирается, поэтому приходится и дальше стоять как застенчивый ребенок, который прячется за юбкой матери, пока та разговаривает со своими такими же взрослыми друзьями. Он ненавидит чувствовать себя лишним, но, видимо, это клеймо останется с ним до первого успешно раскрытого дела. Может, хоть тогда в нём увидят не просто несмышлёного новичка, а хорошего друга и интересного собеседника? За самокопанием и размышлениями о собственной ненужности проходит сбор свидетелей и дорога до полицейского участка. Джисону следует перестать так глубоко погружаться в собственные мысли, если он не хочет вылететь с государственной службы в первый же день, тем самым перечеркнув все затраченные на учёбу силы и время. Просьбу лейтенанта Хвана он слышит, наверное, со второго раза, если не с третьего. Отлично, теперь ему нужно по всему отделу искать какого-то Ли Минхо, чтобы передать ему немногочисленные материалы по делу и пожелание поскорее увидеть его привлекательную задницу в допросной. Интересно, Хёнджин только на работе такой выёбистый или это его обычное поведение? Что же, к чести Хвана, про задницу он не наврал. Если бы он ещё и удосужился сказать, что этот Минхо нереально красив, то Хан бы сейчас не стоял как истукан и не пялился так открыто на это восьмое чудо света в лице главного следователя отдела. К такому в академии его определённо не готовили. Джисон никогда раньше не замечал за собой тяги к мужчинам в форме, но тут определённо попадание на все двенадцать из десяти. Он и не думал, что в полицейской униформе кто-то может выглядеть настолько хорошо. Хан с трудом поднимает глаза на лицо и тут же жалеет. Этим серьёзным взглядом можно гвозди в бетон забивать, не иначе. Он вспоминает, что пришёл не на выставку современного искусства только когда Минхо ловит его заворожённый взгляд и улыбается как чеширский кот. Джисону стыдно и неловко, но он обязан выполнить своё поручение. На негнущихся ногах подходит и только собирается заговорить, как его уже перебивают: — Тебя прислали с материалами по делу? — боже. Прямо в эту секунду он готов поверить в Бога, ведь тот стоит перед ним и разговаривает этим голосом. Джисон ставит всё своё имущество на то, что если божества и существовали, то Ли Минхо создавался по их подобию. — Д-да, — идиотский голос выдаёт его глупое волнение. Хан, ты не тупой, ты безнадёжный. — А ещё вас очень убедительно попросили поспешить в допросную. — Спасибо, бельчонок, — снова эта улыбка. — Ещё увидимся. Если бы Джисон был компьютером, то его системы давно бы полетели, а экран горел сообщением об ошибке. Погодите, как его только что назвали? Хорошо, он будет считать, что этот богоподобный следователь уже придумал ему милое прозвище, а не постебался над его пухлыми щеками. Не может ведь человек с именем Ли Минхо оказаться подонком? Джисон обязательно подумает об этом позже, когда-нибудь ночью и где-нибудь под одеялом в полной темноте, а сейчас ему нужно работать. Кстати, о работе. Как там Феликс? Слишком давно они не виделись, а вживую не говорили ещё дольше. Обязательно нужно выяснить место обитания судмедэксперта. Пара улыбок, милый взгляд и нужный адрес у него в кармане. Оказывается, Феликс обитает в участке, но сейчас работает с трупом в морге неподалёку. Жаль, конечно, что сейчас придётся выйти из тёплого помещения и отправиться к мертвецам, но ради своего бро Джисон и не на такое готов. Они знакомы ещё со средней школы, хотя знакомы — это слабо сказано. Соседи по парте стали лучшими друзьями, какой банальный сценарий. Хан не раз благодарил судьбу за то, что новичка-иностранца, только недавно переехавшего из Австралии, посадили именно к нему. Также он благодарил и свою подростковую приставучесть, ведь будь он менее настырным, Феликс бы не сдался так быстро. Но разные университеты сделали