Мальчики не плачут

Оля щебечет о новом классе всю дорогу до дома, избавляя Антона от необходимости делиться собственными переживаниями. К тому моменту уже сгустились сумерки, отчего лес, через который им приходится идти, кажется совсем негостеприимным. Вдалеке с громким карканьем чёрной тучей к нему поднимается стая ворон. С ветки падает охапка снега, осыпаясь серебристым туманом. Произошедшее после уроков никак не желало улетучиваться из головы. И чем больше Антон об этом думает, тем более невыносимее выглядит ситуация. Впрочем, это нисколько не мешает ему удерживать на лице маску спокойствия и радушия, уделяя внимание сестре. В отличие от брата-неудачника ей сразу удалось найти общий язык с несколькими девочками из класса, поэтому её день был наполнен только положительными эмоциями. Олю буквально распирает желание поделиться всем произошедшим. Её восторженные рассказы сопровождают их на всём пути до дома и продолжаются за ужином. Краем сознания Антон замечает, что в этот день за столом собралось всё семейство, что уже было редкостью. К тому же щебетание Оли помогает развеять угрюмую атмосферу, и даже недовольное и уставшее лицо матери немного разглаживается, когда её глаза касаются светлого девичьего лица. — А как прошёл твой день? — неожиданно интересуется отец, когда Оля замолкает, нанизывая на вилку макароны. Антон неуловимо вздрагивает, поднимая взгляд от тарелки. — Всё в порядке. — Нашёл друзей? «Пизда тебе». — Пока не уверен, но есть несколько ребят на примете. Ложь даётся ему изумительно просто. — Это хорошо, — кивает отец. — Друзья важны. Благо никто больше не пытается поднять эту тему, что позволяет Антону встать из-за стола как можно раньше, ссылаясь на большое количество уроков. На деле ему хотелось побыть наедине с собой, обдумав произошедшее. Перспектива идти в школу завтра не кажется столь вдохновляющей. Не после той стычки после уроков. Какого чёрта этот Бабурин вообще к нему привязался? Антон потирает переносицу, упираясь взглядом в сгустившуюся тьму за окном, через которую не было видно ни зги. На занятия идти совершенно не хочется, но не сказать, что у него есть хоть какой-то выбор. Если Петров не появится в школе после всего произошедшего, то Семён решит, будто он, Антон, какой-то никчёмный трус, а потом наваляет ему в два раза больше при встрече. Вот уж нет. Запирая беспокойство и страхи глубоко внутри себя, Антон обещает, что не будет мальчиком для битья. Не в этой школе. А если эти деревенские гопники так уж сильно хотят отыскать жертву, то пусть поищут в другом месте. Здесь им ловить точно нечего. Запаса смелости ему хватает на то, чтобы пережить вечер, относительно спокойно проспать целую ночь и даже собраться утром как ни в чём не бывало, но стоит Антону перешагнуть школьный порог, сжимая Олину руку, как всё внутри замирает, будто готовясь к побегу. Тревожное чувство нарастает, достигая своего пика, когда Петров подходит к нужной двери. Блин. И чего он боится? Перед смертью ведь не надышишься. К тому же он буквально вчера вечером мысленно репетировал ободряющую речь в честь самого себя, чтобы сегодня сделать вид, будто всё это не имело смысла? Ну уж нет. Разозлившись на себя же, Антон спешно входит в кабинет, не давая и шанса на то, чтобы передумать. Однако какого же его удивление, когда внутри он не застаёт ни Бабурина, ни его вчерашних приятелей. Петрова встречают только любопытные взгляды одноклассников, с частью из которых он успел познакомиться вчера. Отсутствие Семёна немного успокаивает. Протиснувшись меж двух рядов, Антон занимает отведённую ему парту, выкладывая на стол вначале тетрадь с пеналом, после учебник. Напоследок оглядевшись ещё раз, он выдыхает и кладёт поверх книги руки, упираясь лбом в сцепленные пальцы, прикрывая глаза. Перебирает в голове вчерашний день, отчётливо слыша злобное «пизда тебе» и чувствуя крепкую хватку на плече, что оставила после себя несколько крупных синяков. Пусть Бабурин не был значительно выше самого Петрова, он был намного крупнее и сильнее. Мысленно Антон проигрывает исходы их возможной драки, пытаясь придумать, как отделаться меньшей кровью. Но все эти сюжеты кажутся настолько фантастическими, что в пору стыдиться их в силу уже не детского возраста. Он настолько сильно блуждает в мыслях, что совсем не