Глава 2. О влюбленных школярах и раздосадованных капитанах
2 августа 2023 г., 00:00
Клод Фролло кусал подушку. Вообще кастелян колледжа Торши особенно гордился тем, что их школяры могли пользоваться такой благостью, как настоящая подушка. Конечно, она походила больше на мешок, набитый сеном, сквозь грубое полотно которого иногда торчала острая стерня. Никто не озаботился приобретением для удобства школяров пуха и перьев, или выбором добротного полотна. Но для целей, преследуемых Клодом, подушка из сена подходила как нельзя лучше. Причина, по которой школяр грыз не гранит науки, а всего лишь подушку, была стара, как мир. Несчастного юношу терзали волнения плоти и образ прелестной цыганки, безраздельно властвовавший в его уме и сердце. Бедняга изнывал, он не разрешал себе приступить к известному каждому школяру утешению, так как почитал это чистейшим скотством, недостойным человека. Вместо этого, глотая горькие слёзы, он терзал невинную подушку.
Днём школяр продолжал посещать занятия на улице Фуар, изредка помогал мэтру Тьери и старался не думать о черноглазой красавице с бубном. Клод избегал её, но ему не всегда удавалось одолеть соблазн. Иногда получалось так, что уже под вечер он как бы случайно натыкался на неё и останавливался посмотреть танцы. У него не было денег и он не мог платить за неизъяснимое удовольствие лицезреть Эсмеральду. Клод впитывал взглядом эту неземную красоту и грацию, всё больше увязая в горячем и сладком чувстве первой любви. Девушка делала вид, что не замечает его, даже обходя в конце выступления людей, она будто нарочно проходила мимо него. Он бледнел, сердился, чувствовал себя униженным и ничего не мог сделать. Каждый раз Клод смотрел на неё с замиранием сердца и, пока девушка кружила в танце, он сотни раз умирал и возрождался.
А ещё его терзала ревность, особенно когда какие-нибудь школяры позволяли себе неприятные выкрики, или молодой подмастерье бросал на неё особенно пламенный взгляд. Клод выслеживал наглецов и ввязывался в драки, часто был бит, но упрямо продолжал вызывать на поединок соперников, превосходящих его силой и числом. Несколько раз Жеану приходилось вмешиваться и вести разъяснительные беседы со школярами и горожанами. В конце концов, за Клодом укрепилась репутация буйного и странного юноши, ведь он никогда не объяснял своих нападений. Его стали избегать. Но девушка продолжала не замечать взъерошенного школяра, она скользила равнодушным взглядом по его разбитому лицу и всё так же обходила стороной во время сбора платы.
Выпускной диспут на тему защиты доводов, приводимых святым Августином, Клод Фролло провёл блестяще. И уже десятого сентября он заступил в качестве помощника мэтра Тьери на работу в Отель-Дьё. Клод познавал искусство врачевания и хирургии через практику, которую без устали пополнял теоретическими знаниями. Он заучивал рифмованные записи по медицине, например весь «Салернский кодекс здоровья» Арнольда из Виллановы. Беседовал со своим знающим наставником и с его разрешения свёл знакомство с самыми даровитыми аптекарями Парижа. Эта лихорадочная деятельность отвлекала от красавицы цыганки, количество драк резко сократилось.
Но ничто не могло изгнать образ юной цыганки из его снов. Он грезил её голубыми жилками и смугловатой кожей, маленькими ножками и высокой крепкой грудью. Клод жаждал слиться с красавицей в бесконечном поцелуе и взять в руку одну из толстых чёрных кос. Наяву ему хотелось бранить её, кричать ругательства, которые были для него сродни богохульству. Он бы заклеймил девушку ведьмой, её козу дьявольским отродьем, а сами танцы бесстыдным источником соблазна. Клод бы стал, как самый суровый каноник, обличать в Эсмеральде всё дурное и низменное. Он бы смог! Но оказался не в состоянии и рта раскрыть в её присутствии.
Тогда юноша принялся выслеживать красавицу, следовать за ней поодаль, наблюдать со слезами на глазах за тем, каким чудесным и сострадательным существом она была. Его взору открывалось совершенство её души, со всеми красавица была мила, нежна и внимательна, для каждого, даже самого пропащего, на своём пути у неё находилось доброе слово! Клод не мог понять, как такое возможно, и почему цветок, выросший в канаве, обладает столь упоительным благоуханием душевной чистоты. Иногда же его принимались терзать мысли о том, что цыганка могла принадлежать к разновидности публичных женщин, и что, будучи дочерью греха, она могла дарить ласки за пару серебряных монет. Эти мысли жгли его огнём, вызывая стойкое желание собственными руками придушить и девушку, и того негодяя, который позволил бы себе её коснуться.
