Глава 3. Превратности любви
5 августа 2023 г., 00:00
Жеан Фролло подумал, что попал в настоящий переплёт с этим браком. В первые мгновения, как он увидел беременную девушку, все его желания свелись к убийству ушлого мясника. С этой целью он обнажил шпагу, но упрямая Элоиза встала, выпятив живот перед капитаном, и с вызовом бросила ему:
— Давайте, пронзите женщину и невинное дитя в её чреве!
— Не мешай, — дюжий мясник не собирался прятаться за спиной дочери, но она посмотрела на него с такой яростью, что он стушевался. — Позволь мне самому поговорить с монсеньёром?
— Не позволю! — девушка отвернулась и вперила сердитый взгляд в капитана. — Давайте, разите!
Жеан спрятал оружие в ножны, а сам даже с любопытством разглядывал дочь и отца. Вот это парочка пройдох, решили окрутить его, так ещё и бастарда навязать!
— Никакой свадьбы не состоится! — с усмешкой произнёс Жеан Фролло. — Те деньги, которые ты мне ссудил, останутся у меня как уплата за перенесённое оскорбление.
Мясник собрался что-то возразить, но Элоиза вновь ему не позволила.
— Батюшка, разрешите мне поговорить с господином капитаном, — тоном не просящим, но приказывающим обратилась она к родителю, тот со вздохом повиновался.
Жеан с любопытством наблюдал за этой женщиной. При других обстоятельствах он бы почитал себя редким везунчиком, что женится на ней. Богатая, красивая и умна, как видно. Жаль, что слегка брюхата. Капитан, предшественник либертинов, спокойно бы пережил даже то, что она была не девственницей, но вот чужого ублюдка растить! На этом его великодушие заканчивалось.
— Свадьба будет! — твёрдо произнесла Элоиза, опускаясь на лавку.
— Да ну? — Жеан даже присвистнул от подобной наглости.
— Да, состоится! — она подняла на него красивые голубые глаза. — Вы, верно, забываете, что написали моему отцу расписки под заём, к тому же мы приведём десять свидетелей того, что вы меня обесчестили и пообещали жениться!
— Да ты рехнулась, милочка! Клянусь Юпитером! За клевету вы с папашей ещё ответите, да я приведу целую сотню свидетелей, что никогда тебя не видел! — Жеан чувствовал одновременно бешенство и нечто, напоминающее восхищение. Вот это хладнокровие, девица даже бровью не повела!
— Не понимаю, почему вы так злитесь? — она вновь на него посмотрела. — Вам достанется молодая и красивая женщина, с приданым в две тысячи ливров.
— Сколько? — у него даже в горле пересохло от озвученной цифры.
— Да, мой отец добавит ещё тысячу к моему приданому и она перейдёт в ваше распоряжение ещё до нашего брака, — девушка положила руку на живот. — Младенца можете своим не признавать, я рожу его на днях и отправлю к тётке, когда он подрастёт, заберу к нам в дом, будет жить, как воспитанник или воспитанница.
— Ты, я смотрю, неплохо подготовилась, — с кривой усмешкой ответил капитан. — А что, если я откажусь?
— Будет суд, — она приложила белую руку ко лбу. — О вас идёт слава, как о развратнике, бражнике и игроке. Неужели вы думаете, что жалоба честных горожан, коими мы являемся с отцом, не возбудит в людях сочувствие?
— Почему бы тебе не окрутить отца ребёнка? — Жеан указал пальцем на её живот, девушка прикрыла его руками.
— Потому, что он негодяй, — с горечью отозвалась она. — Слишком спесивый, видите ли, мои деньги пахнут сырым мясом!
— Ну и что же? Почему бы тебе не пригрозить ему судом и не пообещать две тысячи ливров? — капитан прищурился. — И кто же он?
— Он вам известен, — девушка поджала губы. — Это капитан Феб де Шатопер.
— Ага, — почему-то Жеан не был удивлён. — Чем ты думала, когда связалась с ним? Шатопер известен, как любитель юных дев.
— Да, и он скоро женится на девушке из своего сословия, чистой и гораздо более богатой, чем я, — на её глазах показались слёзы.
Жеан задумался. Добрачные, да и послебрачные шалости мужчин — это дело обычное. Как правило, жены умели на подобные вещи закрывать глаза, или же так перекрывали воздух изменщикам, что те невольно переставали грешить. Жеан был убеждён, что Флёр-де-Лис как раз из таких женщин. И всё же в душе шевельнулось возмущение, вспомнилось, как он шестнадцатилетним подростком схватил падающую девочку. Вон сколько воды утекло, теперь она невеста одного из главных потаскунов Парижа. Капитан Фролло оказался в затруднении, ему нравилось предложение Элоизы, да и сама она тоже была соблазнительна. Умная жена в доме — явление желательное. Но что-то не давало покоя, может быть, то, с какой затаённой мукой девушка говорила о Шатопере. Жеан присел рядом с ней и взял её за руку.