слышит приближающихся шагов, реагируя только тогда, когда чувствует хватку на плече. Вздрагивает всем телом и подскакивает на месте, резко вскидывая голову, чуть не роняя очки. — Ой, — раздаётся встревоженно. — Прости. Я тебя испугала? Сердце в груди сжимается до размеров горошины. Антон поправляет очки, удивлённо смотря на тоненькую темноволосую девушку, что стоит рядом с его партой, прижимая руки к груди. — Есть немного, — он невольно улыбается, поправляя очки. — Но я сам виноват, слишком крепко задумался, вот и не услышал твоего приближения. Девушка кивает, успокоившись: — Меня, кстати, Полина зовут. А ты Антон, новенький, правильно? — Да… да, я не видел тебя вчера. — Я на каникулах приболела, поэтому вышла на день попозже. Можно сесть рядом с тобой? — Конечно. У Полины приятная улыбка. Она смотрит открыто и спокойно, слушает внимательно, не перебивая, словно пытается вникнуть в каждое незначительное слово, сказанное им. Подобный интерес вызывает в Антоне смущение вперемешку с чем-то тягуче тёплым, растекающимся по телу сладкой патокой. Он уже и не надеялся встретить в этом классе кого-то, с кем он мог бы подружиться, не после вчерашней стычки и того, что он успел себе надумать. В этом зимнем тёмном царстве Полина кажется ему прекрасной принцессой, заблудившейся в лесу. Поэтому он и сам не замечает, как невольно выкладывает ей своё первое впечатление как на духу, исключая только какие-то особенно неуместные или личные моменты. — Ты не думай, что у нас плохие ребята, — негромко говорит Морозова, неосознанно накручивая тёмную прядь на палец. — В нашем посёлке не так часто появляются новые лица, вот все и несколько, эм, взбудоражены. — Я заметил. — Я слышала, что ты вчера немного повздорил с Семёном. И это уже успели растрепать? Антон вскидывает брови, прежде чем качнуть головой, криво усмехнувшись. Это ещё никто не видел их после уроков, катающихся по полу коридора. Вот уж точно школа бы сегодня гудела потревоженным ульем. — Он первый начал, — неохотно отзывается Петров, понимая, насколько же по-детски это прозвучало. — Знаю, но поверь, даже у его поведения есть причины. — Причины быть моральным уродом? Полина вскидывает голову, заглядывая в глаза Антона, словно пытается отыскать там что-то важное. Ещё сильнее смутившись от столь близкого контакта, Петров не выдерживает первым, отводя взгляд в сторону. Впрочем, это нисколько не мешает Полине придвинуться к нему ближе с самым загадочным видом, зашептав на ухо: — Я могу рассказать, но обещай, что никому больше не скажешь. Удивлённо покосившись в её сторону, он без раздумий отвечает: — Обещаю. Полина кивает и начинает нашёптывать ему вполголоса то, как она узнала от бабушки Бабурина, что раньше Семён был совершенно другим, кротким и беспомощным. В прошлой школе он подвергался нападкам из-за веса и слабохарактерности, что в дальнейшем слишком озлобило его, заставив примерить роль хищника. Во время рассказа одноклассницы взгляд Антона блуждает от парты к парте в задумчивости, пока не натыкается на вязкие, словно топкие болота, глаза. В класс входит долговязый парень в спортивном костюме. Один из друзей Бабурина. Ладони под партой моментально потеют. Антон хочет отвести взгляд, сделав вид, что слишком заинтересован разговором с Полиной, но не может. Не тогда, когда этот парень буквально пялится в их сторону с первых секунд своего проявления. — Теперь ты знаешь, — вздыхает Полина, словно не замечает изменившейся атмосферы в классе. — Что-то не так? — Кто это? — Кто? — она следит глазами за взглядом Антона. — А. Это Рома Пятифанов. Он… кхм, он вроде как у нас тут главный среди всех хулиганов. — Главный? Я думал, что у них главный Бабурин. — Что? Нет-нет, Семён сам перевёлся в наш класс в прошлом году, а вот с Ромой мы учимся вместе ещё с начальной школы. На самом деле он не такой ужасный, каким хочет казаться, просто чужаков не любит. Следом за Ромой в кабинет заходит узкоглазый парень, и Пятифанов моментально переводит внимание на него, позволяя Антону немного расслабиться, наконец, взглянув на Полину. Странное чувство поселяется в груди. Всё то время, начиная со столкновения взглядами и заканчивая этой секундой, Антон не мог отвести глаз первым. Кажется, словно ты стоишь перед стаей волков, бросая вызов их главарю. Отведёшь