Месяц между окончанием учёбы и началом занятий Клод Фролло провёл суматошно, с одной стороны самоотверженный труд, с другой крепнущая день ото дня влюблённость в прелестную цыганку. Жеан Фролло, сразу понявший, что творится с братом и предлагавший несколько действенных лекарств, неизменно терпел поражение. Младший брат замкнулся в угрюмом молчании и даже подстроенное свидание с красоткой Изабо не привело к успокоению. Это случилось пятнадцатого сентября, когда Жеан приехал в Отель-Дьё и потребовал брата. Хмурый Клод вышел на порог и капитан, не давая ему опомниться, почти приказал.
— Одного из моих ребят ранило на мосту Сен-Мишель, иди в дом некой Фалурдель, окажи ему помощь!
— Почему я? — не понял Клод.
— Ты же у нас почти медик, давай живо! У меня нет времени на разговоры с тобой! — с этими словами капитан ударил шпорами Премьера и конь, заржав, понёс его прочь.
Клод Фролло извинился и отпросился у мэтра Тьери, объяснив, что одному из сержантов его брата требуется помощь. Медик сразу отпустил его и даже дал наставления, что лучше собрать в сумку. Клод бросил в неё бинты, моток крепких ниток, иглу, ножницы, свинцовые пластины для прижигания возможной раны, собравшись, он без промедления бросился по адресу, указанному братом. К несчастью Клода, в это время на площади плясала цыганка, он путём невероятных усилий смог заставить себя, не глядя на неё, побежать в сторону моста Сен-Мишель. Ещё долго его преследовали звуки лютни и бубна.
С трудом найдя нужный дом, он оказался лицом к лицу с неопрятной усатой старухой. Та прошамкала беззубым ртом следовать за ней и сказала подняться по шаткой лестнице наверх. Сопровождать его Фалурдель отказалась, Клод, уже не слушая её, зашагал по кривым ступенькам. Подняв скрипучий люк, юноша оказался в полутёмной комнате, сквозь полуоторванную ставню в помещение попадал солнечный свет. Клод осторожно закрыл люк и приблизился к накрытому горой грязных одеял очертанию человеческого тела на кровати. Только когда он стал приближаться к постели больного, гора одеял зашевелилась и из неё показалась очаровательная рыжеволосая девушка. Несколько движений и вот она уже стоит в чём мать родила перед изумлённым школяром. Клод мучительно сглотнул, пока девица не подошла к нему, покачивая бёдрами. Он видел очень белую грудь с розовыми пуговками сосков, округлый живот, манящий, как чаша греха, и рыжие же волоски, курчавящиеся снизу. И тут Клод понял: ему следует бежать и чем скорее, тем лучше! Он в страхе попятился от блудницы, а затем уже рывком распахнул люк и стремглав кинулся вниз по ступенькам. В спину ему неслись крики девушки, к которым присоединилась и возмущённая старуха Фалурдель. После этой выходки капитан Жеан Фролло еле-еле вымолил у младшего брата прощение. Оскорблённый Клод его всячески избегал, встретились они только пять дней спустя на колокольне у Квазимодо.
— Я не желаю блудить! — закричал школяр.
— Хорошо, воля твоя, — примирительным тоном ответил капитан, пожалуй, впервые за шестнадцать лет своего опекунства он опасался вторично потерять младшего брата. — Я понял, ты не хочешь грешить.
Квазимодо отлучился за водой, теперь братья остались одни.
— Что у тебя с той цыганочкой? — тихо поинтересовался капитан.
— А что у тебя с твоей невестой? — дерзко парировал школяр. — Ты удосужился наконец встретиться с ней?
— Видит Бог! — взревел Жеан. — Я еле сдерживаюсь, чтобы не отлупить тебя! Да пойми ты, дурная голова, что к женщинам особый подход нужен. Им всё равно, если ты будешь просто молча страдать или лупить всех без разбора. Они жаждут наших действий!
— Что же, мне её украсть? — насмешливо поинтересовался Клод, он пытался скрыть замешательство. — Поступить так, как издревле привыкли делать дворяне по отношению к простолюдинкам? А что? Вот возьму Квазимодо и украдём её!
Жеан сначала опешил, затем, не сдерживаясь, засмеялся, он подумал, что младший брат шутит. Квазимодо как раз вернулся с водой, когда капитан, отсмеявшись, сделал пару глотков.
— Вот не думал, что ты умеешь шутить! — воскликнул он. — Надо же додумался до похищения! Люди нашего сословия делали это всегда с одной целью: овладеть девушкой. Думаешь, у тебя бы хватило хладнокровия использовать её, а потом вышвырнуть на улицу?