— Давай теперь начистоту, — заговорил он с ней нарочито отеческим тоном. — Забыла ли ты капитана Шатопера или нет? Мне это важно знать, потому что он скоро женится на девушке, которую я знал ещё ребёнком, и мне бы крайне не хотелось, чтобы нас с нею постигло общее несчастье, а именно пышные рога. Так что прошу вас, говорите от сердца: вы продолжаете его любить?
У Элоизы слегка задрожали губы, но она упрямо поджала их и замотала головой.
— Не люблю! — но страсть, прозвучавшая в её словах, убеждала в обратном.
Жеан похлопал девушку по руке.
— Ну-ну, не стоит этого стыдиться, Шатопер пользуется большим спросом у дам, — затем он поднял её лицо за подбородок и заставил посмотреть в свои глаза. — Если ты мне сейчас вернёшь мои расписки и слово, то клянусь, я организую ваше венчание с прекрасным Фебом.
Элоиза проглотила подступившие слёзы, она серьёзно и долго посмотрела в глаза Жеана, что-то вроде сожаления шевельнулось в её душе, при других обстоятельствах они могли бы неплохо поладить. Но девушка уже сделала свой выбор.
— Хорошо, — она крепче сжала руку капитана. — Не вздумайте меня обмануть, я из старинной семьи мясников и ножом владею превосходно.
— Не сомневаюсь, моя прелесть, — Жеан поцеловал шершавую ручку. — А теперь расписки, живее, моя красавица, живее. Нам нужно успеть выдать вас замуж раньше, чем дитя появится на свет божий!
***
Школяр Клод вновь стоял у окна на втором этаже Отель-Дьё, он наблюдал отсюда за танцем Эсмеральды и представлением её козы. Поминутно мучительные вздохи вырывались из его груди, они были настолько шумны, что один из больных пожаловался монахине, а та строгим голосом попросила господина школяра не тревожить пациентов. Ябеда в белом колпаке сделал вид, что не замечает взбешённого взгляда, которым наградил его школяр. Подходила к концу вакация между курсами, скоро начнутся занятия и у Клода больше не будет времени на прекрасную цыганку. Он так и не решился заговорить с ней, но и в толпе больше не простаивал. После того, как Клод окончательно отказался от мысли о похищении, он пытался бороться с собой, что выражалось в основном в наблюдении за девушкой исподтишка. Сегодня, закончив перед повечерием со всеми делами, он, схватив сумку, помчался наружу. По случаю осени школяр надел плащ из чёрной шерсти и такого же цвета шапочку. Прохладный ветер, в котором ещё чувствовались нотки отгоревшего лета, тотчас же налетел на него. Сегодня не хотелось сразу идти в общежитие. Искать цыганку тоже никакого желания не возникало. Просто бы пройтись под прохладой сентябрьских сумерек, не печалясь ни о чём. Клод думал о том, что сейчас его жизнь пришла в какое-то неприятное брожение, что хаос в голове накладывает отпечаток на всё остальное, и что он понятия не имеет, как вновь вернуться к твёрдой почве. В минуту откровения ему хотелось обратиться за помощью к брату, но чем тот мог помочь? Предложил бы очередную сеть из лжи и порока. Его старший брат был хорошим человеком, но слишком земным, погрязшим во грехе и скверне. Он бы мог научить школяра, как обманом завлечь любимую девушку, но всё в Клоде восставало против этого. Ночами он стал усерднее молиться, один лишь Бог, который и сам есть любовь, мог помочь ему избавиться от сладкого морока, именуемого Эсмеральдой. Клод не мог и дальше позволять нечаянной любви рушить свою жизнь. Он должен был пойти дальше, получить степень лиценциата, жениться на добропорядочной девушке, работать над репутацией искусного врача. Но разве можно было сопротивляться зову сердца? Вот и сейчас школяр забрёл на перекрёсток двух улиц и почти столкнулся с девушкой и её козой. — Ах, это вы! — воскликнула цыганка, хмурясь. Они находились рядом с негасимой лампадой, которая горела перед образом Пречистой девы. Клод поразился тому, что всё вокруг словно замерло, не слышно было людей и птиц. А перед ним стояла прекрасная и грозная девушка, чей образ у него не выходил из головы последние два месяца. Плясунья вскрикнула, когда странный юноша упал перед ней на колени и, воздев руки, взмолился: — Прошу тебя, сжалься надо мной! Уйди из моей головы, исчезни из моих глаз, пусть мои уши никогда больше не услышат твоего