взгляд, и ты автоматически сдался, проиграл, сообщил всем, что ты слабее. — А второй?.. — Это Игорь, лучший друг Ромы. Но в посёлке его все Бяшей зовут. — Бяша? Что за странное имя. — Это не имя, больше как прозвище, — отчего-то смущается Полина. — А почему его просто по имени не называют? В ответ она лишь пожимает плечами, откидываясь на спинку стула: — Да как-то уже прижилось, поэтому никто и не задумывается об этом уже. Понимаешь? — Понимаю. По коридору волной проносится звонок. Полина стремительно поднимается на ноги, обернувшись к Антону с улыбкой, заправляя длинные волосы за уши. — Поговорим ещё на следующей перемене? — кажется, будто в её голосе он слышит нотки надежды. Внутри становится совсем тепло. Полина красивая, утончённая и пахнет ежевикой. Антону редко доводилось общаться со столь хорошенькими девушками, к тому же Морозова была приятной собеседницей и, возможно, единственной, кто захотел с ним подружиться. — Конечно. — Замечательно! — она улыбается и упархивает за передние парты. Антон провожает её взглядом, ловя себя на том, что улыбается как дурак, вместе с этим чувствуя пристальное внимание. Однако когда он пытается отыскать источник, то не находит никого, кто бы смотрел в его сторону. Немного расслабившись, Петров открывает тетрадь, как раз в тот момент, когда в кабинет заваливается Бабурин. Напряжение, пропавшее за время разговора с Полиной, неожиданно вцепляется в душу Антона когтями. Чёрт. Он уже надеялся, что они сегодня не увидятся. Семён с опухшим носом демонстративно вальяжно проходит между партами, пожимая руку Роме и Бяше, прежде чем грузно упасть на своё место, обернувшись к Антону. Он ничего не говорит, лишь проводит большим пальцем поперёк горла и глумливо усмехается. И вот он когда-то был предметом для чужих насмешек? С трудом верится. Урок проходит будто в тумане. Антон ожидает подставы каждую перемену, однако Бабурин будто забывает о его существовании, таскаясь со своими дружками, в то время как Полина наоборот скрашивает его одиночество. От неё Антон узнаёт больше информации об одноклассниках и о самой Полине. Узнаёт, что она живёт вместе с парализованным дедушкой, что любит слушать классическую музыку и смотреть ужастики. Подавшись чужому обаянию и дружелюбию, Антон сам начинает раскрываться, рассказывая немного о себе. Совсем чуть-чуть, но этого будто хватает, чтобы Полина его ни в чём не подозревала. Постепенно день начинает сверкать иными красками. Пружина в груди Антона разжимается. Может, всё не так уж и плохо? Несмотря на вчерашнее происшествие, с Бабуриным пока ещё можно попытаться договориться на словах, чтобы избежать лишнего насилия. Однако ситуация кардинально меняется, когда Антона хватают за шкирку, бросая к стене, едва он успевает войти в туалет. Удар выбивает из лёгких весь воздух. Семён нависает громоздким шкафом, упираясь предплечьем поперёк горла. В туалете душно и накурено, оттого немного туманно. Дым забивается в нос, оседая наждачкой в глотке. — Ну, чё, очкарик, допрыгался? — издевательски тянет Бабурин, демонстрируя неровный ряд жёлтых зубов. — Мы с тобой вчера не добазарились, нужно навёрстывать. Страх перерастает в раздражение. — Да отвали ты уже от меня, — рычит Антон в ответ, дёргаясь в сторону. — Я тебе уже всё сказал, что хотел. — Вот уж нихуя. Никуда ты не пойдёшь, — Семён давит сильнее, кажется, полностью перекрывая ему доступ к кислороду. В глазах начинает темнеть. Петров цепляется за его руку, пытаясь оттолкнуть от себя, но не может. Слишком тяжёлый. Такого при всём желании не сдвинешь. Лёгкие уже начинают гореть от нехватки воздуха. Брыкаясь, Антон вгоняет отросшие ногти в кожу Бабурина, раздирая ту до крови. Ну уж нет, он точно не готов умирать в школьном туалете! Однако с каждой пройденной секундой силы будто покидают его, делая беспомощным и апатичным. Этот придурок реально хочет его убить? Гнев разбавляется горьким испугом за собственную жизнь. Думай, блин! Думай как скинуть этого толстяка. На грани сознания, когда уже сил практически не остаётся, Антон брыкается из последних сил, резко поднимая ногу. Удар получается смазанным и нечётким, но прилетает куда надо, чтобы хватка на шее исчезла. Вместе с этим в туалете раздаётся свист. — Ах, блять, гнида! — скулит Семён, сгибаясь пополам, делает несколько шагов