Клод побледнел, впервые на его памяти Жеан говорил разумные вещи. Нет, конечно, не смог бы он совершить гнусное насилие, в его план входило само похищение — ни место, где бы он её укрыл, ни дальнейшие действия юноша не успел обдумать.
— Если желаешь взаимности, то послушай меня, — начал капитан, но брат сердито фыркнул.
— Оставь, пожалуйста, при себе свои поучения! И больше не отвлекай меня от работы! — сердито бросил ему юнец, затем махнул Квазимодо и почти бегом вышел из колокольни.
Жеан с досады крякнул, может, не стоило тогда шестнадцать лет назад возвращаться за ним? Пусть бы так и помер в зачумлённом доме! Холодок неприятных воспоминаний прошёлся по спине, горбун, чуткий к настроению господина, подлил ему воды, тот с благодарностью выпил. Вообще у капитана и без Клода хватало проблем, взять хотя бы вдову мэтра арбалетчиков и её дочь.
***
Вообще, покойному Гийому де Гонделорье Жеан был обязан всем. Когда он двадцатилетним школяром остался на руках с новорожденным братом, именно великий мэтр арбалетчиков посодействовал тому, чтобы Жеан Фролло начал военную карьеру. Познакомились они с важным де Гонделорье, когда будущему капитану было всего шестнадцать лет, он тогда славился буйным и дерзким нравом. Во время одной из пасхальных мистерий Жеан, игравший роль чертёнка, первым заметил неладное. Великий мэтр и его супруга сидели среди прочих важных господ на специально сколоченной для них высокой трибуне. Вопреки здравому смыслу мадам де Гонделорье захотела взять годовалую дочь на представление. И прелестная крошка, моргая голубыми глазками, сидела на руках у кормилицы. Гийом де Гонделорье не стал препятствовать желанию своей Алоизы и не в последнюю очередь потому, что и сам разделял восторги супруги по поводу прелести их дочери. Пока Жеан самозабвенно выплясывал под трибуной, находясь в толпе обитателей ада, — под конец их должны были весьма эффектно загнать обратно в преисподнюю, — он заметил нечто тревожное. Глаза кормилицы неестественно закатились и вот она шатнулась вперёд, к краю трибуны. Жеан закричал, но его крики потонули во всеобщем веселье. Мадам де Гонделорье в это время что-то с улыбкой говорила мужу, в толпе кто-то тоже заметил состояние кормилицы и то, что дитя опасно свесилось через перила. Действуя быстрее, чем соображая, Жеан Фролло ловко и стремительно, как обезьяна, взобрался по подпоркам на импровизированный балкон. Он чуть не сорвался вниз, соскользнув рукой по шёлковому ковру, украшавшему трибуну, но всё же успел схватить падающую девочку за платье. Кормилица рухнула, Алоиза де Гонделорье лишилась чувств, мэтр арбалетчиков с криком бросился к перилам. Здесь он обнаружил юношу в костюме чертёнка, который одной рукой цеплялся за скользкий ковёр, а другой держал за платье кричащую от ужаса Флёр-де-Лис. Отец помог Жеану подняться наверх и первым делом отнял у него плачущую малышку. Благодарность семейства де Гонделорье была бесконечной, в последующие годы мэтр арбалетчиков не раз ссужал повесу-школяра деньгами, впрочем, тот старался не наглеть. А когда с ним произошло несчастье, унесшее жизни родителей, именно Гийом де Гонделорье пришёл на помощь. Мадам Алоиза всегда была рада видеть Жеана и Изабель, Флёр-де-Лис почти выросла у него на глазах.***
Но после смерти своего покровителя капитан Фролло лишь изредка посещал его вдову и дочь. Причин было несколько: он робел того, что его грубоватая манера держать себя не подходила женскому обществу, а ещё смущала стремительно хорошеющая Флёр-де-Лис. При всём своём женолюбии капитан Жеан полагал, что недопустимо смотреть на девочку, которую знал сызмальства, как на объект восхищения. Известие о помолвке красавицы-блондинки с капитаном де Шатопером Жеан воспринял с облегчением. Раз всё разрешилось самым удачным способом, то можно было подумать и о себе, так он свёл знакомство с мясником Крентиньяком. После оглашения помолвки Флёр-де-Лис и Феба капитан Фролло заставил себя побывать с визитом у мадам де Гонделорье. Случилось это как раз после того обмена взглядами на выступлении цыганской плясуньи. Поначалу визит шёл удачно, Жеан вместе с мадам Алоизой вспоминал покойного Гийома де Гонделорье. Флёр-де-Лис что-то вышивала, капитан с одобрением посмотрел на девушку, настоящая голубка! Как он тогда здорово успел спасти