Freak Show

Разодранные в кровь колени безостановочно кровоточили, окрашивая алыми пятнышками новенькие, белоснежные гольфы. Худенькие, подранные ладошки дрожали и пощипывали, напоминая о недавнем падении о треклятую, сухую корягу. Растирая грязными ладонями сопли, сочившиеся из носа, девятилетняя девочка, выглянув из лесной чащи, ступила на пустую, каменистую тропинку. Перепугано озираясь, грязное и раненое дитя, признав знакомой соседнюю улицу, тут же из последних сил дала дёру. Песок и маленькие, острые камушки, нагло просочившиеся сквозь отклеенную подошву стареньких кроссовок, нещадно царапали ступни в кровь. Подавляя выступающие на глазах слёзы, Агата вынуждено остановилась, снова оглядываясь вокруг. Она пробежала лишь половину улицы и теперь прикидывала, сколько же сил ей ещё понадобится, чтобы добраться до своего дачного участка. Рухнув костлявыми ягодицами на старую лавку, девочка шустро стянула с ног обувь, вытряхивая из той мусор. С полными тоски зелеными глазками Агата мысленно, в самых мельчайших подробностях, представила лицо мамы, когда та, увидев свою ненаглядную дочку грязной и подранной, схватится за дедушкин ремень. На коже мгновенно выступили мурашки от ненастоящего прикосновения армейской, тяжелой пряжки к нежной детской коже. Смирившись с тем, что этого Агате избежать не удастся, хмурая, не по годам разумная девочка, быстро натянула на больные ножки потрепанную обувь. Единственным облегчением в данной ситуации было то, что хотя бы за дырявые кроссы мама ругать не станет, подклеит и снова как новенькие. — Эй, мелкая! — Сорванный, мальчишеский голос окликнул её с начала улочки. Агата тут же вскочила на трясущиеся, тоненькие ножки, даже не успев завязать длинные шнурки. Рыжеволосый, патлатый подросток, скрепя ручкой своего ржавого, старого велосипеда, неприветливо помахал ей рукой. — Ну, вот и попалась, гадина. — Второй, поломанный голос, раздался прямо за её хрупкой спинкой. Судорожно сглотнув, девочка поняла, что теперь точно обречена на неприятности. Рыжеволосый, деревенский парнишка вновь оседлал своего «железного коня» в считанные секунды, подняв клубы пыли на тропинке, оказался рядом. Его жёлтые, кривые зубы обнажились в гадком, зверском оскале. — Гони, что спёрла! — Злобно гаркнул деревенский, имени которого она даже не знала. — Ничего я не пёрла! — Возмущённо процедила девочка, гордо вздёрнув курносым носом. — А вот и спёрла. — Начал поддакивать второй, состроив грозную гримасу. Агата, удовлетворенная собой, ухмыльнулась. Сложив ручки на груди, девочка громко и сердито заявила: — Спёрли здесь только вы, и у своих родителей. А я-честно выиграла в карты. — Мальчишки сердито встрепенулись, покраснев от возмущения. Благодаря любимому деду, что по вечерам тайком от мамы учил внучку самым простым карточным играм, Агата в свои девять действительно хорошо играла. Ловкая и хитрая девочка без труда обвела деревенских вокруг пальца, заполучив свой честно полученный выигрыш. Пара смятых полтинников грели душу, и отдавать их кому-то, а особенно наглым мальчишкам, девочка была не намерена. — Значит сами заберём. — Противно захихикал рыжий, выкинув в сторону свой трухлявый велик, грозно наступая. Агата, испуганно сжавшись, ступила пару раз назад и, запутавшись в собственных ногах, споткнулась. Парни тут же злобно захихикали. Рыжий схватил Агату за рукав тоненькой кофточки, удерживая, пока другой наступал на поваленную, дерганую девчушку. — Эй, придурки, от сестры моей отошли. — Налитые злостью глаза моментально нашли родной силуэт. Хлипкий, светловолосый мальчишка, нахмурив брови, уверенно шагал по тропинке, размахивая сухой толстой палкой. Обидчики, завидев Женю с внушительных размеров корягой, сразу же позабыли о деньгах