Freak Show

После первого, отснятого выпуска с моим участием, прошло несколько длинных, и мучительных дней. Всемирная сеть так кишела грязными постами с моим участием, в качестве новой ведущей Битвы Сильнейших. Как бы мне не хотелось пропасть из соц.сетей ещё хотя бы на несколько дней, давая себе возможность немного оклематься и прийти в норму, Максим же, не давал мне и шанса на отдых. История за историей, натянутая на камеру улыбка, выученные речи и длинные посты о всём том, что я пережила в последнее время. В один момент мне захотелось всё бросить. Поставить со всем этим жирную точку раз и навсегда. Из жизни ушёл мой единственный брат, а я, вместо того, что оплакивать его потерю, кривляюсь на камеру, как безмозглая идиотка. Было стыдно и противно от самой себя. Сейчас, я снова чувствовала липкий ужас и страх от того, что в который раз стала «марионеткой», в руках своего бессердечного кукольника. Что происходит между мной и Максом? Секс по дружбе, или же, «оплата» за сотрудничество? От последней мысли мне стало жутко противно, и вовсе, как можно скорее, хотелось вытряхнуть эту душераздирающую и подавляющую меня мысль из головы. Максим уверял меня, что у него всё же есть ко мне глубокие чувства симпатии, но проявляет он их «по своему». Порой, это выглядело, неправильно, ведь по-настоящему любящий человек не будет вести себя так жестоко по отношению к объекту симпатии? Наверное, нет. Я, признаться честно, сама не знала, как правильно. В свои двадцать один Макс стал первым, во всех смыслах, мужчиной в моей жизни. С ним, я чувствовала себя, как за каменной стеной. И мне всегда казалось, что так и должно быть. Максим, никогда не дающий меня в обиду, принял на себя финансовую ответственность, когда умерла моя мама, помог и оплатил похороны, был рядом и поддерживал так, как мог. А я, как девчонка, влюбилась в него по уши. В моём представление именно такой мужчина был самым настоящим идеалом: красивый, сильный, взрослый, способный защитить и взять на себя ответственность за вторую половинку. Когда мы познакомились мне только стукнуло восемнадцать. Я окончила школу, готовилась к поступлению, а летом днями напролёт работала бариста в кофейне неподалеку от центра. В меру собственной наивности и неопытности, я с первой нашей встречи не могла выбросить мужчину из головы. Он приходил каждый день, в районе двенадцати утра, пил капучино с корицей, и одной ложкой сахара, благодаря меня щедрыми чаевыми. Однажды, он пригласил меня прогуляться после работы, и я, будучи на седьмом небе от счастья, не смогла ему отказать. Я помню нашу первую прогулку, наполненную моей неловкостью и его, местами, не смешными шутками. Я смеялась, над каждой, хоть даже не понимала полностью его юмор, очень сильно боялась обидеть, или же, показаться невеждой в его глазах. Разница в девять лет, меня, в отличие от моей семьи, нисколько не смущала. Мы начали встречаться ещё спустя пару прогулок, и тогда, мне показалось, что с нашим первым поцелуем моя жизнь перевернулась с ног на голову. Так и произошло. Максим рассказал, что он продюсирует молодых блогеров, помогает юному поколению добиться успеха, развиваться в сверху шоу-бизнеса, и строить карьеру. Я же, всегда мечтала, добиться чего-то большего, чем просто выучиться, получить хорошее образование, а после сидеть до пенсии в душном офисе с кипой бумаг. Я верила, что я достойна большего, и Максим, считал также. Благодаря его связям я «с ноги» залетела в шоу-бизнес, как амбициозная наглая девчонка, которая, по факту, такой никогда не являлась. В отличие от своего общительного брата экстраверта, я всю жизнь была тихой и забитой старшей сестрой. Максим умело подмял меня под себя, убедив, что настоящая «я», никому не нужна. Успеха добивается сильнейший и наглейший, и если я хочу чего-то достичь, то я вынуждена оставить свои принципы в прошлой жизни, стать расчетливой, эгоцентричной и наглой девчонкой, готовой идти по головам ради достижения собственных целей. Такой я и стала. Красивая