это дитя! Затем мадам де Гонделорье вышла, чтобы распорядиться насчёт обеда. Беззаботный Жеан решил подойти посмотреть, что же вышивает Флёр-де-Лис. Девушка не подняла на него глаз, только молочно-белая кожа слегка порозовела. — Это что, грот Нептуна? — поинтересовался Жеан нейтральным тоном, так как не мог выбрать между игривым и почтительным. Флёр-де-Лис наконец посмотрела на него, затем воткнула иглу в канву и, взяв руку Жеана, прижала её к гладкой прохладной щеке. Он был настолько поражён, что даже не сразу отнял руку, о которую девица потёрлась с кошачьей ласковостью. Жеан сглотнул, после чего мягко освободил руку. — Вы скоро обвенчаетесь с Шатопером, — он растерялся. — А я женюсь на дочери мясника. — Вы же не станете меня упрекать, что я устала ждать, — девушка поднялась и бесстрашно посмотрела ему в глаза. — Я с пятнадцати лет ждала, чтобы вы попросили моей руки. Матушка бы с радостью согласилась. — Вы мне как дочь, — беспомощный капитан отступил от грозной девы. — В том-то и беда, что я не ваша дочь! — она говорила яростным шёпотом. — Неужели я недостаточно красива или богата? Почему вы полагаете, что с дочерью мясника будете счастливее? — Жена не для счастья нужна! — он продолжил пятиться. — Счастье у меня было с Изабель, а сейчас главное спокойствие. Милое дитя, я не молод! Флёр-де-Лис огляделась и, не заметив ничего подозрительного, решительно приблизилась к Жеану, затем впилась в него страстным поцелуем, оборвав который, она залепила капитану пощёчину. Жеан перехватил её руку, занесённую для второго удара, и со всей почтительностью поцеловал. — И всё же вы дитя, хотя и решительное, — он пытался улыбнуться. — Бедняга Феб, полагаю, попадёт в полнейшее рабство. Флёр-де-Лис вырвалась и, закрыв лицо руками, заплакала, Жеан сбежал, не простившись с мадам де Гонделорье. Теперь он старался лишний раз не попадаться вдове и её дочери на глаза. Чёрт-те что творится! Да, Флёр-де-Лис, бесспорно, красива, но вообразить её замужем за немолодым и почти нищим капитаном он не мог и не желал. Лучше Феб, он молод, красив и, насколько его понимал Жеан — идеальный кандидат в подкаблучники. За всей внешней бравадой и удалью капитан Феб оставался мальчиком, который трепетал своей строгой матери, Флёр-де-Лис сможет полностью его подчинить себе. И всё же, всякий раз перед сном он вспоминал её поцелуй и запах розовой воды, исходящий от белокурых волос. Нет, следовало прекратить об этом думать.***
Второй докукой стала невеста. Её папаша торопил со свадьбой, но на все попытки капитана увидеться с Элоизой ему отвечали отказом. То девица хворает, то уехала на моление, то гостит у тётушки в Сен-Дени! «Видно, знатный крокодил!» — подумал с усмешкой Жеан Фролло. Да и чёрт с ним! Пусть окажется страшна, как грех, главное, что деньги принесёт прекрасные. Ну и будет его со службы дожидаться с сытным ужином, вино подливать за столом, а после они могут сидеть у горящего очага. Он бы рассказывал, как прошла служба, она бы молча слушала и вышивала, или пряла, неважно. А ночью… Что же, у капитана был здоровый аппетит и щедрое тело, голодной его горбунья или хромоножка не останется. Жеан являлся человеком широких взглядов, предвосхитившим своё время. Он попытался донести до отца девушки, что ему не важно даже, если девица окажется страшна, как чёрт. Мясник оскорбился. — Моя Элоиза краше всех девок в околотке! — пробурчал любящий родитель. — Так почему же вы её от меня скрываете? — не унимался Жеан. — Всего-то и нужно разок дать её увидеть, просто скажите, когда она будет в церкви, я туда приду! — Вы же через месяц женитесь на ней, монсеньёр, — льстиво ответил мясник-здоровяк. — Вот тогда и увидитесь. — Вы что, шутки со мной вздумали шутить?! — взревел Жеан, приготовившись избить негодяя. Разговор происходил дома у мясника, мэтр Крентиньяк мог позволить себе держать два дома, один с лавкой, а второй этот, расположенный на мосту Сен-Мишель. Когда капитан закричал на хозяина дома, внезапно послышались торопливые шаги и шорох платья. — Постойте! — раздался молодой женский голос. Жеан обернулся и увидел её. Что же, папаша нисколько не обманывал, девица и впрямь оказалась красавицей. Это была высокая и стройная брюнетка, с нежным цветом лица, большими голубыми глазами и беременностью на поздних сроках.