и, схватившись за свои старые велики, оседлав их, скрылись за высоким забором. — Ты как? — Парнишка тут же бросился к сестре, протягивая той свою тёплую ладошку. — Это они тебя так? — Оглядев пострадавшую сестру, встревоженно спросил мальчишка. Агата молча мотнула головой, с язвительной ухмылкой похлопав себя по карманам шорт, убеждаясь, что деньги всё-таки остались у неё. — Пока от этих кретинов удирала, упала, ну и вот. Мама меня убьёт. — Отряхиваясь от пыли, огорченно ляпнула девочка. — Я вступлюсь. — Насупился Женька. Агата не сдержала улыбки. — Не надо, я сама. Не забывай, я старшая! — Скомандовала сестра. Пускай, ей никогда не нравилось, что брат лезет в её дела, Агата всегда была искренне благодарна за его смелость, отвагу и любовь. Женя всегда приходил на помощь. — Пойдём лучше по мороженому купим. Чур, мне шоколадное! — На детском личике расцвела счастливая улыбка, и Агата, позабыв о произошедшем, уверенно взяла брата за руку. — А мне тогда клубничное…

••••

Даже сейчас, после его ухода, между нами была непрерывная, родственная связь. Хоть я и понимала, что теперь это было невозможно, я всё равно не могла выпустить из своих ладоней мысленную, оторванную, красную нить. Сороковой день после его гибели я провела дома, одна. Закрывшись в квартире и отключив все средства связи с внешним миром, я открыла бутылку вина. Укутавшись в плед и не дойдя до кровати, я села прямо на холодный кафель, прижимая к костлявой груди бледные, продрогшие ноги. Из глаз текли обжигающие кожу слёзы. Тонкие ручейки, огибая скулы и каждую вздрагивающую на лице морщинку, каплями, переливающимися под искусственным освещением, падали на мои дрожащие ладони. Грудную клетку стеснял душераздирающий вопль, порождать который внутри себя дальше я не могла. Бокал с вином опрокинулся на пол. Вино большим красным пятном растекалось между кафельных плиток. Внутри всё резко и болезненно сжалось, к горлу подступил нечеловеческий, дикий, болезненный вой, нещадно раздирающий горло. Мокрые, искусанные губы дрожат, новые трещинки нещадно кровоточат, окрашивая бледно-розовую кожицу. Тоненькие пальцы, будто паучьи лапки, пробираются сквозь густую копну волос, сжимая и оттягивая те у корней. Вырванные волосинки, паутинкой, невесомо падают на ноги. Побагровевшее лицо искажается в безобразной, измученной гримасе. В уголки губ стекаются слёзы, соединяясь в единое целое со слюнями. Слипшиеся, мокрые реснички, пропитанные влагой, утяжеляют отекшие, раскрасневшиеся глазки. Мой взгляд отражает всю ту пустоту, что как червь паразит поглотила мою истерзанную душу. Чьё-то невесомое касание холодком проносится по рукам. Я замираю, резко замолкая, приподнимаю голову. На зареванное лицо прилипло несколько волосинок, которые, не жалея, я смахиваю рукой настолько резко, что несколько из них остаются между пальцев. По коже проходит неприятный холодок, когда я, оглядев пустую, неубранную квартиру, понимаю, что всё это было лишь очередным плодом моего нестабильного воображения. Вывод такой: я снова перебрала с алкоголем. Переведя встревоженный взгляд на бутылку с излюбленным напитком, я резко вздрагиваю. Чья-та нечёткая, полупрозрачная ладонь хватается за тоненькое горлышко бутылки, а после она с грохотом разбивается о ближайшую стену. По новеньким, светлым обоям, расползается огромное, красное пятно. Не веря в реалистичность увиденного, я машинально отодвигаюсь назад. Стекла с красными каплями, завораживающе переливаются на свету. Я боязливо схватилась за первую попавшуюся под руку кухонную лопатку, аккуратно подползая на коленях к ближайшему осколку, быстро, будто боясь, что он оживёт вовсе и убежит, ткнула его. Стекло негромко звякнуло, а я, выронив деревянный, кухонный атрибут, взвизгнула.