назад. — Сука-а. Антон хватается за горло, сползая по стене, с жадностью хватая спёртый воздух ртом, заходясь в удушливом кашле. Сквозь вставшие в глазах слёзы он только сейчас замечает, что всё это время они с Семёном были не одни в туалете. С подоконника спрыгивает Рома, туша сигарету о стену. Он лёгкой походкой за пару шагов настигает скрючившегося Бабурина, хлопая того по спине. — Между ног вдарил, а? — спрашивает он хрипло, склоняясь к нему, при этом не отрывая пронизывающего взгляда от замершего Антона. — Не слышу ответ. Куда он тебе вдарил? — В… в живот. — Хах, — выпрямившись, Рома усмехается. В отличие от Семёна в глазах Пятифанова нет ни злости, ни ненависти. — Ну ты неудачник, Семён. Бабурин скулит что-то в ответ, но из-за шума в ушах Антон не понимает ни единого слова. Однако по проскользнувшим на лице Ромы эмоциям становится ясно, что главарь не слишком рад слышать оправдания друга. — Да завали ты уже ебальник, — фыркает он, и вместо того, чтобы помочь Семёну, делает шаг навстречу Петрову, протягивая руку. — Вставай давай. На мгновение Антону кажется, что время остановилось. Он недоумённо смотрит в лицо Ромы, словно пытается отыскать в нём разгадку на величайшую мировую тайну, а после столь же медленно переводит взгляд на раскрытую ладонь. Антон чувствует себя чертовски уставшим и взбешённым. Помощь? После того, как этот придурок из первого ряда наблюдал, как Бабурин его душит, и даже не думал вмешаться? Будто подобное поведение в их обществе можно считать за норму. Тошнота отдаёт желчным послевкусием на языке. Головокружение понемногу отступает, но саднящая боль в шее остаётся ярким восклицательным знаком напоминания. В голове возникает утренний разговор с Полиной. «Он вроде как у нас тут самый главный среди хулиганов». Словно волчья стая, разыскивающая в овечьем стаде самую слабую особь. И Пятифанов в роли верховного судьи и палача. — Обойдусь, — цедит Петров сквозь зубы, поднимаясь на ноги, используя стену в качестве опоры. Рома цыкает, но не теряет насмешливого лица, будто вне зависимости от выбора, Антон всё равно окажется не прав. — Ты палку не перегибай, Петров. Помощь тоже нужно уметь принимать. — Я сам решу, что мне делать. — Сам так сам, — пожимает плечами парень, засовывая руки в карманы штанов, — только смотри как бы твоё «сам» в один удачный момент не встало тебе ж поперёк горла. Ты ж вроде косишь под умного пацана, должен понимать, что твоя гордость тут никому на хуй не всралась. — Ты, — Антон делает небольшую паузу, чтобы сглотнуть скопившую во рту вязкую слюну, — угрожаешь мне? — А похоже? — Рома обнажает зубы в оскале, прежде чем издать смешок. — Да не сцы, Антошка. Пока просто дружеский совет от одноклассника. К тому моменту Семён успевает немного прийти в себя и выпрямиться. Антон может поклясться, что его выходка раз в сто усугубила их взаимоотношения с Бабуриным. И если раньше Петров надеялся, что всё ещё можно решить разговором, то теперь понимает, что так просто отделаться не получится. От повторного броска в его сторону Семёна сдерживает только присутствие Пятифанова. Однако это нисколько не мешало ему кидать злобные взгляды в сторону замершего Антона. — Мы тебя вообще зачем задержали-то, — продолжает неспешную речь Рома, — перетереть с тобой охота после школы. За понятия за наши. Сечёшь? Ты ж у нас всё же новенький, должен же кто-то ввести тебя в курс дела. — Какого дела? — Ну да, типа я так взял и всё тебе распиздел. Как придёшь, так от Семёна всё и узнаешь в подробностях. Короче, сегодня после уроков у «повешенного». Смотри не опоздай. Антон не успевает ничего возразить, как Рома разворачивается, покидая туалет. Следом за ним угрюмо топает Бабурин, напоследок окинув Петрова ненавистным взглядом. Едва только дверь за ними закрывается, как он чувствует себя выжатым и опустошённым. Кажется, будто эта пятиминутная стычка вытянула из Антона последние жизненные силы, оставив лишь оболочку. Одно дело разбираться с Семёном, но совсем другое быть на виду ещё и их главаря. Полина сказала, что ему стоит держаться подальше от Пятифанова. И Петров собирался следовать её совету. Однако что делать теперь? Почему он вообще привлёк его внимание? Разве он давал повода? Антон снимает очки, чтобы потереть переносицу и надеть их обратно. До конца учебного