своё дело — свободного времени для прогулок или совместных посиделок у них осталось крайне мало. Ли грузили в медицинском, Хана — в академии. Никто из них не понимал своего выбора профессии, ведь это даже детской мечтой не было. Но, хотя бы один из них нашёл своё призвание, и этот один — явно не Джисон. Печально, но он продолжит считать, что всё ещё впереди, надо просто подождать. Что он говорил про слишком глубокое погружение в свои мысли? Только что из-за своей невнимательности чуть не попал под колёса, просто супер. Благо, Джисон уже на месте, а значит можно выбираться из кокона мыслей. Наконец ему пригодилось трудоустройство в полиции, ведь ксива — это как ручка для любой двери: где нельзя толкнуть, всегда можно дёрнуть. К судмеду его пропускают без проблем, и, спасибо, боги хоть иногда его слышат и исполняют просьбы, он пришёл как раз вовремя: друг только освободился. — Хей, Ликс, найдётся минутка? — Джи, для тебя сколько угодно, — Феликс заключает его в самые тёплые и дружеские объятья, какие у Джисона были за последние несколько лет. Как же он скучал. — Как ты сейчас вообще? Расскажи что-нибудь, мне так интересно. Джисон действительно любит Феликса за то, что ему можно рассказать что угодно и не получить ни капли осуждения, только поддержку. Это, наверное, самый комфортный человек за всю его жизнь, такого отношения он даже от родителей не получал. — Как видишь, академию окончил. Сегодня на работу пришёл, а уже в дело втянули, как у вас всё быстро. Зато вот, теперь вместе работаем, может, будем теперь видеться не раз в год, — Хан беззлобно усмехается, ведь для него действительно странно видеть своего лучшего друга только по праздникам. — Давай лучше о насущной проблеме поговорим. Почему у вас такой красавчик по отделу расхаживает? — Ты про Хвана? — Ликс немного смущается, что вызывает закономерный вопрос. — Какого Хвана, я про этого Ли Минхо. Ты его вообще видел? Как он с такой внешностью вообще в полиции оказался, я не понимаю. Ему бы на обложку журнала какого-нибудь, а не убийства раскрывать. Я перед ним так опозорился, как ему теперь в глаза смотреть? — восторг Джисона сходит на нет, он в полной мере осознаёт, как показал себя перед такимпарнем. — Ты что ли на нашего следователя запал? — Феликсу весело, он давно не видел друга влюблённым в кого-то. Как бы не натворил чего. — Минхо хороший, но подход к нему найти тяжеловато, всё от его настроения зависит. Может вести себя как заботливый хён, а может и суку из себя строить. — Понял, будет тяжело. А ты чего про Хёнджина сразу спросил? Что, у вас мутки какие-то? — Джисон спешит перевести разговор на заинтересовавшую его фразу. Теперь веселиться будет он, а не заметно стушевавшийся Ликс. — Как бы тебе объяснить… Он — мой типаж. Просто идеальное попадание. Мы особо не пересекаемся, потому что он либо в патруле, либо заполняет протоколы, а я сижу в этом морге. Если и появляюсь в отделе, то чтобы проверить документы по телам, а он таким не занимается. Мы даже сблизиться никак не можем. Хотя, у него наверняка и так полно фанатов, вон, половина отдела за ним таскается, — настроение Феликса из приподнятого скатывается в подавленное. И чем он заслужил влюблённость в недосягаемого лейтенанта? — Бро, вы — два идиота. — Это ещё почему? — Пока мы ехали на место преступления, Ким, не затыкаясь, подкалывал этого самого Хвана. Из-за влюблённости в тебя, кстати, — Хан прекрасно осознаёт, что делает. Ему безумно приятно видеть эти звёздочки в глазах Феликса, появившиеся из-за его простых слов. Кто-то же должен свести этих влюблённых дураков, Ли повезло, что этим кем-то оказался его лучший друг. — Спасибо за информацию, конечно, но что мне теперь с ней делать? — мозг отказывается функционировать нормально, в принципе, как и всегда, когда дело касается