оболочка, а внутри пустышка. Я многим не нравилась, и я это знала, но всячески пыталась об этом не думать. Максим ссылался на зависть, и возможно, он был прав. В любом случае, я ему верила. Женя, наверное, уже никогда не простит меня за то, что я его предала. Одурманенная славой и богатством, я забыла про самое настоящее, самое ценное, что может быть у человека. Я забыла про свою семью. Мама умирала долго и мучительно. Рак нещадно высасывал из неё жизнь из-за дня в день, и я, как бы не пыталась вылечить её, обеспечив финансовой помощью и лучшими клиниками, в этой ситуации была бессильна. Мама умерла прошлой зимой. Ушла в больнице, ночью, и мы с братом даже не успели с ней попрощаться. Мне было стыдно и безумно больно от того, что возможность сказать ей в последний раз «я люблю тебя, мамуля», была навсегда утрачена. Женя переживал уход мамы труднее меня. Ему тогда только семнадцать стукнуло, вспыльчивый и ранимый подросток, с потерей единственного родителя, будто сорвался с цепи. Дальше в нашей жизни последовал тот самый сценарий, которого, я никому бы никогда не пожелала: плохая, возникшая из неоткуда, компания, алкоголь, постоянные ссоры, уходы из дома…и наркотики. В последнее время мы почти не общались. Каждый день, я пропадала на съемках, разъезжала по городам, снималась в разных проектах, и никак не могла находиться с ним, рядом, поддерживать и дарить ему любовь и заботу, в которой, он, всегда нуждался. Максим, который, моего брата всегда недолюбливал, не давал нам возможности видеться. Тогда я даже подумать не могла, к чему это всё приведёт. В последнюю нашу встречу, я насильно потащила Женю ко врачу, уверяя того, что ему необходима помощь специалистов. Он злился, кричал, обвинял в том, в чём, я действительно провинилась перед ним и мамой, а я молча выслушивала весь тот натиск ненависти, что он выплескивал на меня под действием запрещённых веществ. Попытка, усмирить его, положив в рехаб, закончилась провалом. Он сбежал. Сбежал из места, которое круглосуточно охранялось, и куда он ушёл без денег и документов, в то мартовское утро, никто не знал. Спустя несколько часов поисков, я не могла найти себе места. Страх и дурное предчувствие не давало мне возможность начать съемки. Я была напугана и встревоженна, вовсе потеряв дар речи. В тот день Максим впервые повысил на меня голос при всей съемочной группе. Тогда ни я, ни он даже не могли подумать, что Женька скоро найдут, у нас дома, мёртвого. Я потеряла всё. Внутри меня образовалась огромная, дико изнывающая пустота. Я винила себя, в том, что не была рядом с мамой, когда так была ей нужна. Я винила себя в смерти брата, которого просто нужно было поддержать и убедить в том, что я рядом, я не брошу, что мы вдвоём пройдём сквозь этот тяжелый путь. Теперь на этом пути я одна.

« — От тебя землей мёртвой пахнет.

— Кладбищенской…»

Его слова, громадным булыжником, свалились на мою голову. Тот вечер до самых мельчайших деталей засел в моих воспоминаниях, как нечто странное, не поддающееся какому-либо логическому, или здравому объяснению. Я помню ту ненавязчивую и умиротворенную интонацию, с которой Дима говорил так, будто речь шла не о чём-то страшном и пугающим, а наоборот, о чём-то обыденном, и совершенно обычном. Возможно, запах Кладбищенской земли, для юного чернокнижника не являлся каким-то особенным, и совсем не внушал страха, что не скажешь обо мне, но его слова умело вогнали меня в ступор. После «эффектного» ухода Димы, к испытанию приступил ещё один экстрасенс, уверяющий, что никаких призраков и суккубов в доме не было, но теперь уверенность в этом у меня заметно поубавилась. Я чувствовала себя неуютно, и кажется, вовсе накрутила себя мыслями, что «нечто» не позволяет мне долго находиться в стенах этого непримечательного домика. Константина, я слушала в пол уха. Мысли никак не покидал силуэт темноволосого экстрасенса. Когда наступило время, чтобы все экстрасенсы собрались на «консилиум», из-под ног и вовсе ушла земля при виде