дня остаётся не так уж много времени, всего-то два урока, после у него будет час свободного времени до того, как закончит Оля. И за этот час он должен… что? Добровольно отправиться на стрелку в надежде, что после неё его перестанут трогать? Тоненький голос в голове предлагает забить на всё и сбежать. Однако Антон гонит его прочь. Так нельзя. Если он даст слабину сейчас, то этим обязательно будут пользоваться в дальнейшем. Он должен показать им, что не станет тем, кто будет молча сносить все нападки. Прочистив горло, Петров, наконец, отлипает от стены, подходя к раковине, чтобы умыться в холодной воде и прийти в чувства. В класс он возвращается со звонком, встретившись взглядом с обеспокоенной Полиной. Криво улыбается и кивает ей, проходя мимо парт к самой последней. В сторону Бабурина и Пятифанова старается вовсе не смотреть, словно и не было того разговора в туалете. Словно они не знакомы. Оставшиеся два урока пролетают в одно мгновение. Антон так и не смог сконцентрироваться ни на одном из них, пребывая в некой прострации. Со звонком он по инерции списывает задание с доски, прежде чем подняться и начать складывать портфель. Краем глаза улавливает как класс вначале покидает Бяша с Бабуриным, а после и Рома, что кидает в его сторону многозначительный взгляд. Не забыли. Нахмурившись, Антон отворачивается, упираясь взглядом в раскрытый портфель. — Антон? — зовёт его подошедшая Полина. — Всё хорошо? — Да… да, всё в порядке, — он улыбается, обернувшись к ней. — Я просто вспомнил, что у меня сегодня есть ещё дела. Похоже, нашу экскурсию по посёлку придётся отложить. Прости. — Всё в порядке, давай в другой день, — с лёгкостью соглашается одноклассница, — но с тобой точно всё хорошо? Ты больше не разговаривал с Семёном сегодня? — Нет, не говорил. Прости, Полин, но мне правда нужно бежать. — Конечно, до завтра. Антон кивает и, подхватывая портфель, срывается с места. В толпе шумных школьников становится чуть легче, однако это нисколько не избавляет его от навязчивых мыслей. Забрав из раздевалки куртку, Антон наспех одевается, натягивая шапку на голову, выскакивая на улицу. Ветер мгновенно проникает под незастёгнутые полы, заставляя поёжиться. Завертев головой, Петров видит коротко стриженный затылок Пятифанова, что скрывается за углом здания. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Антон припускается следом. Плевать, что будет. Чем раньше они начнут, тем быстрее закончат. Снег скрипит под ботинками. Тусклое солнце едва проглядывается сквозь тяжёлые серые тучи, отблёскивая от окон. Задний двор школы выглядит наполовину живым, но отчуждённым. Вдалеке виднеется группа старшеклассников, что курят сигареты и громко гогочут, около стены, на которой нарисован повешенный человек, стоят Рома с Семёном и, разумеется, Бяша. Антон едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Трое на одного, да? — Пришёл всё-таки, — констатирует факт Рома, выпуская сизый дым в воздух, не сводя с него по-звериному острого взгляда. — Хочу разобраться с этим как можно быстрее. — Какой шустрый ботаник, на! — усмехается Бяша, перекатываясь с носка на пятку и обратно. — Не терпится настучать Семёну по щам? — Это кто ещё, блять, кому настучит, — хмуро бурчит Бабурин. Бяша противно смеётся. Антон напрягается, но Рома качает головой, кивая в сторону незаметной протоптанной тропинки, которая змейкой уходит в сторону леса. — Не здесь. — Почему я вообще должен с вами идти? — вместо того, чтобы послушно последовать по указанному маршруту, Антон продолжает стоять на месте, сверля хмурым взглядом компанию. — Что вам конкретно от меня нужно? Давайте решим здесь. — Да не очкуй ты, с глазу на глазах перетереть с тобой хотим, — шипиляво тянет Бяша, — а ты уже нюни распустил. — Не о чем мне с вами с глазу на глаз говорить. — А это ты уже на месте решишь, — холодно цедит Рома, делая затяжку. — Пиздуй уже, хорош целку строить из себя. Заебал. — Или тебя перед школой отмудохать, чтоб все знали? — гогочет Семён. Антону противно и мерзко. Он ненавидит собственную беспомощность, прекрасно осознавая, что мирно договориться не получится. — Пиздуй-пиздуй, на! — незаметно подойдя к нему сбоку, Бяша пихает его в плечом, заставляя последовать за Ромой и Семёном к указанной ранее тропе. Да и плевать. Будь уже что будет.