Хван Хёнджина. — Действовать, дурачок. Позови его на свидание, у него все системы полетят, — Джисон усмехается. Ему чертовски сильно хочется увидеть растерянное лицо такого самоуверенного полицейского, хоть он в любом случае узнает всё в мельчайших подробностях. — Хорошо, убедил. Джисон-и, я так тебя люблю, не представляешь, — Феликс бы и дальше распылялся в словах любви и благодарности, но его прервал внезапный стук в дверь. — Господин Ли, тело готово к вскрытию, — этот бедный санитар и не представляет, от какой речи только что спас Хана. Искреннее ему спасибо от человека, не умеющего принимать благодарности и похвалу. — Прости, Хан, работа не ждёт — убийство всё-таки. А то меня твой Минхо закопает за задержку. Встретимся в отделе, — короткие объятия на прощание и вот он уже вынужден идти вскрывать очередной труп. Здание морга до основания пропитано запахом формалина, кажется, что даже сотни лет проветривания будет недостаточно. Благо, за месяц постоянного нахождения здесь перестаёшь его чувствовать, а за два не воспринимаешь запахи вообще. Белые стены поначалу вызывали панику, но теперь только чувство спокойствия и уверенности в стерильности не только помещения, но и мыслей. Почему помещение для проведения вскрытия называют операционной, Феликс так и не понял, ведь операцией спасают жизнь, а в морге ею и не пахнет. На первый взгляд, тут и правда всё устроено как в самой обычной больнице, только человеку на столе распиливают голову, а «врач» достаёт все органы. Это, пожалуй, нелюбимая часть Ли. Совсем недавно эта девочка ходила по улице, дышала и радовалась жизни, а сейчас какой-то человек разрезает её брюшную полость и вытряхивает органы с помощью приёма Летулля, совсем как какой-нибудь серийный убийца-потрошитель из средневековья. В такие моменты Феликс благодарен и своей невосприимчивости к запахам, и походам в морг на первом курсе, и экзаменам по анатомии. Однажды он достал мужские яички и от недосыпа назвал их почками, за что попал на пересдачу. И где он сейчас? На месте одного из лучших судмедэкспертов Сеула, если не страны, неплохо поднялся. Как обычно начиная с трахеи, он сразу замечает, что что-то явно не так. Каким, блять, образом в горле отравленной девушки оказалась свёрнутая записка? Помещая клочок бумаги в пакет для улиц, Феликс очень надеется, что убийца не оставил на нём список продуктов. Возможно, это бы как-то и помогло расследованию, но вышло бы крайне нелепо. К счастью, ничего необычного в остальных органах не обнаружилось, ему не придётся грузить свою бедную голову ещё чем-то. После забора всего необходимого для анализов биоматериала и сдачи его на исследования, Ли может выполнить косметический шов и заняться спокойной и монотонной работой — заполнением очередного отчёта, может, хоть это поможет ему не думать о том, что ждёт его дальше. Ведь после того, как будут готовы результаты анализов, ему придётся нести их прямо в руки Ли Минхо, а потом, по совету Джисона, наконец поговорить с Хёнджином. Боже, какой тяжелый день. Либо Феликс очень придирчив, либо результаты исследования приносят действительно слишком быстро. Именно поэтому он вынужден покинуть свой тёплый кабинет и идти напрямую к гибели. Его смерть, а по совместительству человек, в которого он безнадёжно влюблён, стоит за углом полицейского участка, будто малолетка, пытающийся затянуться на территории школы. — Курить вредно, ты в курсе? — лучшего начала диалога он не мог придумать, всё-таки шесть лет в медицинском оставляют свой отпечаток. Насколько бы прекрасным ни был курящий Хёнджин, Феликс видит только высохшие от сигаретной смолы лёгкие. — И тебе привет, что-то хотел? — он чудом не поперхнулся дымом, когда услышал этот голос, а в подтверждение, что это — не галлюцинация воспалённого влюблённостью мозга, увидел