••••

С того вечера прошло несколько дней, но я по-прежнему не могла найти себе место. Находиться в собственной квартире, в которой творилось нечто необъяснимое, я больше не могла. На утро я собрала все необходимые на первое время вещи и переехала в отель. Сейчас как-никогда не хотелось тратить деньги на такие бестолковые траты, но чем дальше я сейчас была от собственного дома, тем спокойнее я себя ощущала. Максиму про то, что происходит в стенах моей квартиры, я рассказать так и не решилась. Я была уверена, если я решусь поделиться с ним этими ужасающими происшествиями, он только покрутит пальцем у виска. И я его понимаю. Кто поверит мне, что бутылка, ровно стоящая до этого, сама по себе разбилась об стену? Дима, наверное, поверил бы. Меня доводили мысли о том, что с его появлением моя жизнь начала походить на дешёвый фильм ужасов. Может быть, парень всё-таки обиделся на меня за мой длинный язык и наслал какое-нибудь проклятие? Подселил какую-нибудь лярву или же ещё какую-никакую потустороннюю дрянь? Каждый раз, стоило мне об этом лишь задуматься, я всё больше убеждалась в том, что такими темпами мне скоро понадобится помощь врачей. Ещё и к своим бредням Диму приплела, идиотка. В любом случае, чтобы это ни было на самом деле: моя шизофрения или проделки потусторонних сил, домой в ближайшие несколько дней я возвращаться не планировала. Максиму объяснила, что дома небольшой ремонт, поэтому поживу пока в отеле. А Макс, казалось бы, и вовсе обрадовался такой новости. После произошедшего с зеркалом он к моему дому даже на пушечный выстрел не приближался. Весь негатив, связанный со мной в интернете, наконец-то сошёл на «нет». Пускай, не шибко хотелось лишний раз себя расстраивать, я всё равно старалась следить за всеми новостными пабликами, и единственное, что в них обо мне проскакивало, это новости о Битве. После того как по телевизору показали первые выпуски, моей персоной вновь заинтересовались люди и рекламодатели. Именно благодаря этому, сейчас я уже побывала на первых съемках в рекламе. Учитывая, какой последовал приход подписчиков ко мне после первых выпусков, я окончательно смирилась со своей участью и вовсе попыталась брать из этой ситуации всё необходимое, а именно раскрутку себя. Этим утром меня разбудили настойчивые звонки от Максима. Проклиная себя за то, что я, в который раз забыла выключить звук перед сном, только на третий раз взяла трубку. Суть минутного разговора заключалась в том, что сегодня вечером нас позвали на очередное медиа мероприятие, на котором будут все сливки шоу-бизнеса: кинорежиссеры, продюсеры, популярные блогеры и прочие медийные личности. Это был ещё один шанс, чтобы меня заметили. Если мне удастся впечатлить какого-нибудь влиятельного дурочка, то про Битву Экстрасенсов можно будет забыть как о страшном сне. Но не само желание не сниматься в Битве так сильно подогрело моё желание к этому мероприятию. Скорее, я наконец-то хотела обрести независимость и вырваться из клетки, в которую меня заключил Макс. Я прекрасно понимала, что от самого Максима в ближайшем будущем самостоятельно я отказаться не смогу, и на это есть миллион причин, одна из которых: он был влиятельным и добивался всего, чего хотел. Он хотел сделать из меня звезду-ему это удалось. Помимо этого было ещё много деталей. Как мы и договаривались, к восьми часам Максим любезно заехал за мной. Вырядившись в чёрное, шелковое платье и простенькие лаковые лодочки, я поспешно поправила залаченные локоны, покидая свой номер. Несмотря на начало апреля, на улице было по-прежнему холодно и зябко. Приметив знакомый автомобиль, я ежесекундно, сопровождаемая стуком собственных каблуков, спустилась по ступенькам. Как назло, поднялся ледяной ветер, и я мгновенно пожалела о своём решении не брать верхнюю одежду. Обвивая себя своими же, покрывавшимися мурашками ладошками, молниеносно подошла к автомобилю, надеясь, что Макс соизволит выйти и открыть даме дверь. Окно с моей стороны сползло вниз, открывая вид на мужскую язвительную ухмылку. — Ну, и чего стоишь, красотка? Садись. — Раздражённо закатив глаза, я тут же ухватилась за холодную ручку, торопливо