голоса! Освободи меня! — он молил страстно и вдохновенно, сложив руки. — Ты богиня, царица, я готов признать твою власть, просто отпусти меня! — Дурак! — девушка обошла его и, позвав козочку, легко зашагала прочь. Клод поднялся и, подумав, что, пригубив чашу стыда, следовало выпить её до дна, побежал следом за ними. Он догнал девушку и молча зашагал рядом с ней, Эсмеральда скрестила на груди руки. Она искоса погладывала на него, но в сгустившейся темноте его лицо казалось неразличимым. — Дурак, — повторила девушка без всякой злости, козочка заблеяла, будто подтверждая её слова. — Почему ты ходишь одна? — спросил Клод, стараясь не показать, что близость красавицы его тревожит. — А чего мне бояться? — она пожала в темноте плечами. — Меня во всём Париже ненавидит только старуха, которая сидит в Роландовой башне. — Вдруг и я тебя ненавижу? — спросил он торопливо. — Ты ведь только что на коленях валялся? — она коротко рассмеялась. — Ненавидят не так. — Возможно, — ответил он уклончиво. Они приближались к владениям Двора чудес. Порывы ветра стали сильнее, где-то сверху послышался гром. — Ты всего лишь мальчишка, — беззаботно продолжила Эсмеральда. — А мне нужен мужчина, такой, как твой брат: красивый, весёлый, способный меня защитить. Тебя же прирежут, как ягнёнка здесь! Стой! Не ходи дальше, лучше возвращайся к своим книгам, мальчик, — ей хотелось звучать взросло и цинично, но последняя фраза всё равно получилась по-девчоночьи запальчивой. Он молча последовал за ней, Эсмеральда пожала плечами: как только он напорется на местных бродяг, то живо растеряет свою спесь. Первые дождевые капли упали на землю, Эсмеральда досадливо поморщилась и ускорила шаг, упрямый юноша шёл за ней. Внезапно дождь усилился, тяжёлые холодные капли быстрой дробью прошлись вокруг. Эсмеральда поёжилась и обхватила себя руками, холодные струйки воды промочили её платье и косы. Ей хотелось найти хоть какое-то укрытие, но яростный осенний ливень лишь нарастал. Внезапно над ней появилось защита от непогоды, она удивлённо посмотрела наверх и увидела, что это школяр накрыл её, как крылом, своим плащом. Козочка Джали прижалась к мокрой юбке своей госпожи. А Эсмеральда привыкшими к темноте глазами смотрела на молчаливый силуэт, сражающийся за неё с дождём. После минутного раздумья она схватила его за руку и бегом потащила к дому. Внутри девушка затеплила восковую свечу и принялась разводить огонь, Клод неловко переминался у порога. — Закрой дверь, — нетерпеливо велела ему Эсмеральда. Он послушался, а сам с опаской подошёл к ней. — Снимай плащ и одежду, — деловито распорядилась цыганка, подбрасывая в маленький огонь хворост. — Я не могу, — у него пересохло в горле. Девушка легко, как козочка, поднялась и забежала в свою комнатку, откуда вернулась с толстой простынёй. — Укутайся пока в это! — затем она вновь скрылась в комнатке, послышался щелчок задвижки. Оставшись наедине с козой, Клод обменялся с ней растерянными взглядами, затем быстро скинул с себя мокрую одежду и как можно плотнее запахнулся в простыню. Вскоре открылась дверь и на пороге показалась Эсмеральда уже в сухой одежде. Они вместе развесили промокшие вещи, потом девушка собрала на стол и молодые люди перекусили. Эсмеральда кормила козочку с рук, а сама без стеснения рассматривала высокого и худого юношу с орлиным профилем и большими чёрными глазами. В причудливом свечном свете он перестал казаться отталкивающим, наоборот, Эсмеральду необъяснимым образом тянуло смотреть на него, на острые скулы, длинный нос и глаза в обрамлении густых ресниц. Зачем Всевышний награждает мужчин такими ресницами? Клод только выпил кружку браги и слегка перекусил хлебом, Эсмеральда и вовсе к еде не притрагивалась, продолжая зачаровано смотреть на него. Остаток вечера они провели целуясь, в ту ночь они не позволили себе зайти дальше этих неловких поцелуев. Но те явились для них неким откровением, что жаждать можно не только воды, а также друг друга. Козочка устроилась спать рядом с очагом, тогда как молодые люди, сплетя в объятии гибкие тела, позволяли губам и языкам уводить друг друга из убогой действительности в волшебный мир первой любви.