его владельца. — Да, мне нужно узнать две вещи. Во-первых, где сейчас Минхо, мне нужно обсудить с ним результаты вскрытия. И, во-вторых, не хочешь сходить куда-нибудь погулять после работы? — он не верит, что эти слова так просто сорвались с языка. Молодец, даже ни разу не запнулся. — А, он, наверное, в своём кабинете, заполняет бумаги… Погоди, что? Прогуляться? — ступор. — Почему ты предлагаешь? — Я не думал, что придётся сразу сдаваться, но, кажется, нет, я абсолютно точно влюбился в тебя, Хёнджин, — паника. — Если тебе неприятно, то, пожалуйста, прости меня. Я никак не хотел тебя обидеть, если хочешь, я больше никогда не попадусь тебе на глаза, — боже, он начинает тараторить и тупить, а всё так хорошо начиналось. — Не обращай внимания на то, что я сейчас сказал… — Феликс, успокойся, пожалуйста. Нам необходимо кое-что выяснить. Я тебе нравлюсь? — сигарета за ненадобностью падает на асфальт. — Да. Очень. — Отлично, ты мне тоже. Приплыли. Сейчас два взрослых мужчины, полицейский и медик, стоят на улице и глупо улыбаются друг другу. Неужели всё было настолько просто? Они могли не вести себя как два идиота, а сразу сказать о своих чувствах и не терять столько времени? На их работе время действительно имеет значение. — Тогда, я могу тебя поцеловать? — Нет, Хван. Сможешь, если мне понравится свидание с тобой, — Феликсу иногда хотелось побыть вредным, так когда, как не сейчас? — Сегодня в восемь? — Сегодня в восемь. Теперь с глупой счастливой улыбкой Ли может пойти в отдел, а Хёнджин, с точно такой же, выкурить ещё одну сигарету. Его нервная система заслужила. Минхо нашёлся на удивление быстро. Если раньше он мог гулять по отделу, пить кофе или болтать с кем попало, то теперь он вынужден работать. Ли парень мозговитый, иначе к своим тридцати годам он бы не стал одним из лучших следователей города, если не страны. Именно поэтому простые дела ему и не дают. И сейчас он вынужден напрягать свою умную голову, дабы понять хоть что-то в этом убийстве. Ему бы очень не помешали результаты вскрытия и экспертное заключение, ведь информации крайне мало. Мысли, кажется, действительно материальны, иначе как объяснить появление судмедэксперта прямо в его кабинете. Судя по глазам Феликса, что-то интересное или хотя бы полезное он действительно нашёл. Младший садится в кресло напротив следователя и кладёт папку на стол. — Что могу сказать. Это точно отравление, причём цианидом. Убийца действовал наверняка, видимо, девочка действительно сильно провинилась. Но вот что интересно, — Феликс делает паузу, зная, как подогреть интерес Минхо. — В чае в стакане яда остаточное количество, а вот в трубочке концентрация, достаточная для летального исхода. — То есть? — Почитай заключение, там всё написано. Ты у нас следователь, а не я, — он лениво откидывается на спинку стула и потягивается, зная, что его работа с этим делом окончена. — А, и ещё. В пакете записка. Нашёл внутри тела, была помещена при жизни. — Что же это за убийца, оставляющий на себя такую очевидную улику, — старший Ли недовольно бубнит себе под нос, параллельно доставая перчатки из ящика стола. Он любил запутанные дела и ненавидел тупых убийц, ведь тогда пропадал весь интерес. — Она слюной пропитана? Значит, её проглотили. — Одним из признаков отравления цианидом является обильное слюноотделение, неудивительно, что плотная бумага так легко прошла в горло. Нам повезло, что дальше просто не успела, иначе я бы её не нашёл. — Тут на английском, переведи. — А что, великий Ли Минхо не может понять одно предложение? Ладно, не убивай меня своим взглядом. I will never promise to I will never follow you, I will never bother you. Короче, это послание кому-то из отдела, видимо. Пишет, что не будет обещать, не будет преследовать и беспокоить, считай, заботится. Ты