забираясь на переднее сидение. — Мог бы и дверь открыть, джентльмен. — Фыркнула я, намеренно хлопнув дверью. Макс аж подскочил, недовольно зыркнув на меня. На губах расплылась надменная улыбка. — Ты и сама с этим отлично справилась. — Буркнул тот, заведя машину, что спустя пару секунд аккуратно тронулась с места. В дороге прямо до места назначения я старалась придерживаться тишины. Удобно усевшись в кожаном салоне, я любовалась ночным городом сквозь тонированные окна. — Когда домой вернёшься? — Долго в тишине мы, к сожалению, не пробыли. — Когда ремонт закончится. Может, в конце недели, а может, и через неделю. Не знаю. А что, в гости напрашиваешься? — Слушай, давно хотел тебе предложить, но сама понимаешь, сейчас всё как-то не до этого было. — Я напряглась, переведя настороженный взгляд на мужчину, чьё выражение лица не выражало ничего хорошего. — Может, переедешь ко мне? Вот это сюрприз, так сюрприз. Максим, продолжая следить за дорогой, коротко взглянул на меня, судя по всему, ожидая моего ответа. А что я могла ему сказать? Я даже не задумывалась о том, чтобы перебраться к нему. Мне и в своей квартире до последних событий было хорошо. Сколько бы всего Макс для меня ни делал, я не видела в нём того самого. Да, нас действительно слишком многое связывало, и хорошее, и без плохого не обходилось, но меня полностью устраивала та ступень, на которой мы стабильно держимся сейчас. Секс, когда друг другу нужна разрядка, финансовая поддержка, и…психологическое и физическое насилие. Пожалуй, не то, о чём может мечтать каждая. И я, в том числе. — Неожиданно. — Я нервно затеребила в руках накрученные локоны, не беспокоясь, что своими действиями могу испортить причёску. Если я скажу ему правду сейчас, то он, наверное, выкинет меня из машины прямо на ходу. Я боялась задеть его чувства, ведь как бы меркантильно и подло это ни звучало, если он меня бросит, моя карьера закончится, только начавшись. — Я не могу так сразу. Дай, мне, пожалуйста, немного времени. — Мой ответ явно не удовлетворил его, но закатывать скандал, к счастью, тот не стал. — Ладно. Ты подумай. Очень хорошо подумай, милая. — Все внутренности будто перемешались между собой, сопровождаемые ноющим спазмом под самыми рёбрами. Мне никогда не нравилась пассивно-агрессивная интонация, с которой он иногда мне отвечал. Спустя, наверное, минут двадцать мы прибыли на мероприятие, из которого, надеюсь, смогу вынести что-то полезное для себя. Уже при входе нас окружили в свои змеиные кольца старые знакомые, среди которых даже были те, у кого я брала интервью. При виде них ни единый мускул не дрогнул на моём лице, настолько сильно я не хотела никого из них видеть. Но, к сожалению, это было необходимо, и поэтому, невзирая на неприязнь, я выдавила из себя скупую улыбку, поздоровавшись. Вскоре Максим отстал от меня, задержавшись в компании двух девчонок-блогерш, а я уверенно проследовала вперёд. Это был элитный, весьма просторный ночной клуб. Отовсюду по ушам били новомодные треки, в воздухе витали кольца дыма от кальяна, а глаза, только привыкшие к темноте, раздражала ядерно-зеленая, неоновая подсветка. По пути к бару меня неприятно передёрнуло, стоило лишь приметить знакомую компанию. Трое высокомерных, размалёванных девиц, среди которых была моя бывшая лучшая подруга, стояли у барной стойки. Кулаки тут же зачесались подойти и весьма эффектно «поздороваться», но я, сохраняя самообладание и холодный рассудок, наметила дорогу к бару. Стало гадко от осознания, что стоило мне стать известной, как из таких, фальшивых, ярких оболочек, сформировался мой нынешний круг общения. Самое, наверное, отвратительное, что меня это никогда не смущало. Мы все никогда не были и не будем друг другу настоящими друзьями. Общение на камеру лишь выгодный для всех сторон ход и только. И после этого вы скажете, что дружбу не купишь? Ещё как купишь, но только гнилую. Бывшая подруга Леся, потягивая из трубочки свой яркий коктейль, не сразу заметила моё присутствие. Лениво о чём-то беседуя, компания, будто отошла ото сна, приметив меня. Только этого я и ждала. — Вот это встреча, Агата! Как же я рада тебя