него. Дима, в отличие от меня, даже не взглянул в мою сторону. Мне стало дико неловко, и даже слегка обидно, ведь я и подумать не могла, что действительно смогу задеть его чувства. Время близилось к одиннадцати, а мы всё никаких не могли завершить съёмки и разъехаться по домам. Мною была нещадно скурена целая пачка сигарет, и выпитый литровый термос с кофе, но даже он не мог помочь мне взбодриться. Но когда на глазах снова возник мрачный парень, сон как рукой сняло. Я выпрямилась, желая пересечься с ним хотя бы секундным взглядом, вытрясти из него хотя бы одно коротенькое словечко, но чернокнижник, словно не замечал меня, а может и вовсе, намеренно игнорировал. Василий, заметив, как резко я поменялась в лице, тут же предложил присесть и отдохнуть, выпить чай, или же, если есть необходимость, прилечь и отдохнуть. Но после рассказов про призраков и суккубов лишний раз прикасаться к чему-то в этот доме, было жутко и некомфортно. До какого абсурда меня довели эти экстрасенсы… Марьяна, что казалось мне весьма приятной, сцепилась с Константином в словесной перепалке, а вот Дмитрий, будто отстраненный от всего происходящего скандала, сидел в стороне молча, с надменной ухмылкой наблюдая за тем, как ещё немного, и два экстрасенса и мокрого пятнышка друг от друга не оставят. Но вскоре, Марьяна и Константин переключились и на Диму, считая, что его версия, в отличие от их-бред и неправда. Началась новая перепалка с участием уже троих экстрасенсов. Хозяева дома с опаской наблюдали за ними, и вовсе боялись лишний раз что-то сказать. Видя, как взрослые экстрасенсы накидываются на молодого, безжалостно принижая его экстрасенсорные навыки, я не смогла смолчать. Впервые, я рискнула вступить в их спор и встать на сторону Димы, сказав, что его версия имеет такое же право на существование, как и другие. Романова злобно окинула меня осуждающим взглядом, а Константин лишь снисходительно кивнул головой. Дима же молча поднял свой выразительный взор на меня. Наши взгляды столкнулись лишь на мгновение, но в его тёмных и бездонных глазах промелькнуло что-то новое, ещё неизведанное мною. Кажется, он был благодарен. Домой, я приехала только в третьем часу. Сил на душ и поздний ужин не осталось, и я, выпив стакан воды подавляя позывы изнывающего от голода желудка, легла спать. Моё утро началось не раньше второй половины дня. Обессиленная и разбитая, я не могла найти в себе силы выползти из кровати, и вовсе желала провести выходной, в компании своей мягкой перьевой подушки. Поздний завтрак или же, обед, я проглотила толком не прожевывая. Выкурила первую сигарету запив её сладким травяным чаем, прежде чем забраться в горячую ванную. На бортике ванны, в компании нескольких ароматических свечей с приятным ягодным ароматом стоял полный бокал холодного белого вина. Пальцы, в хаотичном порядке постукивали по водной глади, пытаясь, попасть такт играющей на фоне песни. После вчерашнего, я чувствовала себя иначе. На душе было по-прежнему неспокойно. До сих пор, я была не в силах смириться с тем, что моей семьи больше нет рядом со мной. И пускай, у меня остался только Максим, я больше не чувствовала по отношению к прежнего трепета, находясь рядом с ним. Он был рядом со мной на похоронах, за это я вечно буду ему благодарна, ведь если бы не он, я бы не рискнула прийти. Я боялась, что Женя не захочет видеть меня на его могиле. Сможет ли он меня когда-нибудь простить? Надеюсь, что да. Смогу ли я себя простить? Наверное, нет. Не вовремя зазвонивший телефон заставил меня перепугаться. Чуть ли не выронив бокал с любимым напитком прямо в воду, я нехотя приняла вызов, заговорив первой: — Привет. — Мой голос звучал безжизненно и хрипло. — Привет. — Его, непривычно радостно и спокойно. Почему-то, мне показалось, что сейчас он улыбался. На моём же лице не было и намёка на улыбку. — Чем занята? Надеюсь, не пьёшь? — Я закатила глаза на зло ему сделав коротенький глоточек. — Нет, я же обещала тебе. — Я знала, что он разозлиться, если узнает правду, но