телефон зачем схватил? — Да так, нам свежие мозги нужны. Сынмин, тащи свою жопу сюда, интересная задачка попалась. Когда-нибудь Ким сможет выпить кофе на работе, но, видимо не сегодня. Как только он заваривает новую кружку, его вызывают то на место преступления, то к следователю. Как бы сильно он не дорожил дружбой с Минхо, иногда тот его действительно выводил, заставляя подрываться непонятно куда. Даже время суток его не заботит. Излюбленная дыхательная гимнастика уже не помогает, поэтому в кабинет он заходит в тех же чувствах: — Объясни, почему эти интересные задачки решает обычный коп, а не местный Шерлок Холмс. — Садись и слушай, — Минхо явно забавляет раздражённый друг. — У нас отравитель, но не простой, а общительный. Он оставил записку в трупе, и я догадываюсь, что именно тебе. — С чего ты взял? — тут выпал даже Феликс, сменивший свою расслабленную позу. Теперь он сидел прямо, сцепив руки в замок на столе. — То, что убийство повесят именно на наш отдел довольно очевидно, ведь чаще всего именно мы разгребаем всё это и, прошу заметить, довольно удачно. Сынмин и Хёнджин — опытные копы, на внезапное убийство они бы точно попали. Записка написана на английском, так что получатель должен его понимать, а Хван в нём полный ноль. Я сам вызвался расследовать это дело, изначально его собирались отдать Чхве, так что меня отметаем. Остаётся Сынмин, то есть это загадка для него, — Сынмин с такого заявления, честно говоря, в шоке. С ним хочет пообщаться убийца? Настолько, что рассчитал всё так, чтобы дело досталось именно ему? — И что мне с этой информацией теперь делать? — Для начала взгляни на записку. Текст или почерк не кажется знакомым? — Ты ведёшь себя как на допросе. Я в душе не чаю, какое отношение ко мне имеет эта фраза. Могу сказать, что своё слово этот человек не держит, он уже побеспокоил меня трупом с самого утра. — Так он и написал, что никогда не будет обещать, — врачебный опыт научил Феликса быть придирчивым к деталям. — Ничего не понимаю, — голова Сынмина уже кипит, надо было слушать маму и учиться на профессию попроще. — Можете пока быть свободны. Ликс, я позову, если нужно будет обсудить медицинское заключение. — Окей, удачи, — им действительно больше нечего делать в кабинете следователя, он достаточно загрузил их бедные головы. Дверь закрывается с тихим хлопком, оставляя Минхо наедине с бесконечным потоком собственных мыслей. Узел загадки в голове начинает распутываться, но одна нить затягивает всё обратно. Своим замыленным глазом Ли уже не видит связи между запиской, отравителем, жертвой и способом убийства. Ему срочно нужен человек, чью голову можно забить новой информацией. Только вот кто из более-менее смышлёных полицейских сейчас свободен? Ответственная группа Кима наверняка сейчас возится с протоколами, а если Минхо заберёт Хёнджина, то Сынмин его точно загрызёт. Нет, так не выйдет. А звать кого-то из высокопоставленных, кто не имеет отношения к этому делу — себе дороже. Пойдут ещё слухи о том, что гениальный Ли Минхо не в состоянии решить простую задачку. Точно, он же сегодня познакомился с новичком, похожим на белку. Пришло время и ему пораскинуть мозгами. Позвонить Хвану всё-таки пришлось, а то устраивать поиски человека с описанием «парень с лицом квокки» и бегать по отделу как идиот не очень хочется. Уже через пару минут в дверь неуверенно стучат, а после и заходят. — Присаживайся, — вместо приветствия говорит следователь. — Как тебя зовут хоть? — Хан. Хан Джисон. — Так вот, Хан Джисон, у меня есть интересная загадка. Человека отравили, смешав яд с напитком, но загвоздка в том, что в стакане яда нет, а в напитке, который выпила жертва, уже есть. Как такое возможно? — Э-э… Надо подумать, — парень действительно задумывается. Неужели профессионал просит его помощи в