видеть. — Леся, отставив свой бокал, отогнала окружающую её компанию, кинувшись в мою сторону. — Сейчас сторис снимем, чтобы все знали, что мы наконец-то увиделись. — Я не утаила заносчивой ухмылки, когда девушка, стремительно надвигаясь ко мне на своих шпильках, разблокировала телефон. — Чего совсем не скажешь обо мне, Катюша. — Маленькие чертята ликовали внутри меня, когда блондинка, услышав, что я обратилась к ней через её настоящее имя, стушевалась. — А я нисколько не удивлена, что встретила тебя именно здесь. — Я наигранно осмотрелась, присвистнув. — Подобные места любимы такими блядскими суками, как ты. — Даже если бы сейчас мне прилетела звонкая пощечина, я, не подав виду, продолжила прожигать подругу своим убийственным, надменным взором. Вокруг нас уже давно столпился народ, грея уши тем, что готова поспорить, уже завтра в сети разлетится ещё на тысячи постов с моим участием. Но это меня волновало куда меньше, чем то, что Леся для меня сделала. К этому времени бармен, молча наблюдающий за происходящим, пододвинул мне стакан наполовину наполненный виски. Леся же вся раскраснелась от злости. — Почему ты позволяешь себе так со мной разговаривать? —Продолжает строить ни в чём неповинную девочку. — Думаешь, лучше меня? Извини, Агата, это явно не так. — К этому времени все, кому было не лень, подтянулись ещё ближе к нам, с неподдельным интересом наблюдая за нашей перепалкой. Я, пожав плечами, сделала пару больших глотков. Стоило алкоголю просочиться в мой организм, уверенности в своих действиях стало чуть больше. Чего бы сейчас ни произошло, Леся и Макс смогут выкрутить всё так, чтобы для наших подписчиков вся эта картина показалась лишь очередным пиар-ходом.

«Чёрный пиар - тоже пиар».

— Ну, что ты, дорогая, мы все знаем, что я лучше тебя. — Леся нервно поджала подкаченные губки. Я сделала несколько твёрдых шагов к ней навстречу. Блондинка тут же сжалась, как маленький, перепуганный мышонок. Леся всегда была жалкой трусихой. Моя ладонь осторожно коснулась её оголенного плечика. Леся незамедлительно задрожала под тяжестью моей руки, брезгливо сморщив носик, сделала шаг назад. Между нами появилось безопасное расстояние, и тогда решительности в блондинки появилось чуть больше. — Да? Вот только мои голые сиськи не видел весь интернет. — Я даже ухом не повела, выжидая, что девушка скажет дальше. Больше Лесю никто и ничто не смущало, а меня тем более. Каждый, находящийся здесь, знал об этом. — Ты даже представить не можешь, как я ликовала, наблюдая за тем, как ты скатываешься на дно. Единственное, что по-настоящему жалко, что твой Женя не застал, как феерично ты обрела статус «шлюхи». Фотографии, облетевшие интернет, действительно были мои, и отрицать этот факт было бессмысленно. Леся, которой, я доверяла чуть больше, чем было положено, воспользовалась тем, что я, перебрав после похорон, всучила ей свой телефон с просьбой вызвать такси. В тот день мне было настолько паршиво, как морально, так и физически, что я упустила момент, когда Леся вместо того, чтобы выполнить мою просьбу, во всю шарилась в моей галереи. Такси она мне всё же вызвала, но уже на следующее утро меня ждал неприятный сюрприз… — Катюша, Катюша, это низко даже для такой дряни, как ты. — Из толпы послышались довольные смешки. Позволить себе лишнего я не могла. Не допив свой напиток, я, оставив стакан на край барной стойки, продолжила: — Но спасибо тебе за честность, и за то, что теперь каждый, находящийся здесь, знает, какая ты на самом деле. — Её голубые глазки налились слезами, но вовсе не слезами жалости. На тоненькой шее выступили синие венки, и девушка, готовая вот-вот кинуться на меня, убегает. Расталкивает тех, кто без зазрения совести уже запечатлел всё на свои дорогие телефоны, и исчезает из моего поля зрения. А за Лесей и её подруги. — Чего вылупились? — Спустя несколько секунд толпа, поняв, что продолжения не последует, сама по себе рассосалась. — А я всё ждал, когда ты зарядишь ей хорошенькую пощечину. — Я обернулась, меньше всего надеясь, встретить его здесь. Дима, одетый в чёрный костюм, облокотился о барную стойку.

«Этот вечер предвещает что-то интересное».