ведь, его сейчас нет рядом, так что…ещё одна маленькая капля лжи, в море лжи. — Ты что-то хотел? — Разговаривать сейчас с кем-либо, а особенно с Максом, я не хотела. — Как съемки прошли? — Обида больно кольнула в груди. У меня недавно погиб брат, и вместо того, чтобы спросить, как я, он интересуется какими-то идиотскими съемками. — Нормально. — Сухо ответила я, ведь рассказывать ему о Диме, и его словах было бы глупо. Максим, зная его, посмеялся бы надо мной. — Это всё, что ты хотел? — Набирая в ладонь комочек белоснежной пены, поинтересовалась, в надежде, что он ответит «да». — Я приеду вечером. — Уголки губ дрогнули. Наспех опустила руку в горячую воду смывая с неё пену, я быстро ляпнула: — Может, завтра? Я очень сильно устала, и настроения совсем нет. — По ту сторону трубке послышалось раздраженное цоканье. Я не хотела обижать его, но зная, ради чего он хочет заявиться, иного выхода не видела. — Я приеду и подниму тебе настроение, не переживай. Куплю тебе твоё любимое мороженое. — Он подкупал меня вкусностями, как маленького, капризного ребёнка, а я и не возражала. После таких манипуляций мне и мороженое в горло не лезло. — Ладно. Жду тогда. — Он сбросил. Всплеск эмоций, перед глазами мутная пелена, рука со всей силы шлёпнула по водной глади. Вода, вместе с ароматной пеной, оказалась на кафельном полу. В уголках глаза защипали горячие слёзы, которые, я мгновенно сморгнула. Слёзы-слабость, а я не слабая. Выйдя из ванны, я, скинув с себя махровое влажное полотенце, голышом забралась обратно под одеяло. Влажные, слипшиеся между собой, вьющиеся локоны, раскинулись по подушке.  Удобно зарывшись с головой под одеяло, и ощутив себя в безопасности, я тут же схватилась за холодный металл. Пальцы, будто под чужим влиянием стучали по экрану телефону, и уже спустя несколько простых махинаций в инстаграме, я находилась на его профиле.  Множество, весьма удачных и атмосферных фотографий, внушающее количество подписчиков, большинство из которых, наверное, являлись одурманенными его загадочным образом, теле зрительницами. Впечатляюще. Листая одну фотографию за другой, и задерживая на каждой цепкий, и неравнодушный взгляд, я решила заканчивать с Дмитрием, который нагло и крепко засел в моих мыслях, смахнув соц.сеть. Сейчас мне было совсем не до него.  Ближе к вечеру, как и обещал, на пороге моей квартиры появился Максим с контейнером вишневого мороженого. Одарив его благодарным чмоком в щетинистую щеку, я, не соблазнившись десертом, затолкала его в пустую морозилку.  — Сегодня ты сама на себя не похожа. — Вытащив бутылку виски из холодильника с ноткой досады бросил мужчина. Я, удобно уместившись за стойкой, лишь пожала плечами. — Ты же точно от меня ничего не утаиваешь? — Я поёжилась, ощутив каждой клеточкой своего тела его возмущение и недоверие по отношению к себе. — Тебе кажется, я просто устала. И всё. — Ну ладно. — Косо взглянув на меня ответил Максим, явно недовольный моим ответом. — Как ты вообще? — Я, будто потеряв возможность говорить снова пожала плечами. Чувствовала я себя отвратительно.  Максим, отставив недопитый напиток, уверенным шагом приблизился ко мне. В ноздри снова врезался его неприятный аромат, и я тут же вспомнила Диму. Пускай, к чернокнижнику, как бы странно это не звучало, принюхаться толком не получилось, но всё же, от него отчётливо пахло травами и…чем-то странным, но вовсе не отталкивающим, что не скажешь о одеколоне Макса.  Его ледяные ладони коснулись моей шеи, и я тут же дрогнула под тяжестью его касаний, подняв на мужчину пустой взгляд, ежесекундно поменялась в лице. Сейчас я видела совсем другого человека перед собой. Я, будто ошпаренная кипятком, резко вскочила со стула, путаясь в собственных ногах.  Максим же смотрел на меня встревоженно. — Что с тобой происходит? — Знала бы я сама ответ на его вопрос.  — Прости, просто голова резко закружилась. — Я тут же схватилась за виски чуть сдавливая их, надеясь, что это поможет вытряхнуть мысли о чернокнижнике из головы.