расследовании дела? — О, точно. Я читал мангу, в которой яд в трубочку насыпали, может тут так же? — Слушай, а это не лишено смысла. Никогда ещё не расследовал дело с помощью манги, — Минхо пробует добавить кусочек пазла в общую картину. — Вы похожи на кота. — Прости, что? — Извините, я случайно сказал вслух. Если моя помощь больше не нужна, то я, пожалуй, пойду, — глупый, глупый Джисон, надо учиться ещё и за языком следить. — Ещё свидимся, — когда за Ханом закрывается дверь, Ли ухмыляется. — На кота, значит. Парень ослабил именно ту нитку, которая мешала Минхо добраться до центра узла. Получается, яд поместили в трубочку, что частично исключает вину бариста, приготовившего чай. Далее жертва сделала пару глотков через отравленную трубочку и яд начал действовать. Картинка начинает складываться. Остаётся один пробел — записка. Ли поворачивает голову к окну, может хоть пейзажи вечернего Сеула помогут ему найти ответ. Стоп, почему Феликс и Хёнджин выходят из отдела вместе? Минхо по-кошачьи улыбается, будучи уверенным в том, что самая обсуждаемая парочка отдела совсем скоро сойдётся и его ставка выиграет. О, Сынмин будет должен ему неплохую сумму. Вечер у Хёнджина выдался замечательным, ведь он наконец узнал, что его чувства не просто принимают, но и разделяют. Во время простой прогулки по парку он узнал достаточно много нового о Феликсе. Оказывается, родился и половину жизни тот прожил в Австралии, а в Корею переехал только в средней школе. Парень не всегда хотел быть врачом, когда-то он окончил музыкальную школу и стремился стать музыкантом. Хван немного пропустил момент, когда проболтался о своём увлечении рисованием и пообещал показать свои работы. Ну, будь что будет, его уровень не так плох, он хотя бы не опозорится. Насколько бы прекрасным ни был вечер, утро с самого начала не задалось. В свой законный выходной ему не удалось выспаться из-за звонка назойливого Минхо. И если первые три он спокойно проигнорировал, то на четвёртый пришлось ответить. — Доброе утро, соня. Не подскажешь, какого цвета была трубочка? — Какая к чёрту трубочка? — Та самая, что была в стакане отравленной девочки. Ну, вчерашней, вспомнил? — Вроде жёлтая. Ты будишь меня в мой выходной в семь утра, чтобы узнать цвет ёбанной трубочки? Минхо, если ты не раскроешь это дело за сегодня, я клянусь, я запихну тебе эту трубочку в… — Спасибо за содействие следствию, — Ли сбрасывает звонок, ему не очень хочется знать, что там собираются в него засовывать. Но цель раскрыть дело за сегодня он поставил себе сам ещё задолго до угроз сослуживца. Осталось затащить Сынмина в свою машину, а дальше у него не будет возможности сбежать, чувство долга пригвоздит его к сидению и от Минхо он никуда не денется. У следователя всё идёт как по маслу, и вот они с Кимом уже в этой злосчастной чайной. Удача на их стороне, ведь в заведении сегодня работает его хозяйка, а она ответов даст явно больше, чем случайный бариста. — Доброе утро, — служебная улыбка никогда не располагала к себе, поэтому Сынмин сразу же показывает удостоверение. — Капитан Ким, северный отдел полиции Сеула. Ответьте на несколько вопросов, иначе нам придётся привлечь вас к ответственности за отказ в содействии следствию. — Да-да, я на всё отвечу. Пожалуйста, подождите, мне нужно закончить заказ, — невооружённым глазом видно, как женщина нервничает. — Слушай, а ксива всегда работает безотказно, — Минхо ухмыляется. — Но ты грубовато подошёл, смотри, как распереживалась. — Я полицейский, а не психолог. Дальше действуешь ты, я не в курсе, что именно тебе нужно узнать. — Без проблем, сладкий, — снова эта его кошачья ухмылка. — Ли Минхо, следственный комитет. Я не займу много времени. — Что именно вам нужно узнать? — Во-первых, мне потребуется запись с камер за последнюю неделю и продажи с кассы за вчера, если это возможно. — Хорошо, запись я скопирую и отправлю вам на почту. Если у Вас есть флешка, могу на неё сбросить, — в разговоре с Минхо хозяйка более расслаблена, чем была с Сынмином. Возможно, ему действительно следует изменить свой подход. — Капитан, флешка есть? — получив в ответ кивок и карту памяти, вложенную в руку, Ли продолжает диалог. — Во-вторых, подскажите, у вас все трубочки для напитков одного цвета? — Да, наше заведение придерживается оформления, поэтому упаковка у нас всегда одинаковая и соответствует выбранным цветам. Трубочки зелёные, а стаканы фиолетовые. — Хорошо, спасибо за содействие. Пройдёмте за видео? — Ли, я снаружи, — с этими словами Сынмин выходит из чайной и закуривает. Он давно бросил эту привычку, ещё, наверное, с момента знакомства с Феликсом. Парень не переносил запаха сигарет, поэтому сначала Ким пропускал перекур, если знал, что скоро встретится с медиком, а после перестал курить вовсе. Но после повышения стресса стало больше, а привычка понемногу начала возвращаться. Спасибо, что он всего лишь полицейский, а не какая-то медийная личность, а то увидят с сигаретой в зубах — проблем не оберёшься. Курение — дорогой способ расслабления. Поиск мест для курильщиков, постоянная вонь от одежды, запах изо рта и дыра в бюджете. И как Хёнджин со всем этим ещё не бросил? За размышлениями о насущном сигарета догорает до фильтра, а Сынмин замечает Минхо, выходящего из чайной. Как только дверь за ним закрывается, вежливая улыбка, как по щелчку, исчезает с его лица, заменяясь выражением полной обречённости. — Сынмо, хочешь в кино? — Если под этим ты подразумеваешь увлекательный просмотр ста шестидесяти восьми часов плёнки, то я предпочту отказаться. — Я из вежливости предлагаю, у тебя нет опции «отказаться». — Очень надеюсь, что за это дело нам полагается премия. — Поверь, я тоже. А сейчас погнали в отдел, я хочу сегодня решить этот ребус. Все сто шестьдесят восемь часов смотрятся довольно быстро в перемотке, спасибо человечеству за эту жизненно важную функцию. Картинка почти не меняется: человек заходит, подходит к стойке, бариста выполняет заказ, клиент берёт трубочку и уходит. Иногда работники добавляют трубочки в стаканчик, когда их становится слишком мало, или заправляют аппарат с молоком. Проверить, когда в кадре появляется трубочка-импостер не представляется возможным, спасибо, дешёвая чёрно-белая камера. Минхо уже знает ответ на загадку, ему нужно только вычислить убийцу. — Надумал чего? — Сынмину уже порядком наскучило смотреть монотонную запись. М-да, фильм следователь выбрал неудачный, всё скучно и без резких сюжетных поворотов. — Я знаю ответ, — он горделиво расправляет плечи, но из-за позы, напоминающей двух тюленей на диване, а не уважаемых служителей закона, получается не очень впечатляюще. — Ставка была на случайную жертву, у убийцы не было цели избавиться от кого-то конкретного. В трубочку заранее поместили яд, а после поставили её к остальным. Счастливый билетик мог вытянуть любой посетитель, отравленная девочка действительно никого не обидела, её просто привлёк необычный цвет. — Получается, жёлтая трубочка — это подсказка для убийцы? Он же заставил жертву проглотить записку перед смертью, — пазл начинает складываться и в его голове. — Сначала я думал, что это — прокол убийцы, но я упускал из вида факт существования записки. Жёлтый — маркер для убийцы. Только я не понимаю, не караулил же он выход из чайной от открытия до закрытия, что успеть впихнуть записку. Хотя, с такой схемой убийства, я не удивлюсь, если так и было. — На записи никто не посетителей не подкладывал трубочки, значит, это сделал кто-то из персонала. Надо собрать списки всех работников и допросить. Если убийца так и всплывёт, то никакой он не гений. — Сегодня ещё успеем, собирайся. Снова чайная, снова разговор с хозяйкой. Здесь они уже выглядят как постоянные клиенты, пора требовать скидку. Но пока что их вознаграждение — личные дела трёх работников, один из которых уже успел уволиться и двое остальных. Спасибо хозяйке заведения за маленький штаб, допроса на несколько часов никто из них бы не выдержал. Чёртов Хёнджин со своим выходным, пропускает столько работы, которую больше не на кого спихнуть. Он бы здорово разгрузил их, но выходных на службе в полиции и так мало, так что пусть отсыпается после всех ночных патрулей. В ходе допроса выяснилось, что последний раз перед отравлением расходники заменял как раз уволившийся парень. И вроде вот оно — долгожданное решение, только есть одно «но». В личном деле парня нет ни одной фотографии, на работе он всегда носил маску и его контактов нет ни у кого, даже у хозяйки. Все Ким Уджины, именно так его звали, когда-либо бывавшие в Сеуле либо умерли, либо старики. И ни одного, подходящего под описание. Тупик. Отсюда не выведет даже полицейская база, в которой можно найти кого угодно. Или почти кого угодно, как оказалось. Это первое дело, которое Ли Минхо не в состоянии раскрыть. Такого стыда перед начальником отдела он ещё ни разу не испытывал. Пришлось лично идти к Кристоферу и отчитываться в собственном промахе, спасибо, что после этого его будет утешать почти весь отдел. — Может пока заморозим дело? Я думаю, никто тебя не осудит, если там действительно тупик. А все материалы именно об этом и говорят, уж прости, — Чан как всегда мягко улыбается, что немного, но помогает. — Мне плевать на общественное осуждение. Нераскрытое дело — пятно на моей репутации — Я не говорю, что оно так и останется нераскрытым. Мы подождём, пока не появятся новые улики, указывающие именно на этого человека. Твоё дело остаётся твоим, просто ты возьмёшь что-то вроде перерыва, — Минхо уже всё равно на объяснения старшего, он не может смириться с проигрышем какому-то неизвестному. — Лучше отдохни, вы хорошо потрудились. Смирение. Именно это ненавидел Ли всю свою жизнь. Оно порождает безразличие даже перед самой незначительной несправедливостью. Люди привыкают к лишениям. Даже при пожаре все достанут телефоны и начнут снимать, чтобы потом рассказать, додумать, исковеркать. Из сотни человек действительно возьмут ведра с водой и пойдут тушить пламя максимум пятеро. За безразличием идёт бездействие. Если убийство — это хоть какое-то действие, не на благо общества, но всё же, то отсутствие действия хуже любого преступления. Мы все можем периодически испытывать чувство бездействия или недостатка энергии, что иногда нормально и даже необходимо. Подобное состояние может помочь набраться сил и настроения. Но, если бездействие длится слишком долго, оно начинает влиять на жизнь не только собственную, но и на существование окружающих. Бездействие может привести к чувству бесполезности, потере интереса к тому, что происходит вокруг, и в конечном итоге к бесконечному кругу отложенных дел и забот. Если бы люди научились смотреть по сторонам, то столько всего можно было бы предотвратить. Иногда Минхо жалеет о том, что не курит и не напивается до потери сознания. Может, это хоть как-то упростило бы его жизнь. В качестве отдушины пришлось выбрать поведение задиры, раздражающее всех вокруг. Лучше уж он будет побуждать всех окружающих заткнуть ему рот, чем сам замолчит и будет сидеть в сторонке. Рефлексия не всегда помогает разгрузить голову или хотя бы забить её чем-то другим, кроме пожирающих душу мыслей. Вечно пустующая лестница всегда была его местом уединения, но, видимо, сегодня день новинок в жизни Минхо. — Извините, Вы в порядке? — этот голос, в котором любая эмоция смешивается с неуверенностью, Ли запомнил надолго. — Нет, — он определённо не в порядке.